State of Grace

СВОРА:

сков:

я только что увидел ронана линча на заправке

свон:

(ряд вырывающих эмодзи)

сков:

кто-то знатно прописал ему по лицу, вот чё хотел сказать

цзян:

АХАХАХХАХА

КТО ЭТОТ ГЕНИЙ

проко:

найт подозрительно был оффлайн весь вечер…

Вы:

у меня для вас ЕБАТЬ какие хорошие новости

ми амор:

(ряд смущённых смайликов)

***

      Джозеф Кавински не хотел драматизировать, но он в какой-то степени хотел убить себя опять.       Нет, он, конечно, знал, что все хорошие вещи имели свойство заканчиваться, но он как-то совершенно позабыл — наслаждаясь-то чужим свободным домом! — что Джо Найтингейл рано или поздно должен был ещё вернуться из больнички.       И вот, по завершению долбанного лета, вернулся.       Кавински почти настаивал разрешить ему не идти с Габриэлем на встречу родителя, но тот мигом задействовал своё дурацкое запретное оружие массового уничтожения — ты не должен идти, но я был бы очень рад, пойди ты со мной, сопровождённое жалобным вздохом — и чувствуя себя самой настоящей тряпкой без должного мнения, он, само собой, протянул ему ключи от Мицубиши, и уселся на пассажирское сиденье.       В последнее время, водил Габриэль его тачку очень даже часто.       Изначально, потому что не доверял Кавински до конца за рулём — объяснимо, но ай — а потом оно как-то прижилось, и самому Кавински уж очень нравилось видеть сексуального мужчину за рулём своей детки, поэтому останавливать его от этой инициативы он перестал, хоть водить тот водил едва ли сносно.       Так или иначе, навстречу к Джо они поехали вдвоём.       Кавински примерно никогда не видел людей, выписанных из рехаб-больничек и не очень понимал каковой обещала быть встреча, поэтому и не знал чего стоило ожидать.       …И всё равно ебать как удивился, когда Джо Найтингейл вышедший им навстречу, оказался выглядящим нормальным, почти здоровым человеком.       Ну—       В большинстве своём.       Так-то, он до сих пор был бледнючим как поганка, с кругами под глазами и впалыми щеками, но общая болезненность сменилась нейтральным состоянием. Впервые, его глаза казались ясными и сознательными — лицо почти по-наивному миролюбивым.       — Он выглядит… Окей, — неуверенно протянул Кавински, пока тот пересекал парковку.       — После рехаба всегда так, — пояснил ему спокойно Габриэль. Затем, чуть с большей надеждой, он прокашлялся: — Может, в этот раз повезёт.       Габриэль, по волшебной причине, возвращения отца может и не прям чтобы ждал, но Кавински мог сказать, что немного на него надеялся. Это было странно и необычно, учитывая всё произошедшее между ними, но как сказал сам Найт, всё дело было в Кавински.       Ведь это лето было сплошным чудом.       И если в кое-то веки судьба ему улыбалась, а у Кавински всё налаживалось, то было бы справедливо дать шанс и его отцу, в конце концов.       Кавински вообще капитально не соглашался. Особенно, учитывая то, что весь конфликт с Мондего мог бы быть несуществующим, если бы кое-чей отец вытащил задницу из жопы, но… Может ему немного льстило, что он вдохновлял Найтингейла на такое миролюбие.       …А ещё он немного побаивался, что помри к чертям собачьим он летом, его милый Габриэль с такой развитием своей жизни, сдулся бы как его отец, и поэтому, на подсознательном уровне, осуждать он слишком сильно папашу семейства не мог.       Точнее… Мог.       Но всё было крайне спорно.       — Габриэль. Джо.       Мистер Найтингейл спокойно подошёл к Мицубиши, распахнув дверцу заднего сидения, и сказав лишь это, уже довёл Кавински до тихого вздоха.       Сука, ну почему нельзя было звать его нормально!       — Джо, — передразнил с вычурной интонацией Кавински, складывая руки на груди. — Здрасьте.       — Мордасьте, — отразил Габриэль, косясь на отца. — Ну что, не помер?       …Ну.       Надеяться на хорошее, Габриэль, конечно, надеялся, но вот хорошее поведение и милую встречу он никому не обещал. Этому-то Кавински уж точно радовался как никто другой.       — Пока нет, — фыркнул Джо, изучая их пристальным, любопытным взглядом. — Вы оба выглядите… Здорово. Я рад.       Ага.       Вот такое спиздануть после произошедшего с сыном летом. Ну что за гений.       — Ну, вы тоже, — лицемерно, но честно объявил Кавински.       За такое и Нобелевку по перемирию могли прописать — вот так вот он старался. От всей души. Не завидуй там, Обама.       — Спасибо, — Джо улыбнулся ему, слегка кивнув в его сторону. — И что пришли меня забрать тоже спасибо.       Стоп, а у них был выбор этого не делать?       — Ага, — Габриэль поклацал кнопки на музыкальным проигрывателе, и дождавшись, пока заиграла его любимая певичка, тронулся с места. — Кавински теперь живёт с нами, кстати.       Кавински поморщился.       Создавалось такое впечатление, словно Найт притащил его сюда, чтобы бросить под автобус, ибо других тем для разговоров у блудного отца и ещё более блудного сына не имелось.       — Правда? — Джо не выглядел особо удивлённым или возмущённым. Поправив отросшую прядь волос, он чуть тише уточнил: — Только теперь?       Кавински прыснул.       Ну да. Учитывая, сколько он раньше ошивался в их доме, ночуя там, и занимаясь всякой дурдой, неудивительно, что немного медленный мозг наркомана, который пребывал в реальности только кривыми вспышками, решил, что жил там Кавински уже давно.       Было бы славно, не ошибись он.       — Только теперь, — согласился Кавински, закидывая ноги на бардачок.       Рука Габриэля машинально потянулась, чтобы столкнуть их оттуда прочь — видимо, кто-то с недавних пор тоже зачитывался прекрасными статьями о том как в машине сидеть не стоит, если ты не хочешь помереть после аварии — но, в конце концов, он сдался, просто сжав его бедро в попытке успокоиться.       Кавински пододвинулся ближе.       — Что ж, я не думаю, что буду находиться в доме слишком часто, — никак не реагируя на взаимодействия сына с Кавински, протянул Джо сзади. — Поэтому, тесно нам точно не будет.       — Вот как, — Габриэль дёрнул поворотник перед остановкой на светофоре, и воспользовавшись возможностью, метнул взгляд через зеркало на отца. — У тебя какие-то планы?       Звучал он так скептично и недоверчиво, что выйди Кавински с рехаба и получи в ответ это, то он бы разрыдался от чувства вины, что его сыночка-корзиночка так к нему относился.       Но Джо выглядел нормально.       Это тоже раздражало.       — Мне помогли устроиться на работу, — чуть тише поведал мужчина, переводя взгляд в сторону, на окно. — Ничего слишком престижного — работа флориста в центре. Но уже неплохо. Смены с раннего утра и до вечера.       — Правда? — Не удержавшись, в унисон оба скептично переспросили они.       Но Габриэль выглядел обнадежённым.       Похоже, до этого самого момента, Джо Найтингейл ещё никогда не искал себе работы после выхода из больницы.       — Да. Рабочий состав был очень ко мне мил, — Джо улыбнулся, пытаясь поймать взгляд своего сына, но словил только вид на недоверчивую морду Кавински. — Я благодарен им.       — Ага, прям-таки здорово, — рассеянно протянул Кавински, отворачиваясь к своему окну.       И что, неужели тот правда планировал начать новую жизнь без всякого? Вот так вот просто? И неужели Габриэля вообще всё устраивало? Неужели не хотелось поинтересоваться какого хера тот додумался заняться этим только сейчас, когда его сын уже потерял всё, что мог, и планировал съезжать через год?       Кавински вновь покосился на мужчину, но тот, будто прекрасно зная о чём он думал, и куда хотел посмотреть, машинально посмотрел на него в ответ.       Повисла неловкая тишина.       Кавински ненавидел семьи.

***

      Дальше всё как-то стало ещё более неловким.       По приезду, Джо попросил сына помочь постричь ему волосы — Кавински закатил глаза так сильно, что у него заныла голова — и тот, чуть помедлив, согласился. Они поговорили ещё немного, пока Кавински невольно впервые за всю жизнь задался вопросом кто вообще стриг волосы его мамаше, пока не пришёл к выводу, что, наверное, Найт — они почти отросли за полгода в Генриетте до встречи Кавински и Найта, а потом всё упорно застряли на одной длине, начиная расти только в конце зимы и вплоть до лета. Эта новость его не порадовала.       А потом, после стрижки наступило время семейного ужина, и это был какой-то отдельный сорт позора и неловкости.       Впервые обеденный стол Найтингейлов, заныканный в гостиной, вообще пригодился хоть кому-то, исключая Свору, которая летом там раскладывала арбузы и сладости, и это было полным сюром.       Разговоры были размеренными, и Джо Найтингейл даже оказался неплохим собеседником, хотя его слова и мысли периодически всё равно путались, когда он пытался говорить быстрее положенного, но Кавински вообще не понимал, что здесь забыл он.       А потом, Габриэлю позвонил долбанный Дик Третий, попросивший заскочить на Монмунтскую Фабрику на пару секундочек — им нужен был охотник — и Кавински, осознав всю тяжесть происходящего, едва не приложился головой об стол.       — Не оставляй меня здесь с ним, — шепнул Кавински агрессивно, пытаясь помочь то ли натянуть Габриэлю куртку, то ли стянуть её с него. — Найт. Найт.       — Больше полчаса не задержусь, — пообещал Габриэль, оставляя влажный поцелуй на его щеке. — Обещаю. И, я зайду в магазин по дороге, чтобы купить тебе молочный шоколад, который мы забыли купить.       — Похуй, — Кавински кинул кривой взгляд через плечо на убирающего стол старшего Найтингейла. — Я серьёзно, я не могу остаться здесь с ним один.       В ответ он получил немного скептичный взгляд невпечатлённых жёлтых глазищ.       — Я серьёзно, — с чуть большим отчаянием повторил Кавински. — Я убью его. Это большая ошибка. Ты вернёшься, а я его убил. Понимаешь?       — Ну хорошо, — совершенно спокойно протянул Габриэль, выбирая между ключей Мицубищи и своим мотоциклом. — В таком случае, я попрошу тебя ничего не трогать до моего приезда, ладно? И никому не звонить, даже мне. Я приеду и мы спрячем труп вместе. Покажу тебе как убирать месту преступления, кстати.       Кавински даже не знал шутил ли его мальчик или нет, потому что, конечно, он мог и знал как прятать трупы, а ещё он не выглядел так, будто шутил, и Кавински вроде как уже смирился, что тот простил был ему вообще всё. Убийство отца даже не находилось на верхушке этого списка.       — …Возьми Мицу, — немного рассеянно попросил он.       Потому что он хотел, чтобы все друзья Дика и Дик окончательно удавились от такой картины под своей халупкой.       — Ладно.       — Там будет Линч помладше?       — Нет, я сказал Дику, что заскочу, только если они выперут его из здания, — довольно улыбнулся Габриэль. — Так всё. Я пошёл.       — Нет, останься, я клянусь Богом…       Но клятвы Кавински, так ещё и Богу, стоили три цента со скидкой, поэтому Габриэль как ни в чём не бывало поцеловал его, прежде чем испариться за дверью, оставив наедине ядерную бомбу номер один и ядерную бомбу номер два.       Кавински вновь покосился на намывающего посуду Джо Найтингейла и постарался тихо, беззвучно пройти мимо коридора и в сторону спальни.       Зря.       — Джо? Могу занять минутку твоего времени?       Блять.       Кавински притормозил в арке между кухней и коридором, и сложив руки на груди, невпечатлённо и немного раздражённо, выпалил:       — Джозеф. Моё имя Джозеф — не Джо. И раз уж так пошло, зовут меня вообще Кавински.       Кавински ожидал, что родитель Найта тут же виновато разойдётся в извинениях, начиная неловко потирать шею, потому что это было то, как он вёл себя с сыном после малейшей ошибки, но тот только терпеливо, и не очень впечатлённо улыбнулся.       — Ладно. Кавински.       Мразь.       — Ну и чего вам? — Протянул он недоверчиво.       Если тот сейчас посоветует им с Габриэлем расстаться, то он реально быстро присоединится к ебанному Мондего в норе, в которую скинул его Найт.       — Просто хотел поговорить, — вполне миролюбиво протянул Джо, поднимая руки вверх. — Габриэль мельком упомянул, что ты тоже восстанавливаешься от зависимостей?       Кавински закатил глаза.       — Ага. Я не соглашаюсь на заявки на вступление в клуб для анонимных и не очень наркуш, сорьки, — так и не сдержавшись, съязвил Кавински. — Слушайте, я не знаю…       — Я думаю мне хватило этого дерьма в рехабе, — перебил его Джо.       От такой смены стилистики разговора он прилично приохуел.       Он медленно заморгал на старшего Найтингейла, который до этого говорил только мягко и вежливо, и тот многозначительно дёрнул бровями.       — Что? Не пойми меня неправильно, я благодарен клинике за помощь, и я думаю, в этот раз мне действительно помогли, но ты сам понимаешь концепт… Встреч определённой группы людей в закрытых местах, — он провёл ладонью по лицу. — Я едва не вскрылся.       Кавински закашлялся, не зная что сказать.       С одной стороны, вот такое поведение ещё больше вынуждало Кавински видеть сходство между отцом и сыном — природный ген вести себя иначе с каждым человеком существовал? — а с другой… Какого хуя?       — Ну и за что вы тогда хотели побазарить со мной? — Протянул недоверчиво Кавински.       — Я не хотел с тобой базарить, говоря твоими же словами, — поправил его Джо, вытягивая из кармана джинс помятую пачку дешёвых сигарет. — Я хотел поздравить тебя с таким продвижением. Вопреки твоим представлениям обо мне, я помню наши редкие разговоры.       — Ага, — не сильно радостно протянул Кавински. — А в каком состоянии ваш сын вернулся домой этим летом вы тоже помните? Или тут уже селективная память, вся хрень?       Джо дёрнулся, втянув немного плечи. Этот жест тоже слишком напоминал Габриэля, и Кавински не мог понять как — как даже не общаясь толком с одним родителем, и не зная никак второго, тот умудрялся быть их копией. Обоих.       Подумал бы так кто-то про Кавински и его родителей?       — Я помню, — просипел тот, распахивая окно. — Мне жаль, что мне понадобилось нечто такое, чтобы… Включиться в жизнь Габриэля. Я никогда себя не прощу за это — он тоже. Мы оба всё понимаем.       — Это был Чарльз Мондего, — не сдержавшись, выпалил Кавински, потому что ему хотелось, чтобы этому мужчине было стыдно и виновато и дурно. — Клиент вашей…       — Я знаю, — перебил тот его, щёлкая зажигалкой. — Я занимался поиском информации, пока лежал на восстановлении. Ты не скажешь мне ничего такого, чего я не узнал сам.       Поразительный интерес.       Кавински раздражённо стиснул зубы, не зная, что ещё и бросить в лицо этому мужчине, чтобы ранить.       — Он его убил? — Вдруг сквозь тишину поинтересовался Джо, делая долгую затяжку. — Мой сын. Он убил…?       — Да.       Кавински уставился на него с ожиданием, ища какой-нибудь подозрительной реакции — реакции, за которую он сможет оправдана напасть на этого мужчину и лишить его жизни.       Но тот только размеренно кивнул.       — Хорошо, что убил. Жаль, что ему пришлось делать это самому.       — Никто другой не имел бы права забрать жизнь этого хрена, — вяло запротестовал Кавински, не зная что ещё сказать.       Потому что годы шли, и Кавински всё ещё видел отголоски своих мыслей в голове этого человека, и это его раздражало так сильно, что он хотел оторвать голову уже себе.       — Твоя правда. Но Габриэль не хотел им быть, не так ли? Палачом?       Кавински промолчал.       Может, это было нормально — быть похожим на Джо Найтингейла.       Может, он не был таким плохим.       И может, у них у обоих был шанс на лучшую жизнь. Даже если в случае Джо и поздно.       Он не знал. Ничего не знал.       Но это не помешало ему нехотя устроиться рядом с старшим Найтингейлом, и закурить тоже.       Они провели ещё некоторое время в тишине, рассматривая небо через слегка грязное окно на кухне, прежде чем входная дверь призывно хрюкнула, вынуждая их синхронно переглянуться.       — Я подрался с Ронаном Линчем! — Послышался безумно довольный вскрик Габриэля с порога. — И выиграл!       Истеричный смешок, сорвавшийся с губ, принадлежал как Кавински, так и Джо.