Весь мир считает, что мы встречаемся

С днём рождения (8) После этого они почти не разговаривали, пока ехали в машине. Вернувшись в отель, Су Цзянь первым вошёл в номер. Когда И Тяньшу присел, чтобы снять обувь, он увидел, как тот, скинув обувь, босиком побежал в спальню. — Куда ты так спешишь? — недоуменно спросил И Тяньшу. Как только он переобулся и собрался встать, внезапно всё вокруг погрузилось во тьму. И Тяньшу уже собирался спросить, не отключили ли электричество, как вдруг увидел Су Цзяня, выходящего из спальни с тортом, утыканным свечами. Тёплый жёлтый свет свечей падал на его лицо, отчего в темноте лёгкая улыбка на его губах казалась ещё теплее. Су Цзянь посмотрел на него, обнажив в широкой улыбке белые зубы, а затем тихо запел: — С днём рождения тебя, с днём рождения тебя, с днём рождения тебя… И Тяньшу застыл на месте, приоткрыв рот, в его глазах бушевали эмоции. Су Цзянь сделал паузу и улыбнулся ещё шире: — С днём рождения, Тяньшу... Последнюю ноту он слегка растянул. Допев, он увидел, что И Тяньшу всё ещё стоит как вкопанный. Су Цзянь улыбнулся и поспешно сказал: — Иди скорее сюда, загадай желание и задуй свечи! Услышав это, И Тяньшу наконец медленно направился к нему. Он почувствовал себя кораблём, который долго скитался по волнам в открытом море без цели, просто плывущим вперёд день за днём, год за годом. И вот перед ним внезапно появился маяк, мерцающий слабым светом. В тот же миг корабль понял, что его странствие окончено. И Тяньшу подошёл к Су Цзяню. Он смотрел на человека перед собой и понимал, что должен радоваться, но, возможно, свет свечей был слишком ярким — в глазах внезапно защипало. — Если сейчас не загадаешь желание, свечи догорят, — с улыбкой поторопил Су Цзянь. И Тяньшу сложил ладони вместе и закрыл глаза. Открыв глаза, он задул свечи и со сложным выражением лица уставился на Су Цзяня. Не говоря ни слова и не двигаясь, он так и застыл на месте. — Брат И, — Су Цзянь приблизил лицо к И Тяньшу и, поймав его взгляд, произнёс: — может присядем? Услышав это, И Тяньшу наконец направился к дивану и сел. Су Цзянь последовал за ним и осторожно поставил торт на журнальный столик. В этот момент И Тяньшу вдруг ни с того ни с сего выдал: — Ты… не надо ко мне так хорошо относиться. Су Цзянь словно услышал какую-то шутку: — Ладно, тогда ты сначала перестань ко мне так относиться. И Тяньшу приоткрыл рот, словно собираясь что-то сказать, но в конце концов так и не проронил ни слова. Су Цзянь снова улыбнулся, затем встал и направился в спальню, откуда вышел с двумя большими пакетами. — Я подумал, что ты сегодня, наверное, тоже не ужинал, поэтому заранее заказал доставку для хого. Рад? — поставив пакеты с продуктами, он поднял голову и взглянул на настенные часы. — Всего лишь одиннадцать, ещё успеваем. Говоря это, он начал доставать ингредиенты и основу для бульона, а затем поднял глаза на сидящего рядом И Тяньшу и усмехнулся: — Сегодня ведь и мой день рождения, ты собираешься просто сидеть и смотреть, совсем не помогая? И Тяньшу подсел к нему, и они вместе стали раскладывать ингредиенты по тарелкам. Повернув голову, он взглянул на Су Цзяня: — Когда ты… успел всё это подготовить? — Ближе к концу съёмок я заказал доставку и попросил Хуан Тунтун вернуться пораньше, чтобы отнести всё в мой номер, — ответил Су Цзянь, устанавливая одноразовую плитку. — Эй, это что, газовый баллончик? Такой маленький… хватит ли мощности? Я ещё ни разу не заказывал хого на дом. — Я тоже. — Даже ты, заядлый любитель хого, не заказывал? Значит, я не такой уж и отсталый, хе-хе. С днём рождения (9) Как показала практика, мощности газового баллончика вполне хватало. Хоть кастрюлька была одноразовой и небольшой, но ели они с большим удовольствием. У них был хого с двумя бульонами. Немного поев, Су Цзянь заявил, что надо сварить лапшу в неостром бульоне, и, смешав её с говядиной и требухой из острого бульона, мигом умял небольшую миску. — Ты так любишь лапшу? — не удержался от смеха И Тяньшу. — Даже хого без неё не обходится? — Что поделать, я ведь родился на севере, а северяне любят мучное, — Су Цзянь отправил в рот очередную порцию. — К тому же, ты ведь тоже любишь лапшу, не так ли? Когда мы снимали «Партию»… ты же каждый день ходил со мной в лапшичную внизу, и довольно долго, но что-то не было видно, чтобы тебе надоело. — Я… — И Тяньшу замялся и слегка улыбнулся. — Да, я тоже люблю. — Ха-ха, я так и знал, поэтому специально заказал большую порцию, там ещё осталось, — с самодовольным видом заявил Су Цзянь. И Тяньшу опустил голову и многозначительно поджал губы. Заметив, что Су Цзянь до сих пор с босыми ногами, он тут же встал, подошёл к двери и принёс тапочки. — Хоть уже и начало лета, вечером всё равно легко простудиться, надевай скорее. Су Цзянь поднял на него взгляд и широко улыбнулся: — Брат И, ты такой хороший. До такого уровня заботы мне… ну, как бы это сказать… никогда не дотянуться. — Мне до твоего уровня болтливости тоже не дотянуться, — улыбнулся И Тяньшу, а затем бросил взгляд в сторону двери. — Я пойду к себе в номер. — Зачем? Мы же ещё не доели хого, — сказал Су Цзянь, надевая тапочки. Затем он резко вскинул голову, и его глаза радостно заблестели: — Ты же… не за подарком для меня пойдёшь? И Тяньшу посмотрел на него и с улыбкой кивнул, а затем глянул на настенные часы: — Да, чтобы успеть до двенадцати. — А что ты подаришь? Я пойду с тобой! Су Цзянь, полный энтузиазма, собрался было вскочить, но И Тяньшу, увидев это, поспешно удержал его: — Не ходи, я сейчас вернусь. Услышав это, Су Цзянь не стал настаивать. Выйдя за дверь и вернувшись в свой номер, И Тяньшу прислонился спиной к двери и глубоко вдохнул. Лишь спустя некоторое время он медленно выдохнул. Как он и желал, Су Цзянь относился к нему всё лучше и лучше, и их отношения становились всё более близкими. Словно история начала постепенно двигаться в направлении, которого ждали зрители. Но людская жадность всегда ненасытна, поэтому он вдруг почувствовал некоторое сожаление. И Тяньшу подошёл к кровати, на которой лежала изящная чёрная подарочная коробка. Он открыл её — внутри оказалась картина маслом. Человек на картине был изображён в чёрном пальто, его волосы слегка растрепал ветер, а выражение лица казалось слегка застывшим. Он тихо стоял на крыше, словно сливаясь с облупившейся штукатуркой вокруг, такой же унылый и одинокий.