Болезненный орнамент. Часть 1.

Судья карает слабых, а я — сильных. — Лаан Гамельфон, 340 год от Битвы трёх безумцев, предместья Мирнограда, суд у площади Ала-Накиль-Сильфуса. Вкус победы всегда нравился Лику. Он вызывал то самое щемящее чувство в груди, от которого хотелось и петь, и плясать. Так и сейчас. Пока Жек осторожничал и медленно приближался к телу, Лик уже бежал вперёд. Один фонарь, второй — и вот он уже у трупа, резко приподнимает капюшон. Под ним — мужчина лет сорока. Глаза открыты и уставлены прямо в лицо Лику. Зрачки сжаты, на залитом кровью лице застыла улыбка. — Я знаю... знаю... ты... ты тот, кто оплатит мне счёт... — прохрипел мертвец. Лик не успел среагировать — мертвенно-бледная рука схватила его за лицо, а в глаза потянулся чёрный дым. Калейдоскоп образов и видений пронёсся перед глазами, парализуя сознание. Он видел себя — ребёнком, потом взрослым, но другим, потом снова кем-то ещё. Кто он? Один из них? Оба? Или никто? Лик не знал. Чёрная комната. Всё темнеет. Темнеет. Темнеет... Неразборчивый крик вырвался из горла сам собой. А в мыслях: Кто? А может я? Никто? Проснись? А ты кто? Я ты? И я ты? А нет тебя? Да ушел я? Куда? Не я? Или мы? Они? Кто они? Мы? Куда ты? А может я? Мысли сыпались, как обломки разума, ломаясь о стены тьмы. Чёрная комната. Пропасть. Стол. Стул. Свет. Камин. Второй стул. Другой... Лик? — Я?.. Щелчок. — Кто ты? — раздался голос Лика. Лик напротив медленно повернул голову. Из приоткрытого рта стекала тонкая струйка слюны, глаза были широко раскрыты. Мгновение — и рот захлопнулся, веки сомкнулись. — Ну? Кто я? — голос звучал ровно, спокойно. — Я тот, кто покажет тебе истинное страдание. Знаешь, я очень долго был на твоём месте. Был там, где ты сейчас. — А где мы? Что это было?.. Ты мертвец? — прохрипел Лик, резко вскочив. Второй Лик вытянул руки вперёд, пальцы вспыхнули светом. — Не перебивай меня. Сила, сравнимая разве что с отцовской, придавила Лика обратно к креслу. — Я — Судья. Судья, призванный вершить приговор над теми, кто не знал страха и отчаяния. Я — тот, кто приходит, чтобы показать каждому то, что должно. Я закон, я — тот, кто мог бы стать богом. Он наклонился вперёд, и огонь камина отразился в его чёрных глазах. — И как любой Судья, я не караю невиновных. Тебя ждёт суд. Мир начал рушиться. Всё вокруг потемнело. Очнувшись, Лик с ужасом осознал, что его лицо уткнулось в холодную шею мертвеца. Где-то рядом, будто сквозь воду, доносился испуганный голос Жека: — Лик! Чёрт возьми, что с тобой было? Лик приподнялся и уставился в лицо мертвяка, глаза закрыты, лишь улыбка застыла, недвижимо.