Болезненный орнамент. Часть 1.

«Выйдите же, сэр, я не допущу такого отношения»* — отрывок из народной книги «Трактирский быт». Неизвестно, сколько раз уже каждый из овощей за свой век понаблюдал потолок, а затем чьё-то лицо, а может, просто угол да какой-нибудь стул. Неизвестно, сколько этим труженикам трактирных войн ещё предстоит повидать на своём веку. Но понятно одно: кроме лёгкой артиллерии очень скоро пойдёт и тяжёлая — стулья да столы, держащиеся на святом слове всех трезвенников, да на молотке с отвёрткой, тоже вскоре вступят в эту несправедливую войну. Да и пора бы уже давно озаботиться правами и ветеранским статусом этих вещей в какой-нибудь церквушке многоликому да какому-нибудь божку ваалтийских еретиков. Хотя какие они еретики — просто альтернатива для этих настоящих героев. Виктор чувствовал себя странно, отстранённо. Он пил из большой кружки с лёгким запахом пота и тех самых овощей. Наблюдал за дракой, где крестьяне, стулья, овощи да случайные мирные жители — официантки — смешались в одну большую свалку, вскоре разделившуюся на мелкие группы людей, бьющих друг другу морды. Жек же влился в эту толпу как настоящий мужик: с размаху разбив кому-то харю, он стал одним из солдат этого трактирного побоища. Параллельно Виктор следил за другим, более тонким противостоянием, но не менее важным. Тот студент сначала достал несколько колод карт, затем начал тасовать каждую и распределять явно необычные, с диковинной гравировкой карты. Виктор вытянул шею, пытаясь понять, что он делает. Это не было похоже ни на одну знакомую технику. Ни предсказание, ни что-либо другое так не делалось. Но студент, будто почувствовав взгляд, быстро всё сложил и сел, как и Виктор, попивать пиво в углу. Причём за прядями чёрных волос, спадающих на лицо, Виктор так и не смог разглядеть черты — лишь примерные очертания. Виктор, так и не разгадав замысла незнакомца, снова перевёл взгляд на основное действо, где пьянка уже подходила к своему логическому концу: кто-то лежал «убитым» в этой бойне, кто-то — в том числе и Жек с разбитыми костяшками и диким блеском в глазах — триумфально стояли над побеждёнными, будто только что одолели не трактирных гуляк, а настоящих матерых бойцов. Дверь чуть не слетела с петель. — Дом горит! И тишина…