Паучиха

Two Against The World — Rose McGowan

Это был первый полноценный обморок в его жизни, и ему это дело совершенно не понравилось. Тошнотворное, просто мерзотнейшее чувство — пытаться продраться к реальности через цветные мушки, то и дело наплывающую темноту, рвотные позывы, шум в ушах и непонятную боль в лице. Чувства отключаются и включаются вразнобой и осязание сдаётся последним. Нед оказывается рядом — он ощущает его сильные мягкие руки и плечи. Его ноги тащатся по полу, затем по асфальту, и иногда Питер даже умудряется сделать несколько шагов. Ладони иногда касаются стен и металлических шкафчиков. Музыка с басами появляется и исчезает, а затем вовсе сменяется на шум улицы. Уши закладывает. Затем — снова вязкая, густая темнота. Нью-Йорк слева и справа течёт быстро, мигая огнями через тонировку на окнах автомобиля. Пахнет дорогим кожаным салоном, и Питер уже привык ассоциировать это с безопасностью и дорогой домой. Куда-то домой, у мистера Старка всюду есть дом, а значит, у Питера тоже. Сам мистер Старк рядом, у него под боком, и это немного уравновешивает поганое чувство ускользающей, пульсирующей реальности. Тошнота снова подступает к горлу, и Питера тут же сковывает страх, что его вырвет, а сил наклониться вперёд не будет. И куда ему блевать, на своего любимого, невероятного и гениального изобретателя, героя, защитника Земли, главного Мстителя и то-ли первого-то-ли-второго-по-состоянию-в-стране, филантропа, отца его ребёнка? Нет, если согнуться вперёд над своими ботинками не получается, то и блевать нельзя. Питер прикрывает глаза, ведь от бликов всë двоится. Сильная рука на плечах Питера, грудь — под его лопаткой, щека — касается его макушки. Мистер Старк тёплый, быстро дышащий, взволнованный и очень напряжённый. Злой — до сжатых челюстей и подрагивающих пальцев. А ещё голодный. Он давно ничего не ел, и Питер как-то вдруг научился определять это. Как — сам он пока не до конца понимает. От мистера Старка пахнет медицинским спиртом, каким-то лекарством, лабораторной горечью, дождём, мылом и новым дезодорантом. Сладкий, древесный запах духов ЭмДжей тоже здесь. Она сидит по левую руку, ничем не касаясь Питера, почти что вжавшись в угол, в дверцу машины. Молчит. Ей очень дискомфортно, и эта тяжесть медленно передаётся и Питеру. — Хм… — мычит он, протягивая к ней руку и вместо какого-то утешающего жеста случайно хлопая её ладонью по ноге. — Не двигайся, сиди спокойно, — осаживает она Питера. К его удаче на коленях у ЭмДжей лежит что-то тёмное, плотное, напоминающее пиджак. Это явно джентльменские проделки мистера Старка, он очень любит раздавать окружающим свою одежду. У Питера уже есть парочка его футболок, одно пальто — оно висит в его шкафу в их с Мэй квартире. Ах да, и ещё с недавних пор Питер ходит в его трусах от Армани. Удобных и нежно-сатиновых. Немножко старомодных, но, наверное это классика. Ещё ему выдали пачку Кляйнов, но раз мистер Старк такие не носит, то и Питеру их носить не хочется. Ему тоже прохладно, ведь он в косплейных шортах и смешных носках. Наверное, он малодушно совсем-немного-ревнует тёплый, пахнущий мистером Старком пиджак к ЭмДжей. Ему бы он тоже пригодился. — Приëм-приëм, Земля! Сигнал получен? — ласковая рука поглаживает его по лбу, по щеке, поворачивает его голову вправо. Мистер Старк красивый, бледный, очень встревоженный. Да, очень красивый. Даже фингал и заживающий, всë ещё припухший нос его не портит. Венка у него на виске напряжённо пульсирует, а в нежной усмешке прячется желание кого-то растерзать. Этакая жажда крови, направленная на какого-то непонятного, неопознанного врага. В таком состоянии он, наверное способен даже убить. — Ага… — Питер кивает, с каждой секундой ему становится значительно лучше. — Ответный сигнал принят, — Старк, ничуть не стесняясь ЭмДжей, прижимается губами к его лбу, будто проверяя температуру. — Вас где-то высадить, детки? Или проводите больного до постели? Детки? Питер как-то не смотрел ни на водителя, ни на второе сидение впереди, а зря. — Да мы… Мы с вами, если можно, — отзывается Нед, не скрывая радостного фанатского волнения в голосе. Ему очень хочется снова побывать на Базе, ведь Питер утром не показал ему ни тренировочный зал, ни Мстительский зал заседаний. Последний давно не использовался, да и вряд ли когда-нибудь вообще использовался, но выглядел впечатляюще. — Нужно ведь убедиться, что всë окей. Да и я сказал маме, что… Ну, короче вечер у меня свободен. У нас. Да, Джей? — Мы хотим убедиться, что с Питером всë в порядке. Во всех смыслах, — грубовато отвечает ЭмДжей, наконец встречаясь со Старком глазами. Питер кожей чувствует холодок, в воздухе повисает напряжение. Он не смотрит ни на кого из присутствующих, а заторможенно следит за огнями Нью-Йорка, пролетающими мимо, и всë же знает — сейчас эти двое пытаются испепелить друг друга взглядом. Если подумать, они очень похожи. Наверное, всë дело в астрологии, гороскопах и том, что оба они — упрямые близнецы. Питер не верит в совместимости и предсказания, но эти двое — две крайности одной и той же сущности. Так, кажется, говорил Джек Воробей в первых Пиратах.

***

В нëм кипят стыд, тревога и злость на собственную беспомощность. Чувство это просто ужасно — будто его изваляли в грязи на глазах у толпы, осмеяли, унизили. — Они считают, что я… — жалуется Питер, позволяя стянуть с себя носки и самостоятельно снимая косплейную жилетку. Во рту у него привкус апельсинового сока — мистер Старк заставил сделать несколько глотков, решив, что ему нужен сахар и витамин С. И правда, сразу стало немного лучше. И всё же он ещё чувствует слабость, а потому позволяет себе выглядеть замученным и требующим заботы. Тем более, что забота немедленно оказывается с огромных количествах. Где-то в углу оживает робот-тряпко-сборщик по кличке Гарольд — старое изобретение с собственным простеньким ИИ, одна из версий бытовых помощников. Его задача — собирать, релоцировать предметы одежды, оставленные в жилых помещениях, и передавать их роботам-клинерам. А вот те уже подключены к ПЯТНИЦЕ и могут принимать многосложные решения. Мистер Старк, склонившись над Питером, выбрасывает его носки на пол и начинает ласково растирать его ступни. Кажется, он делает хитрый массаж, с особым усилием проходясь по каким-то особенным точкам. Он много знает о восточных боевых искусствах и, наверное, шарит в их медицине. Вот он надавливает между куда-то большим и средним пальцем, и по икре и задней поверхности бедра у Питера бегут тёплые мурашки. Он погружается в горячее, вязкое тепло, впитывая в себя каждое прикосновение и глядя на невозможно красивого мистера Старка в тонкой, небесно-голубой рубашке с расстегнутыми верхними пуговицами и закатанными рукавами. Морщинка между бровей, поджатые губы, сильные предплечья и бицепсы под нежной тканью… Наверное, так и открываются чакры. Одна, по крайней мере, уж точно. Следом за телесным удовольствием и эстетическим восторгом на Питера ненадолго накатывает привычная волна фанатского экстаза «БожеэтожеТониСтарк», и в итоге всë это снова выливается в возбуждение. — Да, я знаю. Пятница проводит расследование, — сухо отвечает Старк, нехотя оставляя его ноги в покое, огибая кровать и исчезая из поля зрения. Шаги до гардеробной, шуршание ящика, недовольный вздох, а затем — стук вешалки. Видимо, сегодня Питеру достанется что-то с его плеча. — Это фейковый аккаунт сестры Флэша. Или кузины. Что-то такое, надо спросить у ЭмДжей, она уже всë узнала, — Питер специально говорит погромче, чтобы ПЯТНИЦА точно его услышала. — Скажите, я что, правда похож на эскортника? — А вот теперь он понижает голос до шёпота. Тревога снова расцветает в груди, откликаясь отвращением и раздражением. — На проститутку? Нет, не то, чтобы я осуждал таких людей, нет. Каждый волен жить, как хочет. Просто… Я ведь… Ну, никакой из себя. Разве бывают… Ну, задроты-проститутки? Ботаны-эскортники? — Мне сказать правду? — странным тоном спрашивает Старк, возвращаясь в его поле зрения. — Ага… — Если по правде, то… Тебе стоит поспать, — настойчиво рекомендует мистер Старк, натягивая на Питера домашнюю футболку. Она хлопковая, немного мятая и приятно пахнет стиральным порошком. Питер, пытаясь побороть смущение, требовательно смотрит на него снизу вверх. Теперь он сидит на краю кровати в одной этой футболке и трусах, которые не скрывают неуместный, хоть и вполне объяснимый стояк. У кого не встанет, когда сам Тони Старк бережно опускает тебя на кровать и начинает раздевать, не стесняясь в прикосновениях? А когда берëтся массировать тебе, гиперчувствительному и имеющему к этому слабость, ноги? Питеру очень нужны какие-нибудь штаны, и ничего похожего на них рядом не наблюдается. Косплей был утащен роботом-помощником в прачечную, а джинсы, в которых Питер ходил последние пару дней, ещё днём исчезли без следа. Возможно, они тоже стирались. — Нет, ребята там… — Питер отводит взгляд и натягивает футболку пониже, ребром ладони касаясь члена, замирая от тягучего удовольствия. Ему очень хочется потрогать себя, но как делать это при мистере Старке? — Мне уже лучше, я совсем здоров. Я сейчас… Мне нужно пять минут. И штаны. Можно мне…? У него путаются мысли, а пристальный взгляд Старка вовсе не помогает. Тот уже проследил за движением его пальцев, прихватившими и оттянувшими вниз край футболки. Он точно видит, как Питер покраснел. Конечно, он всë понимает. — Я найду тебе что-нибудь, — мистер Старк исчезает в гардеробной, и Питер надеется, что он выдаст ему что-то из своей одежды. Так оно и есть — тот возвращается с знакомыми спортивными штанами. На плече у него висит такой же синий худи. Это его спортивный костюм. — Помочь? — Старк останавливается перед ним — серьёзный, всë такой же встревоженный, но Питеру кажется, что в его предложении есть подтекст. — Да… — Питер нервно облизывает губы. — Помогите, пожалуйста. Мистер Старк опускается на одно колено перед ним, приподнимает его ногу за лодыжку и начинает натягивать на него штаны. Он красивый, как бог. Красивее бога — уж тех двоих, что бывали в Нью-Йорке, уж точно. — Так я похож на эскортника? — Питер никак не может успокоиться. — Что, правда? — Ты похож на очень молодого и очень красивого парня, — совершенно серьёзным тоном отвечает Старк, натянув на него штаны до бёдер и остановившись, — который мог бы применить свои внешние данные во многих сферах… По своему усмотрению. — Да ну… — фыркает Питер, понимая намëк. Это своеобразный, очень сомнительный комплимент, но ведь он сам спросил. — …И попасть в любую беду, — продолжает Старк, — в том числе в сексуальную эксплуатацию. Заканчивает он как-то совсем мрачновато. — Я не совсем это имел в виду… Скорее, похож ли я на… — Питер не знает какое слово подобрать. — Мошенника? Голддигера? Шлюху, которая любит богатых мужчин и их деньги? — ему кажется, он переборщил в выражениях, и он отводит взгляд. — Ладно, проехали. — Проститутки бывают всех форм, видов и расцветок, уж я-то знаю, поверь эксперту. Иногда не узнаешь, пока тебе не скажут напрямую, — мистер Старк подмигивает ему, и в его усмешке сквозит вина. — Толпа же верит в то, во что хочет верить. А что касается сплетен, то я обещаю, что сделаю всё, чтобы прекратить эти слухи. Для моих пиарщиков это делов на пару часов. Представь, сколько всего им приходилось подчищать за мной за последние лет двадцать — ребята будут рады лëгкой работе. Обещаю тебе, всё будет в порядке. Веришь? Питер кивает с молчаливым согласием. Сейчас, вдали от школы, от взглядов и шëпотков за спиной ему гораздо лучше. Ему почти всë равно на сплетни и слухи, на общие чаты и фейковые аккаунты. Он безотрывно смотрит в глаза мистеру Старку и не делает ни малейшего усилия, чтобы помочь ему в его задаче. Он мог бы приподнять бёдра и дать одеть себя, но вместо этого он капризно тянет время и надеется, что Старк поймёт его невербальную просьбу. Сказать об этом вслух Питер не осмелится. — Передумал? Всë-таки поспишь? — переспрашивает тот, ласково касаясь кончиками пальцев обнажённого бедра Питера. Лёгкое, невесомое прикосновение — стояк дëргается, сильнее натягивает ткань трусов и футболки. — Не-а… Я… Пожалуйста, — выдыхает Питер, отводя глаза. Это его максимум, сформулировать свою просьбу конкретнее он не может. Он почему-то волнуется, а потому дышит быстро и поверхностно. — Вы уверены, сэр? Как ваш доктор, мистер Паркер, я бы не рекомендовал вам устраивать себе скачки давления сразу после обморока, — затягивает он шутливую нотацию, видимо, притворяясь строгим врачом, и эта игра волшебным образом сбивает с Питера всë смущение. От облегчения и благодарности за эту лëгкость у него даже начинает ломить нос и увлажняются глаза. — Как мой врач, вы должны быть гуманны и прекратить мои страдания. Ну же, ну же… Вы же давали клятву Гиппократа, — Питер падает назад на шелковистое прохладное одеяло. С каждым днём этот странный выбор постельного белья кажется ему всё более правильным. Шëлк приятен к обнажённой коже. Наверное, эти простыни и созданы для того, чтобы ложиться на них голышом. Он чувствует себя смелым и уверенным, а потому закидывает руки за голову, забираясь ладонями под подушки, и чуть выгибается. Футболка сползает вверх, и он разводит бëдра, уже не пытаясь скрыть возбуждение. От собственной наглости у него сильнее заходится дыхание, но отступать он не намерен. Мистер Старк опускается на постель рядом, ложится на бок, не касаясь Питера, притворно-лениво подпирая голову рукой. — Если мой пациент решил мне указывать, то вперëд. Предлагайте лечение сами, мистер Паркер. Что именно мне сделать? — Что угодно, правда, — отзывается Питер. К нему снова возвращается смущение, и он прикрывает глаза. — Фрай, свет на двадцать. И не беспокоить нас, — командует Старк, и в его голосе угадывается голод. Панели на потолке и стенах мягко гаснут, оставляя только тëплый приглушённый свет от узких ламп, встроенных в спинку кровати. Первое — поцелуй в щëку — нежный, тëплый, оставляющий после себя влажную прохладу. Немного щекотно — это колется вечерняя щетина. Хочется, чтобы эти губы не прекращали касаться ни на секунду. Затем — прикосновение к шее. Кончики пальцев щекочут линию челюсти, подбородок, скользят ниже, очерчивая кадык и ключичную ямочку. Губы прижимаются к виску. Ладонь ложится на грудь, поглаживая, чуть надавливая, растирая от плеча до плеча и даря тепло, задевая соски через футболку, но не задерживаясь слишком долго. Дальше — живот, ласка ленивая, сильная, с приятным давлением. Лëгкий массаж для мини-Старка. Питер буквально чувствует, как его член начинает пульсировать лëгкой болью и пачкать трусы смазкой. — Мистер Старк, ну… — выдыхает Питер, тая от ответной усмешки и блеска глаз напротив. «Доверься и жди», — говорит этот взгляд. Задирая край футболки, рука начинает по-настоящему дразнить его. Мягкое давление над лобком — прямо по краю трусов, ласка вверх по направлению к пупку сменяется на лëгкие щекотные прикосновения. Снова грудь — Старк ловит его левый сосок, сжимает не его сам, а медленно надавливает орелу, чуть оттягивая и прокручивая между пальцев. Удовольствие сильное, горячее, а он даже не знал, что так можно. Питеру кажется, что он плавится, он беспомощно вскидывает бëдра, упирается пятками в матрас и тяжело дышит через нос. — Ну пожалуйста, пожалуйста, — Питер бы посмотрел на него самым умоляющим взглядом, на какой способен, но у него нет сил. Он жмурится, выгибается, подставляясь под ласки, и просит ещё. — Просьбы без конкретики всегда дают слишком много свободы, — шепчет Старк, щекоча ухо тёплым дыханием. Его рука наконец добирается до члена Питера, сжимает его через трусы, слегка оттягивая и начиная ласкать сильным, медленным темпом прямо так — через ткань. Наверное, в этом есть какая-то хитрость. Питер гиперчувствительный и слишком возбуждённый, он уже на грани, без этого он точно кончил бы за пару секунд. — Яоченьхочувасвнутрисебя, — скороговоркой выдаëт Питер, и это самое конкретное, о чëм он когда-либо просил. Он совсем потерял голову и стыд. — Сейчас, прямо сейчас. Матрас прогибается, мистер Старк оказывается совсем рядом, вплотную, его губы — у Питера на губах. Поцелуи сладкие, ласковые, их ритм совпадает с движениями руки Старка у него на члене. — Не сейчас, Пит. Сейчас не время, — он отказывает таким тоном, будто просит прощения, и это возвращает Питеру разом и нервозность, и чувство стыда. Лицо и уши обжигает румянец, а в груди расцветает тяжесть. Его пронизывает болью от отказа, и это запускает в нëм странный мазохистичный процесс. Смаргивая непрошенные слëзы, Питер замирает, будучи не в силах сделать ни вдох, ни выдох, и внезапно кончает, беспорядочно и совершенно не ритмично тыкаясь в руку мистера Старка. Волна, вторая, третья, всë сильнее и сильнее… Злость, стыд и обида, задушенные смирением, оставляют горькое послевкусие, делая удовольствие резким и мучительным. И всë же болеть от этого не перестаëт. С мистером Старком что-то не так, совершенно не так — от него пахнет смесью возбуждения и страха, и последнее Питеру не нравится. В попытке хоть как-то утешить и отблагодарить его, Питер, ошалевший и пьяный, накатывается на него сверху, прижимая к матрасу, устраиваясь на нём с разведёнными бёдрами, чувствуя чужой стояк, тыкаясь в него своим. Ему ведь всегда мало одной быстрой дрочки. — Пит, маленький, ну что ты… — бормочет Старк, покорно принимая беспорядочные, солёные поцелуи в губы, щёки и лоб. — Тише, тише. — Ничего я, ничего, — зло шипит Питер, невежливо хлюпая носом прямо ему в ухо. Он прячет лицо, крепко обнимая мистера Старка за шею и замирая от нежности, чувствуя, как тёплые ладони медленно поглаживают его по спине, бокам и плечам. — Вы ничуть меня не портите, ясно вам? И не раните, не обижаете, не… Ничего не. Понятно? Понятно вам или нет? — продолжает шипеть Питер, давясь от упрямых слёз. Мистер Старк — полный страха, вины и отвращения к самому себе — вовсе не загадка. Все эти его отказы и альтруистическая забота логичны и просты. — Любовь это не грязно, не больно и не плохо, понятно? Наша любовь. Вы не можете причинить мне вред, понимаете? Что бы вы ни делали… Вы понимаете? Поэтому не надо… Не надо вот… Вот так! — Пит, маленький мой… — повторяет Старк и запускает ему пальцы в волосы и мерно, ласково тянет за спутанные, залаченные для косплея пряди, расчесывая их. Он словно просит о пощаде, и Питер вдруг ощущает невообразимую, безграничную власть над ним. Такую власть, которую ты имеешь над человеком, любящим тебя всем сердцем. — Я хочу по-настоящему, как тогда, как в первый раз. Хочу, чтобы это было часто, обыденно и легко, без стыда и страха. Чтобы вы делали это снова и снова, день за днём, так, будто имеете на меня все права. Потому что так оно и есть, потому что я так хочу. Я не могу больше, я так не могу, не могу… — Питер в новом приступе нежности начинает целовать его в шею, повторяя то, как мистер Старк метил его в тот первый и единственный их раз, прихватывая, засасывая, кусая. — У меня есть право требовать, и я буду требовать. Если любишь — нужно любить, как вы не понимаете? Он наконец останавливает свою спутанную, импровизированную лекцию, а мистер Старк всё так же гладит его затылок, шею, лопатки и бока, словно Питер — какая-то маленькая, дикая и очень напуганная лошадь, которая сейчас начнёт брыкаться. — Понимаю, всë понимаю, — глухо отзывается Старк, начиная покачивать его в объятиях. — Я теперь чувствую себя таким пустым каждый раз, — признаётся Питер спустя пару минут молчания. Уже завтра он точно пожалеет о том, что наговорил, но сейчас слова льются из него легко и свободно. — Постоянно вспоминаю, как было хорошо и правильно с вами внутри. Я был таким наполненным, целым, счастливым. Знаете, я постоянно чувствую его в себе… Ребёнка. Последние пару недель, если сосредоточиться, я могу почувствовать его пульс и тепло, и это постоянно напоминает о вас. И о том, как… — у Питера слегка кружится голова, ему словно не хватает воздуха. В такт своим словам он плавно подаётся бëдрами вверх, каждый раз сталкиваясь со Старком стояками. Оргазм приближается, закручиваясь в тугой узел где-то между пупком и позвоночником, тяжестью оседая ниже. — Я больше не могу доставить себе то удовольствие, которого хочу, понимаете? Эта пустота каждый раз сводит с ума, мне вас так не хватает. И я больше не могу терпеть… Я не могу… Я… Он впервые видит лицо мистера Старка, когда тот кончает. Совершенно беспомощная растерянность в глазах, брови сдвинуты, будто ему больно, лихорадочный румянец, ресницы подрагивают, припухший от поцелуев рот приоткрыт. А ещё он весь словно светится от вспышек удовольствия. Вдох, ещё вдох, он задерживает дыхание на несколько мгновений, вцепляется в футболку Питера, с силой натягивая ткань у него на спине, обнимает его, прижимая ближе, рвано толкается вверх и наконец тихо, хрипло стонет. Питер следует за ним, беззвучно хватая ртом воздух, пока бешеное сердцебиение Старка гулом отдаётся у него в ушах и груди. Трусам от Армани, кажется, конец. Они долго лежат так, не в силах расцепиться, обессиленные и взмокшие. Питер облизывает солёные саднящие губы и виновато оставляет нежные поцелуи на красных пятнах у Старка на шее. Укусы и засосы уже начинают заливаться фиолетовым, и от этого вида Питеру одновременно приятно и очень стыдно. Голод и тяжелое, горячее желание медленно перетекает в тëплую, ленивую истому. — У нас всë ещë нет врача, карапуз, — мистер Старк заправляет взмокшие пряди ему за уши и потирает края раковин между пальцев. — Я хочу убедиться, что не причиню тебе вреда. Тем более, с этими твоими обмороками. У тебя были синие губы, когда тебя запихивали в машину! — Одним единственным обмороком. Я перенервничал и… — Хэлен Чо согласилась помочь нам. — Она будет вести, — Питер запинается, не зная, как назвать этот процесс. — Меня? Он наслышан о ней и знает, как много она сделала для Мстителей. А то, как она однажды вступила в неравную схватку с Альтроном… — Нет. Я не дал ей никакой личной информации, но даже общей картины было достаточно, чтобы она отказалась. Сказала, что еë квалификации недостаточно, что не уверена, справится ли… Что в экстренной ситуации она всегда рада моему таинственному беременному знакомому, но в штатном режиме и на постоянной основе брать такую ответственность не готова. Здесь нужен хороший генетик с базовым репродуктивным или акушерским образованием. Мистер Старк осторожно, словно между делом, кладёт ладонь Питеру на низ живота и принимается медленно поглаживать его по кругу. Это одновременно смущает и странно успокаивает. А ещё, кажется, это первый случай его откровенной, ничем не омрачённой нежности к мини-Старку. Внутри у Питера всë сразу же начинает сладко ныть. — И что же делать? Как, в таком случае, она нам поможет? — Она осторожно спросит несколько своих коллег, имевших дело с… Чем-то подобным. Она — не единственная, через кого я начал поиски, но пока… Мы не будем рисковать, хорошо? — он заговорщески подмигивает Питеру, и у того сразу ускоряется пульс. — Я не прощу себе ни одно лишнее движение. Сегодняшнего происшествия уже достаточно, мы ещё не знаем, как это отразится на ребёнке. И… Раз уж мы заговорили об этом — ты теперь всегда будешь под моим присмотром, я уже начал… Мистер Старк замолкает, оценивающе всматриваясь в лицо Питера. — Что? Что вы начали? Проект «Стопроцентная паучья безопасность»? — У него ещё нет названия, — в его голосе звучит недоверие. — Придумаем? Например, — Питер поудобнее устраивается рядом, нагло укладывая ноги прямо на мистера Старка, — П.А.У.Ч.О.К. Протокол Автономного Ухода, Чрезвычайной Охраны и Контроля. Тихий смех на ухо — Старку явно нравится эта игра в аббревиатуры. — Локальный Интеллектуальный Протокол Упреждения Чрезвычайных Критических Атак. Липучка, — он на что-то намекает, но Питер продолжает липнуть к нему без зазрения совести. — Паутинка — Протокол Автоматического Упреждения, Трекинга и Непрестанного Контроля Аномалий. Не слишком пафосно? — Тогда можно… — Старк театрально задумывается. — Питер — Протокол Интеллектуальной Тактической Ежесекундной Реакции. — Когда он родится, добавим Пятнице ещё протокол П.А.У.К., — Питер не может сдержать смех и чувство распирающего его щекотного тепла. Он счастлив — среди этих дурацких протокольных аббревиатур, на глупых шёлковых простынях, в обкончанных трусах, со спущенными штанами, с исцелованными губами. Невероятно, невообразимо счастлив. — Протокол Автономной Умной Координации? — спрашивает Старк, утыкаясь носом ему в чёлку. Он давит улыбку, но она слышится в его голосе. — Всё верно. Или можно ещё… — у Питера уже кончаются идеи, но сдаваться он не намерен. — Так ты не против? — Чего? — он вскидывает голову, чтобы заглянуть мистеру Старку в глаза. Они весёлые и очень хитрые. — Протоколов? Безопасности? Слежки, жучков и ограничений? — Питер делает театральную паузу и улыбается. — Я совершенно не против. Сейчас это разумно, обоснованно и своевременно. Более того, я не уверен, что я вообще хочу выходить за территорию Базы в ближайшее время. — Разумно? Обоснованно? Тебя точно подменили инопланетяне, — смеëтся Старк, гладя его по голове. В его смехе слышится облегчение. — Как в «Похитителях тел»? — Как в «Похитителях тел», карапуз…

***

Только на утро Питер чувствует силы и смелость сделать то, что он так долго откладывал. Уютного Хэллоуинского просмотра «Сонной Лощины» под кислые мармеладки и Читос у них не вышло. Проводив молчаливую, мрачную ЭмДжей, с которой они наговорили друг другу лишнего, и смущённого, не знающего, как помирить друзей, Неда, он уединился в тренировочном зале и наконец… — Питер, малыш, ты в порядке? Мне звонила Мишель вчера вечером. Тебе стало плохо в школе, да? Почему ты не позвонил мне? Mio povero bambino, hai sofferto così tanto! Где ты? За городом? Гарри, он на этой вашей… На их Базе педофилов! Питер, я приеду и заберу тебя. Если он будет удерживать тебя, Гарри свяжется… С кем ты там свяжешься? А, поняла! Короче он свяжется! Свяжется с тем, с кем лучше не связываться! — угрожающе паникует Мэй, мелькая на экране. — Гарри, Питер в порядке. Мы едем за ним… — Мэй! Спокойно! Никто не едет за мной. Мэй, ты меня слышишь? Ты сидишь дома, ты никуда за мной не едешь. Со мной всë в порядке! — Питер еле сдерживается от того, чтобы начать кричать в телефон. — И кто такой Гарри? Он одновременно испытывает страх, злость и невероятное облегчение. Напряжённого оскорблённого молчания и осуждения — вот чего он боялся. — Это я Гарри! — рявкает Хэппи, на мгновение появляясь в кадре. Видеть его без костюма и галстука, конечно, непривычно. Но Питер не может не признать, что лохматый, сонный, в домашней футболке и обстановке квартиры Мэй он выглядит так, словно проводит утра там последние несколько лет. Мистер Старк был совершенно прав — Хэппи удивительно быстро вписался, и что-то подсказывало Питеру, что ночевал он не в его захламленной, заклеенной постерами спальне. — Хорошо, Гарри, — упрямо хмурится Питер, — Мэй никуда не едет. Да будет вам двоим известно — со мной всё в полном порядке. Педофилам-насильникам я совершенно наскучил за последние дни, живу здесь лучшую жизнь. — Это не смешно, Питер! — возмущается тётя. — Ты находишься в опасности рядом с этим человеком. Он пользуется тобой, как ты не понимаешь? Твоей молодостью и наивностью. Твоим телом, Питер! — И прекрасно, меня всё вполне устраивает! И использование доставляет много взаимного удовольствия! — грубовато отвечает он, специально оставляя пошлый подтекст. Если она может высказываться так об использовании его тела, то Питер и подавно. — Что это значит, Питер? — То и значит, — упрямо фыркает он, и чувствует волнение перед тем, как наконец сменить тему на более важную, — Я хочу предложить нам встречу на нейтральной территории. Где-то, где не случится… того, что случилось в прошлый раз. Мэй молчит, она явно в растерянности. «Пусть приезжают сюда. Я пошлю за ними машину», — всплывает поверх головы Мэй текстовое сообщение от мистера Старка. Локальный Интеллектуальный Протокол Упреждения Чрезвычайных Критических Атак в действии. Ещё недавно Питер бы рассвирепел от такого вмешательства в его разговор, но сейчас он испытывает странную благодарность за такую же странную заботу. «Ты не один» — говорит этот милый маньячный жест. — Он не против поговорить здесь. — Он не против? Мне насрать, против он или нет, так ему и передай! — Мэй повышает голос, видимо, догадавшись, что их подслушивают. Питеру совершенно не нравится идея запустить еë сюда — в цитадель спокойствия и уюта. Пускай База Мстителей — объект скорее военный, чем мирный, Здесь когда-то давно рос маленький Тони Старк. Наверное, поэтому в этих бесконечных коридорах, гостевых спальнях, тренировочных залах, оружейных и лабораториях Питер чувствует себя, как дома. — Поужинаем? В городе? — предлагает он, зная, что мистеру Старку это явно не понравится. Публичные личные разговоры — так себе идея. — Я, ты, Тони… Гарри? Тони — потому что сейчас, именно перед Мэй ему хочется подчеркнуть всю неформальность и лёгкость между ними двоими. И снова «мистер Старк» кажется ему каким-то слишком интимным. В голове у Питера бесконечно повторяются слова ЭмДжей, заменивших им обычное «До встречи» И «увидимся, напиши мне завтра!». «Он пользуется тобой, а ты не видишь.» — заявила она, настороженно и очень мрачно заглядывая Питеру в глаза, словно пытаясь найти там долю адекватности. Про ребёнка и паучьи мутации она пока не знала. — «Вы хотя бы… Не дошли до конца? Дошли? Питер, это ëбанный пиздец. Это нездорово и просто отвратительно. Я понимаю, у тебя дэдди ишьюз, но это… Это вообще законно?!». Питер молчал, свирепо и как-то пристыженно смотря то на неё, то на Неда. Круг их со Старком друзей стремительно рядел. Мэй соглашается. Конечно же, она соглашается. Хэппи, строгий, сердитый, заглядывает в камеру и смотрит на Питера с такой жалостью, будто только что узнал, что у того рак чего-нибудь четвёртой стадии. — Нам нужно что-то… Конфеденциальное. Типа китайского ресторанчика с кабинками, — виновато мямлит Питер, ластясь к мистеру Старку. Тот делает расчёты от руки — явление редкое, как парад планет. — Всë будет. Так даже лучше… — Старк треплет его по волосам. — Надеюсь, в публичном месте моя физиономия пострадает не так, как в прошлый раз.