Цилинь

В главном пабе самой волшебной деревни Высокогорья было не протолкнуться — весна, принеся с собой яркие солнечные лучи, на смену грозовым тучам февраля, заставила студентов покинуть стены школы. Местных там тоже хватало. Элли и Оминис, устроившись у барной стойки, вели ненавязчивый разговор с хозяйкой. — Не так часто можно увидеть вас здесь, мистер Мракс, — улыбнулась Сирона, довольная тем, что её молодая подруга наконец обрела счастье, хотя бы в любовных делах. — Ну не всё же мне пьяного Сэллоу от тебя забирать, — улыбнулся в ответ не менее счастливый Оминис. Сбоку доносился знакомый голос мистера Данна. Он, пьяный в доску, эмоционально жаловался на то, что «Пепламбы», вовсе страх потеряв, оккупировали его деревню, отобрали его лавку и приказали местным жителям не соваться туда, пока они не дадут на это разрешение. — А что констебль? , — спросил один из слушавших его рассказ. — Ты сам что ли не знаешь нашу Рут Сингер? Она же и тени своей боится! — ответил мужчина, стоящий поодаль, у камина. Криспин Данн, не обращая внимания на комментарии слушателей, продолжал свой рассказ, сопровождая его громкими ругательствами. Из его слов, Элли стало понятно, что в Араншире в открытую орудуют бандиты, а одна местная жительница — Мэри, и вовсе вступила с ними в сговор и помогла выгнать односельчан, предоставив бандитам их пустые дома для грязных делишек. — Гринн, даже не вздумай туда лезть, поняла меня? — строго изрёк Мракс. — Я поговорю об этом с Шарпом, — пожав плечами ответила девушка, продолжая пить сливочное пиво. Но мысленно она уже строила догадки о том, как можно пробраться в Араншир и узнать, что именно там творится. — Ты слишком громко думаешь. Если узнаю, что ты пошла туда — не знаю, что с тобой сделаю, — не унимался парень, нервно постукивая пальцами по барной стойке. Этот навязчивый звук отдавал тревожным эхом в ушах Элли. — Ребята, может, что ещё хотите? — Вернулась Сирона, отходившая обслужить посетителей на верхних этажах заведения. — Нет, Сирона, спасибо, мы пойдём, — кивнул Оминис, оставил несколько монет и поднялся. — Но я ещё не закончила, — возмутилась Элли, но покорно проследовала за парнем. — Спасибо, Сирона, пока. — Была рада вас видеть, ребята, — бросила хозяйка паба на прощание. Мракс был заметно напряжён. Крепко сжимая палочку в руке, он шёл быстрым твёрдым шагом к выходу из Хогсмида. — Оми, ну что такое? — Ты уже думаешь, как проберёшься туда. Я прав? — Он резко остановился и так круто развернулся, что его мантия эффектно взметнулась в полёте и затем опала вдоль его тела. — Без Шарпа я никуда не полезу… Обещаю тебе, со мной всё будет в порядке. Ты не можешь запретить мне искать родителей, — она была серьёзна и честна. Оминису тяжело давался этот разговор: он чувствовал, что пока её родители не найдены — его любимая в опасности и будет рисковать собой до последнего. Он метался между тем, что сделает её счастливой и тем, останется ли она вообще жива. Мракс знал, чувствовал, что если не помочь Элли в их поиске, то она никогда не узнает покоя и внутренней безопасности. Даже если Фоллстрайт умрёт — останутся те, кто будет охотиться за её даром, а маму и папу Гринн рано или поздно убьют, если уже не сделали этого. Но так же сильно его пугала перспектива того, что они вернуться и заберут её от него, увезут обратно во Францию. Она не сможет ждать его два года и найдёт кого-то другого, кто, возможно, будет лучше, чем он. Но сейчас, уже открыв и без остатка отдав своё сердце этой прекрасной девушке, пахнущей розами, он просто не мог позволить себе потерять её. — Я пойду с вами, — заключил он тоном, не терпящим возражений. — Ты конечно прости… — Она догнала парня и взяла его под руку. — Но ты слепой, и в вылазке можешь нас выдать. — О, Мерлин, как ты меня ранила, — он театрально наигранно схватился за сердце. — Элли, если я спрячусь, меня никто никогда не сможет найти. Тема закрыта. Ей даже нравился такой Оминис: сильный, смелый и властный, больше не прикрывающийся сарказмом и иронией, во всяком случае, с ней. Профессор Шарп как раз шёл по Центральному залу школы, когда Гринн, идущая с ужина, нагнала его у фонтана с сиренами. Во всех подробностях, что запомнила, она рассказала о происходящем в Араншире. — До меня уже дошли слухи об этом, но я не думал, что всё так серьёзно, — нахмурился профессор. Она отметила про себя, что он значительно похорошел и помолодел за последние несколько месяцев, превратившись в вовсе молодого и пышущего здоровьем мужчину. — У вас же остались друзья среди мракоборцев, которым вы доверяете. Свяжитесь с ними, прошу вас. Родители могут быть там… — умоляла она, крепко вцепившись в рукав пиджака мужчины. — Их слишком мало, чтобы идти против целого поселения бандитов. — Есть ещё вы и я, и Оминис! — с отчаянной надеждой воскликнула она, не обращая внимания на шествующих мимо студентов. — Больной профессор, девушка и слепой парнишка — идеальное трио для свержения целой бандитской группировки, — заключил он, странно улыбнувшись, словно представил эту картину. — Оминис и я — лучшие дуэлянты школы, а вы уже здоровый экс-аврор — это немалого стоит. — Я свяжусь с бывшими коллегами, и дам вам знать, если что-то утвердится, — озадачился Эзоп. Он понимал, что затея была рисковой, но с бандами нужно было что-то решать самостоятельно, поскольку Министерство отказывалось открыть глаза на происходящее. Работая в Министерстве Магии Британии, он понял, что не всегда стоит беспрекословно выполнять приказы. Пусть это непослушание однажды и привело его к ранению и смерти напарника, но было не счесть, сколько невинных жизней они спасли, обходя и игнорируя прямые приказы. Шарп, взяв инициативу в свои крепкие руки, уже вечером следующего дня вызвал двух студентов к себе. В кабинете зельеварения также находилась профессорка Гекат. Оба преподавателя были тепло одеты, что говорило о дальнейшей вылазке. — Мистер Мракс, мисс Гринн, наденьте что-то теплое и тёмное. Мы выдвигается в Араншир. Если всё получится и пройдёт без потерь, возможно нас даже не уволят, — заметно нервничая, сказал Эзоп, наполняя карманы разнообразными флаконами с зельями и передавая такие же присутствующим. Дина Гекат выглядела спокойной и сосредоточенной. — Мы должны быть готовы к любому исходу боя, но если вы усвоили все знания, что я вам давала, — я напишу вам обоим лучшие рекомендации в невыразимцы или мракоборцы, — с гордостью сказала она, искренне веря в своих лучших студентов. Около самой деревни было тихо, и ничего не выдавало того, что здесь орудуют грабители и убийцы. Министерских авроров, встретивших их в заранее договоренном месте, оказалось всего трое. Компания действительно собралась комическая. — План таков: мы и Эзоп идём напрямую штурмовать деревню, открыто прорывая защитный купол, наложенный на неё. Остальные обходят сзади, прикрывая нас и отвлекая их на себя, в случае необходимости, — глухо говорил высокий, крепкого телосложения мужчина, с маской на лице. — Ты, — указал он на Оминиса, — сильно не высовывайся. Мракс молча кивнул, не став ничего доказывать. Старуха, девчонка и слепой побрели к другому краю деревни в полном молчании. Взобравшись на скалы, они пробирались сквозь безлиственные деревья и кустарники. Добравшись до оговоренного места, они увидели, что защитный купол уже пал и в центре небольшой деревни велась ожесточённая борьба, какой студенты ещё не видели. Даже Элли, не раз нюхавшая порох, потеряно смотрела из засады на происходящее. Бандитов было не меньше двадцати и неизвестно, сколько ещё прятались, выжидая нужного момента, как и она сама сейчас. Яркие вспышки красного и зелёного цвета разрезали темноту, а крики боли и ярости оглушали. Профессорка Гекат прошагала к каменному домику и затаилась за его стеной. Аккуратно, без лишней экспрессии, она невербально бросала в бандитов парализующие и связывающие заклинания. Внезапно не выдержал Мракс, услышав истошный крик аврора, что рассказывал им план. Он выбежал вперёд — туда, где Дина могла бы прикрывать его спину. Он оказался в самой гуще сражения и стал осыпать противников самыми искусными боевыми заклинаниями. Гринн доверяла любимому настолько, что не видела необходимости бежать защищать его. Они справятся, знала она. Ей оставалось беспрекословно выполнять данный ей приказ — ждать до последнего, пока её помощь не понадобиться. Жизнь, своими жестокими уроками, уже научила слизеринку слушать взрослых, которым она доверяет. А всем собравшимся она доверила бы собственную жизнь, не раздумывая. Элли спряталась за каменным ограждением, из-за которого она внимательно следила за тем, как Оминис поджигает «Пепламб» и «Мантикор», прикрывая спину Шарпа, атакующего сразу четверых. В нескольких метрах от неё были двери в подвал, привлёкшие её внимание необычным замком. Она выбралась из своего укрытия и шепнула в щель между досок деревянных дверей: «Гоменум Ревелио». Из закрытого подвала донеслись разговоры десятка мужчин. Она бросилась к Гекат. — Профессор, там в подвале ещё! — подбежав совсем близко, сообщила она. — Идите, пока они не вылезли наружу сами, я прикрою ребят, — полным решимости, уверенным голосом сказала она. Тем более, что сама не справилась бы с волшебным замком. Старая с виду женщина одним взмахом палочки разорвала цепь с замком, и деревянные дверки со скрипом открылись, позволив крикам и шуму пьяных мужчин эхом выкатиться наружу. Теперь студентка разрывалась, прикрывая любимого и мракоборцев, отвлекая внимание бандитов на каверзные заклинания, которые не истощали бы её собственные силы с одной стороны, и помогая Гекат, не дававшей бандитам покинуть своё подземное укрытие — с другой. «Круцио», — крик, наполненный ненавистью, донёсся до Элли слишком поздно. Она упала, корчась от боли в душераздирающем крике. И если служившие в Министерстве знали, что это не повод поворачиваться спиной к врагу, то Мракс совершил ошибку, обернувшись на крик любимой. Он подставился, поймав сильное Депульсо, и отлетел назад, сильно врезавшись спиной в угол дома. — Иди, помоги ему, мы тут сами справимся! — крикнула Гекат, всё ещё атакуя подвал. Оминис потерял сознание, ударившись не только спиной, но и головой. На исцеление не было ни сил, ни времени, и она влила в парня несколько флаконов Рябинового отвара, оттащив его за дом. Пока он приходил в себя, она заметила, что в домике горят свечи, освещая комнату. Там за столом величаво сидел один из её главных врагов, ожидая конца боя или момента, когда ему будет целесообразно к нему присоединиться. Опустив глаза от окна слизеринка увидела, что Оминис начал приходить в себя. Открыв невидящие глаза он простонал: — Гринн, палочка, где она? — запах сразу подсказал ему кто находится рядом. — Сейчас, сейчас найду. Акцио палочка. — Она передала волшебное древко владельцу, и красный огонёк тут же загорелся на её кончике. — Оминис, он там, в доме. — Кто? — он всё ещё плохо соображал, но нашёл в себе силы встать, опёршись на руку Элли. — Теофилус Харлоу, тот, кто чуть не убил Себастьяна в сентябре. — Иди, но помни, что Тёмная магия убивает твою душу — не допусти этого, — его голос стал твёрже, а плечи распрямились, сообщая, что исцеляющее зелье подействовало. Шумно выдохнув, он вернулся на поле битвы, где людей уже стало значительно меньше, а Гекат присоединилась к общему сражению. — Инкарцеро! — выкрикнула Элли, едва войдя в дом. Но Харлоу оказался к этому готов, закрывшись невербальным Протего. Дверь за ней захлопнулась с громким стуком, щеколда щёлкнула — она была в ловушке. — Вот мы и встретились снова, малышка, — мерзко оскалился здоровенный мужчина. — Скучала? Знала бы ты, сколько проблем ты нам, лично мне доставила. — Он махнул палочкой, молча кинув в студентку сильное боевое заклинание, но она ловко смогла его отразить. — Как твой любимый профессор поживает? Ах да, мои ребята же убили его, — с хищной ухмылкой проскрежетал он. — Ты действительно думаешь, что этим сможешь вывести меня из себя? — Элли больше не была той наивной девчонкой с жаждой холодной мести. Теперь она расчётливо взвешивала каждый свой шаг. — Бомбарда Максима! Пусть мужчина и закрылся непробиваемым щитом от её разрушительных чар, но она целилась не в него. Деревянные доски и каменная кладка под ним рухнула, обнажая подвал, который был в Араншире в каждом доме. Гринн давно это подметила, ещё доставляя зелья мистера Пепина. Харлоу рухнул вместе с полом. Быстро погребая заживо, его засыпало камнем, досками и землёй. Не став добивать противника — этого не хотел бы Оминис, она бросилась наружу. Связанные, покалеченные и мёртвые волшебники и волшебницы распластались на земле. Их тела разбросало по площади бесформенными пятнами. Сложилась жуткая картина, словно неумелых художник хотел добавить больше чёрного в сумеречный пейзаж. Среди мёртвых был и один из мракоборцев. Элли истерично завертела головой, судорожно ища глазами Мракса, которого нигде не было. Шарп стоял около лавочки, на которой обессилено сидела старая профессорка. Из её живота вытекала кровь. — Оминис! — закричала во всё горло молодая волшебница. — Что, Гринн?! — ответил он, победно выходя из соседнего дома. — Мы проверяем, не осталось ли кого ещё. — Мерлин, я так испугалась, — простонала она, подбежала и крепко обняла его, оставив десяток легких поцелуев на лице. — Здесь подвал в каждом доме, — обратилась она к Шарпу. Подойдя к преподавателям, Элли сложила замёрзшие ладони на ране Дины и закрыв глаза. Она понимала, что шансов было ничтожно мало: она не так близко знала Гекат, но уважала её и испытывала к ней только тёплые чувства. Тепло, мощным потоком, потекло от сердца к кончикам пальцев, просачиваясь сквозь кожу. Сработало. Рана затягивалась, оставляя лишь дыру в синем пальто Дины. Даже экс-невыразимку это удивило. — Элли… — пробормотала женщина. — Не будем терять времени. Нужно осмотреть подвалы! — заключила Гринн, надеясь, что там будет что-то, что приведёт к родителям. Но то, что оказалось в подвале, который разворошила, словно муравейник, профессорка ЗоТИ, повергало в шок. Переступая через раненых и мёртвых бандитов и попутно собирая их палочки, две волшебницы спустились вниз. Это оказалось целое подземелье — лабиринт не хуже, чем у самого Слизерина. Камеры с решётчатыми дверями расположились у стен, а на дальней стене, подвешенные за руки, в кандалах было три человека. Элли сразу узнала их: мама, папа и Элеонора Вульф. Девушка бросилась к родным, но подойдя ближе, увидела, что их тела обессиленно свисают, будто они мертвы. Следом подбежала Дина Гекат, палочкой разбивая оковы: «Релашио!», — с болью в голосе воскликнула она, и тела повалились на землю, подняв в воздух пыль. — У-у-у-у, — болезненно застонала мама Элли. Целительница, не раздумывая, пустила свой дар в ход, пусть сил на это было не так много. Отдавая всю свою любовь, она наделила мать силой и здоровьем, стирая следы истощения и мук, возвращая её к жизни. Элли, обернувшись к отцу, склонилась над ним, но контакта не возникло — он был уже давно мёртв, как и Элеонора. Скупая слеза медленно потекла по щеке девушки. — Нееет! — её истошный крик, на который прибежали остальные, заполнил пространство. Она сидела на земле, прижимая к себе труп отца, и устремив потухший взгляд на его измученное лицо. Её мама устало лежала рядом, пока профессорка Гекат выпутывала её из цепей, окутывающих всё тело. Мракс понял, что произошло, и подхватил любимую, оттаскивая её от холодного, гниющего тела самого родного и любимого и на свете мужчины — пророчество Онай говорило не об Оминисе, а о её папе, именно его она любила больше всех. — Элли, Элли, дорогая, посмотри на меня. — Он так крепко держал вырывающуюся девушку в своих руках, что на её теле оставались бледные синяки. Но он не отпускал, не ослабил стальную хватку. Она должна была прийти в себя, успокоиться. — Твоя мама жива, иди к ней, прошу тебя. И мы покинем это место сейчас же. Пусть он не мог её видеть, но чувствовал ужасный запах гнилой плоти, исходивший от неё и ощущал напряжение, будто всё её тело сковало судорогой.                                           *** — Это и есть тот самый парень, что покорил храброе сердце моей дочери? — Женевьева Драммонд полулежала на койке в Больнице Святого Мунго. С дочерью она уже пообщалась и, пока Элли увели на допрос в сопровождении профессора Шарпа, она решила по-матерински допросить Мракса. — Да, миссис Драммонд. Приятно познакомиться, Оминис Мракс, — он, едва заметно, дёрнул щекой и присел на стул, стоявший напротив койки женщины, чтобы ей было удобнее общаться с ним. — Значит, ты потомок Салазара Слизерина! Сын Корвина Мракса. — Да, миссис Драммонд, — кивнул Оминис. Решительность испарялась из его голоса с каждым произнесённым собеседницей словом. Он испуганно сглотнул собравшуюся от волнения во рту слюну. — Это был не вопрос. И, прости за вопрос, насколько я знаю, ты слеп с рождения? — Да, миссис Драммонд, но… Она растянулась в улыбке, и вокруг её глаз собрались мелки морщинки, указывая на её искренность. Но Мракс не мог этого увидеть и напрягшись продолжал: -…это никак не мешает мне. И я не знаю, что вам известно о моей семье, но я с ними не поддерживаю связь и презираю их взгляды на жизнь, — он пытался сделать голос уверенным, но вышло так себе. Не так он представлял знакомство с мамой любимой девушки, пусть и знал, что его фамилия вызовет неоднозначные эмоции у любого любящего родителя. — Если Элейн выбрала тебя, значит, ты достойный человек, Оминис. И не важно, какая у тебя фамилия. — Она привстала, чтобы взять парня за руку. — Спасибо тебе, что участвовал в моём освобождении, это было очень смело. И спасибо, что оттянул Элейн от искалеченного трупа Деклана… Ей не нужно было видеть его таким. — Элли сильнее, чем вы думаете… Стала сильнее, — серьёзно сообщил Мракс. — Она всегда ненавидела, когда её так называют, — устало протянула женщина. Она была ещё совсем слаба. — Теперь прости, я хочу немного отдохнуть, пока дочь не вернётся, если ты не против. — Она сползла вниз и коснулась головой подушки. — Я рад, что вы живы. Поправляйтесь, миссис Драммонд. Уже у выхода она окликнула его: — Оминис, ещё кое-что: называй меня Женевьева. Через несколько часов, когда Элли вернулась, она всего на секунду обняла парня, и его увели на допрос. Шарп так же последовал с ним — даже Министерские «псы» решили, что лучше не связываться с его семейкой — неизвестно, к чему бы привело, вызови они Корвина, в качестве обязательно присутствующего опекуна. Молодая волшебница тихо отворила двери, перед которыми сидел приставленный для охраны аврор. — Мама́, ты спишь? — обеспокоенно прошептала она. — Жду тебя, дорогая, — женщина просияла широкой счастливой улыбкой, но в глазах читалась боль, усталость и сожаление. — Мне так жаль… Жаль, что тебе пришлось пережить это… — Мы справимся с этим, вместе мы переживём, переборем… — Элли села на край больничной койки, нежно оглаживая ноги матери, накрытые одеялом. — Мальчик прав, ты стала сильнее, — тёплый материнский взгляд из-под светлых ресниц, коснулся лица девушки. — Оминис? Вы уже познакомились? — не на шутку взволновалась Элли. — Он такой же чудесный, смелый и заботливый, как папа́, ты полюбишь его… — Им обоим было больно даже вспоминать о нём, но и молчать, словно его никогда не было в их жизни, тоже было нельзя. — Как он…. — договорить не было сил. — Он пытался выбраться, когда бандиты стали говорить, что схватили тебя и удерживают где-то в подвале старого замка, но он был слаб, и не смог противостоять… — она сглотнула. — Это было быстро, он не мучался — Авада Кедавра… После, они повесили его тело в назидание остальным… — Женевьева расплакалась, сильные всхлипы заглушили её голос. Элли обняла её, успокаивающе гладя по спине, по волосам, шепча, что всё будет хорошо. — Тебе нужно отдыхать. Я наведаюсь к тебе завтра, мамочка. Люблю тебя. Она ушла, сильно сжав зубы, чтобы не заплакать.                                           *** — Профессор Шарп, я не понимаю, как так вышло, что никто, абсолютно никто не заметил, что одна из авроров — бандит под оборотным зельем?! И сколько это продолжалось? — Ваша мать дала заявление, что настоящую Элеонору Вульф заперли в подвале ещё до снега. Возможно, ранее она содержалась в другом месте, — заключил он, неодобрительно дёрнув щекой, и сложил руки за спину. — А что насчёт вас? Вас и профессорку Гекат не уволят? — Гринн нервно вышагивала по маленькому личному кабинетику Эзопа. Комната больше походила на кладовку с ингредиентами для зелий, посредине которой стоял большой письменный стол из клёна, чем на кабинет. — Мы добыли первого живого свидетеля, к тому же аврора, кто лично видел Руквуда и Фоллстрайта совершающих преступления. Когда просмотрели все воспоминания Женевьевы, всплыло множество причастных к её и не только похищению. Прибыла подмога из Америки и Чехии — множество высокопоставленных лиц было задержано сегодня ночью. С таким исходом, было принято решение, что я и профессорка Гекат можем пока задержаться на местах преподавателей Хогвартса… — Это же замечательно! — воскликнула Элли и всплеснула в ладоши, не скрывая искреннюю радость. — Но я решил бросить преподавание, — с улыбкой признался Эзоп. — В связи с заключением многих мракоборцев, мне предложили моё прежнее место, поскольку моё ранение меня больше не тревожит. И я принял это предложение. После СОВ и ЖАБА я покину школу, — говорил он это строго, но радостно. Пусть ему нравилось вкладывать в умы детишек полезные знания, душа рвалась снова почувствовать адреналин, заряд энергии, подобный тому, что он ощутил всего несколько дней назад в бою. — Вы не можете, сэр! — капризно отозвалась она. — А я рад, что вы нашли свою дорогу, профессор, — вмешался довольный новостью Оминис. — Мистер Мракс, с вашим обонянием, вы могли бы достичь высот в зельеварении, а с помощью мисс Гринн — ещё и ЖАБА сдали бы — подумайте над этим. Вам нельзя отставать от Элли. — Да, профессор, — задумчиво произнёс Мракс, понимая, что тот прав. Гринн места себе не находила, слишком много мыслей крутилось у неё в голове. — А как так вышло, что никто из местных не заметил в подвале кучу бандитов? — Мы обнаружили записи местной жительницы — Мэри, она описывала, что ей хорошо платили за то, что та опаивала односельчан или накладывала заклинание забвения, если те начинали что-то замечать. И, кто бы мог подумать, это она делала ради платьев и украшений — уму не постижимо, — сетовал Эзоп. — Вам пора, скоро обед, и вам обоим нужно хорошо поесть. Вы молодцы. Так и до авроров дорастёте. Оминис, задержитесь на минуту, насчёт вашей просьбы… — он осёкся. — Сэр, можно наедине? — Мракс подтолкнул девушку к выходу. Встретились они через десяток минут у песочных часов факультетов. — Что за дело? — целуя в щеку любимого, кокетливо спросила Элли. — Отца, вместе с Руквудом и остальными, тоже задержали этой ночью. Утром я получил письмо от Марволо. Опека надо мной должна перейти к нему, а этого я не могу допустить, — желваки на его лице ходили от напряжения, а Элли смотрела на них, выпучив глаза. Казалось, что земля уходит из-под её ног. — Через два дня мне исполнится шестнадцать, и я могу попытаться взять опеку сам над собой. Или, если не выйдет, всего через год я переведусь к тебе в Шармбатон… — на одном дыхании выпалил он. — Что Шарп сказал на этот счёт? — её голос дрожал от пугающего чувства неизвестности. — Что шансы хорошие, особенно если кто-то сможет взять временную опеку надо мной, чтобы мне было где проводить время вне школы. Шарп не может, в связи с его предстоящей работой… — Я попрошу маму, — озарилась она. — Я не могу просить вас обеих об этом, Элли, — смутился он. — Тебе и не придётся, это сделаю я! Крепко взяв любимого за руку, она увела его обедать.