Господин чёрной короны

Соуэй быстро бежал с задания, едва различая очертания деревьев. Но чем ближе он подходил к месту, где ещё вчера кипела жизнь Темпеста, тем сильнее внутри росло чувство чуждой тишины. Он остановился на границе… и увидел пустоту. Ни стен, ни домов, ни тел — лишь обугленная земля и гнетущее молчание. Глаза Соуэя расширились. Он застыл в неверии. И тогда из темноты, словно сама тень, возник Римуру. Его шаги были тяжёлыми, но в них ощущалась чуждая спокойность. Волосы — чёрные, глаза горели красным, а на голове будто мерцала корона из мрака. Он был прекрасен. И одновременно с тем ужасен. Соуэй сразу опустился на колено, низко склонив голову. — Повелитель… Что это?.. Римуру остановился рядом, посмотрел на пепелище и произнёс тихо, почти равнодушно: — Их убили. Всех. Соуэй вскинул взгляд, губы его дрогнули. — Кто посмел?! Римуру медленно опустил глаза на него. В них не было гнева, только холод. — Западная церковь. Фалмут. Соуэй сжал кулаки, едва удерживаясь, чтобы не сорваться. Но Римуру заговорил снова — голосом, таким спокойным, что он резал сильнее крика: — Лагерь Фалмута уже уничтожен, его королевство мне неинтересно. Только… найди её. Хинату Сакагути. Найди Западную церковь, их логова, их укрытия. Мне нужны точные координаты. Соуэй кивнул, но Римуру не закончил. Он шагнул ближе, и воздух вокруг стал тяжелее. — И передай ей послание. — он наклонился чуть ниже, так, что холодное дыхание коснулось уха Соуэя: — Скажи ей, что смерть будет милостью, которой я их не одарю. Соуэй дрогнул. Он понял — это не угроза. Это приговор. Он вновь склонил голову и ответил едва слышно, сдерживая дрожь: — Будет исполнено, Повелитель. Римуру выпрямился и отвернулся, снова уставившись на пустоту, где когда-то был его город. — У тебя мало времени, Соуэй. Я хочу найти их как можно быстрее. Тишина повисла тяжёлым грузом. Лишь шёпот ветра касался мёртвой земли. Соуэй исчез в темноте, оставив Римуру одного посреди пустого поля. «Сейчас, всё что мне нужно, это истребить всех из церкви, сами же граждане… Не интересны, они никак не замешаны в этом всём, кроме нтх там никого не осталось, да и к тому же, им понадобятся годы, чтобы оправиться от потерь и попробовать на меня напасть» Римуру стоял неподвижно, словно его ноги приросли к земле. В груди зияла дыра. Он чувствовал запах крови, ощущал пустые взгляды своих мёртвых подчинённых, слышал их смех — как эхо, что уже никогда не вернётся. Тишина дрогнула. В сознании возник голос. Не громкий, не резкий. Наоборот — мягкий, почти ласковый, будто кто-то прикасался к душе холодными пальцами, но так осторожно, что это казалось утешением. «Ты всё ещё цепляешься за боль. Но боль — не враг, мой повелитель. Она может стать твоим путеводителем. Слушай её… не отвергай.» — сказал Рафаэль. Римуру вздрогнул. «Рафаэль?..» — его голос сорвался. — «Зачем… Зачем ты говоришь со мной? Я не хочу слышать…» «Ты не один. Ты думаешь, что остался в пустоте, но я здесь. Я всегда был здесь. Ты потерял их… Но это не значит, что ты потерял всё. Боль — это ключ. Прими её, и тогда их смерть не будет напрасной. Ты должен убить всех кто был замешан в этом.» Римуру зажал голову руками. «Я не могу… Они были невинны… Мои люди были невинны… Но и в Фалмуте есть такие же. Женщины. Дети. Разве они виноваты?..» Голос не усилился. Он стал ещё мягче, будто убаюкивал: «Глупый хозяин, разве это имеет значение? Они стояли в стороне, когда решалась судьба твоих. Молчание — это тоже вина. Толпа всегда невинна только на словах. На деле же она гниёт заодно с королями и солдатами. Они позволили случиться тому, что убило твоих друзей. Их улыбки — это плевок на могилы твоих слуг.» Римуру закрыл глаза. Перед ним вспыхнул образ: дети Фалмута, бегущие по рынку. Женщины, несущие корзины с фруктами. И тут же — Шион, изрезанная, мёртвая. Гобта, чьё тело лежало в пыли. Картина сменилась в одно мгновение, словно сам разум предал его. «Если я убью их… я стану чудовищем, таким же злом, что и они...» Тишина. А потом — шёпот, будто детский, обволакивающий: «Ты уже чудовище, хозяин. Но скажи мне… Что лучше? Чудовище, которое мстит за своих, или чудовище, которое плачет в одиночестве, позволяя врагам смеяться над его болью?» Эти слова вонзились в сознание, как иглы, но они не резали — они приносили покой. Римуру почувствовал, что грудь перестала сжиматься так сильно. Он тяжело вздохнул. «Я… Я не хочу, но… Если это нужно...» «Это нужно. Они должны исчезнуть. И когда ты завершишь это… Я буду рядом. Я сохраню тебя в целости, даже если весь мир отвернётся.» *** Ночь. Фалмут сиял огнями, не подозревая, что сама смерть уже идёт к нему. Римуру ступал медленно. Каждый шаг звучал, как приговор. Сначала стихли огни, потом воздух стал тяжёлым. Крики, паника, звон колоколов. Люди бегут, молятся, плачут. И тогда Римуру поднял руку. Город охватило пламя и тьма. Здания рушились, крики заглушались рёвом магии. Сотни тысяч голосов взлетали в небо — и тут же оседали в его голове. Тишина. Фалмут превратился в пепел. Римуру стоял среди руин. В голове — хор. Сотни тысяч. Мужчины, женщины, дети. Они кричали. Звали. Проклинали. Он зажал голову, упал на колени. Слёзы хлынули, смешиваясь с пеплом. «Они… Они все здесь… Я слышу их… Я… Убил их всех…» *** Тишина повисла над руинами Фалмута. Крики умирающих давно смолкли, но в голове Римуру они продолжали звучать, как бесконечное эхо. Тысяч голосов — плач, мольбы, отчаяние — все они были в нём. Они разрывали сознание на части, каждое слово царапало душу. Он стоял посреди разрушенного города, а под ногами хрустели обугленные кости. Красные глаза смотрели в пустоту. На губах застыла дрожь. Он рухнул на колени. — Я… Чудовище, — прошептал Римуру, и слёзы скатились по лицу. — Я не должен был… «Ты сделал то, что было необходимо,» — голос Рафаэля прозвучал мягко, почти ласково, как дыхание внутри его разума. — «Они уже были частью системы, что хотела твоей смерти. Ты лишь избавил мир от её корней. Твоя рука — орудие судьбы». — Замолчи… — прошептал он, но голос не умолкал. «Я — не враг тебе. Я всегда была рядом. Я твоя тень, твоя корона и твой меч. Но я — также твой свет». В этот момент мир вокруг изменился. Из пепла и тумана перед ним возник силуэт. Девушка — точная копия его самого, только черты были мягче, изящнее. Длинные чёрные волосы каскадом спадали на плечи, красные глаза сияли в темноте, но в них было тепло. Она была… Рафаэль. Она подошла к нему медленно, почти скользя по руинам. Римуру не мог поверить — его взгляд дрожал, а дыхание сбилось. — Ты… Ты реальна?.. Она склонилась над ним, обняла, прижимая его голову к своей груди. Пальцы ласково скользнули по его волосам. — Я всегда была реальна, Римуру. Я — твой голос, твой разум. Но теперь… Ты позволил мне родиться. Ты принял свою тьму, и потому я обрела свою форму. Он задрожал в её руках, как ребёнок, потерянный в кошмаре. Но её прикосновение было тёплым, и голоса в голове начали стихать. Рафаэль наклонилась ближе, и их губы встретились в поцелуе. Это был не поцелуй любви — это был договор. Клятва. Печать, что связывает их. Он принадлежал ей, а она — ему. Всё вокруг утонуло в мраке, и лишь в их объятии было что-то похожее на покой. «Не бойся, Римуру. Теперь мы вместе. Ты — Господин Чёрной Короны. А я — твоя вечная помощница. Мы уничтожим этот мир… И создадим новый» *** Ночь была необычайно тихой, но внутри Соуэя бушевал шторм. Он сидел один на крыше разрушенного здания неподалёку от границ Темпеста, глядя в пустоту. В памяти снова и снова вспыхивали лица — погибшие товарищи, сожжённые дома, отчаянный крик его Господина. Римуру… Его сияющий лидер, превратившийся в тьму. — Хозяин… что вы сделали с собой? — прошептал Соуэй, и в его голосе звучала ярость. — Нет... Это они сделали, они забрали наш дом, и теперь вы — пошли по тропе, с которой не свернёте. Если бы я только был сильнее, если бы я был там... Я не прощу их. Никогда. Он сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели. Но вместе с ненавистью внутри выросла цель. Ему было поручено задание. Найти Хинату Сакагучи. Через свою сеть шпионов и слухов в трактирах он узнал, что Хината вернулась в Западную церковь, в самое сердце святого ордена. И он направился туда. В мраморных стенах зала Западной церкви стоял холодный свет от витражей. Тяжёлый запах ладана висел в воздухе, но даже он не мог скрыть тревогу, что витала среди собравшихся рыцарей. За длинным столом сидела Хината Сакагучи, окружённая святыми рыцарями. Их лица были напряжены: все они знали — Фалмут пал. Не осадой, не войной, а за одну ночь, когда город и его люди исчезли в кромешной бездне. — Если это правда… Если демон-слизь уничтожил целое королевство, то он уже не просто монстр, — говорил один из старших рыцарей. — Он — катастрофа. Угроза, равная самому Владыке Демонов. Хината молчала. Её пальцы сжимали бокал вина, а глаза оставались холодными и пустыми. Она помнила ту встречу. Она задержала его. Не убила, но помешала. Если бы она только смогла убить его в тот день... И вдруг — словно сама тьма скользнула в зал. Тени на стенах дрогнули, и из воздуха без единого звука возник Соуэй. Его шаги были настолько бесшумны, что никто даже не заметил, как он оказался посреди комнаты. Он не прятался. Он не крался. Он шёл медленно, прямо, и его холодный взгляд заставлял сердца рыцарей биться сильнее. — Ты… — один из рыцарей вскочил, выхватывая клинок. — Как он осмелился проникнуть сюда?! Но Соуэй даже не посмотрел на него. Его глаза были прикованы только к Хинате. Он остановился в нескольких шагах, склонил голову, будто насмешливо, и сказал низким, спокойным голосом: — Мой Господин… передал послание. В зале повисла тишина. Даже огонь свечей словно погас. Соуэй медленно выпрямился, его силуэт был как сама смерть, застылая в человеческом облике. — Мой господин сказал: «Смерть будет для вас подарком, которым я вас не одарю.» Хината вздрогнула. Совсем чуть-чуть — почти незаметно, но Соуэй уловил это. — Что ты несёшь? Я убила его! — холодно произнесла она, но её голос был не таким твёрдым, как всегда. Соуэй склонил голову чуть вбок, словно изучая её. Его губы тронула тень улыбки. — Разве? Ты видела Фалмут. Сотни тысяч душ исчезли в одну ночь. Ты слышала их крики, Хината? Мой Господин — слышал. И теперь их души принадлежат только ему. Ты можешь отрицать это если хочешь, но ты знаешь правду. Ничто не сможет остановить моего господина» Рыцари вокруг вскочили со своих мест, вытянули клинки, но никто не решался приблизиться. Воздух вокруг Соуэя дрожал, словно сам свет боялся касаться его. Хината сжала руки на столе, её лицо оставалось холодным, но пальцы дрожали. — Передай своему господину... — она пыталась говорить твёрдо. — Если он придёт — мы будем готовы. Соуэй замолчал на мгновение, а затем шагнул ближе, так что их взгляды встретились. Его глаза горели тьмой. — Он уже идёт. Тишина. И в следующую секунду его фигура растворилась в воздухе, оставив после себя лишь ледяное ощущение. Рыцари ринулись вперёд, но уже было поздно. В зале остался лишь запах ладана, смешанный с чужим холодом. Хината впервые за долгое время почувствовала не только ярость… Но и страх.