За стеной

      Просыпаться совершенно не хотелось: во сне все было так хорошо, так сладко, так уютно и нежно, как не бывало никогда в реальности. Добровольно отказываться от такого — нет! Сергей застонал, поерзал, полез поглубже под одеяло, натягивая его на голову, но противный звон будильника проникал и туда, унося последние крупицы сна.              — Ну еще пять минуточек. Десять… — взмолился он неизвестно кому, пытаясь поймать остатки дремы, но тщетно. Потянулся к телефону рядом с постелью — нужно было все же выключить надоедливый будильник, — и лишь тогда осознал, что звонят в дверь. Сон слетел почти моментально. И кого это там принесло?              Кряхтя и путаясь в руках и ногах, он нехотя встал с постели, потащился к двери, наплевав на неизвестно где пропавшие тапки, а ведь ставил их у постели, когда ложился. Кинув машинальный взгляд на часы на стене, обнаружил, что проспал не только утро и завтрак, но уже и обед: была половина второго. Время для визитов было, конечно, допустимое, но кто к нему мог пожаловать в такую рань? Олег? Едва ли: не после вчерашнего, пусть они и распрощались вежливо, но весь остаток вечера Олег был холоден, наверное, попытки Сергея его поцеловать, не остались незамеченными, да и он не стал бы будить, он же прекрасно знает о привычке соседа спать днем. Тогда кто? Кто-то из бабусь? Отпадает: они никогда бы не пришли к нему ни за какой надобностью. Разве что он их заливает или еще что, но тогда трезвон был бы еще ярче, а то еще и ударами в дверь бы сопровождался и пожеланиями всех небесных кар ему. И все же кто вот так бесцеремонно?.. Звонок затих, но уже через несколько секунд истошно зазвенел вновь. Сергей рявкнул «да иду!», в один прыжок достиг двери, загремел замком.              — Ты?! — На площадке обнаружилась взбудораженная Марго, что буквально подпрыгивала на месте и вжимала кнопку звонка так сильно, что еще чуть-чуть — и продавила бы и стену, Сергей посторонился, пропуская ее внутрь, чтобы его просто не снесло этим бурным потоком, прикрыл за ней двери. — Что ты тут делаешь? — Не то чтобы он был против визита, но подруга почти никогда не заходила к нему, чаще они встречались на ее территории, а уж без приглашения или договоренности — тем более. Что-то случилось?              — Я! — Марго пробежала рысью по маленькой квартирке Сергея, бесцеремонно прошлась по кухонным шкафчикам, бренча посудой, вытащила стакан, налила себе воды из-под крана, выпила залпом, шумно выдохнула и лишь потом объяснилась: — За тебя волновалась, вот и пришла!              Сергей потер переносицу, опускаясь без сил на диван, потом забрался на него с ногами: тапки так и не находились, а ступни мерзли, да, у него не как у Олега, никаких ковров, а только голый старый линолеум. Марго заняла стул за компьютерным столом, брезгливо отодвинула подальше пустую банку из-под энергетика, уставилась на Сергея пристально — он поежился под ее взглядом.              — А… что случилось?.. — он вроде не давал поводов для переживаний. — И вообще, ты же вроде была в командировке… — Он не помнил точно, но ему казалось, что речь шла о десяти днях, а прошла едва ли неделя.              — Я и была, — Марго фыркнула, простучала идеальными наманикюренными ноготками по столу какой-то ритм, тряхнула волосами. — Но вот вернулась, там у нас сократили поездку. И звоню-звоню тебе, а абонент не абонент, и в сети ты был только вчера днем. Я переволновалась, не случилось ли чего, зная тебя, что ты со своей соцсеткой можешь и не есть, и не спать сутками, может, в гроб себя уже загнал, прилетела сюда, а ты спишь, — от ее удара ладонью по столу Сергей вздрогнул. — Совести у тебя нет, Разумовский, совсем!              Совесть у него была. Именно поэтому он опустил повинно голову, вздохнул. И не подумал бы никогда, что она будет так волноваться за него.              — Ну прости, — впрочем, об этом он подумает потом, в одиночестве. А пока… — Кофе будешь? — он все же нашарил тапки под диваном, сунул в них ноги, поднялся с постели. Надо еще хоть халат накинуть, а то Марго, конечно, видывала его всяким, но все же в одной растянутой, линялой пижаме ходить перед девушкой не очень прилично.              — Буду, — она тоже поднялась, прошагала к холодильнику. — И пожевать что-нибудь, я с поезда и не ела вообще-то. Только у тебя, наверное, как обычно, нет ничего. — Она почти исчезла в недрах старенького «Атланта», загремела запасом энергетиков и капель для глаз и растворов для линз. Кроме них у Сергея в холодильнике, если он правильно помнил, завалялся еще хвостик колбасы, правда, он не был уверен, что съедобный, пара яиц и… — А это у тебя что, тортик? — Марго вынырнула наружу с тарелкой, заботливо прикрытой пластиковым контейнером. Сергей сглотнул.              — Д-да, — воспоминания о вчерашнем вечере и последующей его ошибке нахлынули вновь, он прикусил губу, отвернулся от Марго торопливо, полез в шкафчик за кофе, чашками. — Черт! — выругался, когда чуть не уронил банку и не рассыпал все содержимое. Так, надо держать себя в руках, ни к чему вызывать у подруги лишние вопросы. — Тебе растворимый или заварной? Правда, сливок нет.              — Растворимый пойдет, — Марго сунулась к нему, ухватила из-под его руки нож, вновь исчезла. — Не похож на покупной. Угостили?              Сергей поставил чайник, насыпал в две чашки кофе, переставил на столешнице с места на место солонку, впустил руку в волосы. Говорить об Олеге не хотелось, даже Марго. Ни сейчас, ни, скорее всего, и потом. Но если не сказать, то она все равно не отстанет, и лучше сделать это между прочим, чтобы подруга не заострила внимания. Сергей облизал губы, сказал как можно более спокойно:       — Да, сосед, — потом добавил зачем-то: — Олег.              Грохнула слишком громко тарелка, Сергей вздрогнул, обернулся на звук. Марго стояла у компьютерного стола, — а другого у него и не было, вся его обстановка: старые с перекошенными дверцами кухонные шкафчики, продавленный диван, древний шифоньер с немногочисленными вещами, этажерка с книгами и компьютерный, он же обеденный стол, — и смотрела на него во все глаза, будто Сергей сказал, что скоро настает конец света и по его вине.              — Это который чурка-террорист? — точеные бровки подруги взметнулись вверх, она осторожно поставила на стол тарелку с кусочком торта, аккуратно порезанным пополам, положила рядом ложечки. — Вы с ним что, познакомились? Ты же сам…              — Не говори так! — Наверное, это было грубо, но не хотелось больше слышать такого об Олеге, хотя Марго сейчас и цитировала его из ближайшего прошлого. — Он не чурка. И не террорист! Он… — Сергей замялся, подбирая слова, — он помог мне, с замком, а потом вот угостил. — Никаких подробностей. Даже если спросит. Тем более, если спросит! Он отвернулся к плите, где как раз закипал чайник. Зачем-то добавил себе под нос, хотя в этом уже не было никакой необходимости: — Он хороший вообще...              — Однако, — Марго замолчала. Наверное, присела к столу, потому что Сергей не слышал ее шагов. Он налил в чашки воду, чтобы заварить кофе, не торопясь помешал напитки, долго искал сахар, хотя едва ли он был нужен к торту. Марго все это время не издала ни звука и вновь заговорила лишь тогда, когда Сергей подошел и поставил перед ней ее чашку. — Спасибо, — она сделала глоток, глядя на друга. — Сереж, я не лезу в твою жизнь… — он тут же скривился на ее слова: когда так говорят, как раз и лезут в чью-то жизнь! Мотнул волосами, хотел было ответить, но Марго положила поверх его руки свою ладонь, и он промолчал: не было желания ссориться. — Но ты будь осторожнее все же! Мало ли, ты такой доверчивый, в отношениях полный профан, в людях — тоже, если они не такие хикканы как ты. А этот Олег… — Наверное, на его лице что-то отразилось, потому что она не завершила фразы, убрала руку, торопливо сделала еще один глоток кофе. — Слушай, я вот что хотела тебе предложить: поехали со мной!              — К-куда? — Сергей осекся, он приготовил слова гневной отповеди, а Марго уже о другом, вечно он не может угнаться за ее мыслями. Но все же хорошо, что она так быстро меняет темы: не придется юлить и краснеть, обсуждая Олега.              — В Комарово, — теперь Марго уплетала тортик, даже ничуть не переживая, что он авторства того самого Олега, от близкого общения с которым она пыталась отговорить Сергея. — Я получила бонус на работе: поездку в спа-комплекс на двоих. Там банька, хамам, ресторан, залив — вот это вот все! И бесплатно совершенно. Поехали? Чего ты все выходные тут будешь торчать? Погода — супер! Погуляем, расслабимся. Я выдохну, поездочка вышла так себе, я тебе потом все в красках расскажу еще, когда меня отпустит. И ты хоть воздухом подышишь, а то уже на привидение похож. Давай!              Конечно, у него были дела, он и так вчера ни минутки не отдал проекту, а поставленный им самому себе срок уже поджимал. И конечно, ему не следовало бы ехать за счет Марго, пусть ей эта поездка ничего и не стоила, но все же, он нескоро сможет вернуть ей такой долг. И конечно, не стоило ехать, если он не хочет очередного допроса или нравоучений от подруги. Но, с другой стороны, он действительно давно не отдыхал, давно просто ничего не делал, и Марго права: ему нужно хотя бы иногда давать себе передышки, пока он не загнал себя окончательно. И главное, что там, скорее всего, некогда будет думать об Олеге и совершенной ошибке, а он и так всю эту ночь провел в метаниях и злости на себя.              — Ну, говори свое «да» и собирайся. Или я сама тебя соберу! — Марго сделала вид, что сейчас встанет и пойдет паковать его вещи. Сергей улыбнулся:              — Ладно, едем! — Едва ли это отличное решение, но все же лучше, чем сидеть дома и ждать, пока Олег позовет его к себе. Тем более, что, скорее всего, он больше никогда его не позовет, и винить Сергею в этом некого, кроме себя.       

***

Родной дом через два дня встретил его духотой и жаром, Сергей торопливо скинул кеды, прошлепал к балкону, нужно было проветрить, иначе он тут просто не выживет ни минуты, особенно после прохлады залива, открыл дверь — в нос ударил запах табачного дыма. Он высунулся наружу в поисках источника — Олег стоял на своей половине балкона, как обычно, одетый во все черное, но какое-то еще более мрачное, чем всегда, и курил, сизое облако дыма окутывало его, размывая фигуру во что-то нереальное.              — Привет… — Сергей вышел на балкон тоже, сделал шаг к Олегу. Тот медленно выпрямился, повернул к нему голову:              — Привет, — сказал тихо и хрипло, еще тише, чем обычно. Сергей разогнал дым перед лицом, нахмурился:              — Не знал, что ты куришь… — При нем Олег не курил, да и в доме или от него самого не пахло табаком.              — Иногда, — Олег пожал плечами, кашлянул. Затянулся еще раз жадно, прежде чем затушить сигарету о блюдечко, стоящее на перилах, его рука чуть дрожала, когда он придерживал импровизированную пепельницу. — Давно тебя не видел. Где был? — Он теперь смотрел на Сергея, и почему-то его взгляд напомнил тот, чужой, какой Олег бросал на него до их знакомства: внимательно-равнодушный. Передернуло, Сергей повел плечами непроизвольно. Наверное, его этот жест Олег интерпретировал совсем не так, как должно было, потому что он извинительно поднял руки, отворачиваясь: — Я в твою жизнь не лезу, если что. Просто спрашиваю, все ли в порядке. Не заболел или, может, еще что… — в конце он совсем смутился, отвернулся. Щелкнул опять зажигалкой, но не прикурил — принялся терзать сигарету между пальцев, табак посыпался на пол, полетел за пределы балкона, уносимый налетевшим ветерком.              Сергей замер, провожая взглядом эти крошки. Олег что, волновался за него? Не видел и не слышал два дня и поэтому переживал? Это было странно. Очень приятно, но странно: зачем бы Олегу вообще думать о нем? Они же не друзья, просто соседи. Или не просто?..              — Все в порядке! — он сам не знал, на какую реплику сейчас торопливо отвечает: что с ним все нормально или что Олег может спрашивать о его состоянии, если хочется. Раз ему это важно! — Просто приезжала подруга, она была в командировке, вот вернулась, пригласила за город. Мы были в Комарово. Там база отдыха новая. Залив, солнце, пляж, я обгорел даже. — Ну это едва ли соседу интересно, конечно.              — Звучит здорово, — Олег опять повернулся к нему, кинул в блюдечко так и не прикуренную всю истерзанную сигарету, погладил перила рукой, Сергей почувствовал за него эту шероховатость и тепло от нагретого на солнце металла, сжал непроизвольно кулак. — А я сто лет не был на заливе. Ну хорошо, что отдохнул, — он тряхнул головой, будто откинул что-то тяжелое. Все же улыбнулся. — Зайдешь? Я лазанью сделал…              Сергей покусал губу: приглашение зайти было очень заманчивым. Провести этот вечер с Олегом, попробовать очередной шедевр из-под его рук — это же обалдеть можно: лазанья!, — может быть посмотреть вместе какой-нибудь фильм снова, поболтать. Растопить этот лед, внезапно возникший между ними. Сергей бы рассказал ему, может, о поездке, спросил бы, как Олег провел эти два дня. Но он уже совершил ошибку в пятницу, корил себя за нее все эти дни, думал о том, что Олег теперь будет еще более недоступным, запретил себе мечтать о нем как о чем-то возможном, и бередить себя снова… Нужно ли ему это?              — Я… — он облизал губы, глядя не на Олега, а на провал двора за его спиной и кусочек розового закатного неба. — Спасибо, но нет, — решительно все же мотнул головой, делая шаг назад, к комнате. — Некогда. Я и так со всеми этими посиделками столько времени зря потерял, теперь надо нагонять.              — Ладно, — Олег был спокоен. Как и всегда, но Сергей все же заметил, как дрогнула его щека. Черт! Надо было как-то помягче отказать, ну да уже поздно, сказанного не воротишь. — Удачной работы, — Олег прихватил сигареты, зажигалку, блюдце с окурками, Сергей заметил, что их было не меньше десятка. Это сколько же Олег тут курил, пока его не было?! С его-то легкими и горлом…              — Спасибо, — Сергей потер одной рукой запястье другой, пульс зачастил вдруг. От жары, что ли? Но на улице было прохладно, все же вечер. — Спокойной ночи, Олег! — это он сказал соседу уже почти в спину. Тот обернулся в дверях, кивнул:              — Угу, — и ушел. Что-то грохнуло в его квартире, потом все затихло. Сергей тряхнул волосами и тоже побрел к себе, надо было разобрать вещи и действительно поработать. Если получится.              Лег он, как обычно, под утро. Балкон был все еще открыт, потому звуки из соседней квартиры были слышны, как из своей: Олег тоже не спал до утра. Он бродил по квартире, иногда брякал чем-то тихо, наверное, заваривал чай. Выходил курить на балкон, Сергей жадно хватал горький дым его сигарет, закрывал глаза, представлял, что Олег вот сейчас докурит, войдет к нему, сядет рядом, коснется волос… Бред, конечно, все такой!       

***

— О, идет! Глаза опять краснючие, трясется весь! И не стыдно?..              Не надо было являться обладателем идеального слуха, чтобы расслышать все, что бурчали уже, наверное, вросшие в лавочку у подъезда бабки: они даже не пытались говорить тихо, то ли по причине своей глухоты, то ли — осознания безнаказанности. Впрочем, Сергею было плевать, он медленно брел к парадной, шаркая ногами и думая только об одном: о тишине и покое. А руки и правда тряслись, схватил сегодня паничку, на объекте вступил в конфликт с особо поганым клиентом, потом получил разнос от своего начальства, и всего передергивало теперь. А глаза были красные еще с утра — всю ночь просидел за монитором, ища ошибку в коде.              — Наркоман проклятый. Тьфу! — одна из бабок почти по-настоящему плюнула ему под ноги, когда он проходил мимо, Сергей лишь сгорбился еще больше.              — А Олежек вот… — отозвалась другая, и это имя заставило притормозить непроизвольно и прислушаться. Что они там об Олеге? Пусть только попробуют о нем сказать плохо, он тогда им такой разнос устоит, мало не покажется! Сергей остановился почти у самой двери в подъезд.              — А что Олежек? — первая бабка тут же потеряла к нему весь прежний интерес, еще больше оживляясь. — Он не такой, совсем не как этот!              — Что-то в последнее время как-то плох: грустный, молчаливый. Не улыбается…              Они не виделись уже... Сколько? Тот разговор на балконе был вечером воскресенья, сегодня же наступил четверг, и за все это время они не перекинулись ни словом, лишь один раз Сергей увидел Олега издалека у магазина, когда ждал свой автобус, кивнул, Олег успел только махнуть ему в ответ. Сергей хотел зайти вечером, но не смог придумать весомой причины для визита. Даже для себя самого. А Олег и не искал контакта…              — Не заболел ли?              Сергей сделал шаг назад, чтобы получше слышать, о чем говорили бабки, теперь как на зло они шептались, что половину слов было не разобрать.              — Да кто его знает, я спросила — он не ответил. Но плох, плох… — та, что была помилее, по крайней мере, она меньше нападала на Сергея всегда, покачала головой, вторая принялась чертить что-то на асфальте кончиком своей клюки. А потом они заметили его, и шепот вновь превратился в противный скрипучий визг: — А ты тут чего?! Стоит, подслушивает! Иди отсюда, нечего тут, иди!              Сергей выдохнул рвано, заходя в подъезд. Какие они все же… Дверь за ним захлопнулась, и он медленно принялся подниматься по лестнице. Три пролета, два, один. Десять ступенек, пять… Вот и его площадка, вот и его дверь. А за соседней — Олег. Которого Сергей отчаянно хочет увидеть, пусть просто на секунду, убедиться, что с ним все в порядке!              Он позвонил решительно. Просто спросит, все ли хорошо, просто убедится, что Олегу не нужна помощь. Просто по-соседски! Минута, две… Он уже хотел было уйти, наверное, соседа не было дома, но вот заскрежетали замки, потом дверь распахнулась.              — Ты?.. — Олег еще более мрачный, хмурый возник в дверном проеме. — Здравствуй, — кивнул холодно. — Что-то случилось?              Сергей разглядывал его жадно: неизменная черная водолазка, только теперь поверх нее висела и позвякивала металлом цепочка с какими-то подвесками, не разобрать, что там. Борода стала еще гуще, брови нахмурены, а темные глаза — почти черные — сверлили вопросительно. Сергей сглотнул:              — Н-нет, — тряхнул волосами, чуть улыбнулся. — Просто шел, подумал, что давно не виделись. Решил зайти, спросить, как ты. А то такая жара все, мало ли. Я вот вчера так головной болью мучился…              Олег сделал шаг в сторону, прислонился плечом к дверному косяку, сложил руки на груди:       — Нормально.              Беглого взгляда на квартиру мимо Олега было достаточно, чтобы увидеть, какая она неприбранная: на стойке — куча чашек, плед с кровати валяется на полу. А на столе у компьютера стакан и… бутылка водки? И запах: из квартиры Олега доносились не привычные ароматы восточных благовоний и вкусной еды, а несло алкоголем и табаком. О-ой!..              Олег отлип от двери, вновь закрыл собой проем, кашлянул как-то неестественно, словно намекая, что незваному визитеру пора.              — Ладно, я… — Сергей сглотнул. Вот что, он волновался за него, а Олег, похоже, у него просто запой! Врал, значит, про то, что не пьет. Или действительно не пил, а потом сорвался. Почему? Наверное, из-за работы. Не из-за Сергея же, было бы глупо думать, что из-за него. И бабки тоже хороши: «заболел Олежек, бедняжка». Вот его болезнь!              — Ты это, Серег, — Олег высунулся в подъезд, прихватил дверь за ручку, чтобы закрыть, заставляя Сергея сделать шаг назад непроизвольно, — не приходи пока. Хорошо?              Сергей кивнул: хорошо. А что он мог еще сказать? Пара шагов до собственной двери казались бесконечными, он неловко сунул ключ в замок — не застрял бы опять, не хотелось просить Олега о помощи снова, — ключ повернулся легко, Сергей зашел в квартиру, запер за собой. Сполз по двери, уселся на холодный пол, закрыл лицо руками. Хотелось плакать…