За стеной

      Уже не только давно перевалило за полночь, но и даже занимался рассвет, а Сергей все еще сидел, тупо пялясь в окно, где сначала почернело, потом снова стало розоветь небо, и думал. Сперва мысли крутились вокруг Олега, почему вдруг он так резко прекратил общение и фактически отшил Сергея этим «не приходи». Потому ли, что Сергей нарушил какие-то границы своими действиями, — та дурацкая попытка поцелуя все не выходила из головы, — и Олег понял, что Сергей не тот человек, с которым стоит продолжать общение? Или Сергей ему просто надоел глупыми разговорами, постоянным вечерним присутствием? Или вовсе без особой причины…              Или потому, что Олег действительно собрался в запой и не хотел, чтобы кто-то видел его таким? Но Сергей бы не осудил! Конечно, он терпеть не может алкашей, но Олег, он же не обычный пьяница, у него есть поводы для переживаний, Сергей не стал бы его стыдить или осуждать за такой способ решить проблемы, он бы постарался просто помочь как-то иначе преодолеть этот кризис, например, разговорами или походом к психотерапевту, у него был хороший знакомый, что работал с ним раньше. Ага, очень нужны взрослому, столько все повидавшему мужику с ПТСР советы и разговоры малолетки, конечно!              Мысли с Олега перетекли на отношения в целом, Сергей пытался в который раз понять, что с ним не так, почему рядом с ним никто не задерживается надолго. Отец сбежал еще до его рождения и не пытался искать после, мама — умерла, а при жизни, да, она была заботливой, доброй, но Сергей думал, что если бы его не было в ее жизни, она была бы куда счастливее. И жива: торопилась она, когда ее сбили, за ним в сад. Марго и та отдалялась все больше с каждым днем: то у нее была работа, то встречи с подругами, для друга у нее оставалось все меньше времени. Остальное же его окружение — просто знакомые, деловые или не очень, и это не то! А то… Один неловкий роман в универе, пару раз секс без обязательств — вот и все его личное. Ну и Олег, с которым все кончилось, даже не начавшись. Так себе успехи!              С отношений он перешел мыслями к самому себе, жалкому неудачнику, не способному ни на личные, ни на профессиональные победы. Вот сколько он уже бьется с этим проектом, а так ничего и не сделал толком: ни тестовую версию не закончил, ни денег не нашел. Да какие ему инвесторы, если он с людьми говорить нормально не умеет! Мало того — все портит, вот как сегодня, когда сорвался из-за мелочи, совсем в руках себя держать не умеет. И с Олегом — тоже. Вот зачем к нему пошел? Теперь он подумает, что Сергей навязывается. А он ведь хотел просто его увидеть, убедиться, что с ним все в порядке. Теперь он вообще ему не откроет! Слезы опять непроизвольно потекли по щекам, Сергей уткнулся лицом в колени. А еще и плакса. Нюня. Слабак!              Внезапный грохот за стеной — в квартире Олега — заставил его вздрогнуть и вынырнуть из переживаний в реальность: кажется, что-то упало, явно тяжелое, точно не банальная книга или ложка. Потом что-то зазвенело звонко, стеклянно, Сергей замер, прислушался. От удара в стену прямо за его спиной даже пошатнулась висящая над диваном рамка с портретом матери, что он нарисовал как-то по памяти. Он вскочил с кровати, уставился на стену, разделяющую их квартиры.              — Олег?.. — позвал зачем-то, будто сосед мог его услышать. — Все в порядке?              Ответом ему был очередной удар в стену и глухой вскрик, кажется, самого Олега. Сергей закусил костяшки на руке. Что там происходит? Драка? Сосед привел кого-то и теперь выясняет отношения с собутыльниками? Но он не слышал ни голосов, ни звука открывающейся соседской двери, но мало ли он просто упустил приход гостей. Или Олег устроил пьяный дебош в одиночестве? Сергей прильнул ухом к стенке: теперь кроме ударов стали слышны какие-то хриплые, животные рыки, словно кто-то истязал там дикого зверя.              — Олег! — он снова позвал его, но уже громче. Постучал в стену — никто не откликнулся. И вообще все стихло, будто тот, кто сейчас крушил там все, затаился. И вот что ему делать? Пойти туда? Но если там действительно драка? Ввязываться в нее совершенно не хотелось. Вызвать полицию? Но у Олега тогда могут возникнуть проблемы, да и его самого потом замучают разбирательствами: зачем вызвал, кто такой. Да и приедут ли они на заявление о шуме? Едва ли! Или… Он мог вообще сделать вид, что ничего не происходит и не вмешиваться, и это было бы лучше всего — меньше проблем, тем более что Олег сам — сам! — его отшил сегодня. Но мог ли он действительно так поступить? Сергей облизал сухие губы, сжал виски, пульс дико бился под пальцами. Что же делать?..              Очередной глухой удар в стену и донесшийся со стороны балкона рваный стон вывел его из оцепенения. Нет, все же нужно пойти и посмотреть, что там происходит, — он торопливо сунул ноги в тапочки, накинул халат, — и неважно, что потом скажет Олег, надо убедиться, что все в порядке, что ему не нужна помощь. Это просто… гражданский долг!              Он уже почти отпер свою дверь, как осознал, что к Олегу ему так просто не попасть: ключей у него нет, а хозяин едва ли ему откроет. И что делать? У кого могли быть ключи от Олеговой квартиры? У кого-то из бабусь? Вряд ли. Друзей его Сергей не знал, да даже если бы и знал, пока они приедут... Вызывать МЧС? На этот раз случай мог бы быть связан с угрозой жизни, если Олег действительно с кем-то подрался. Но что, если он там просто пьяный? Будет жутко неудобно. Сергей потер гудящие виски, покрутил головой в поисках решения — взгляд упал на балконную дверь. Сердце екнуло: ну нет!              Нет, это бред: лезть через балкон к соседу, чтобы просто убедиться, что он там бухой! Разбиться еще не хватало, ага. Или в морду получить за такой вот визит. Нет, все, надо просто закрыть окно, включить музыку в наушниках, лечь спать, не его дело, не его проблемы, не его мужик же!              Очередной глухой стон из соседней квартиры словно ножом резанул по сердцу. Мозг услужливо принялся подкидывать яркие жуткие картинки, как на Олега там напали, пырнули ножом, и он теперь лежит, истекая кровью. Или ему стало плохо от алкоголя, он упал, разбил голову и опять-таки лежит, истекая кровью. Или что у него инсульт, инфаркт, он задыхается от приступа, царапая пол, сдирая ногти. Он же говорил, что «живого места нет», а столько курил. И эта водка еще. А если он бил в стену, потому что пытался позвать на помощь. Сергея позвать, а тот ему не поможет. На его совести будет смерть человека!              Но все же лезть через балкон… Это опасно! И сможет ли он? Он же не…              — Нюня! Слабак! — Сергей рыкнул на себя, решительно проходя по комнате к окну. Замер на пороге. Проще же простого: выйти туда, перемахнуть через невысокую, в общем-то, перегородку и оказаться на части балкона Олега. Ага, а хозяин потом его засудит за проникновение в жилище! Нет: если он там просто пьяный, то Сергей уйдет также, как пришел, и Олег ничего не узнает. А если ему плохо, то тогда он, наоборот, будет благодарить. Наверное.              Так, все, хватит! Сергей выскочил на балкон, на дрожащих ногах подошел к перегородке. Она доставала ему всего лишь до талии, не будет проблемой. Подтянуться, перелезть — и он уже там, на территории Олега. Главное, вниз не смотреть! Он сбросил тапочки, халат, чтобы не помешали, крепко схватился за перегородку, другой рукой — за какой-то крюк, торчащий из стены. Свело желудок, ком подкатил к горлу, когда взгляд упал на темный провал двора, но Сергей не дал страху разрастаться — собрался и единым, пусть и не слишком ловким движением перевалился на чужой балкон. Вот так! Дверь у Олега была не заперта, Сергей нырнул в квартиру…              И отшатнулся от вони, что стала еще нестерпимее, чем днем: запах алкоголя стоял такой яркий, словно Олег тут не пил, а купался в водке! И в крови: острый запах металла бил в нос, Сергея в детстве часто лупили старшие в детдоме, чтобы он на всю жизнь запомнил этот запах.              — Олег… — он опять позвал его, осторожно двигаясь вперед. В темноте квартиры знакомые предметы путались под ногами и даже немного пугали, он наткнулся на что-то мягкое, кажется, на плед с дивана, отпрыгнул в сторону, чуть не упал. Выругался тихо: вот же! Налетел мизинцем на стул, валяющийся посреди комнаты, зашипел от боли. — Где ты?..              Хозяина квартиры не было ни видно, ни слышно, он словно испарился, исчез. Или затаился?.. Сердце сжалось от нехорошего предчувствия, живот свело страхом. Сергей замер, принялся всматриваться в темноту. Где же он?.. Собственный пульс бился в ушах, заглушая все остальные звуки, он напряг слух — громкий, полный боли стон раздался откуда-то со стороны постели. Сергей поспешил туда, заглянул за ширму, ожидая увидеть Олега на кровати, но…       — Олег?..              Тот сидел на полу, забившись в угол между постелью, тумбочкой и ширмой, шептал что-то неразборчиво и хрипло. Даже в темноте было видно, как его трясет, как лихорадочно и безумно блестят его глаза, и рвано вздымается голая грудь.              — Что с тобой? — подходить ближе Сергей не рискнул — присел напротив. Осторожно, словно к дикому зверю протянул дрожащую руку. — Тебе плохо? Вызвать врача?              — Мне — нет, мне не плохо, — голос Олега стал еще тише, пришлось наклониться к нему, чтобы разобрать слова. — Это ему плохо. Саша, Сашенька… Врача да… Нет…              Темно. Было ужасно темно, несмотря на рассвет, еще эта ширма, он не заметил сразу, но вот теперь увидел, что Олег баюкает что-то на руках: что-то белое, большое. Господи! Он что, он убил кого-то?! Это труп?              — Ол-Олег… — Сергей отпрыгнул от него, зацепился за что-то на полу, наверное, край ковра, упал на задницу. Нет, нужно вызывать полицию срочно! Но телефон… Хватаясь за кровать, он вскочил, заметался в поисках Олегового мобильника, налетел на ширму — та с грохотом рухнула на пол, жалкий луч рассветного солнца пробился через не до конца задернутые шторы, осветил Олега — у того в руках было свернутое одеяло. Пустое одеяло, что он комкал в дрожащих руках, темные пятна цвели на светлой ткани пододеяльника. И никаких трупов в обозримом пространстве.              — Сашенька, мой… Умер! Теперь моя очередь. Моя! Я следующий… Надо меня убить… Я не спас, я…              Сергей сделал шаг к Олегу обратно, потом еще один. Плюхнулся перед ним на колени, коснулся осторожно его рук:       — Олег…              — Сейчас. Сейчас застрелишь, подожди. Дай пять минут мне еще. Минутку хотя бы дай, дай попрощаться, дай, сволочь, дай! — Олег закричал, вскинулся, снося с тумбочки пиалу для благовоний, какое-то фото в рамке. Сергей зажмурился, втянул голову в плечи, ожидая удара. Вот сейчас, вот теперь… Его не последовало — Олег обмяк опять, всхлипнул. Завыл, как дикий зверь, зарыдал с клекотом в груди, прогнулся в спине, затрясся весь, забился о стену, Сергей подался вперед, обхватил его за плечи, прижал к себе:              — Тише-тише, Олег. Это я, Сережа. Все в порядке… — Ничего не было в порядке, но что он мог еще сказать или сделать? — Тут никого нет, кроме нас, тебе ничего не угрожает. Никто не будет тебя убивать. Все хорошо, все спокойно…              Что это с ним? Белочка? Но насколько Сергей помнил, белочка приходит после запоя, а не во время. Да и… Он держал Олега в объятиях, гладил его по волосам, ощущал его дыхание на своей груди — водкой от Олега не пахло. Совсем. В доме — да, но не от Олега!              — Пусти, пусти, дай… Дай… Успеешь убить. Нет, стреляй. В сердце, давай! Вот сюда! — Олег рвался из рук, шептал что-то глухо сначала по-русски, потом перешел на какой-то другой язык, гортанный, восточный. Мелькали имена, чаще всего, звучало «Саша», Сергей не отпускал, гладил Олега по спине, пытаясь убаюкать. Тот говорил все тише, глуше, обмякая в руках Сергея все больше…              От долгого нахождения в неудобной позе затекло все тело, а еще в одной пижаме, мокрой от чужих слез, сидеть на полу, даже покрытому коврами, было холодно, Сергей поежился. Затихший Олег и вовсе был весь потный, мокрый, надо было устроить его под одеялом, на постели, пока он не заработал воспаление легких, утренний холодный воздух весьма бодрил. Но как заставить его подняться? Он не двигался, не бормотал больше, лишь хрипло дышал Сергею в ключицу, иногда вздрагивая. Если попытаться уложить его, не начнет ли он опять бесноваться?              Рассвело совсем, и Сергей увидел квартиру во всей «красе»: книги разбросаны у дивана, как и плед. Из шкафа с одеждой было вывернуто и кучей было свалено на полу белье. На кухонной стойке обилие стаканов и чашек с недопитым чем-то, то ли чаем, то ли морсом, одна, разбитая, валялась на полу, на ковре расплылось уродливое темное пятно. Бутылка из-под водки — у кровати, рядом скомканные полотенца. Сама постель без белья, одеяло измазано кровью.              — Олег, — Сергей осторожно погладил его по волосам, проверяя реакцию. Олег горячо выдохнул в ключицу, всхлипнул опять глухо. — Идем, я уложу тебя. Не сиди на холодном. Давай я перестелю белье, и ты ляжешь, ладно? — Олег с силой вцепился в футболку Сергея, едва тот отпустил его и попытался встать. — Ладно, давай так, вместе. Поднимайся! Давай…              Всего несколько десятков сантиметров до кровати, но попробуй поднять огромного мужика, который этого не хочет и ничего не соображает. Сергей напрягся, прикусив до боли губу, попытался встать, поднимая Олега за собой под мышки. Рывок — и они оба упали на постель, Сергей почувствовал, как сильно бьется сердце Олега.              — Вот так, — все же освободившись от крепкой хватки, Сергей нагнулся к нему снова, чтобы поправить ноги. — Вот и все. — Пусть поперек кровати, без подушки и белья, но Олег теперь лежал не на полу, уже хорошо. Надо было только еще обтереть его от пота, Сергей подхватил одно из полотенец с пола — мокрое, пахнуло водкой. Похоже, Олег не пил, а делал компрессы. Ладно, с этим он потом разберется, нужно найти сухое. В ванной тоже царил разгром: бутыльки, бритвы — все было разбросано, в разбитом, с кровавыми подтеками, зеркале Сергей увидел себя. Всклокоченный, с красными глазами, перепуганный. Он махнул рукой, вернулся в комнату — плевать!              Полотенце нашлось в груде вещей из шкафа, Сергей, как мог, обтер Олегу руки, плечи, бедра, стараясь не глядеть на пах под свободными домашними шортами — нашел время!, — грудь. Теперь можно было рассмотреть, что на цепочке, Сергей подхватил ее осторожно пальцами: волчий профиль-клык. И пуля. Декоративная или?.. Подвески звякнули, когда он выпустил цепочку из рук. Так, теперь Олега нужно укрыть. Измазанное в крови, истерзанное одеяло — не лучший выбор, Сергей поднял вязаный плед с пола, накинул его. Присел рядом с Олегом, осторожно погладил по плечу:       — Что с тобой? Как тебе еще помочь? — Вызвать скорую? Но что он скажет им? Что соседу плохо. А какие еще симптомы? Он бредит и крушит свою квартиру. Едва ли Олег его потом поблагодарит, если окажется в дурке. К тому же если он не пил, может, он употреблял что-то… другое. Нет, с этим нельзя рисковать! Надо просто посидеть с ним рядом, подождать, пока ему станет лучше. И неважно, когда настанет это «лучше». Сергей взял Олега за холодную разбитую руку, сжал пальцы: — Я здесь, с тобой… Ты в безопасности, я рядом.       

***

— Ты не… Ты не должен быть здесь!              Сергей не заметил, как задремал вместе с Олегом, устроившись в его ногах, все еще не отпуская его ладони, и подскочил от его хриплого голоса, пошатнулся — от резкого подъема закружилась голова. Олег лежал все в той же позе: поперек постели, на спине, но, по всей видимости, хотел подняться — цеплялся за матрас дрожащими пальцами.              — Прости, я… — Сергей нервно одернул футболку — пожалел, что не одел ничего из вещей Олега поверх пижамы, чувствовал себя совсем голым под этим пристальным, хмурым взглядом. — Я сейчас уйду! — Только убедится, что с Олегом все более-менее нормально — и уйдет. Сразу же. И никогда не вернется больше!              — Я же… сказал тебе не приходить. А ты пришел… все равно, — Олег говорил сбивчиво, тихо, все еще пытаясь подняться — Сергей склонился к нему, подхватил под мышки, чтобы тот мог сесть. Поможет — и уйдет. В квартире было уже совсем светло, он, наконец, увидел подушку на полу, поднял, оглядел — чистая, подсунул Олегу под спину:              — Я знаю, я… — он не должен был оправдываться, хотел ведь как лучше, пусть его об этом и не просили. — Я услышал шум и просто хотел убедиться, что с тобой все в порядке. И я уйду сейчас! — он отпустил Олега, без сил откинувшегося на подушку, потер запястье. Вот только…              — Ты не должен был… — Олег подался чуть вперед, закашлялся. Сергей метнулся к кухонному уголку. Разбираться, что было во всех этих чайниках, кружках, не было времени, он просто налил воды из-под крана, вернулся к Олегу, поднес стакан к губам:              — Вот, выпей! — Он напоит его и уйдет. Сразу же. Не будет больше докучать, надоедать, лезть в чужую жизнь! Не…              — Ты не должен был видеть… меня таким… — Олег жадно выпил воду, вновь упал спиной на подушку, скривился. — Я… не хотел…              Не хотел жалости? Не хотел, чтобы увидели его слабость? Не хотел, чтобы узнали, что он болен? Сергей отставил стакан в сторону, прикусил губу, глядя на него. То, что он чувствовал сейчас к этому мужчине, было точно не брезгливостью, не отвращением и даже не жалостью — сердце Сергея сейчас затапливала жуткая, тягучая нежность и желание укрыть собой, успокоить, оградить от всего злого! Даже несмотря на то, что Олег гнал его прочь, что не хотел видеть, что и не подумал сказать ни слова благодарности, это все было неважно, совсем.              — Я не…              — Все в порядке, — Сергей опустился рядом с постелью на корточки, не рискуя садиться близко к Олегу, чтобы тот не погнал его прочь. — Я… — Он не знал, как сказать, что сейчас чувствует, думает, понадеялся, что его взгляд покажет больше.              — Зря ты это… — Олег проговорил это почти беззвучно. Сергей все же поднялся, присел на край кровати, нашел руку Олега, осторожно погладил тыльную сторону ладони, избегая ссадин на костяшках — Олег руки не отнял:              — Ничего не зря, — тихо сказал, глядя в темные, но уже не такие дикие и больные глаза Олега. — Но было бы лучше, если бы ты сказал мне о своих приступах. И как тебе помочь. Заранее…              — Я не мог, я… — Олег отвернулся, уставился в стену.              — Это глупо, — Сергей тряхнул спутанными волосами. — Переживать такое в одиночку. Глупо, самоуверенно и безответственно — думать, что ты справишься сам. Зачем?              — Может быть, — Олег пожал плечами. — Но зачем это тебе? Да, когда я поправлюсь, я… приготовлю для тебя твое самое любимое… блюдо. Что ты хочешь больше всего? Или чем я могу?.. Денег для сетки?.. Немного есть…              Сергей замер, волна гнева накатила, он почувствовал, как краснеют щеки. От желания ударить Олега отделяло лишь одно — что лежачих не бьют.              — Ты… знаешь… — он фыркнул, отпуская его руку, отодвинулся чуть дальше. — Ты думаешь, что я?.. — Неужели, Олег решил, что Сергей ему помогает за плату? За еду?! Бред! — Когда ты поправишься, первое, что ты сделаешь — мне комплект ключей от своей квартиры. Потому что второй раз через балкон я не полезу!              Слезы полились сами, Сергей отвернулся, закрыл лицо ладонями, всхлипнул. Через тонкую футболку горячая рука Олега на лопатке ощущалась огнем, но Сергей не пошевелился, чтобы не скинуть ее, когда Олег погладил его осторожно, потянул за футболку:       — Сереж…              Он повернулся, скривился: что?! Олег смотрел как-то растерянно, мягко:       — Прости, — тихо сказал он, не отводя теперь взгляда. — Я виноват…              — Я заварю чай лучше, — Сергей встряхнул волосами, поднялся. Надо сделать небольшой перерыв, остыть, им обоим, а потом они еще договорят.