Кто-то кроме меня

Олег нашел однушку на Черной Речке, и дня не прошло. Сначала полистал квартиры в том же приложении, где нашел хостел, сам не понимал, что ищет — на долгий срок ему не надо было, апартаменты тоже не нравились. Он смотрел на белые безжизненные стены, легко представлял в таких интерьерах туристов. Приехали на пару дней, вечером пойдут на балет, с утра покатаются на катере, днем пожрут где-нибудь на Невском. А он — куда? Пошел в магазин, чтобы проветриться — не к обычному Магниту, а к подвальному Дикси рядом с метро. На жестяном козырьке лестницы, ведущей к магазину, были расклеены объявления — сдам квартиру посуточно и на долгий срок. Олег пристроился на высоком каменном бордюре рядом, содрал несколько объявлений, начал обзванивать. По первому номеру сразу сказали, что сдают только семейным парам, по второму не понравилось, что не турист. По третьему предложили назначить просмотр на следующей неделе ближе к выходным, Олег заикнулся, что ему срочно, на том конце протянули: “Сро-о-очно?” с такой издевальской интонацией, как будто он денег просил. Бросил трубку. Потом вообще не ответили, потом начали спрашивать, где работает, как будто не услышали, что ему всего на пару недель. На шестом или седьмом разговоре повезло — зацепился, понравился. Судя по голосу, женщина была пожилая, тоже начала расспрашивать, чем Олег занимается. Он сказал честно — да я из армии только, пару недель перекантоваться и уезжаю на работу. До того сухо разговаривавшая женщина потеплела. Начала рассказывать, что она квартиру тоже ненадолго сдает, вот, пока на лето, сама-то она на даче. Внук, конечно, уговаривает переехать к ним, а деньги со сдачи откладывать, но она не хочет стеснять, да и в чужом хозяйстве жить не привыкла… Олег поддакивал, не пытался перевести разговор в дельную сторону. Почти сорок минут так сидел. Начало казаться, что это он не чужую женщину выслушивает, а кого-то своего, родного, позвонил после разлуки, может быть, даже бабушке… Чтобы не расклеиться от таких мыслей, покашлял, спросил все-таки, когда можно будет посмотреть, если она сейчас на даче. Дача у хозяйки оказалась между Сестрорецком и Лисьим носом, она сказала, что автобусы тут ходят часто, к вечеру приедет. Значит, сговорились. Олег уже был уверен, что ему не откажут. Написал Сергею: “Выбрал, собирайся”. Сергей, конечно, был против. Олег послушал его аргументы — и что у него сейчас нет времени на переезды, и что за хостел он на месяц вперед заплатил, никто ему эти деньги уже не вернет, и естественно, платить за новое место ему нечем, тем более, за квартиру, и что-то еще сказал про деньги. Деньги, деньги. Ни слова про то, что случилось. Как будто расшвырянные по комнате вещи — это нормально. А еще кошмары, от которых невозможно спать. Но в эту тему Олег решил не углубляться. Послушал, покивал. Сказал: — Ты на две недели у меня в гостях. Как раз тут место за тобой останется. Захочешь — потом вернешься. — Опять твоя благотворительность! Громко возмущаться Сергей не мог — наверное, мешал разгром вокруг. Олег ходил по комнате, собирал вещи. Продукты швырял в огромный черный мешок — все туда, и консервы, и лапшу, и шоколад, и крекеры. Туда же — разорванную книгу, которую он подцепил на полке в коридоре. Проще спрятать и сделать вид, что ничего не было, чем извиняться. Сергей ему не помогал. Сидел, подтянув к себе ноги, лицом уткнулся в колени. Чтобы ответить, на мгновение поднял голову, и тогда Олег заметил, что глаза у него покраснели и опухли. — Ты вообще слышишь, что я говорю? Ты в гости ко мне. Не на совсем. — Потому что ты сам тут на две недели, — неразборчиво донеслось от колен. — И что? Что сказать-то хочешь? — Что не надо мне помогать. Никакая это не помощь, чуть не сказал Олег, и дальше по кругу — я просто сам хочу себе квартиру снять, тебя с собой зову чисто за компанию, чтобы не скучно было. Он бы уломал Сергея, в конце концов. Уболтал бы. Но сделал проще — сел перед ним на корточки, легко потянул за руки на себя. Захоти Сергей всерьез посопротивляться, он бы справился. Но — не стал. Покорно отвел руки в стороны, опустил ноги. И правда — плакал. А сейчас смотрел как будто с вызовом, мол, ну, что скажешь? Будешь смеяться? — Хочу и помогаю. Ты мне запретишь, что ли? Дождался слабой, непонятной улыбки. То ли смех над ним, то ли согласие. Все равно. Держать Сергея за руки было приятно. Ладони у него оказались холодные, чуть влажные — наверное, от страха. Олег сжал их покрепче и почувствовал едва уловимую дрожь, как бывает от усталости, когда руки и ноги перестают повиноваться. Но дрожь была не от того, что Сергей хотел вырваться или избежать прикосновения. Он наклонился ближе, и в глазах его появилось что-то лихорадочное. — Ты же все равно не послушаешь. Это прозвучало, пожалуй, некрасиво — как будто Олег силой тащил куда-то сопротивляющегося Сергея, принуждал к чему-то неприятному и даже вредному для него. Была ведь разница между тем, чтобы докапываться от скуки, и тем, чтобы правда помочь. И снова Олег подумал о Вадиме, о том, как тот буднично говорил — мы для своих все сделаем. Жизнью рискнем, чтобы спасти товарища. А тут даже жизнью рисковать не надо. Просто сделать то, что правильно. — Послушаю, когда ты что-нибудь нормальное скажешь. А не опять про деньги. И вот так уговорил. Сергей отправился на пары, перед этим обещал собрать вещи. Олег занялся квартирой. Своего у него осталось на половину рюкзака. Он мог бы взять его с собой, въехать сразу, но решил произвести хорошее впечатление. А не выглядеть так, как будто с поезда. Еще раз позвонил по тому же номеру, договорился встретиться через два часа. Приехал на Чёрную Речку пораньше, пошатался по району. Дом, куда он надеялся попасть, окнами выходил на шоссе, а с трех других сторон его окружал зеленый двор. Кривые лавочки, цветы в разукрашенных шинах, стоящая на кирпичах проржавевшая Лада. Даже чье-то белье сушилось на веревках. И оглушающе пахла сирень, со всех сторон, от соседних домов, белая, нежно-розовая, густо-лиловая — как будто весь район тонул в разноцветной пене. На первом этаже дома раньше работали магазины, до сих пор по всей длины тянулись стеклянные витрины. Но сейчас там не осталось ничего. Где-то витрины заколотили изнутри фанерой, где-то съезжали впопыхах и просто заклеили все бумагой, а она со временем отклеилась, и через щели было видно темные, пустые залы, перекосившиеся стеллажи, строительный мусор. Сверху можно было разглядеть несколько вывесок — “Музыкальный магазин”, “Дом книги”, “Табак”, на одной двери до сих пор висело заламинированное, выцветшее почти до белого объявление, призывавшее продать антиквариат дорого. А от Пятерочки на углу остались зеленые урны и глухие щиты вместо витрин с изображениями овощей и фруктов. Даже она не выжила. А может, тоже какое-нибудь проклятое место, подумал Олег. Но круглосуточные продукты в соседнем доме существовали и выглядели неплохо, да и сирень во дворе… Разве может так благоухать и цвести там, где водятся призраки? Квартира оказалась крохотной, вся кухня была меньше нынешнего Олегового жилья, а единственная комната — чуть больше. Хозяйка сказала, что почти все свои вещи она убрала в кладовку (а кладовка закрывается на ключ, а ключ только у меня, без меня даже не смотрите в ее сторону), но все равно в квартире осталось достаточно следов чужого быта. Граненый хрусталь в высоком деревянном шкафчике на кухне, кружевные занавески, разноцветное покрывало на единственной узкой кровати. Кровать, пожалуй, могла бы стать проблемой, но кресло на балконе вроде как раскладывалось, а даже если и нет — Олег поспал бы на полу без проблем. Все было чистеньким, ухоженным, выскобленным дочиста. Похожим на сухонькую, беловолосую хозяйку. И правда бабушкина квартира. Олег вертел головой, разглядывал вещи. То и дело внутри появлялось странное ощущение — то ли узнавания, то ли тоски по неслучившемуся дому. Может, правильнее было бы снять белоснежные апартаменты для туристов, а не притворяться две недели, что живешь в настоящей квартире. Договорились, что Олег оплатит сразу за месяц вперед. Про Сергея он почему-то не стал говорить; подумал, что студент-айтишник понравится хозяйке куда меньше. Обмолвился только, что уезжает на вахту, но у него есть друг, ему летом тоже понадобится квартира… На друга хозяйка отреагировала подозрительно. Пришлось пообещать, что друг с общежитием, в гости ходить не будет, так, приглядывается. Главное, чтобы соседи не донесли о подселенцах. Отдал деньги, получил ключи. Вышло даже дешевле, чем за месяц в хостеле, если не считать залог. Денег у Олега, понятное дело, уже не было. Чуть раньше он написал Вадиму, мол, так и так, помнишь, обещал одолжить? Ооо, загулял боец, почти сразу откликнулся Вадим. Ты, если что, держи в голове, что баб можно и не по полному прайсу снимать, если понравишься. Ты молодой, свежий. Пользуйся. Да там не бабы, начал было набирать Олег, но стер. А кто? Приятель из хостела, которому жить негде, но он от гордости никогда не признается? Ограничился вздыхающим эмоджи. Справку об отсутствии ЗППП не забудь привезти, написал Вадим вместе со смеющимся смайлом. И тут же прилетели деньги. Прилично, на несколько месяцев квартиры хватило бы. Олег сдержанно поблагодарил. Большую часть он планировал вернуть сразу, как приедет. Заемные ведь деньги, не просто так пришли. Когда хозяйка ушла, растянулся на кровати как был, в одежде, только обувь скинул. Странно это ощущалось, не так, как раньше в хостеле. Как будто и правда — свое. Не вставая, написал Сергею: “Ключи получил. Ты где?” “вот только пары закончились. сейчас за вещами” “Подожди тогда меня, вместе домой поедем” Сначала отправил, потом спохватился — ну какой дом? Но уже ни удалить, ни стереть было нельзя, Сергей прочитал. Ничего не ответил, только лайк поставил. Перед тем, как выйти, прошел по квартире. Сам не знал, что проверяет, но ощущалось это правильно. Раздвинул занавески на кухне, открыл форточку, чтобы ушел застоявшийся воздух. Уже прикидывал, что нужно купить — продукты, бумагу в туалет, какую-нибудь посуду, он же не спросил у хозяйки, можно ли брать ее вещи. Подумал — надо пройтись по хостелу, вспомнить, чем пользовался. Сергея он встретил у подъезда хостела. Тот сидел на лавочке, низко опустив голову, что-то рассматривал в телефоне. Олег упал рядом. — Квартира — огонь, — доверительным шепотом сказал он. — Не то что тут. С занавесками. Быстро качнулись спутанные рыжие волосы. — Только занавесок нам и не хватало. — Ты чего сердитый такой? В универе чего случилось? — Нет. Все нормально. — Тогда пошли? Лицо Сергея вдруг перекосилось. — Не хочу туда идти, — с усилием произнес он. — Я вещи все собрал, они на моей кровати, ты знаешь, где. Просто… можешь забрать? — Заберу. А то пошли вместе. Со мной не страшно. — Нет, — его голос дрогнул. — Вдруг он меня не отпустит? Сказать в ответ Олегу было нечего. Он поднимался по лестнице медленно, едва переставляя ноги. Думал — а если меня не отпустит? Да нет, он только погром успел получить, а Сергея это место мучает уже много месяцев, ему и правда не стоит сюда соваться… Задумался перед дверью — и чуть в лоб не получил, когда она внезапно распахнулась. — Прости! — весело воскликнул парень чуть старше Олега, черноволосый и коренастый, одетый в желтую курьерскую форму. — Ты живой? — Вроде… — Олег потряс головой. — Раз вроде, значит живой. Только въезжаешь? И, не дождавшись ответа, побежал вниз, перепрыгивая через ступеньку. Наверное, привез жильцам что-то, подумал Олег, открыл дверь — и тут же столкнулся взглядом с девушкой у вешалки. Она воевала с курткой, пыталась натянуть капюшон поверх огромных наушников, но отвлеклась на звук двери и выронила телефон. Олег замер на пороге, не понимая, что происходит, а девушка смерила его недружелюбным взглядом, буркнула что-то похожее на приветствие и опустилась на колени — ее телефон улетел куда-то под вешалку. Олег подошел к стойке администратора, что-то пробормотал про то, что он за вещами, Волков, сто пятая, и еще ему бы вещи Сергея забрать, он тоже съезжает… Администратор уже была другая, сменила Ирину. Дружелюбно кивнула, мол, да, помню вас, не забудьте ключи сдать на выходе. Вам все понравилось? Все, что можно было сказать про непонятные происшествия последних дней, застряло у Олега в горле. Он прислушался. Из общей комнаты за углом доносился смех вперемешку с голосами. Олег точно знал, что может сейчас зайти в комнату и познакомиться с другими жильцами. Увидеть, наконец, таинственных соседей. Что случилось? Почему хостел вдруг ожил? Все нормально, сказал он администратору. За его спиной девушка с наушниками слишком громко хлопнула дверью. Пойду вещи Сергея заберу. Его жизнь умещалась в половину рюкзака. Жизнь Сергея — в два плотных пластиковых пакета. Он посмотрел по углам своей комнаты, не забыл ли чего. Что искать у Сергея, он не знал. Неужели и правда все — в двух пакетах? Даже книжек не накопил? Студент все-таки. На всякий случай все равно вернулся в комнату Сергея, проверил беспорядок на подоконнике, поковырялся в вещах, наваленных на стульях. Ничего из этого раньше он не видел. Зачем-то отодвинул шторку, закрывавшую кровать Сергея. Над изголовьем была закреплена узкая полочка, справа висел крохотный светильник. Ни на полочке, ни под подушкой ничего не осталось. Повинуясь неясному желанию, Олег совсем отодвинул шторку и улегся на кровать с закрытыми глазами. Представил — вот он лежит так день за днем. Слышит призрачные шаги. Шепот за стеной. Знает — сейчас сморит сон, и начнется кошмар. День за днем, ночь за ночью. Привыкает к ужасу. Начинает думать, что это нормальная часть жизни. Все так же лежа на спине, Олег открыл глаза. Надпись на потолке над ним была сделана второпях, строки наползали друг на друга, буквы скакали, и сначала еще можно было что-то разобрать, а потом все превращалось в месиво, и так на несколько ладоней вниз. Олег приподнялся, посветил телефонным фонариком. Что-то удалось понять только в начале. “...бессмысленные как твои попытки спрятаться от собственной тени ты веришь что можешь отвернуться и все закончится в самых глубоких уголках твоего сна я буду ждать тебя и ты это знаешь не можешь принять ответственность всегда только убегаешь мечешься как животное скажи прямо да это я но проще гораздо проще сделать вид что ничего не случалось что ты не виноват не имеешь ни о чем представления бессмысленные как твоя пустая влюбленность в первого человека который хотя бы скрывает отвращение при виде тебя ты жалкое зрелище липнешь к нему и мечтаешь как раздвинешь перед ним ноги ты рассказал ему о своих страданьицах думаешь после этого он не будет считать тебя сумасшедшим бессмысленные но ты можешь мечтать что твоя похоть взаимна ты будешь радоваться если получишь хотя бы одноразовую случку а потом вернешься сюда ты вернешься рано или поздно ты всегда возвращаешься а я буду ждать потому что ты нужен только мне я буду ждать здесь ты мой ты принадлежишь только мне ты нужен только мне…” Дальше слова сливались, выхваченные словосочетания казались бессвязными. Олег потер надпись, и на подушечках его пальцев остались темные графитовые следы. Никакой тряпки поблизости не было, пришлось идти в общую комнату. Голоса оттуда не затихали, хотя Олег даже замедлил шаг в коридоре — ну вот сейчас, сейчас хостел его заметит, сотрет своих фантомов, отдалит смех так, чтобы он шёл из-за стены, снова из-за стены. Всегда рядом, никогда нельзя ухватить. Три человека синхронно подняли головы, когда заметили Олега. Девушка в пижаме сидела за обеденным столом, поджав под себя ногу, двое мужчин остановились у окна с тарелками в руках. Все трое вразнобой поприветствовали Олега и вернулись к своим делам. Новое лицо их не слишком-то заинтересовало. Прежде чем стереть надпись, Олег ее сфотографировал. Потом на лестнице проверил — сохранилось изображение или нет? Сохранилось, и получилось очень четко. Он прочитал разборчивую часть еще раз, медленно, вдумываясь в слова. Пока он крутил фотографию, приближал кусочки, пытаясь разобрать что-то еще, сверху хлопнула дверь. Мимо Олега, едва не задев его плечом, пронесся широкоплечий парень в кожаной куртке. Даже не обернулся. Откуда шел звук двери? Может, хотя бы этот был из соседней квартиры? Сергей так и сидел на скамейке, сгорбившись. — Видел пацана, из подъезда только что вышел? В кожанке? — зачем-то спросил Олег. Сергей покачал головой, поднялся. — Вроде нет, — после долгой паузы ответил он. — А что? Ничего. Олег вручил ему пакеты, сам поправил рюкзак, чтобы лямки легли поудобнее. Вот и все. *** На ужин Олег опять приготовил картошку с курицей, практически уже коронное блюдо получалось. Не спрашивая Сергея, взял бутылку вина — надо же отпраздновать новоселье… Вещей у них было немного, обустраиваться долго не пришлось. Совместными усилиями они вытащили с балкона раскладывающееся кресло. В комнате оно толком не помещалось, зато отлично встало в коридоре. Он был широким и длинным, завершался дверью в кладовку, а она им все равно не пригодилась бы. Если кресло стояло разложенным, проход в комнату перегораживался почти наполовину, но лучше уж было так, чем занимать все место рядом с кроватью или устраиваться на кухне. Как только разложили кресло, Сергей начал возмущаться, что один будет спать нормально, а второй в коридоре… — Угу, — прервал его Олег, — сейчас и решим, кто где. Давай на цу-е-фа… И тут же выкинул ножницы поверх бумаги. Сергей немедленно закусился. — До трех играем! Скинулись еще дважды, и оба раза Олег выиграл. Хлопнул надувшегося Сергея по плечу — это ты еще в карты со мной не играл, знаешь, как мне везет? — Не бывает никакого везения, все укладывается в средние значения. Если ты всегда выигрываешь, значит, жульничаешь. — Да ну? Поймаешь? — Тебя уже поймала статистика! — Скинемся тогда еще раз на то, кто чистит картошку? Что говорит статистика, выиграю я четвертый раз или нет? Почему-то Сергей не захотел проверять, и картошку Олегу пришлось чистить самому. Из комнаты доносились щелчки клавиш, иногда, еле различимо — бормотание. Никаких больше шорохов и шагов. Только сейчас Олег понял, что последние несколько дней жил в постоянном напряжении, и сам не понимал, отчего — то ли ждал чего-то, то ли днем не мог избавиться от воспоминаний о кошмарах. Когда порезал мелко картошку и закинул ее в форму для выпечки, снова залез в галерею телефона, вчитался в мелко написанные, скачущие слова. Подумал — может, удалить? Надо бы удалить. И никогда не заговаривать о том, что узнал. Две недели осталось — и поезд до Краснодара. В нем двое суток, и потом такси до хутора, который знают все местные. И там уже запустится обратный отсчет. Этот странный питерский апрель сотрется, как будто его и не было. Все прежнее перестанет иметь значение. Сергей не вышел на крик, что ужин готов. Олег сам притащил ему тарелку, свою оставил рядом на полу. Хотел было открыть бутылку вина, но не нашел штопора, хотя полкухни перерыл. Можно было, конечно, сделать по-простому и отбить горлышко, но одно дело справляться так с бутылкой за гаражами, а другое — в чужой квартире, которую нельзя засирать. Даже не стал говорить Сергею про вино, решил, что завтра еще раз сбегает в магазин. Когда вернулся, увидел, что Сергей таскает курицу из тарелки руками, не отрываясь от ноутбука. Я ведь его потом не выгоню в коридор, тоскливо подумал Олег. Придется выволакивать за шиворот. Когда доел свою порцию, ткнул Сергея пальцем в свисающую с кровати ногу. Его домашние штаны задрались почти до колена, показывая жилистую, костлявую шиколотку и покрытые короткими рыжими волосками икры. Олег хотел щелкнуть пальцем по коленке, но почему-то застеснялся. Ткнул еще раз, сильнее. — Чего? — недовольно осведомился Сергей после четвертого или пятого тычка. — Да так. Проверяю, есть ли связь. — Я вообще-то работаю. — Ты все время работаешь, что ли? — Угу. Так бывает, когда хочешь заработать деньги. — Не вижу у тебя особо денег. — Я просто не трачу их на что попало. И тут же замер, медленно поднял взгляд на Олега. Тот скрестил руки на груди — ну давай, выкручивайся. Всерьез он на Сергея не сердился, понятно, что никаких денег у него на самом деле не водилось. Не будет нормальный человек сколько-то зарабатывать и ходить в застиранных, рваных майках, и жрать что попало из уценки. — Я верну тебе, правда, — медленно произнес Сергей. — И за квартиру, и за все. Не думай, что я неблагодарный. Просто позже. Хорошо? Дело не только в деньгах, я не могу сейчас терять время. Я делаю… черт, долго объяснять. Там интегрированный в соцсеть образовательный модуль, если простыми словами… Не только он! Но Контакт рано или поздно тоже до этого дойдет, только они не будут заморачиваться с децентрализованной системой проверки домашних знаний, просто возьмут рекомендательный движок с нейросетью и прикрутят оплату за премиум контент и платную верификацию пройденных курсов. А у меня все образовательные треки будут на сто процентов открытыми. У меня будет экосистема, понимаешь? И выгодные условия для партнеров, но если на рынке появится очередной Скиллбокс с соцсетью, мне придется не партнеров с грантами искать, а отмывать всю концепцию. Ну да, выкрутился. Олег потерял мысль где-то на середине монолога. — Да черт с ними, с деньгами, не надо ничего возвращать. — Я же сказал… — И я сказал, что никакой благотворительности. Мне одному жить скучно. А ты посуду мыть будешь. — Почему это я? — А что, все-таки хочешь скинуться? — Хочу! И конечно, Олег выиграл. Не обращая внимания на возмущение Сергея и требование в этот раз играть до пяти, сунул ему тарелки в руки. Сам растянулся на ковре, заглянул под кровать — нет, никакого мусора и грязи. По-настоящему вычищенная квартира, а не как для гостей. Представил, что еще две недели проводит вот так. Не разговаривая о том, что прочитал. Легко поднялся с пола, оттолкнувшись локтями. Сейчас, когда решение было принято, тело казалось очень легким, как будто звенящим. Сергей на кухне мыл посуду — больше плескался, чем нормально споласкивал. Бросил быстрый взгляд через плечо: — Развлекать пришел? — Типа… Отвлекись на секунду, а? Когда Сергей кое-как вытер руки, протянул ему телефон. — Короче, я… — слов отчаянно не хватало. — Нашел это у меня в комнате, — закончил Сергей, и Олега передернуло от того, каким безжизненным вдруг стал его голос. — Я нечаянно, правда. Смотрел, не забыл ли ты что. — Я думал, что стер ее. — Не стер. — Стер. Точно помню. — Значит, снова… Я стер. Не парься. Сергей вдруг выпрямился. Плечи его задрожали, глаза закрылись, а на щеках проступила неестественная, холодная белизна. — Он ведь знал, что я не вернусь. Он всегда знает… — и запнулся. Олег аккуратно вынул телефон из дрожащих, сведенных судорогой рук. — В чем он тебя обвиняет? Сергей молчал. Олег чувствовал, что расспрашивать дальше было неправильно. Но замолчать сейчас, когда уже показал, что знает — разве лучше? — Ты ему веришь, что ли? Что ни с кем не можешь поделиться? Что никому не нужен? Это какая-то призрачная срань, она тебя изводила, и ты ей веришь? В глазах Сергея на мгновение блеснуло что-то, и Олег испугался. Он сам не знал, чего боялся тогда — скрючившегося перед ним парня? — А если там правда? Если эта, как ты говоришь, призрачная срань изводила меня правдой? — Ну и что? — Что значит — ну и что? Ты прочел вообще..? Прочел. И осмыслял это слишком долго, несколько часов, сам того не осознавая. А про меня ли это? А вот влюбленность — прямо такая? Впрочем, там долго думать было нечего. Дальше он складывал все про себя. Искал неприязнь, отвращение — и не находил. Зато наплывали одна на другую картинки тех утренних часов, когда он скидывал простыню и, оставаясь без одежды, изучал себя, свое тело, воображал прикосновения, тепло и тяжесть под ним… Ему пока не хватало слов, чтобы выразить то, что он понял. И не хватало смелости, чтобы пойти дальше. Пожалуйста, думал он, стоя перед Сергеем с руками по швам. Ты же не боишься меня, ты никогда не боялся, ты гораздо смелее, так что пожалуйста… Сергей сделал шаг вперед. Быстро побледневшее лицо так же стремительно заливал румянец. — Значит, я тебе покажу. И обхватил Олега руками за шею, прижался губами к губам. Не настоящий поцелуй — как будто птица клюнула. Разумеется, не первый Олегов поцелуй. Он сталкивался с девочками под лестницами в школе… все там оказывались, все хвастались, и Олег не отставал. Те минуты в памяти рассыпались на фрагменты. Он понимал, что нужно делать, девочки сами и показывали. Выносили какой-то вердикт, когда неловко притиравшиеся друг к другу тела в концов разлеплялись. То, что они потом обсуждали с пацанами, существовало отдельно. То, что снилось Олегу, когда он просыпался в липких трусах или с мучительным желанием обхватить член рукой, двигаться до тех пор, пока не отпустит, тоже было отдельно. А сейчас вдруг сложилось. Сергей попытался отстраниться. Наверняка хотел фыркнуть и сказать что-то язвительное, мол, наглядная демонстрация для тупых. Олег не дал. Обхватил его за талию, притянул к себе крепче. Губы у Сергея были жесткие, обветренные, в клочках сгрызенной кожи. А когда он открыл рот, то ли от неожиданности, то ли намереваясь все-таки произнести запланированное, получилось провести языком дальше, где кожа становилась мягкой-мягкой и чуть влажной. Получилось прижаться лицом так, что чувствовалась невидимая взгляду светлая щетина. Волосы на лице, волосы на голове, туго стянутые волосы на висках, Олег гладил их, спускаясь пальцами ниже к скулам, парой рывков распустил хвостик и провел по всей длине волос, как, оказывается, очень хотел. И как же невыносимо нежно Сергей вздохнул ему в рот, когда он все-таки оторвался. Так, что захотелось поймать этот вздох губами. — С ума сошел, — выдохнул Сергей, не отстраняясь. — Может, и сошел. — Не говори, что и ты… Не стал говорить, не стал врать. Не понимал ведь до этого мгновения. Вместо слов поцеловал его еще раз, прижал ближе, совсем близко, чтобы телами соединиться так же, как и губами. Такое сладкое, тягучее тепло разливалось по телу от этих поцелуев. Надеюсь, и у него так, подумал он. А потом Сергей даже не оторвался от него, а обмяк и вздохнул снова, в этот раз громче и дольше. Застонал. У него в руках. Олегу казалось, что кровь стучала у него в голове так громко, что слышно было на улице. Я говорил, что не надо верить, шептал Олег ему между короткими, жадными поцелуями, не верь всей этой дряни, что там про отвращение, какое отвращение к тебе? Сергей отпихнул его, нахмурился. — Если ты решил надо мной пошутить… — Нет, — выпалил Олег. Шагнуть вслед за Сергеем и вновь заключить его в объятия не осмелился. — Нет, честное слово. Я бы не стал. Я бы никогда не стал… — Просто я даже не думал, — вместе с ним заговорил Сергей, — что ты тоже… Ты же не такой, я смотрел на тебя и думал, что ты не такой… Им обоим не хватало слов, как будто выкачали из комнаты вместе с воздухом. Они запинались, заикались, перебивали друг друга и замирали на половине фразы, и ладно Олег, он всегда был не мастер говорить, но Сергей-то… Он все повторял — не такой, не такой — и Олегу хотелось как-то прервать его, потому что в этих словах не было никакого смысла. Какой — не такой? Не такой, чтобы на других мужиков заглядываться? Не такой, чтобы с девчонками, оказывается, никогда не ощущать ничего даже близко похожего? Не такой, чтобы не врезать парню, который на него запал? Не такой, как Сергей? — Я не знаю, какой я, — сказал он единственное, что пришло в голову. Все-таки сделал шаг вперед. Ноги дрожали так, что казалось, вот-вот подломятся. За такое признание его засмеяли бы где угодно. Даже, пожалуй, Вадим, понимающий и умный, хмыкнул бы, сказал — нечего в себе копаться, надо дело делать… К черту Вадима, сейчас было не до него. — Понимаешь, я не знаю, — беспомощно повторил он. Он чувствовал, как начинали гореть щеки, жар опускался от лица на грудь, и невозможно представить более жалкое зрелище, чем мнущийся, залившийся румянцем парень вроде него, а он не знал, как прервать это бесконечное мгновение, что еще сказать, чтобы стало понятно, кто он такой и что чувствует… Сергей обнял его — что-то среднее между дружеским похлопыванием по спине и лихорадочными обжиманиями минуту назад. Притянул к себе голову Олега так, что лицом он уткнулся в основание шеи Сергея, взъерошил короткие на затылке волосы. — Ну что ты, — неожиданно мягко сказал он. — Что ты, все хорошо. Сергей шептал что-то успокаивающее и позволял ему прятать лицо у себя на плече. Только тогда Олег понял, что Сергей был чуть выше ростом. Всегда горбился, смотрел немного в сторону, исподлобья. А сейчас выпрямился. Все нормально, все хорошо, продолжал говорить ему на ухо Сергей, и Олег чувствовал, что тот возбужден, и знал, что Сергею тоже упирается в бедро его вставший член, потому что пары минут поцелуев оказалось достаточно, чтобы разгорелось тело. Олег снова подумал, что с девчонками так никогда не было, у него не случалось ничего дальше поцелуев, и они как-то не складывались, ему было непонятно, вокруг чего столько разговоров, хотя самому разговаривать и хвастаться подвигами ему ничего не мешало… Значит он — такой? По мужикам? Вот эти все оскорбления — про него? Да плевать. Он поднял голову, снова нашел губы Сергея. Волоски на его подбородке кололись, их зубы то и дело сталкивались с неприятным звуком. Сергей тянул его к кровати, и Олег, когда осознал это, замер. Как же ему хотелось и дальше прикасаться, дальше целоваться, дальше, дальше, еще, еще. И все же… — Ммм? — выдохнул ему в губы Сергей. — Что такое? — Я просто… ни с кем, — вырвалось само по себе. Сергей, кажется, фыркнул. — Ну понятно, — и не успев договорить, переменился в лице. — Вообще ни с кем? И с девочками? — И с девочками, — эхом произнес Олег. Он чувствовал себя таким уязвимым, каким, наверное, не был даже тогда, когда в детдоме в первые дни били толпой, проверяя на прочность. Почти ждал, что Сергей скажет сейчас что-то ехидное, даже не злое, просто подтрунивающе, придётся отвечать, шутить над собой или огрызаться, и закроется в нём мягкое, нежное, что открылось только что, чего он сам в себе не подозревал. Но Сергей быстро поцеловал его в уголок губ, как будто смазанно. — Я покажу, — негромко сказал он, поцеловал еще раз, теперь по-настоящему, так сладко, что у Олега закружилась голова. — А ты..? — непонятно зачем и что спросил Олег, когда наконец оторвался, смог немного перевести дыхание. — Угу, — просто ответил он. — Сердишься? Олег прислушался к себе. Зачем бы ему сердиться? Может быть, немного жалел, что познакомился с Сергеем только сейчас, не узнал его таким же, каким был Олег — удивленным, растерянным, впервые открывающимся другому... — Радуюсь, — наконец подобрал он слова. — Радуешься? Почему? — Потому что сейчас с тобой. Сергей непонятно засмеялся. — Такой ты хороший. В этот раз он не спешил, не давил. Прикасался легко и быстро, шаг — и отступал назад, давал Олегу возможность повторить. И Олег повторял. Цеплял зубами губы, вслед за Сергеем опустил руки с плеч на талию, задрал майку. Спина у него оказалась ровно такая, как представилось Олегу в первую их встречу — легко прощупывающийся край ребер, острые позвонки. Неровная кожа под пальцами — то ли родинки, то ли крохотные шрамы. Повинуясь чуть надавившей на скулу руке, сдвинулся с поцелуями правее, влажно провел губами по щеке, прихватил острый угол челюсти. Легко прикусил мочку трогательно розовевшего уха, и Сергей в его объятиях задрожал и застонал так отчаянно, как никогда до этого. Ага, с удовлетворением подумал Олег, вот как с тобой надо… Кровать была уже совсем рядом, они рухнули на нее вдвоем, не размыкая объятий, Олег подмял Сергея под себя, еще раз укусил, а потом зализал укус, втянул в рот мочку. Сергей обхватил ногами его бедра, прижимал к себе так, что зажатому джинсами члену было почти больно. И какие же восхитительные звуки он издавал. Олег готов был навсегда остаться в этом моменте. Чтобы только вылизывать уже красное, горячее ухо, и слушать, слушать, слушать. И вместе с этим ему до боли хотелось двигаться дальше. Попробовать с Сергеем все остальное, что он в своей голове не мог даже описать словами. Что раньше жило в нем безликими фантазиями о чужом теле рядом. — Подожди, подожди, — зашептал Сергей, завозился под ним. Олег замер, приподнявшись на локтях. — Что? Больно? Сергей резко выдохнул. — Очень… очень. Не гони, ладно? — Приятно? — уточнил Олег, и Сергей ожидаемо хмыкнул. — Очень приятно. Дай прерваться на тебя. Что тебе нравится? Вот это все. Все, что может случиться дальше. — Не знаю. Откуда ему? — Не зна-а-аешь, — хищно протянул Сергей. — Значит, узнаем. И вот что они узнали — что Олегу понравилось, когда Сергей оседлал его бедра, стянул с него майку и самыми кончиками пальцев не спеша прошелся от плеч к мышцам живота, трогал бока так, что от едва ощутимой щекотки все нарастало и нарастало возбуждение, потом положил ладони на грудь, сжал, как девчонкам сжимают. — Ты, конечно, спортсмен. И Олегу тогда было так хорошо, что это даже казалось нечестным, и немедленно захотелось найти какой-то подвох. — Некрасиво? — Очень красиво. Сергей наклонился, прихватил зубами крохотный сосок, и оказалось, что Олегу нравилось и это. Еще ему нравилось, когда Сергей лежал у него между ног и покрывал медленными, ленивыми поцелуями напряженные мышцы живота, темные волосы от пупка до ремня, то и дело проезжаясь грудью по члену. Олегу уже казалось, что он вот-вот взорвется, хотелось сказать, дай мне уже расстегнуть штаны и подрочить, ну пожалуйста… И конечно, хотелось попросить целовать еще ниже, не самому расстегивать штаны, а чтобы он… Но о таком просить было стыдно, и он старался не подаваться вверх бедрами от каждого прикосновения, не издавать лишних звуков. И больше всего ему понравилось, когда Сергей обхватил его член губами, и от того, как жарко было у него во рту, как хорошо это ощущалось, лучше, чем руки, чем любые фантазии, Олег все-таки не сдержал стона. Сергей выпустил его член с влажным причмокиванием, облизал по всей длине и взял в рот снова, и очередная волна возбуждения накатила с такой силой, что он не смог удержаться. — Прости, прости, — сбивчиво заговорил он, едва смог справиться с голосом. — Предупреждать надо, — фыркнул Сергей, совершенно, впрочем, беззлобно. Его лицо теперь было в потеках Олеговой спермы, но он не спешил вытираться, только быстро и очень довольно облизнулся. И глядя на его расслабленное, светящееся лицо, Олег разом вспомнил все то, что принято было говорить о берущих в рот девчонках. Что целовать их после такого нельзя, и вообще надо брезговать. Как же все это было нелепо. Нести такое мог только тот, на кого никогда не смотрели — так. Он подтянул Сергея к себе и целовал до тех пор, пока на его губах ничего не осталось. И к этому времени он снова был возбужден, а Сергей терся об него всем телом, тяжело дыша в поцелуй, и все пытался стянуть окончательно джинсы с них обоих. И когда все-таки смог — его руки легли Олегу на задницу так естественно, как будто всегда там и были. И это Олегу нравилось. А еще ему так хотелось сделать Сергею хорошо. И пусть тоже брать в рот было страшно, сделал же для него это Сергей? Значит, и он должен. — Я прямо чувствую, как ты думаешь, — в то же самое мгновение шепнул ему Сергей. — Боишься, что член в рот не влезет? — А может не влезть? — Все зависит от рта и члена. Оцени предварительно масштабы проблемы. Он, наверное, был первым человеком, совершенно серьезно сказавшим в койке “предварительно”. И то ли Сергей так ловко двинул бедрами, то ли Олег окончательно перестал различать фантазии и реальность, но чужой член лег ему в руку так правильно, как будто он собрался подрочить себе. Проблемы особой он не почувствовал, все было примерно как у него (не больше, промелькнула довольная мысль), а значит, раз Сергей справился с таким вот членом, то и Олег справится… И только он собрался убрать руку и снова начать набираться смелости, как Сергей толкнулся ему в кулак и застонал так сладко, как, оказывается, еще не стонал до этого. — Да, да, хорошо, сожми чуть сильнее… Сам положил руку сверху, показывая, как хочет. Идею насчет отсоса пришлось отложить. Сергей бы его не выпустил. Он раскачивался на кровати, вцепившись в плечи Олега, все быстрее и быстрее двигал бедрами, и говорил, не останавливаясь, между всхлипами рассказывал, как ему хорошо, как ему нравится с Олегом, и только не останавливайся, вот так, еще раз, еще, еще. Олег зажмурился, когда кончал до этого, сейчас говорил себе не стесняться и смотреть. Сергей закусил губу почти до крови, свел брови до глубоких морщин. Он двигался сейчас совсем быстро, не мог закрыть рот и отдышаться, и Олег уже сам не двигал рукой, а только подхватывал под ягодицы, помогая движениям, притирался лицом к лицу, иногда вырывая смазанные поцелуи. На секунду отстранился — румянец по всему лицу, дрожащие ресницы, раздувающиеся крылья носа. — Такой ты красивый, — прошептал он, найдя губами горячее ухо. Сергей застонал так громко, что больше было похоже на крик, и, судорожно выгнувшись всем телом, кончил. Вот это ему понравилось больше всего.