Ограбление на Гранд Авеню

Одинаковые серые будни сменяют друг друга, со временем превращаясь в скучные недели безделья. Отдых это именно то, что необходимо Эндрю после нескольких лет работы без выходных, но все же ощущались эти импровизированные “каникулы” неправильно. Как будто это принудительный отдых. Любой на его месте был бы счастлив отдохнуть, имея на банковском аккаунте и в сейфе такую сумму, но Эндрю чувствовал себя не в своей тарелке. Наверное, настоящая причина крылась именно в том, насколько он одинок. Когда девизом жизни становится фраза “Никому нельзя доверять” вы потихоньку начинаете осознавать, что ваше привычное окружение не такое уж и замечательное, а друзья, которые раньше знали о вас все и даже больше, не более чем самые обыкновенные предатели. Так случилось и у него. Ещё в начале своей работы на Блэквуда, тот поставил Эндрю условие, которое на тот момент и близко не граничило с его представлениями о реальности: — У тебя есть два выхода: либо ты работаешь на меня и рубишь кучу бабла с богатеньких тупоголовых придурков, либо выбираешь своих друзей, – при этих словах мужчина изобразил в воздухе кавычки и сделал такую кислую мину, что ему аж тошно стало, и продолжил: – и я не беру тебя на работу. Он хорошо помнит, как отреагировал на этот ультиматум, – его попросту застали врасплох, чего не случалось уже давно, с самого детства. Перед глазами пронеслись моменты их крепкой дружбы с Кевином, Джереми и Рене, он вспомнил всё, могло помешать их дружбе, вспомнил, через что они проходили вместе, какие препятствия преодолевали и с щемящей болью в сердце выбрал второй вариант. Эндрю тогда не рассказал Блэквуду о том, кто именно его друзья, не сказал, почему принял такое решение, но знал, что не способен будет предать друзей еще и так, подставив их одному из главных людей Скид Роу. На предательство он не способен, поэтому постепенное отдаление от беспокоящихся за него ребят было единственным оптимальным вариантом в сложившейся ситуации. Встречаясь сейчас взглядами с Кевином, которого Эндрю в последнее время видел чаще остальной троицы, его обжигал жгучий стыд. Неужели деньги были важнее? Важнее людей, которые были готовы всегда оставаться рядом, которые принимали его и верили каждому сказанному слову? Нет, определенно не важнее. Но как бы Эндрю ни хотел, сейчас изменить уже всё равно ничего нельзя, – слишком поздно, слишком невыносимо было бы объяснять им все, даже если бы они согласились выслушать. Самое странное, – они не ругались, просто перестали видеться в какой-то момент, но, завидя друг друга на улице, старательно делали вид, что этого столкновения взглядами никогда не существовало.Сколько раз он порывался подойти к Рене(та уж точно поймет его), отвести в сторону, рассказать все? Десятки, сотни, тысячи? Но он не мог. Знал, что доверять нельзя никому, но как же хотелось… — Эй, Эндрю, ты че завис? – пощелкал пальцами перед его лицом Сет, – Я говорю, пошли выпьем хоть? Что-то ты совсем осунулся. Сет похлопал его по плечу(жест, который Эндрю ненавидел больше всех существующих) и, не дожидаясь ответа, устремился в конец улицы, туда, где шлялось дохрена народу, а игровые автоматы и пивнушки стояли без преувеличения на каждом шагу. Самый бедный и одновременно самый богатый район Лос Анджелеса, Хайленд-Парк, что располагается в северо-восточной части города, славится количеством старинной архитектуры, низким, если сравнивать с другими районами, уровнем преступности, и количеством заведений, связанных с азартными играми. С Сетом они были знакомы давно, но неприязнь к этому человеку не исчезла даже спустя несколько лет. Сет – типичный карманный воришка. Он может украсть у тебя из кармана кошелек, телефон, пару купюр, да что угодно за долю секунды и ты даже не заметишь, но Эндрю привык быть всегда начеку, да и Сет не порывался воровать у него, ведь это было чревато последствиями. Сет обернулся на него в недоумении, а затем спросил: — Идешь или продолжишь стоять там? Ты, кажется, без мистера Блэквуда совсем бездельем маешься, – усмехнулся он. — Ага, прямо таки сплю и вижу как бы вернуться к нему, – театрально всплеснул руками Эндрю, – Ты куда собрался, кстати? — Ну ты же хотел поговорить? Значит пойдем в самое тихое место, – пожал плечами Сет, а потом указал пальцем на обветшалое здание: – Видишь тот бар? Там никогда никого, кроме бармена и уборщика, нет, вот туда-то нам и нужно. Внутри здание выглядело также плохо, как и снаружи, а вонь, которая стояла в помещении, убивала и без того мимолетное желание Эндрю поговорить с Сетом. Тот же, в свою очередь, подобного отвращения не испытывал, а, приблизившись к барной стойке, шепнул что-то на ухо молодому мужчине, явно бармену, и присел за самый дальний столик. — Драммонд поведал нам о том, что ты отказался вступать в нашу команду. Что, так сильно боишься Жана? – он откровенно смеялся, но уже в следующую секунду посерьезнел и сказал: – Так что ты хотел узнать? — Кевин.. – начал было Эндрю, но его перебили. — Нет. — Да. Мне нужно узнать, на кого он работает и все, – невозмутимо, словно не слыша собеседника, продолжил он, – Я не думаю, что Драммонду понравится информация о твоих взаимоотношениях с участником чужой банды. — Ты не посмеешь, Эндрю. Он твой друг, – уверенно начал Сет. — Был. Он был моим другом. Когда-то давным давно. Так что, да, я посмею и расскажу всё, – акцентировав внимание на этом слове, он продолжил: – Всё, что знаю. А знаю я немало. Сет – неотъемлемая часть банды мистера Драммонда и выгонять его из-за отношений с Кевином естественно никто не будет, но понизить в должности вполне могут. Не иметь никаких отношений с представителями других банд вроде как негласное правило из-за несоблюдения которого тебя не могут просто уволить, но могут отстранить от выполнения любых заданий, иногда доходит даже до запрета выезда на задания. — Так что? На кого работает наша птичка? Тот скривился, услышав вопрос, но все же сказал: — Ты точно никому? — Да что ты как маленький, – притворно расхохотался он, а затем торжественно произнес: – Я нем, как рыба! Закрываю рот на замок, а ключик выкидываю! Сет выразительно закатил глаза, а затем, немного подумав, выдал: — На Хэтфорда он работает. Внезапно дверь заведения отворилась и они, развернувшись ко входу синхронно, удивленно воззрились на вошедшего. На пороге стоял, жмурясь от излишне яркого света в помещении, никто иной, как Нил Хэтфорд. На нем как всегда красовался безупречный наряд, – темный костюм, черные ботинки, что блестели от чистоты, вот тут уж точно никто не станет спорить, что Хэтфорд всегда одевается с иголочки. Волосы же, даже несмотря на то, что были неаккуратно уложены, – рыжие локоны спадали на лицо отчего у Эндрю появлялось желание заправить их за ухо, – тоже выглядели ослепительно. — Ты то мне и нужен! – радушно расправив руки так, будто готовился к объятию, Нил направился в сторону их столика. — Вспомнишь говно, вот и оно… – тихо, так, чтобы услышал только Сет, прошептал Эндрю, а затем поприветствовал парня, стараясь звучать как можно более искренне: – Давно не виделись! Как поживаешь? — Все просто чудесно, – пропел тот, и продолжил с напускной радостью: – Ты как? О боже, какой приятный сюрприз, Сет, ты тоже здесь! Надеюсь, вы уже договорили с Миньярдом? А то мне нужно его украсть. Эндрю, ты же не против? Все это Нил говорил так, словно выступал в театре, будучи худшим актером, взятым в пьесу. Смотрелось это до ужаса неловко, но когда Сет, в попытке прогнать парня и закончить разговор, сказал тому, что они не договорили, в глазах Нила заплясали огоньки. — Я понимаю ужас того, что собираюсь совершить, но гнев – словно источник всего ужаса в жизни – сильнее моего разума, – продекламировал он, а заметив непонимание на лицах, изобразил раздражение и пояснил: – Это трагедия Еврипида “Медея”, неучи. В общем, Сет, мы с тобой прощаемся, – внезапно голос его стал жестким, будто он ругал нашкодившего щенка, – Про-ща-ем-ся. Пока-пока, еще встретимся. Эндрю в свою очередь издал неопределенный смешок, задумчиво разглядывая фигуру Сета, выходящего из бара. Зачем он вдруг понадобился Хэтфорду? Странно, ведь в прошлый раз он, кажется, обсудили все и смысла искать второй встречи ни у одного из них не было. Потому, увидев удаляющуюся фигуру Сета, он обернулся и озвучил собственные мысли: — Мне казалось, мы всё обсудили в нашу прошлую встречу. Почему ты ищешь встречи со мной? Не находишь это странным? — О, дикая любовь овладела мною с головы до пят, – с шутливой интонацией он процитировал Анакреонта, древнегреческого лирического поэта. Эндрю и сам не знал, откуда знает эти строки, наверняка, Би цитировала их в одну из своих “поэтических эр”. Таковыми назывались недели, а иногда и месяцы, когда женщина, не уставая, читала книги, стихи и даже писала(по крайней мере пыталась) собственные. Вспоминать эти периоды всегда было приятно.

***

С самого утра мама не выходила из своей комнаты, наверняка, обложившись книгами и ноутбуком. Сегодня начался её отпуск, который продлится ещё два месяца, а это значит, что она всегда будет занята. Нет, вы не подумайте, Бетси – отличная мама для близнецов, но иногда ей тоже нужно отдохнуть от бесконечной рутины и именно поэтому она находит свой отдых в книгах. Она читает что попало, у них в квартире даже есть личная библиотека, которую мама собирает “для следующих поколений”. Эндрю же не жалует чтение, но зато всегда с удовольствием слушает мамины рассказы о новой прочитанной книге. Так наверное случится и сегодня. По крайней мере, он очень на это надеется. Тихо постучав по двери кулаком, он подождал, пока из комнаты не донесется короткое “Входи!”, а затем зашел. Все так, как он и предполагал, – мама, сидящая рядом с горой книг и рассказов в обнимку. Она ласково улыбнулась, заметив Эндрю и жестом пригласила его присесть рядом. — Доброе утро, милый. Как начало каникул? Надеюсь, ты счастлив наконец ничего не делать, – она театрально закатила глаза, как бы намекая на то, что он ленится, но продолжила: – Я вот, читаю. Как всегда, ты, наверное уже не удивлен количеством книг, да? — Ага, доброе утро, мам. Что читаешь? Оказалось, она читала какую-то очередную очень занимательную повесть, ну или психологическое изнасилование, как называл подобные книги Эндрю, от Донны Тартт, или Тарт, черт ее знает, под названием “Тайная история”. “Странный выбор наименования”, – прокомментировал тогда он, подумав, что, возможно, в этой книге будет твориться какая-то чертовщина. — Знаешь, сынок, грань между добром и злом стерта в нашем современном мире, зачастую людей, творящих добро презирают и считают отбросами, а плохие люди обожаемы публикой. Люди приходят в восторг, видя какого-то серийного убийцу и понимая, что тот сотворил, а знаешь почему? – дождавшись отрицательного ответа мальчишки, женщина продолжила: – Потому что у них есть слава. Интерес публики. Это так важно для современных людей. Почему-то все стремятся прославиться, даже если эта слава будет гнилой. Запомни, сын, признание народа – не главное на свете. Это такие же люди, как и ты сам, у них такие же мозги, такие же руки и ноги, но вот сердце и душа у них насквозь пропитаны этой “современностью”. Как говорил Еврипид: “Мудрый человек не получает похвалы от большинства, зато ничтожные часто кажутся величайшими”. Ладно, я ушла от темы. Главный герой здесь – Ричард Пейпен и он убил человека. Эта история произвела на него маленького очень большое впечатление. Именно в тот момент, когда мама описывала оправдания убийства группой дрзуей, казалось бы взрослых и интеллектуально развитых людей, он пообещал себе, что никогда не убьет никого. Весь оставшийся мамин рассказ Эндрю думал только о том, сдержит ли обещание в будущем, ведь когда-то он также с ужасом в голосе обещал и воспитательнице, и себе никогда не курить, но в итоге заработал зависимость от никотина. Это обещание он тоже не сдержал. — Что ты думаешь об этой книге? – тихонько спросила мама, пересказав историю до конца. — Что они глупые! Вернее, нет, они слишком умные, ма. Как можно убить кого-то? Они же сами от этого пострадали, неужели им непонятно… Возмущения Эндрю заглушил крик Аарона с другой комнаты. В следующее мгновение дверь распахнулась. — Фу, вы опять читаете. Мам, мне нужно 20 долларов! Мы с Кейтлин идем в театр.

***

Видимо, Нил расценил его молчание как-то по-своему, потому что от его напускного веселья не осталось и следа. — Ладно-ладно. Я хотел предложить тебе место в банде, – сказал он, а через секунду язвительно добавил: – Если ты еще никого не нашел, конечно. Мысли с визгом затормозили. Что он только что сказал? Эндрю точно не ослышался? Но нет, по самодовольной мине Нила можно было понять, тот был явно счастлив, что смог его удивить. Эндрю понял, что не ошибается и уши его все таки не подводят. Несмотря на кашу в голове, когда он решился ответить, его голос звучал спокойно: — Кажется, в прошлый раз ты ответил мне категоричным отказом, хвастаясь тем, что твоя банда недоступна для таких простачков, как я. Что изменилось? Только не ври мне. — Я разглядел в тебе талант и понял что не прав? – словно спрашивая ответил он. — Попросил же, не ври. — Значит, решил, что ты будешь выгоден, – сказал он, но заметив гнетущий взгляд поспешно добавил: – Ладно-ладно, просто кое-кто замолвил за тебя словечко, скажем так. А вот это уже интереснее. Кто мог “замолвить словечко” за Эндрю? Разве что Ники решил наведаться из Германии, он единственный, кто все еще считал его ребенком-паинькой. — Отлично, и ты вот так запросто поверил? Не похоже на тебя, – отчеканил он, понимая, что уже через пару минут станет частью команды Нила Хэтфорда и почему-то сейчас эта перспектива его пугала. — А тебе не плевать? Моя команда, почему бы и не взять того, кого считаю нужным, – отчеканил он, выглядя скорее потерянным, чем злым. На самом деле Эндрю действительно было не все равно. И не потому что он больше не хотел быть частью этой команды, нет, просто эта интересная деталь, о которой ему только что поведал Сет… Она полностью меняла дело. Кевин как раз таки подходил на роль того, кто мог поручиться за него, мог попросить Нила взять его, потому что Кевин верил в чудеса. Верил, что люди меняются, в то, что Эндрю на самом деле не такой, как все здесь, что он способен измениться. Проще говоря, Кевин пылал праведным гневом, при этом творя вещи похуже поступков самого Эндрю. Не став высказывать свои домыслы, он спросил: — Что от меня будет требоваться? — Выезжать на самые важные задания. Их в следующие недели должно быть достаточно много. В мелких ограблениях ты не будешь участвовать, не переживай, – заверил его тот, и, вопросительно выгнув бровь, закончил: – Так что, ты, получается, согласен? Не ответив, он сунул свою визитку с номером телефона(рабочим и личным) в чужие ладони и устремился к выходу. Просто отлично. Теперь он в команде в Кевином Дэем. Нет, это не отлично, это пиздец. Вдох и выдох дались ему куда сложнее чем обычно, паника охватывала его, а понимание того, что объясниться с Кевином все же придется вообще сводило с ума. Может, Сет просто ошибся и неправильно сказал? Нет, этого точно не может быть, Сет не врал ему ни разу, так что это вряд ли станет первым случаем на памяти Эндрю. Дорога домой тянулась, как ему казалось, дольше вечности. Водитель ехал со скоростью улитки и домой Эндрю вернулся уже глубокой ночью. Небо пугало своей чернотой, но он захлопнул дверь черного Мерседеса и направился к дому, где его радостным лаем уже встречал Бейли. Только увидев хозяина, он принялся жалобно скулить в ожидании ласки. Опустившись на корточки, Эндрю погладил собаку, тихо говоря тому: — Ну что такое, ты весь день один скучал, да? Прости, прости, я обязательно исправлюсь, – слащавым голосом, который был домтупен только Бейли, проговорил он, – Хочешь вкусняшку? Конечно, хочешь, пошли в дом. Пустота уже давно не пугала, слишком сильно он привык к тому, что дома никто не ждет, но каждый раз, дергая ручку входной двери и приоткрывая её, Эндрю глупо надеялся, что найдет там того, кто его ждал. Конечно, все эти надежды разбивались вдребезги, стоило ему переступить порог и очутиться в темном помещении. Этот дом не был “домом” в привычном понимании других людей, – здесь не жил никто, кроме собаки, а для самого парня это здание было скорее бесплатной гостиницей, куда можно вернуться. Если бы не Бейли, то он бы наверняка не возвращался сюда неделями, но долгая разлука с       единственным живым существом, которое его любит и всегда ждет, давала о себе знать. Эндрю знал, что завести домашнее животное было его самой глупой идеей, но все равно не смог отказать себе в этом удовольствии. Единственное, что тревожило, – его враги, которых уже давно нельзя пересчитать по пальцам одной руки, могут воспользоваться его слабостью и тогда это животное не будет жить. Вот, что его пугало, вот, что было его единственным признанным страхом. Зайдя в спальню, которая, надо отдать должное дизайнеру, выглядела просто чудесно, он завалился на кровать и принялся разглядывать комнату так, будто никогда раньше здесь не бывал. Высокие потолки, панорамные окна и минималистичный стиль создавали еще большее ощущение пустоты, но Эндрю убеждал себя, что ему плевать. Включив бра, он открыл старую коробку, – единственный предмет, который не подходил к общему интерьеру спальни, – и вынул оттуда потертое письмо. Он уже и не помнил сколько раз брал в руки этот листок, перечитывая от корки до корки, но все же открыл его и прочел еще раз.                                                                                                       “Здравствуй, мой дорогой сын, Эбби посоветовала мне написать это для вас с Аароном сейчас, чтобы отдать тогда, когда вы станете взрослыми и я подумала, что это будет правильно. Не знаю пока, что хочу сказать тебе взрослому, но я уверена, что что-нибудь да придумаю. Знаешь, когда-то давно у меня тоже не стало родной семьи. Я никогда не рассказывала тебе об этом, но мои мама, папа и брат погибли в автокатастрофе, так что я понимаю, каково было тебе маленькому до того, как я забрала тебя из детского дома. Надеюсь, что я смогла стать хорошей мамой для тебя, ведь это именно то, чего я хотела добиться в жизни. Даже если я – не лучшая в мире мама, то ты – навсегда лучший в мире сын. Я безумно люблю тебя, мой милый, надеюсь, ты помнишь об этом всегда. Даже если я когда-то буду не рядом, ты всегда можешь быть уверен, – я на твоей стороне. Чего бы ты не делал и каким бы плохим в глазах окружающих не был, я люблю тебя любым. Я очень часто вспоминаю наши с тобой посиделки за книгами, когда мне грустно и плохо, вспоминаю, как ты улыбаешься и засыпаешь под мои рассказы, а потом с остервенением доказываешь, что не спал. Эти воспоминания всегда дают мне повод жить дальше. Надеюсь, ты тоже находишь в своих хороших воспоминаниях повод жить и любить дальше. Я не знаю, каким ты стал, но точно уверена, что ты стал отличным человеком. С любовью, Твоя мама” Как бы ему хотелось и в самом деле стать хорошим человеком хотя бы ради мамы, но видимо, не судьба. Каждый раз, перечитывая это письмо, которое ему отдал Эбби, лучшая подруга мамы, он чувствовал себя полным ничтожеством. Мама верила ему, верила в то, что когда-нибудь, в тогда еще необозримом будущем, ее сын станет хорошим человеком. Таким, каким стал Аарон. Врачом, который спасает жизни людей, или судьей, которым, будучи еще ребенком, он мечтал стать. Бетси думала, нет, не так, она верила в то, что Эндрю станет примером для подражания, но он стал…вором? Тем, кто лишает людей их заслуженных, а иногда и нет, денег, тем, кто сторонится нормальных людей в попытке не выдать себя, тем, кто не имеет друзей, не имеет той любви, о которой часто читала мама, не имеет стремления жить дальше. Единственная причина жить, которая у него осталась это Бейли, который сейчас тихонько поскуливал у него под боком, очевидно заметив состояние хозяина. — Ну чего ты, малыш? Все хорошо, – соврал он.

***

— Я думаю, тебе стоит познакомиться с командой, – торжественно заявили в трубку тоном не терпящим возражений, – Они все как раз дома сейчас, я сброшу тебе адрес смс-кой, приезжай. “Домом”, оказывается, назывался большой загородный коттедж, который был рассчитан явно не на пятерых людей. Белое, с редкими коричневыми вставками здание, огороженное живой изгородью, за который высились деревянные ограждения, походило скорее на семейное гнездышко какой-нибудь молодой, но уже состоятельной, пары с детьми, но на деле было домом для пятерых, а может, и больше, эндрю пока не был осведомлен, людей, промышлявших воровством. — Ого, – впечатлённо выдохнул Эндрю, когда таксист остановился у нужного адреса, – А они неплохо устроились. Уже через минуту после того, как он зажал звонок на воротах, перед ним предстал Хэтфорд, неизменно одетый в какой-то костюм, что смотрелся на нем(как и всегда впрочем) дорого и элегантно. Эндрю бы не удивился, если бы на того нацепили какую-нибудь вещь с помойки и та смотрелась на нем просто умопомрачительно. — О, ты все же приехал, – с наигранным удивлением сказал парень, а затем, посторонившись, указал на входную дверь дома: – Ну что же, проходи, познакомлю тебя со всеми. — Ну раз вы приглашаете, мистер Хэтфорд, то я посмею переступить порог этого чудесного строения, – с легкой ухмылкой на губах, сказал Эндрю. Вся напыщенная храбрость покинула его тело, как только он увидел на пороге слегка улыбающуюся Рене. До боли странно и одновременно так приятно видеть её вновь на столь близком расстоянии, ведь в последнее время они виделись лишь на улицах Скид Роу, находясь в пяти, а то и больше метров друг от друга. В голове всплыли воспоминания о их дружбе, о том, как искренне они доверяли друг другу и, наконец, о том, как Эндрю её предал. Вы можете сказать, что он не сделал ровным счётом ничего плохого, но для него самого это было не так. Дружба для него всегда означала полное доверие, выбор именно того, с кем общаешься и кому доверяешься в любой ситуации и Эндрю знал, помнил до сих пор, что сама Рене считала точно также. Они сходились во мнениях, во многом, если быть точным, то почти во всем были одинаковыми, но она не предавала. Ни Рене, ни Джереми, ни Кевин не ушли без слов, не оставили тех людей, которых любили всем сердцем ради собственной выгоды, нет, они были не такими. А вот Эндрю… На этом моменте поток его мыслей прервал весёлый Нил своим щебетом: — Что замер? Ни разу в жизни девушку не видел? – засмеялся он, подходя ближе, – Это Рене, познакомьтесь, а я поехал, мне нужно встретиться с этим… Господи, как же его зовут… Точно! С Драммондом, он почему-то решил, что я совершенно точно тебя собираюсь обижать! Вот умора, скажи? В ответ на удивленно поднятые брови Эндрю, он улыбнулся так, словно в ответ на его вопрос не промолчали, а сморозили нечто остроумное: — Я, конечно, сказал, что его защита тебе не пригодится, ведь ты быстрее бросишь в меня шкаф, но он настоял, – и тут он вновь расхохотался, видимо придумав что-то смешное: – А как я могу отказать такому важному человеку! Всё, я поехал, Рене, познакомь его со всеми и постарайся, чтобы этот придурок рассказал о себе хоть что-то. Дождавшись мягкого кивка девушки,он закрыл за собой дверь и они остались в относительном уединении. Эндрю не имел ни малейшего понятия о том, что сказать и как вести себя в такой ситуации, ведь если с тем, что придется работать с Кевином он смирился, то увидеть здесь Рене он точно не ожидал. Может, там еще и Джереми под боком? Хоть бы нет. Пока Эндрю пытался подобрать слова, та решила всё за него. — Привет, Эндрю. Пойдём в дом, я тебя познакомлю со всеми, – как всегда легко улыбаясь, она качнула головой в сторону входа в дом, – Все очень рады, что Нил взял именно тебя. Ага, уж точно все, Кевин вообще вон от счастья скоро из штанов выпрыгнет, подумал он, но не озвучив собственные мысли, молча двинулся за ней. Если она не хочет обсуждать прошлое, то и он заводить разговор об этом не станет. — Здесь гостиная, холл и гла… – её перебил незнакомый мужской голос. — Рене, ты оставила там… О, привет, Эндрю. Я, – он помедлил, переводя озадаченный взгляд него на Рене, – Я Мэтт, приятно познакомиться, рад, что ты теперь с нами. Его взгляд отчетливо говорил об обратном, но Эндрю, не обратив на это внимания, пожал протянутую ему руку. — Взаимно, Мэтт, – с натянутой улыбкой проговорил он, отпуская чужую ладонь. Мэтт выглядел как типичный американский баскетболист: темные кудрявые волосы, рост, по примерным подсчетам Эндрю, 190 сантиметров, смуглая кожа и гора мускулов, будто тот только и делал, что жил в зале. Выглядел он угрожающе, но взгляд и короткие улыбки выдавали в нем доброго человека. Еще и серебряная цепочка с крестиком на шее. Интересно, Нил их по доброте душевной и вероисповеданию выбирал? Кевин, конечно же, исключение, ни в том, ни в другом с этими двумя сокомандниками он не сходился, но все же. — Мэтт, позовешь остальных? – сказала Рене, а потом тихонько добавила, глядя только на Мэтта: – Нужно познакомиться, наверное, а то вы все его также, как и ты шарахаться будут. Мне лично такое не нужно. Тот коротко кивнул и удалился куда-то на второй этаж. Девушка же в свою очередь обратила свой взор на Эндрю, кивая куда-то вперед, как бы подталкивая его пройти вглубь первого этажа. — Так вот, на чем там я остановилась? Не вспомню уже, короче, здесь у нас зал, где мы обычно проводим время, а тут, – она жестом указала куда-то вправо, – кухня. Располагайся в зале, сейчас Мэтт приведет остальных. Смысла знакомиться со всеми Эндрю, честно говоря, не видел, потому что уж точно не собирался сближаться, или контактировать с ними часто, но также и смысла спорить не видел. Взглянув еще раз на Рене, он наконец осознал, насколько та изменилась. Привычно разноцветные кончики сменились обычным блондом, что впрочем-то неудивительно, ведь яркие волосы привлекают внимание к человеку и внешность становится запоминающейся, огонек в глазах, за который все так её любили, погас, а сама девушка стала до того тихой и незаметной, что Эндрю понял, – такая жизнь все же оставила неизгладимый отпечаток на её душе. Это тоже не казалось ему чем-то удивительным, ведь, встретившись он сейчас с собой подростком, не узнал бы ни собственный характер, ни привычки. Интересно, что привело саму Рене к такому заработку, ведь та всегда шутливо спорила с друзьями о том, что нельзя наживаться на чужом горе. За этим явно стояла какая-то история и он надеялся, что сыграл в ней последнюю роль. — Мэтт сказал, что Эндрю уже приехал, – донеслось с лестницы, но обладатель звонкого голоса тут же замолчала, завидев его. До одури странно, что они все так странно на него реагируют, будто боятся, что если начнут вести себя с ним нормально, то им в голову обязательно прилетит что-нибудь тяжелое, например, стол. Надо бы поведать новым “друзьям” о том, что Эндрю практически не пользуется собственным умением метать вещи силой мысли, но как-то лень. Если они не дураки, в чем он сильно сомневался, то самостоятельно разберутся с этим уже через неделю. — Привет, я Дэн.