~ Глава 9 ~
23 ноября 2025 г., 01:22
Примечания:
Версия главы с иллюстрациями: https://boosty.to/mayana/posts/98241a12-7ee5-436d-af65-5920dec90cd8
Нэйт вошёл в класс корпуса 7 тихо. Урок ещё не начался, но большинство учеников уже сидели на местах. Несколько человек тут же обернулись. Его внешность выделялась: выше большинства, слегка волнистые каштановые волосы, растрёпанные дождём, серо-синие глаза, в которых читалась не по возрасту тяжёлая сосредоточенность. В лице — спокойствие, собранность. Что-то слишком устойчивое для семнадцатилетнего.
Он не прилагал усилий, чтобы привлечь внимание — но и не выглядел довольным этим вниманием. Прошёл к пустому месту у окна и сел, не глядя ни на кого.
Преподаватель — женщина лет пятидесяти, с очками на кончике носа и дружелюбным лицом — подошла.
— Новенький? — спросила она с улыбкой.
— Натаньял Уинтер. Это мой первый урок здесь.
Он протянул ей расписание — она быстро поставила подпись и вернулась к доске. Он едва слышно поблагодарил и повернулся к окну. За стеклом медленно колыхались деревья, и сквозь туман он видел пару птиц, кружащих у границы леса.
Форкс будто застывший во времени…
Урок начался вскоре после этого. Мисс Гофф с увлечением объясняла разницу между глаголами ser и estar. А Нэйт молчал, опираясь подбородком на ладонь — и смотрел не на доску.
А на движение ветвей.
Пока не услышал своё имя.
— Sr. Winter, ¿puede conjugarnos el verbo ser en presente? (Сэр Уинтер, можете ли вы раскрыть глагол «быть» в настоящем времени?)
Нэйт не сразу повернулся. Он глубоко вдохнул — и заговорил спокойным, ровным голосом, без намёка на самоуверенность:
— Yo soy, tú eres, él es, nosotros somos, vosotros sois, ellos son. (Я есть, ты есть, он есть, мы есть, вы есть, они есть)
— Очень хорошо, — произнесла учительница, слегка удивлённо. — Ты говоришь по-испански?
— Немного. Моя мама была латиноамериканкой, — ответил он бесстрастно и вновь отвёл взгляд в окно.
Больше ничего не добавили. Урок продолжился, а Нэйт позволил мыслям ускользнуть далеко от темы. Он думал о матери, о Елене, которая всегда настаивала: язык сердца надо знать. Это было одним из немногих, чему она учила его настойчиво — и, как ни странно, он никогда этого не забывал.
И именно тогда он заметил.
Мальчик рядом — худощавый, с оливковой кожей и чуть жирными тёмными волосами — поглядывал на него украдкой. Он уже видел его сегодня утром — в школьном дворе, где тот неловко пытался поздороваться с новой девушкой… с Беллой.
Эрик. Так он тогда представился.
Нэйт наблюдал за ним несколько секунд. Эрик выглядел напряжённым — словно не знал, говорить или промолчать. Его пальцы тихо постукивали по блокноту.
Взволнован. Общительный. Немного ботан… наверняка умирает от желания что-нибудь сказать. Идеальный кандидат, чтобы понять, как устроена эта школа — и, главное, какое место в ней занимают Каллены.
Когда учительница отвернулась к доске, Нэйт решил нарушить тишину:
— Ты любишь кино? — спросил он с небрежной интонацией.
Эрик посмотрел на него, будто ему только что разрешили существовать.
— Да! Очень. Фантастику или ужастики? — сразу оживился он.
— Всего понемногу. Хотя я предпочитаю фильмы, которые заставляют думать, а не кричать.
— Тогда тебе точно понравится Бегущий по лезвию! Ну, оригинальный, конечно. Новый тоже ничего, но первый… ах, это классика. А ты смотрел…?
Разговор быстро пошёл вглубь. Эрик болтал без умолку, воодушевлённо жестикулируя, обсуждая фильмы, режиссёров, практические эффекты. Нэйт больше слушал, чем говорил, но вставлял короткие реплики, чтобы поддержать его в комфорте. Это было… даже освежающе.
Но на самом деле фильмы его не интересовали. Ему нужно было понять, кто такие Каллены. Он вспомнил, как секретарша говорила — «красивые» — и выбрал путь попроще.
— Скажи, раз ты тут всё знаешь… кто самая красивая девушка в этой школе?
Эрик рассмеялся и понизил голос, как будто собирался раскрыть государственную тайну.
— Розали. Однозначно. Но… она всегда с Калленами, — добавил он, не задумываясь, будто это само собой разумеющееся.
Нэйт приподнял бровь, но не стал задавать больше вопросов — потому что как раз в этот момент прозвенел звонок.
Эрик быстро собрал свои вещи, но, прежде чем выйти, обернулся:
— Эй, если хочешь — пообедаешь со мной. Я могу познакомить тебя с ребятами. Ничего особенного, но быстрее всех узнаешь.
Нэйт колебался лишь долю секунды.
— Звучит неплохо, — ответил он с полуулыбкой.
Пока они шли по коридору, Нэйт думал не о фильмах. И не о еде.
Он думал о Калленах.
И то знакомое ощущение — лёгкий толчок в животе, тревожный отголосок чего-то неясного, но важного — вернулось.
Я знаю это чувство. Каждый раз, когда оно появляется… значит, что-то скрыто.
* * *
Утренние уроки прошли без особых событий. Нэйт сидел, слушал и отвечал только по необходимости. Он избегал излишнего внимания — хотя, иронично, не мог избежать его полностью. Его лицо с серьёзными чертами, небрежно уложенные каштановые волосы и эти холодные, сине-серые глаза — изучающие, отстранённые — создавали впечатление, от которого было сложно отмахнуться. Он не старался казаться угрожающим. Он просто был. И этого было достаточно, чтобы большинство держались на расстоянии.
Девушки смотрели на него. Некоторые парни тоже — но уже с настороженностью. Однако никто не осмеливался задавать лишние вопросы. Его взгляд сам по себе был достаточным поводом, чтобы дважды подумать, прежде чем заговорить.
Это было удобно.
Последний урок перед обедом — государственное управление. Нэйт вошёл в кабинет в седьмом корпусе минут за десять до начала. Он любил приходить пораньше — чтобы прочувствовать атмосферу, понаблюдать за входящими. Внутри уже сидели несколько учеников — и среди них одна фигура тут же направилась к нему.
— Привет! — сказала Джессика Стэнли с улыбкой, которую, по всей видимости, считала неотразимой. — Ты — Нэйт, да?! Я тебя сегодня утром видела. Вау, у тебя глаза как… лёд! Или сталь. Не знаю. Круто!
Она подошла к нему так, словно знала его всю жизнь — волосы бросила за плечо нарочито, встала вплотную.
— Меня зовут Джессика. Джессика Стэнли, — произнесла она, будто имя её — торговая марка. — А ты? Откуда приехал? Что привело тебя в Форкс?
Нэйт глубоко вдохнул, сдерживая почти вырвавшуюся гримасу. Внимание его не раздражало, но навязчивость — всегда.
