Подари мне последний шанс. Пробуждение теней

Вечер был едва заметно прохладным, но внутри меня горел пожар, который не унимался. Мы с Зейном въехали на знакомую подъездную дорожку к дому Скотта. Сердце билось так громко, будто могло выпрыгнуть из груди. Зейн напрягся напрочь — его лицо было каменным, глаза пылали злостью. Я чувствовала, как страх и беспомощность переплетаются с решимостью. Дверь распахнулась, и нас встретили Скотт и Кира, их взгляды сразу сказали, что они уже знают — это не обычный визит. За ними стояли Стайлз, Лидия и Малиа — и, конечно же, Эллисон с Айзеком. Комната наполнилась напряжением, каждый из них казался готовым к бою. — Ну что, вы принесли нам проблем? — усмехнулся Стайлз, но в его голосе слышалась серьёзность. Зейн не мог сдержаться. Его голос прорезал тишину, резкий и холодный: — Джулиан недолго был у меня на горизонте. Он думает, что может нас запугать? Я готов с ним разобраться. Комната словно вздрогнула от его слов. Все обменялись взглядами, никто не мог поверить, что это уже не просто разговор. Стайлз нахмурился, словно пытаясь понять, что именно за бури налетели на нас. — Подожди, — сказал он, — что ты имеешь в виду? Что случилось? Мы же даже не знаем, с чем имеем дело. Лидия осторожно посмотрела на меня, глаза её были полны тревоги. — Лив, скажи, что происходит? Ты в порядке? Зейн, ты в порядке? Кира подошла ближе, сжав губы. — Мы должны знать всю правду, иначе как мы сможем помочь? Я почувствовала, как внутри меня разливается тяжесть, но знала — скрывать уже нельзя. — Это всё из-за Джулиана, — начала я тихо, — он специально подстроил всё. В этот момент взгляд Зейна встретился с моим — в его глазах была ярость и защита. — Мы не можем позволить ему контролировать нас, — сказал он решительно. Слова Зейна повисли в воздухе, и вдруг Стайлз буквально взорвался: — Да кто такой, черт его дери, этот Джулиан?! — он говорил с явным раздражением, ударяя кулаком по столу. — Какого хрена мы вообще о нём не слышали раньше? Зейн тяжело выдохнул, стиснул зубы и ответил: — Очередной сверхъестественный придурок, который решил вмешаться в нашу жизнь и навредить нам. Я вздохнула, пытаясь собрать мысли в кучу и объяснить то, что чувствовала уже слишком долго: — Мы не знаем точно, кто он, — сказала я тихо, — но он сам сказал, что он — тот, кто охотится за проводниками... Первым. И если это правда — нам нужно быть осторожнее, чем когда-либо. В комнате воцарилась тяжёлая тишина, прерываемая лишь негромкими вздохами и скрипом стульев. Эллисон, приподняв брови, взглянула на Зейна: — Значит, мы имеем дело с кем-то очень старым и опасным. Айзек добавил, хмурясь: — Если он действительно живет так давно, как говорит, то у него может быть куча трюков. Малия крепко сжала кулаки и посмотрела на меня с мягкой поддержкой. — Лив, мы с тобой. Вместе мы сильнее. Я почувствовала, как тепло разливается внутри — несмотря на страх и неуверенность, я знала: с этой командой мы справимся с любой тьмой. Но пока я не могла избавиться от одного жгучего вопроса — кто этот Джулиан на самом деле, и почему он выбрал именно меня? Все замолчали. В воздухе повисла непроницаемая тишина — каждый осознавал, что теперь перед нами совсем другая игра. Я смотрела на него и видела, как его руки сжаты в кулаки, как всё тело напряглось. Мне хотелось сказать что-то, чтобы успокоить его, но слова застряли в горле. — Лив, — тихо позвал меня Скотт, — расскажи нам всё, что знаешь. Я глубоко вздохнула, и слова потекли, словно раскалываясь на осколки: — Джулиан знает, кто я. Он был уверен, что Зейн станет моим якорем, что его любовь меня погубит, но он не учёл — я не такая, как раньше. Я оживила Зейна, а он теперь готов на всё ради меня. В комнате повисла тяжелая тишина. Кира подошла ближе и положила руку мне на плечо, как будто передавая силу. — Нам надо держаться вместе, — сказала она, — только так мы сможем победить. Я смотрела на всех нас — на эту странную, собранную воедино команду. Сердце снова наполнилось теплом и надеждой. — Мы не дадим ему выиграть, — произнёс Зейн, сжав губы, — никто не отнимет у нас то, что мы построили. Я знала — впереди будет борьба. Но вместе с ними я была готова встретить любой шторм. Я стояла у окна, чувствуя, как внутри меня пульсирует странное, тяжелое давление. Оно нарастало с каждой секундой — то самое ощущение, когда тени сами рвутся ко мне, когда они слишком близко к чему-то, что мне нужно знать. Я глубоко вдохнула и, не оборачиваясь, сказала: — Всем лучше отойти. Сейчас… будет не самое приятное зрелище. Скотт тут же сделал шаг вперёд: — Лив, ты уверена, что хочешь это делать прямо сейчас? — Уверена, — мой голос дрогнул, но не от страха. — Если мы хотим знать, с кем имеем дело… тени знают. Я закрыла глаза, позволив холодку пробежать по спине. Мгновение — и мир вокруг потускнел. Свет в комнате стал тусклым, как будто кто-то повесил на окна плотную ткань. Из углов поползли они — мои тени. Полупрозрачные, чернильные силуэты, шепчущие в унисон. Их было так много, что даже самые смелые из присутствующих замолчали. — Лив… — прошептала Лидия, будто боясь спугнуть этот момент. Я шагнула вперёд, чувствуя, как мои пальцы слегка подрагивают. — Покажите мне его… — прошептала я. — Джулиана. Всё, что вы знаете. Шепот усилился, превратился в неразборчивый гул, и вдруг передо мной распахнулась картина. Я видела её не глазами — тени словно вложили образ прямо в сознание. Темный зал, факелы на стенах. Мужчина в длинном черном плаще с серебряными застёжками стоит перед женщиной. Её лицо я не видела ясно, но чувствовала — это была Первая Проводница. Её аура пульсировала светом, и вокруг неё вились те же самые тени, что сейчас слушались меня. — Ты обещала, — сказал Джулиан, его голос был низким, почти бархатным. — Ты должна была отдать мне то, что принадлежит мне. — Души — не твои, — ответила она, и её голос был твёрдым. — Они свободны. Я видела, как Джулиан приблизился к ней, почти касаясь её лица. — Тогда я заберу твой дар. Или дождусь, пока он перейдёт к следующей. И вот — он ждал. Ждал века. Он не старел, не менялся, питался чужими смертями, чужой силой. Я резко открыла глаза, и тени отпрянули, растворившись в воздухе, будто их втянуло в пустоту. В комнате стояла тишина, только моё дыхание казалось слишком громким. — Он… — я сглотнула, чувствуя, как дрожь прокатывается по телу, — он был там, при самой первой Проводнице. Он пытался забрать её силу, но она отказала. С тех пор он охотится на нас. Ждёт, пока мы уязвимы. Стайлз поднял руки, как будто пытаясь разложить всё по полочкам: — Подожди… это значит, что он… что, жил несколько сотен лет? Кира нахмурилась: — Это объясняет, почему он выглядит… ну, не как древний старик. — Он питается смертью, — тихо сказала Лидия. — Верно? Я кивнула. — Каждая душа, которую он успевает поймать, каждое мгновение, когда кто-то умирает рядом с ним… продлевает его жизнь. Он… паразит. Зейн сжал кулаки так, что костяшки побелели: — И всё это время он ждал, пока ты вернёшься. — Да, — я опустила взгляд. — Он знал, что я вернусь. Он… устроил всё. Зейн… маму… всё. Взгляд Скотта стал твёрдым, в его голосе не было сомнений: — Значит, теперь мы знаем, кто он и чего хочет. Осталось понять, как его остановить. — И быстро, — вставила Эллисон, поднимая подбородок. — Пока он не ударил снова. Айзек тихо добавил: — А он ударит. Я села на диван, чувствуя, как внутри всё ещё бьётся эхо теней. Их шёпот не умолкал, даже когда они исчезли. И среди этого шёпота я слышала только одно слово. Моё имя.

***

Я сидела на диване, но чувствовала, как реальность отходит на второй план. Шёпот теней стал громче, гуще, будто они снова тянули меня туда, куда я уже не хотела возвращаться. Но сопротивляться было бессмысленно. Я вижу её. Не как раньше — смутный силуэт. Нет. Теперь я стою рядом, как будто сама там. Высокая женщина с густыми тёмными волосами, заплетёнными в тугую косу, стоит посреди каменной залы. Её глаза — серые, с какой-то странной глубиной, в которой мерцает свет. Это она. Первая Проводница. Её руки слегка дрожат, но не от страха. Вокруг — десятки свечей, каждая горит необычным пламенем: то зелёным, то синим. Я чувствую их силу, как чувствую силу собственных теней. Дверь распахивается — и входит он. Джулиан. Молодой, высокий, в длинном чёрном плаще, который словно шевелится сам по себе. Его шаги гулко отражаются от каменного пола. — Ты не должна была вмешиваться, — его голос вкрадчив, тёплый, но в нём есть яд. — Ты забрала то, что не твоё. — Души не принадлежат никому, — отвечает она спокойно. — Я лишь веду их туда, куда им нужно. Он приближается. Лицо почти красивое, но слишком правильное, слишком холодное. — А я — хранитель равновесия. И для этого мне нужна твоя сила. — Ты охотишься не за равновесием, — она делает шаг назад. — Ты охотишься за вечностью. Я чувствую, как тени вокруг неё напрягаются. Они сжимаются, становятся плотнее, почти осязаемыми. Джулиан улыбается уголками губ: — Я проживу столько, сколько захочу. И если для этого нужно забрать твой дар… — он резко оказывается в шаге от неё. — Я заберу. В её глазах вспыхивает свет — такой же, как во мне, когда я использую силу Проводника. Но её свет ярче, горячее, и тени её слушаются беспрекословно. Они взлетают в воздух, обвивают Джулиана, но он не отступает. Он смеётся, будто всё это игра. — Ты не сможешь меня убить, — шепчет он. — Я слишком нужен этому миру. — Нет, — отвечает она. — Ты нужен только себе. Она делает жест, и я вижу, как тени буквально вышвыривают его из залы. Но в его глазах — ни капли страха. Только обещание. Картинка меняется. Теперь я вижу его одного, стоящего на вершине утёса. Он смотрит вдаль, где море гремит о скалы. Прошли годы — а он всё тот же. Ни морщинки, ни тени усталости. Я чувствую, как он питается — смертью солдат на поле боя, криками утопающих в шторм, последним вздохом стариков в деревнях. Он крадёт их последние секунды, впитывает их, как сухая земля впитывает дождь. И вот — ещё один обрывок. Тьма, сырой воздух. Подземелье. Я чувствую её — Первую Проводницу. Она ранена. Джулиан стоит над ней. — Следующая будет слабее, — он наклоняется ближе. — Я дождусь. Её губы едва шевелятся: — Она будет сильнее меня. И тогда он произносит: — Я сделаю так, чтобы она потеряла всё, прежде чем мы встретимся. Я вырываюсь из этого видения, хватая воздух ртом, как утопающая. Лоб покрыт холодным потом, руки дрожат. — Лив! — Скотт сразу оказывается рядом, кладёт руку мне на плечо. — Что ты видела? Я сглатываю, пытаясь собрать слова. — Он… знал обо мне задолго до моего рождения. Он следил. Он ждал. И… он… — голос срывается. — Он пообещал, что заберёт всё, что я люблю, до того, как мы встретимся. В комнате воцаряется тишина. Даже Стайлз, который обычно не может сдержаться от комментариев, просто смотрит на меня с ужасом. Зейн подходит ближе, его рука ложится на мою. — Ну так мы ему этого не позволим, — его голос твёрдый, как камень. — Никогда. Зейн резко выпрямляется, сжимает челюсти и, ничего не говоря, уходит на кухню. Слышу, как дверца холодильника хлопает сильнее, чем нужно, и звенят стаканы. Он явно пытается сбросить злость хоть на чём-то. Скотт встаёт и проводит рукой по лицу: — Это уже не просто “он хочет силу”. Это личное. — Личное? — фыркает Стайлз, подаваясь вперёд. — Да он пообещал устроить тотальный апокалипсис в твоей жизни, Лив. Он… — он осекается, бросая на меня быстрый взгляд, — он собирается бить туда, где больнее всего. — Именно, — тихо говорит Лидия, и её голос звучит как приговор. — Он будет ждать, высчитывать момент, провоцировать. — И он знает, что ты будешь защищать своих, — добавляет Малия, хмурясь. — Это его приманка. Я сжимаю пальцы в кулаки. Они не понимают — это не только про меня. — Он уже делал это раньше. С Первой Проводницей. Забрал у неё всё, кого она любила, пока она не осталась одна. Чтобы сломать. Чтобы дар сам захотел перейти к нему. — То есть… — начинает Айзек, — он не просто убийца. Он… психолог. — Манипулятор, — поправляет Эллисон, и я слышу, как в её голосе сквозит презрение. — И судя по тому, что ты показала… он делает это веками. С кухни возвращается Зейн — с бутылкой воды, но не пьёт. Он встаёт рядом со мной, смотрит на всех: — Слушайте сюда. Он думает, что может нас запугать? Я готов с ним разобраться. — Кто-что? — одновременно выдыхают Стайлз и Малия. Скотт поворачивается к нему, нахмурившись: — Погоди, разобраться — это как? Стайлз взрывается. — И если он жил так долго, — продолжает Лидия, — он видел всё. Он умеет находить слабые места. — Пусть попробует, — Зейн бросает взгляд на меня, и в его глазах есть то, чего я не видела давно — чистая, холодная решимость. — Я не дам ему к тебе подойти. Скотт проводит ладонью по затылку: — Ладно, тогда надо понять, что он захочет сделать первым. Он не пойдёт в лоб — значит, будет искать способ нас разделить. — Не выйдет, — говорю я, но внутри всё равно тянет холодом. Джулиан ведь сказал… он сделает так, чтобы я потеряла всё. В комнате повисла тишина, только тиканье настенных часов звучало как издёвка над нашим нервным молчанием. Я уже собиралась что-то сказать, но вдруг почувствовала… движение. Лёгкое, едва ощутимое, но знакомое. Тени. Они не просто были в комнате — они стягивались к окну, будто кто-то стоял снаружи, и им хотелось ближе, ближе… Я медленно подняла голову. За стеклом — ночь, но даже в темноте я уловила смазанную тень человеческого силуэта. — Лив? — тихо спросила Кира, заметив, что я замерла. Я подняла руку, призывая их к тишине. Шёпот теней стал громче, хаотичнее, как рой рассерженных пчёл, и в нём я смогла различить слова. Не свои. Его. Ты не прячешься. Молодец. Сердце глухо ударило в рёбра. — Он здесь, — выдохнула я. Зейн мгновенно оказался у окна, но, распахнув шторы, увидел только пустой двор. Никакого движения, только ветер шевелил ветви. — Он уходит, — сказала я, чувствуя, как шёпот отдаляется. — Но он видел нас. Слышал нас. — Он подбирает ключ, — мрачно заключила Лидия. Скотт подошёл ко мне и, почти не шевеля губами, сказал: — Значит, он уже начал охоту. Я сглотнула, глядя в темноту. Мне казалось, что Джулиан даже сейчас улыбается — там, в тени, зная, что каждое его слово и каждый намёк уже разъедают нас изнутри.

***

Я сидела на краю дивана, стиснув ладони так, что ногти впивались в кожу. Все в комнате что-то говорили, спорили, перебрасывались фразами, но голоса постепенно становились далёким гулом. Всё, что я слышала — это стук собственного сердца и тянущий холод изнутри. Мысли ходили кругами, как раненый зверь в клетке, и чем дольше я смотрела на лица друзей, тем сильнее чувствовала — сейчас что-то во мне сломается. Я даже не поняла, как села, а потом… просто осела на диван. Словно кто-то выдернул из меня последнюю нить, что держала меня на ногах. — Лив… — Зейн склонился ко мне, его ладонь легла на моё плечо. Я подняла взгляд. Глаза жгло, и слёзы, наверное, уже успели блеснуть, но я даже не пыталась их сдержать. — Это я виновата, — голос сорвался на шёпот. — В чём ты… — он нахмурился, не понимая. — Если бы не я… если бы не моя… — я сглотнула, — …не моя эта сила, которая тогда ещё спала… Ты был бы жив. Ты бы не… — слова путались, и я зажмурилась, выдавливая их. — Ты бы не умирал. — Лив, перестань… — его пальцы сильнее сжали моё плечо, но я покачала головой. — Нет. Ты не понимаешь… — я выдохнула так, будто признание вырывает из меня кусок. — Если бы не я, ты бы тогда был дома. С родителями. С сёстрами. С друзьями. А не на той дороге… Не под той машиной. Не под его… — горло перехватило, и я едва нашла силы закончить, — …не под его заказом. В комнате стало тихо. Даже Стайлз, который секунду назад шутил что-то, замолк, уставившись на меня. Зейн смотрел так, будто я сказала полную чушь, но при этом в его глазах уже загоралось то понимание, которого я боялась. — Лив… — он наклонился ближе, его голос стал тише и жёстче. — Это не ты. — Это из-за меня, — вдавила я, уже не в силах сдержать слёзы. — Он охотился на проводников. Даже не на тебя… на меня. Я просто была слишком… — я горько усмехнулась, — слишком глупой, чтобы понять, что всё началось тогда. Что ты стал мишенью только потому, что был рядом со мной. — Эй, — он накрыл мои руки своими, удерживая, не давая вырваться, — перестань. — Я не могу перестать, Зейн! — я сорвалась, и все в комнате вздрогнули. — Потому что, если бы не я, ты бы сейчас жил свою обычную жизнь, а не гонялся вместе со мной за монстрами и не возвращался из чертового мира теней! Слова повисли в воздухе. Где-то рядом тихо выругался Айзек. Лидия опустила глаза. Скотт сделал шаг, будто хотел что-то сказать, но не нашёл слов. А я просто сидела, уставившись в его глаза, и в них не было ни злости, ни упрёка. Только тот самый взгляд, который он всегда бросал на меня, когда я несла полную ерунду — усталый, тёплый и упрямый. — Лив, — наконец сказал он медленно, почти шёпотом, — я был бы рядом с тобой даже если бы знал, чем всё кончится. Но от этого стало только больнее. Я покачала головой, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. — Ты говоришь это, потому что уже всё случилось… — пробормотала я. — Но если бы у тебя был выбор… — Лив! — он резко встал, потянул меня за руки и буквально выдернул с дивана. — Посмотри на меня. Я не хотела. Но его ладони сжали мои так крепко, что я подняла взгляд. — Это был мой выбор. Всегда. — Он говорил так тихо, что казалось, слышу только я. — Я ни о чём не жалею. Ни о том дне, ни о том, что сделал, ни о том, что вернулся. Поняла? Я хотела возразить, но в этот момент вмешался Стайлз. — Эй, — он поднял руки, будто сдаваясь, — я, конечно, всё понимаю… но давайте на секундочку остановимся. Скотт шагнул вперёд и посмотрел прямо на меня. — Лив, — его голос был мягким, но твёрдым, — это не твоя вина. Даже если он нацелился на тебя… это он сделал выбор убить. Не ты. — Но если бы я не была проводником… — попыталась я возразить. — Если бы, — перебила Лидия, — тогда он охотился бы на кого-то другого. И ты бы потом винила себя за то, что не смогла помочь. Я зажмурилась, чувствуя, как этот ком в груди становится почти невыносимым. — Ты можешь пытаться винить себя сколько угодно, — тихо добавила Эллисон, — но правда в том, что ты спасла его. Ты дала ему второй шанс. И это стоит больше, чем то, что случилось тогда. Я вдохнула, но слова застряли. Зейн отпустил мои руки только затем, чтобы притянуть меня к себе, обнимая так крепко, что я едва могла дышать. — Хватит, — прошептал он мне в волосы. — Я жив. И я рядом. Всё остальное — к чёрту. И я поняла, что спорить с ним сейчас невозможно. — Лив, — сказал Зейн мягко, но с непреклонной уверенностью в голосе, — на сегодня с тебя хватит. И всем остальным тоже пора расходиться по домам. Он поднялся, подтянул меня к себе, и я почувствовала, как его сила и спокойствие медленно передаются мне. — Завтра соберёмся снова, — продолжил он, глядя на всех в комнате, — обдумаем план, разберёмся с Джулианом. А сейчас — время отдышаться, привести мысли в порядок. Скотт кивнул, Кира улыбнулась, хоть и устало, а Стайлз, как всегда, попытался вставить что-то саркастическое, но Зейн только усмехнулся и слегка покачал головой. — Всё, — сказал он, — сегодня мы живы. Это уже победа. Я обняла его крепче, чувствуя, как напряжение понемногу спадает. Пока что — хотя бы на сегодня — нам это было нужно больше всего.

***

Я устроилась на заднем сиденье, чувствуя, как усталость потихоньку накатывает после всей этой суматохи. Спереди за рулём — Зейн, сосредоточенный и напряжённый, а рядом с ним— Стайлз, который, несмотря на серьёзность момента, умудряется выдать пару насмешек, будто пытается разрядить обстановку. Зейн смотрел вперёд, пальцы крепко сжимали руль, но я заметила, как его плечи немного расслабились, когда мы тронулись с места. Он бросил в сторону Стайлза короткий взгляд, и тот сразу же начал что-то бормотать под нос, вызывая у меня лёгкую улыбку. Мне было странно сидеть позади, словно наблюдая за ними со стороны — два совершенно разных мира, переплетающихся в один. Зейн — спокойный, уверенный, словно каменная стена. А Стайлз — хаотичный, с сарказмом на готове, и всё равно он был рядом, чтобы поддержать нас. Я прислонилась головой к стеклу, закрыл глаза и глубоко вдохнула вечерний воздух, проникавший через приоткрытое окно. Внутри меня ворочались мысли и тревоги, но в этот момент было хорошо — просто ехать, не думая ни о чём, кроме шума дороги и голосов спереди. — Эй, Лив, — вдруг прозвучал голос Стайлза, — ты же знаешь, что у тебя теперь вдвойне больше поводов пугаться, когда ты в машине с нами. Я открыла глаза и усмехнулась: — О, да, держусь из последних сил. Зейн бросил на нас взгляд из-под бровей и с легкой ухмылкой сказал: — Может, хватит уже шутить? Нам всем нужно быть на чеку. — Да, да, — согласился Стайлз, — серьёзный парень. Я повернулась к Зейну и тихо сказала: — Спасибо, что ты сегодня был со мной. Он слегка улыбнулся в ответ и снова сосредоточился на дороге. В этот момент я поняла, что, несмотря на всё, что нас ждёт, пока мы вместе — мы справимся.

***

Я уже почти погрузилась в сон, когда вдруг услышала тихое скрипение двери. Приоткрыв глаза, увидела в проёме Зейна — он стоял с подушкой в руках и с таким серьёзным видом, что мне сразу стало смешно. — Что ты здесь делаешь? — спросила я, пытаясь подавить улыбку. Он подошёл ближе, осторожно положил подушку рядом со мной на кровать и улыбнулся: — Я теперь не оставлю тебя одну, когда по городу бегает древний психопат-убийца. Я вздохнула, чувствуя, как внутри что-то растаяло от его заботы и настойчивости. — Спасибо, — прошептала я, чуть касаясь его руки. — Значит, ты остаёшься? Он кивнул и сел рядом, глаза полны нежности и решимости. — Всегда. Ты не одна, Лив. Никогда. Мы лежали рядом, и тишина заполняла комнату, но эта тишина была уютной, не пустой. Зейн обнял меня так крепко, словно хотел защитить от всего мира. Его дыхание было ровным и спокойным — мое сердце тоже начинало успокаиваться. — Знаешь, — тихо сказал он, — иногда мне кажется, что этот город — настоящая дыра с кучей проблем. Но ты… Ты делаешь его светлым. Я повернулась к нему, почувствовала тепло его взгляда и улыбнулась: — А ты всегда умеешь находить слова, чтобы мне стало легче. Он усмехнулся: — Ну, это мой секретный талант. Мы молчали еще немного, но теперь это молчание было наполнено чем-то важным — пониманием, доверием, обещанием, что вместе мы справимся со всем. — Лив, — вдруг произнёс он серьёзно, — завтра будет сложный день. Но я хочу, чтобы ты знала: что бы ни случилось, я рядом. Всегда. Я прижалась к нему сильнее: — И я тоже. Спасибо, что не отпускаешь. Он улыбнулся и прошептал на прощание: — Никогда не отпущу. Только я начала погружаться в сон, как дверь моей комнаты медленно приоткрылась. Я почувствовала, как Зейн напрягся рядом — он сразу начал искать глазами что-то тяжёлое, чтобы в случае чего постучать по голове пришельцу. Его мышцы были напряжены, а взгляд насторожен. Но через секунду его лицо расслабилось, и я услышала знакомый тихий голос: — Эй, не паникуй, это я. Я повернула голову и увидела Стайлза, который стоял в дверях с подушкой в руках и аккуратно сложенным одеялом. Его лицо озорно светилось, а глаза блестели от лёгкой насмешки. — Стайлз! — я не смогла удержаться от смеха. — А что ты тут делаешь так поздно? Он шагнул внутрь, не переставая улыбаться: — Двойная защита, — ответил он серьёзным тоном, но с едва заметной усмешкой. — От сверхъестественного придурка и от незапланированных детей. Я рассмеялась, глядя на это комичное зрелище — Стайлз с подушкой, словно маленький рыцарь, готовый встать на защиту. Зейн усмехнулся и проворчал: — Ага, вот только надеюсь, что ты не планируешь спать с этой подушкой, чтобы потом не жаловаться, что тебя в лицо ею бьют. Стайлз сделал театральное поклоны и произнёс: — Никогда! Моя миссия — защитить вас двоих, не причиняя ущерба лицам. Я покачала головой, ощущая, как теплота и уют разливаются внутри. В этот момент все тревоги и страхи казались далекими — рядом были мои люди, мои защитники. — Ладно, — сказал Зейн, наконец расслабляясь и убирая взгляд в сторону. — Пусть будет ваша двойная защита. Но завтра начинаем готовиться. Джулиан — это не просто неприятность, он — шторм. Стайлз тяжело вздохнул: — Ну что ж, тогда у нас с тобой много ночей бессонных впереди, брат. Я улыбнулась, чувствуя, как любовь и сила окружают меня со всех сторон. И даже самые страшные тени не могли напугать, когда рядом были такие люди. — Спасибо вам обоим, — прошептала я, — я не знаю, что бы без вас делала. Они оба улыбнулись и устроились поудобнее — на полу, на кровати, словно в маленьком убежище от всего мира. И я знала — вместе мы выстоим. В любом шторме.