Путь Неуязвимого

— Значит, Неуязвимый. Претенциозно. С чего такая честь? — задумчивый голос развеял тишину кабинета. Клубы дыма извивались в такт словам, разнося табачный дух во все углы широкой комнаты. В глазах портретов его предшественников читался немой укор — они никогда не одобряли его вредной привычки, тем более что он смолил в стенах кабинета, в котором они сами некогда правили. Анбу, дежурившие на потолке, давно привыкли к неприятной особенности своего начальника, однако после каждой смены им приходилось стирать униформу от въедливого запаха. Сандайме Хокаге читал книгу бинго, из которой на него смотрело лицо молодого парня, не достигшего и двадцати лет. В карих глазах наряду с доброжелательностью, была также видна несгибаемость и бремя сложных решений, что ему довелось совершить. В характеристике все физические параметры имели знак S, кроме графы с ниндзюцу — там была скромная B-шка. Вспомнился отчёт полугодичной давности. Токубецу-джоунин Рэнтаро с командой генинов взяли миссию C-ранга по сопровождению, которая переросла в полноценный A-ранг. Неизвестно, выжили бы они, не вмешайся случай в лице Неуязвимого. Судьба у команды после миссии сложилась не самая удачная. По сути, команды как таковой больше нет — придётся перераспределять генинов по другим группам. Один из них пролежал месяц в коме и до сих пор проходит реабилитацию. Девушка, чувствуя за это вину, полностью посвятила себя стезе ирьенина и уже получила жилет чунина за достижение B-ранга. Учиху же заперли в стенах кланового квартала. Из докладов шпионов можно было предположить, что у того пробудился мангекё-шаринган в оставшемся глазу, и соклановцы решили скрыть того от внимания. По всей видимости, хотят разыграть этот козырь в политической борьбе. Что ж, посмотрим - они не могут вечно укрывать его, ведь он всё ещё является ниндзя Конохи и несёт службу. Их же сенсей с горя решил безвылазно сидеть на одиночных миссиях. Чувствуя свою вину перед учениками, он пытался загладить её таким глупым способом. Беседа с подчинённым не возымела на того эффекта, и Хокаге решил оставить его. Из доклада токебецу-джонина следовало, что неизвестный без напряжения одолел нукенинов: джонина и двух чунинов в придачу. Не особо впечатляющее достижение на самом деле. Но интерес крылся в способностях незнакомца. И ладно банальные сила и скорость, выходящие за рамки джонинского уровня - редкость, но не настолько чтобы обращать на это внимание. А вот способность к полёту - уже другое дело. Только Каге Страны Камня имели в своём арсенале подобные способности. Хирузену не был известен никто кроме Ооноки и его учеников, кто способен на такое. Также никто на его памяти не имел возможности принять технику Водного Дракона на голую грудь - это уже поднимало того на уровень Каге. И самое удивительное: со слов Рэнтаро, от парня не чувствовалось ни капли чакры. Это окончательно убедило Хокаге заняться этим вопросом. Он поручил Данзо слежку за Неуязвимым, однако выяснить удалось немного. Откуда он прибыл - неизвестно, но корневики смогли узнать его настоящее имя - Гурейсан Марк ("Ками, какое странное имя, никогда такого не слышал"). Также удалось установить, что на момент своего первого появления тот не знал языка ("Как вообще можно дожить до такого возраста и не знать язык?"). Торговцы из каравана называют его Тэнсином - "гостем из небесного царства". Глупость. В данный момент он работает на Годзабуро Наритоши, охраняя его караван. С таким защитником торговец значительно поднялся, ведь ему не нужно тратиться на охрану в лице шиноби, обходясь минимальным количеством юхеев, которые служат скорее отвлекающим фактором, пока не подоспеет Неуязвимый. Их компания уже начала захватывать рынки и вытеснять других торговцев, включая тех, кто сотрудничает с Конохой, из-за чего экономика деревни несёт убытки - медленно, но верно. Не счесть, сколько покушений было организовано на теперь уже торгового магната. Однако каждое из них заканчивалось бессознательными телами. Удивительно, но мальчишка почему-то не убивал нападавших, всегда стараясь наносить не летальные повреждения. Такая миролюбивость даже импонировала Хирузену, однако симпатия не мешала строить планы относительно Неуязвимого. Недовольные торговцы даже начали давать заказы на убийство в Коноху. Однако Сандайме не давал официального задания на устранение. Только сейчас он начал задумываться об этом. Ведь деятельность Годзабуро уже наносит вред деревне, лишая её притока товаров, и дальше ситуация будет только ухудшаться. Это решение ему не нравилось, однако ради благополучия деревни он был готов пойти на такие жертвы. — Вызовите Шимуру Данзо ко мне, — тихий голос Каге разошёлся по кабинету. Лишь едва слышимый шорох на потолке дал понять, что приказ был услышан. Через десять минут прибыл глава Корня. Мужчина среднего возраста с крестообразным шрамом на подбородке, одетый в хакаму тёмных цветов. На ничего не выражающем лице выделялся стальной взгляд контрразведчика, повидавшего и совершившего немало ужасов во имя великой цели. Сандайме — его старый товарищ и соперник за шляпу Каге — смотрел на того спокойным, но твёрдым взглядом. Шимура всё ещё считал, что Тобирама-сама ошибся в своём выборе. Из года в год, наблюдая за тем, как ведёт дела Хирузен, Данзо всё больше испытывал презрение к его политике. Однако яд обид и злобы, копившийся в душе главы Анбу, ещё не перевесил эфемерную чашу, склоняя того к убийству бывшего друга. Нерешительность нынешнего Каге дорого обходилась деревне, сдающей свои позиции на мировой арене. Грядущая война — факт, который уже нельзя оспорить. В ближайшее время начнётся цепочка событий, что затянет всех в жернова войны. Данзо уже позаботился об этом. Его агенты в Аме ждут приказа к началу действий, но пока что рано — ещё не все ниточки подвязаны, куклы ещё не готовы к спектаклю. — Вызывали, Хокаге-сама? — в равнодушном голосе не было ни намёка на эмоции. За годы Шимура научился прятать истинные чувства глубоко в сердце, да так, что даже знавший его всю жизнь Хирузен не мог прочитать его намерений. — Годзабуро Наритоши слишком далеко зашёл в своей торговой экспансии. Его действия вызвали отток торговцев из деревни, что ударило по экономике. Нужно разобраться с этим. О методах сам знаешь. — Что делать с Неуязвимым? Он может доставить много хлопот. Да, тот действительно был проблемой. За то время, что его шпионы следили за ним, удалось узнать до прискорбного мало. Из техник тот не демонстрировал ничего, кроме полёта и невероятной силы. Все нападения отбивались им без напряжения, и не важно, кто нападал на караваны — бандиты или нукенины — результат один: бессознательные тела. Мягкотелость парня шла ему боком: побеждённые им наёмники, уже более осведомлённые, в скором времени снова возвращались, чтобы закончить начатое. Однако куда нукенинскому отребью тягаться с профессионалами из Гакурезато? Вопрос времени, когда они разработают наиболее эффективную стратегию по устранению. Каким бы сильным ты ни был, у тебя всё равно будут слабости. Не в тебе самом, так в окружающих тебя людях. Данзо будет тем, кто нанесёт удар, доказывая, что неуязвимых не существует. — Я не верю в прозвище, что придумали посредники, однако не стоит давать ему калечить наших людей. Нужно просто устранить Наритоши. Так же стоит избавиться и от его дочери — она уже полноценно участвует в торговых делах, обещая превзойти отца. Этого нельзя допустить. По возможности стоит дискредитировать Неуязвимого, дескать, он вероломно предал тех, на кого работал. Нужно сделать всё грамотно, чтобы даже тень подозрения не упала на Коноху. Твои оперативники должны справиться. Исполняй. — В тихом голосе звучала сталь палача, занесшего гильотину. — Есть. Механизм смерти взведён, готовый обрушиться на головы несчастных. Ведомые своими амбициями, прикрытыми мнимой заботой о благе деревни, они не ведают, какие изменения принесут их действия. Истинно одно — мир не будет прежним, как и тот, кто волею судьбы угодил в него...

***

Очередной урок языка с Саюри-чан («или -сан? До сих пор путаюсь») прошёл, оставив Марка с пухнущей головой. Девушка с улыбкой ушла заваривать чай с жасмином, который так понравился парню, давая ему время на отдых. Прошло уже полгода, как он попал в этот мир, — самых тяжёлых полгода в его жизни. И сложность заключалась не только в новой обстановке, в которую ему пришлось вникать, или в обязанностях, которые на него возложил старик. Самое сложное было сохранять спокойствие и сосредоточенность на текущей задаче. Мысли о Земле и оставленных на ней родных раскалённой иглой пронзали сердце Неуязвимого. Не проходило ни дня, чтобы его не посещали отчаянные мысли, но каждый раз он прогонял их прочь, лелея надежду, что вернётся вовремя и не застанет своих родных в рабстве у Вилтрума. Он буквально вгрызался в предоставленную возможность учиться, за что сердечно благодарил Годзабуро и Саюри. Даже когда голова раскалывалась от обилия информации, он продолжал изучать новый мир и язык, на котором тут все говорили. Если бы учителя из его школы увидели, с каким энтузиазмом Марк погружается в предмет, они бы не поверили своим глазам. Не сказать, что он был глупым, но, как и каждый подросток, халатно относился к учёбе, больше времени уделяя видеоиграм или попыткам пробудить сверхсилу. Было тяжело, но тут неожиданно помогла его физиология. С каждой неделей становилось всё проще изучать новое. Сейчас объём знаний, который он может усвоить, несопоставим с тем, что был в самом начале. Этот факт очень удивил Саюри, обучавшую его. Видимо, его тело может приспосабливаться не только к тумакам противников, но и к интеллектуальной нагрузке тоже. «Нужно только не начинать говорить как Руди, а то я с ума сойду» — с иронией подумал Марк. Удивительно, но все здесь говорили и писали на одном наречии. Это облегчало ему задачу, хоть и не сильно. Различался только акцент, но все тонкости Марк пока не улавливал. Да и сама культура этого мира ставила его в тупик. Здесь присутствовала современная техника, но при этом большая часть жителей жила как в Средневековье — передвигаясь на повозках с конями и обрабатывая землю ручным инструментом. Только зажиточные граждане могли себе позволить такую банальность, как холодильник или телевизор, который показывал только чёрно-белое унылое кино. Ему, как гражданину Америки, взращённому на различных ток-шоу, было невыносимо смотреть тягомотину, которую здесь крутили. Страны были названы в честь стихий или особенностей ландшафта, на которых они пребывали, типа Страны Травы. Были ещё другие континенты, но про них мало что было известно. Самой же примечательной вещью, которая дарила надежду, было наличие магии в этом мире. Некая «шмакра» (или «чакра»? Надо уточнить у Саюри), которая, как утверждают, была в каждом живом существе и могла делать удивительные вещи. Однако полноценно пользоваться ей могли только самураи и шиноби. Это был ключ к его возвращению домой — нужно только договориться с кем-то из них. Легко сказать. Как он узнал, и те, и другие крайне милитаризированы и не будут делиться своими секретами или помогать просто так. Однако Неуязвимый не унывал. Он обязательно сможет найти подход к этим не самым добрым людям — ведь другого выбора у него не было. Мысли парня прервала Саюри, несущая чашки чая. В её глазах была видна нежность, а улыбка согревала, как лучи солнца в холодную погоду. Точёная фигурка, обтянутая кимоно, приковывала к себе взгляд, а шёлковистые волосы цвета беззвёздной ночи так и манили перебирать их между пальцев. Улыбнувшись ей в ответ, он спрятал свой взгляд, чтобы она не увидела его смятение. Марк не был дураком, хотя некоторые и утверждают обратное, он понимал, что девушка не ровно дышит к нему. И видит бог, он бы ответил на её чувства, ведь красивее девушки он ещё не видел. Но перед глазами всегда вставали образы Эмбер, и почему-то Евы, каждый раз как ушат холодной воды они смывали любые мысли о сближении с Саюри. Он чувствовал вину перед ними всеми. Перед Эмбер — что покинул её, пусть и не по своей воле, перед Саюри — что не может ответить взаимностью, но желая того частью сердца, и перед Евой — непонятно почему. В очередной раз отбросив мрачные мысли, он сосредоточился на ближайших планах, попивая вкусный чай в приятной компании. Завтра нужно сопроводить Саюри на рынок — она хотела приготовить подарок в честь дня рождения отца. В последнее время наёмники совсем распоясались, каждую неделю пытаясь причинить вред тем, кто помог ему. Марк даже стал меньше сдерживаться, ломая конечности и нанося серьёзные, но не летальные травмы, чтобы до них наконец дошло, что никто не смеет трогать тех, кто ему дорог. — О чём задумался, Марк? — приятный мелодичный голос вывел парня из раздумий. Ох, сколько же сил ушло, чтобы вытравить то почтение, которое она проявляла к нему в первое время! Она думала, что он что-то вроде ангела, посланного богами. Однако как только он более-менее освоился с языком, то рассказал ей свою историю. Рассказ вызвал большое сочувствие с её стороны, помогая увидеть в Марке не небожителя, а одинокого парня, что потерялся по дороге домой. Помощь девушки была неоценима — он за всю свою долгую (очень долгую, как утверждал отец) жизнь не сможет отблагодарить её. Та забота и та помощь, что она оказала, не могут быть оплачены. Она обучала его языку, культуре, чтению и письму. Так же удивительно тонко чувствовала его переживания и поддерживала в те редкие моменты, когда отчаяние особенно сильно сжимало сердце. В её тёплых объятьях любые тревоги растворялись, а слова, дарящие надежду, не позволяли опускать руки. А сколько неловких ситуаций ей пришлось вытерпеть, приобщая его к их культуре, — можно даже не считать. Начиная с того, что он ходил в обуви по дому, как и любой американец, когда у местных в нём принято разуваться. Заканчивая её извинениями перед этими снобами-аристократами за его якобы непочтительное поведение. Да кто они такие! Подумаешь — назвал мужчину «Кето-чан», а его кота «Нэко-сама». Усатый и то больше уважения заслуживает, чем этот жирный олух. Перед стариком тоже бывало стыдно. Неуязвимый иногда увлекался разборками с наёмниками, из-за чего товар торговца частенько страдал. Однако Годзабуро не говорил ни слова на этот счёт, добродушно утверждая, что всё в порядке. Только потом, узнав от других торговцев сумму убытков, что он причинил, Марку хотелось провалиться сквозь землю. Впоследствии он стал аккуратнее вести бои. Последнее, чего ему хотелось, — так это обременять тех, кто приютил его. — Задумался о завтрашней прогулке. Ты же хотела зайти в квартал мастеров за подарком для старика? — Да, ему понравятся те золотые ножны, что я заказала. И если беспокоишься о моей безопасности, то не стоит — в городе на нас никто не посмеет напасть, а отец будет под охраной самураев. Не волнуйся, давай лучше продолжим занятие. У тебя всё ещё есть проблемы с произношением хоронофиков, — мягко улыбнулась девушка. — Да, думаю, ты права. У них кишка тонка нападать на кого-то в центре города. Давайте продолжим урок, Саюри-сенсей, — с иронией выделил обращение парень. — Хо-о, ёрничаешь? Посмотрим, как ты запоёшь дальше... За учёбой время подошло к вечеру. Пара закончила занятие и, рассевшись на диванчике, стала обсуждать завтрашний день. Сумерки окончательно утвердились на небосклоне — диск луны пронзал своими лучами редкие облака, освещая ночь серебряным светом. Бумажные лампы, расставленные по комнате, смешиваясь с лунным сиянием, разбавляли мрак приглушённым жёлтым отсветом, создавая уют. Непринужденная атмосфера окутала молодых людей. За неспешной беседой они сами не замечали как начали сближаться. Тепло жасминового чая и мягкий свет бумажных фонарей создавали интимную атмосферу. Они сидели так близко, что Марк чувствовал тонкий аромат масла камелии в её волосах. Внезапно между ними повисло то самое ощущение - сладкое, трепетное, невысказанное. Когда лица стало разделять небольшое расстояние, их взгляды встретились, искры пляшущие в глазах обоих таили в себе желание, сладкое томительное напряжение повисло в воздухе. Первой подалась вперёд девушка, в чувственном поцелуе обхватывая губы парня. Тот, поддавшись моменту прижал к себе спутницу, крепкими руками водя по телу девушки. Она потянулась снять рубашку с парня, руки Саюри дрожали, её пальцы скользили по рельефным мышцам, словно пытаясь запечатлеть каждую линию. Внезапно парень отстранился, с печалью смотря на девушку. Ему было почти физически больно останавливаться на таком моменте, но он не мог поступить по другому. — Прости Саюри, дома у меня осталась девушка, и я не могу с ней так поступить, ты нравишься мне, правда, но я не собираюсь оставаться в вашем мире, у нас не может быть будущего. Меня ждут в моём, я нужен им, мне жаль... — каждое слово застревало комом в горле, горечь обжигала нутро. Девушка смотрела в карие глаза, в глубине которых плескалась боль. Она не могла винить его, только принять. — Я понимаю Марк, всё в порядке, прости за это. Спокойной ночи, — она смогла сохранить мягкий тон, но блеск в уголках глаз выдавал её чувства. — Саюри я.... — Нет Марк, не стоит, иди к себе, у нас завтра много дел. Не став усугублять ситуацию, он встал с мягкого диванчика и не оборачиваясь, вышел из комнаты девушки. Чуткий слух уловил тихие всхлипы за дверью. Противоречивые чувства терзали юношу по пути в спальню. Правильно ли он поступил, отвергнув чувства Саюри? И как бы противно не было об этом думать — но может его дом уже уничтожен Вилтрумом, и ему нет больше смысла возвращаться, и стоит начать новую жизнь здесь? Или у него всё же есть небольшой шанс, что его близкие уцелели и он может спасти их? Ответов не было. Дойдя до своей комнаты, Марк улёгся на кровать. Пустой взгляд впился в потолок — сон ни в какую не хотел приходить. Неприятные мысли раз за разом закручивались в голове, словно торнадо, неся безжалостный железный мрак, что окутывал душу и смыкал тело. За пару часов, проведённых в раздумьях, покой так и не пришёл к нему. Плюнув на всё, Неуязвимый резко подскочил, распахнул окно и взмыл в воздух. Небесные просторы всегда помогали ему собраться. Ведь только они, своей безграничностью, освобождали душу от земных тревог. Паря над облаками, он словно возвышался над всеми проблемами, что неспособны были до него дотянуться. Иллюзия, конечно, но ему нужна была хоть капля анестезии для ноющего сердца. Город жёлтых огней, простиравшийся под ним, и небо в серебристых точках звёзд слились в единую картину, где одно перетекало в другое. И только луна, занимавшая центральное место в композиции, выделялась, словно глаз божества, наблюдающего за отблесками их мира. За время полёта тревоги не покинули героя, но созерцание ночных пейзажей смогло отвлечь его от тяжких дум. Так и не придя ни к какому выводу, он стал опускаться обратно к огромному особняку Наритоши, который они приобрели всего месяц назад. Что ни говори, но старик Годзабуро имел стальную хватку дельца. Марк не представлял, сколько денег тот отвалил за такие хоромы. Он уже начал понимать основы местной экономики — торговец на пару с дочкой смогли заложить крупицу своих знаний в голову пришельца. Он бы никогда не подумал, что начнёт разбираться в торговле. А поди ж ты — смог! Подлетая ближе, Неуязвимый услышал странный шум в особняке. С запозданием он понял — это крики. Не церемонясь, он на вылет пробивает окно, влетая в кабинет старика. Зрелище представшее перед ним повергло Марка в шок. Стены кабинета покрыты кровавыми брызгами, вся мебель раскурочена, а на полу в обрамлении листов бумаги лежали самураи и одно искалеченное тело — старик. Марк бы так и весел в оцепенении, если бы не мысль загоревшаяся в сознании: «Саюри». Ускорившись до предела, но так чтобы не разрушить особняк, он летел по коридорам в надежде успеть. Вывернув из-за поворота в крыло, в котором была комната девушки, Неуязвимый увидел Саюри бегущую ему навстречу. Секундное облегчение мгновенно сменилось тревогой — он увидел за спиной Саюри тёмную фигуру в доспехах.

***

— Объект покинул территорию. Приступаем к заданию, — безэмоциональный голос агента Корня прошелся по отряду как скрежет стали по камню. Уже третий день шесть оперативников Анбу находились в ожидании удачного момента для атаки. Объект практически постоянно находился рядом с одной из целей, не давая шанса корневикам подобраться к ним. Основной план заключался в том, чтобы напасть утром, когда Объект и одна из целей пойдут за покупками на рынок. В это время часть из них напала бы на торговца, а другая, затерявшись в толпе, нанесла бы удар отравленным оружием по девушке. Однако сейчас появилась уникальная возможность — Неуязвимый покинул стены особняка, взлетев в небо. Такой момент нельзя было упускать. Им удалось незаметно убить самураев и облачиться в их форму — так никто не заподозрит в них шиноби Конохи. Однако не всё прошло гладко: самураи, дежурившие у входа в кабинет, быстро их раскусили и вступили в бой. Шиноби приходилось использовать только тайдзюцу — ведь Объект не использовал ничего, кроме него. Эта хитрость должна была подставить его перед возможными свидетелями: характер повреждений на телах самураев стал бы неоспоримым доказательством его вины. А слуги, уже находившиеся под влиянием гендзюцу, разнесут весть, мол, Неуязвимый убил всех стражников и их хозяина. Схватка заняла буквально двадцать секунд. Каждый из оперативников имел джонинский уровень, а среди самураев редко встречались люди сопоставимой силы. Но шум боя разбудил весь особняк, и в скором времени сюда нагрянут все. Нужно было торопиться. Вломившись в кабинет, они застали старика с обнажённой катаной, готового к бою. Тот в прошлом был самураем, но годы ослабили его, оставив силы чуть выше обычного генина. Двое оперативников Анбу мгновенно выбили оружие из рук старика и методично начали ломать ему кости мощными ударами. Убить его не составило труда. Покончив с первой целью, группа двинулась ко второй. Девушка уже стояла в центре коридора, окружённая кольцом охраны. Корневики стремительно атаковали построение самураев, но неожиданно столкнулись с ожесточённым сопротивлением, увязнув в схватке с превосходящими силами противника. В разгар боя они упустили момент, когда девушка ловко выскользнула из окружения и бросилась бежать по коридору. — Кен, за ней! — резко скомандовал лидер группы. — Остальные добивают охрану. Нам не нужны свидетели. — Есть. Кен нагнал девушку в конце коридора, но Объект уже вылетел из-за поворота в пяти метрах от цели и сфокусировал свой взгляд на убийце, «проклятие, выбора нет, нужно действовать», концентрируя чакру молнии в ладони, он замахнулся для атаки.

***

Вот Марк уходит, и из неё вырываются всхлипы. Слёзы обжигали лицо, а печаль выливалась с каждым выдохом. «Дурочка, что влюбилась в сказку», — подумала она. Она изначально понимала — они не могут быть вместе. Сын Неба и дочь земли не созданы друг для друга. И хоть он поведал ей свою трагичную историю, она всё равно считала его небожителем. Рассказы о его мире потрясали воображение Саюри. Города, столь огромные, что вмещают в себя больше жителей, чем страны их мира. Опасности, что даже шиноби повергли бы в ужас. Технологии, что опережают их на века. И он — сильнейший защитник своего мира, тот, в ком его народ нуждается. У неё не было шансов. Но глупая надежда теплилась в девичьем сердце — надежда на счастливую жизнь со своим спасителем, эгоистичная по своей сути. Ведь у него уже была любимая там, в его мире, и он поступил благородно, сохранив верность той, кого, возможно, больше никогда не увидит. Воистину, благородный сын Неба. Саюри не была достойна такого человека. Всё, что она могла — так это помочь ему вернуться домой. С грустью на душе она отошла ко сну. Спустя некоторое время тишину ночи пронзил грохот в глубине особняка. Подскочив на кровати, заспанная девушка не могла сообразить, что происходит — только напряжение нарастало в груди. Дверь резко распахнулась, впуская дежуривших самураев. Обнажённые катаны блестели в свете луны, вселяя страх в девушку. — Госпожа, на нас напали неизвестные, нужно уходить немедленно, — громкий голос самурая окончательно сорвал сонную пелену с разума девушки. С этого момента события понеслись вскачь. Глухие удары, скрежет сминаемого металла и звон клинков сливались в какофонию насилия. Паника захлестнула девушку. Как тогда, во время нападения на караван полгода назад, так и сейчас у неё возникла одна и та же мысль: «Бежать». Прошмыгнув мимо сражающихся, она побежала по коридору, умоляя Ками, чтобы они послали на помощь своего наместника. Боги услышали её. Из-за поворота вылетел Марк в ночной рубашке и тёмных штанах. Взгляд, брошенный им на девушку, был полон облегчения. Она потянула руки в его сторону, желая коснуться того, кто всегда уберегал её от опасностей. Только одно касание — и страх отступит, вместе со всеми бедами. — Маа... — слова застряли в груди, схваченные искрящейся рукой, торчавшей из неё. Её ладони так и не смогли дотянуться до неба. Горькая улыбка тронула лицо девушки. Онемевшие руки опустились вдоль туловища. Холод сковал всё тело, кроме сердца, на месте которого будто пылало солнце. Темнота, расползающаяся на грани зрения, стала смыкаться на фигуре, парящей перед ней словно божество. Последнее, что увидела Саюри, были тёплые карие глаза, полные ужаса...

***

Обмякшее тело с глухим стуком повалилось на пол. Луна — словно огромный софит — освещала трагическую сцену. Шёлковистые волосы разметались во все стороны, будто кто-то наступил на чёрный одуванчик; часть из них проваливалась в сквозную дыру на месте сердца. Крови не было — техника прожгла края раны, не давая той вытечь. На спокойном лице, что подобно фарфоровой маске, осталась грустная улыбка. Лишь пустота во взгляде являлась доказательством, что свет души больше не будет сверкать в этих тёмных омутах глаз. Секунда ушла на осознание случившегося. Враг встал в стойку, готовый к нападению; его подельники уже заняли свои позиции позади, готовые поддержать бой. Чакра кипела в них, укрепляя тело и готовясь вырваться в буйстве стихий. Напряжение, висевшее в воздухе, можно было потрогать руками. Их взгляды были сосредоточены на одной фигуре. Но даже так они не успели среагировать. Голова ближайшего взорвалась, словно арбуз под артиллерийским снарядом. Ошмётками плоти и металла забрызгало стоявших позади. Безголовое тело ещё продолжало стоять, не осознавая, что оно уже мертво. Лишь спустя мгновение труп осел на пол, давая сигнал остальным к действию. Они выполнили миссию. Но теперь осталось самое сложное — выжить. О тайдзюцу не может быть и речи — он просто размажет их тонким слоем по всему особняку, прямо как Кена. Однако и техники им не стоит использовать, дабы не раскрыть тот факт, что здесь орудовали шиноби. Все подозрения должны упасть на Неуязвимого. Только техники футона могли имитировать атаки самураев, которые якобы защищались от предавшего их защитника. Остальные стихии — под запретом. В их группе только двое могли пользоваться техниками ветра; другие же не умели должным образом применять этот редкий в их стране элемент. — Рюто, Камо, действуйте! — громко отдал приказ командир группы. — Футон: Великий Порыв! — Футон: Свист Воздушного Они! В этот же момент Неуязвимый развёл руки в стороны, со всей силы сводя их вместе, порождая направленную ударную волну — не чета той, что он выдал полгода назад. Здесь он выложился по полной, сумев даже превзойти отца. Сфера сжатой чакры и мощный шквал всё той же энергии, имитирующие стихию ветра, столкнулись с уже вполне реальным воздушным потоком. Так бы он выдержал атаку этих гандонов, однако тело Саюри могло разлететься на кусочки. Единственное, чем Марк мог отплатить за роковую ошибку, что он совершил — это сохранить её целой и убить этих ублюдков. Ненависть, бушевавшая в душе, не оставила места для жалости. Они заплатят за совершённое. В месте столкновения произошёл взрыв, столь мощный, что снёс половину левого крыла огромного особняка. В хаосе летящих обломков, пыли и редких кусков тел невозможно было разглядеть хоть что-нибудь. Неуязвимый, измазанный кровью, завис в воздухе с трупом девушки на руках. Яростным взглядом он выискивал врагов, словно разъярённый демон. Однако в этом месиве камня, дерева и крови, что осталось от левого крыла, ничего нельзя было разобрать. Он уже догадался, что убийцы замаскировались под стражу. Они, если и выжили, то уже могли скрыться — ведь он не знал, какие из тел были реальными самураями, а какие подосланными. Дерьмо. И тут из-под завалов стали вылезать люди: слуги, работавшие в особняке, и самураи, что не успели подойти к началу битвы. Также из соседнего крыла выбегали группы, помогающие доставать людей из-под обломков. Ярость, застилавшая сознание бронзовой вуалью, начинала медленно сползать. До Марка наконец дошло, что он натворил. Своим необдуманным поступком он навредил невинным людям, которым просто не повезло попасться под горячую руку, похоронив часть из них под обломками. Однако злоба, всё ещё клокотавшая внутри, не дала сосредоточиться на этом факте. На краю сознания искрой вспыхнуло сожаление, но оно тут же погасло, погребённое мыслями об убийцах. Самураи, стянувшиеся со всех уголков особняка, встали бок о бок, напряжённо наблюдая за парящей фигурой. На измазанном в крови молодом лице застыла гримаса чернейшей злобы. Тяжёлый взгляд подавлял, словно бог войны взирает на насекомых, посмевших бросить ему вызов. Спустившись на землю, Неуязвимый с телом девушки на руках стал приближаться. Воины в доспехах напряжённо вцепились в рукояти клинков, будто те могли помочь им. Навстречу ему вышел начальник гарнизона; хмурым взглядом окинув труп девушки, тот готовился к, возможно, самому тяжёлому бою за всю свою службу. — Неуязвимый, по многочисленным свидетельствам, вы обвиняетесь в убийстве находящихся при исполнении воинов Тетсу но Куни, а также их заказчиков — Наритоши Годзабуро и Наритоши Саюри. Сдавайтесь, и мы сохраним вам жизнь, — страх, плескавшийся в груди, ни на каплю не просочился в голос мужчины, сохранив его ровным. Опустошённый Марк стоял неподвижно. Он мог бы что-нибудь сказать в своё оправдание, но в этом не было смысла. Убийцы наверняка хорошо поработали над тем, чтобы все подозрения упали на него. Парень видел решимость в глазах воинов, стоящих напротив — что бы ни было сказано, они всё равно не поверят. В последний раз посмотрев на безмятежное лицо той, кто стала проводником для него в этот мир, он аккуратно опустил её на землю. Пальцы отодвинули знакомую прядь волос — сколько раз он поправлял её, когда она склонялась над свитками? Марк ладонью с лёгким шорохом закрыл её глаза, в которых навсегда погасли искры жизни. Выпрямившись, он окинул окрестности отрешённым взглядом. Полуразрушенный особняк выглядел так, будто попал под бомбардировку. Из-под обломков камней местами были заметны торчащие части тел тех, кому не повезло оказаться не в том месте не в то время. Это напомнило ему конфликт с отцом в Чикаго. Воспоминание об инциденте кольнуло сердце — Марк до сих пор не мог простить себя за это, хотя на тот момент мало что мог сделать. Осматривая картину разрухи, что он учинил, Неуязвимый уже начал думать, что, возможно, действительно стоит сдаться. Зачем продолжать? Он вполне заслужил наказание — не только за то, что погубил невинных, но и за то, что не смог уберечь тех, кто был ему дорог. Однако перед глазами встали образы всех его близких и друзей, оставшихся на Земле — без его защиты. Он не мог оставить их в опасности. И тут же дополнил свою мысль: виновные в смерти семьи Наритоши должны быть наказаны. Он не имел права сдаваться. Ведь "Неуязвимый" — это не просто прозвище. Это долг — перед собой и перед остальными. Приняв решение, он твёрдым взглядом посмотрел на стоявших перед ним воинов. Те ощутимо напряглись; мечи в их руках слегка дрожали от волнения, охватившего хозяев. Тишина опустилась на руины особняка. Неуязвимый тронулся с места, медленными шагами отходя от бездыханного тела девушки в сторону толпы самураев. Воины оставались на месте — они не понаслышке знали о силе этого парня, не раз видев его в действии. Однако честь не позволила им отступить. Долг превыше страха — и они готовы были это доказать. Когда между юношей и отрядом оставалось около пяти метров, тот остановился. Его решительный взгляд скользнул по приготовившимся к бою воинам. Ничего не сказав, он с хлопком ускорился — клубы пыли взметнулись, окатив солдат в железных доспехах. Но когда пыль улеглась, след Неуязвимого простыл. Лишь летящая фигура малой точкой растворялась среди звёзд.