Путь Неуязвимого

Сеть туннелей под Конохой, заложенная ещё при Первом Хокаге, служила базой тайного подразделения Анбу-не. Коридоры освещались редкими огнями фонарей, которые не разгоняли, но лишь усиливали мрак, царивший здесь. Это место олицетворяло всю суть организации, обосновавшейся вдали от чужих глаз — корни, скрытые в темноте. Но и они, сами того не заметив, пропитались той тьмой, от которой уберегали односельчан. Яд чужих амбиций пропитал корни, а вместе с ними — и весь ствол. Древо, взращённое Хаширамой и Тобирамой, давно начало гнить, загубленное руками тех, кому они доверили бремя правления. Ученики не оправдали надежд, возложенных на них. Лишь молодые листья ещё сохраняли чистоту, со светлыми помыслами смотря в будущее, не подозревая, какая тень над ними нависла. Не счесть, сколько талантов было загублено алчными руками, сколько мерзких тайн скрыто в архивах. Каждый, потенциально опасный для их положения, не мог избежать влияния. Жизни взвешивались на незримых весах, судьбы решались в стенах тёмных кабинетов. Тех, кого не получалось загнать под свою пяту, ломали всеми возможными способами. Пример Хатаке Сакумо — наиболее показательный из всех. Герой, поставивший жизни товарищей выше долга шиноби, был проклят их же языками. Позор, вылившийся на него, не оставлял другого выбора, кроме как смыть его своей кровью. Его сын, оставшийся один, отрёкся от пути отца, скрыв лицо за тканевой маской безжалостности, как к себе, так и к остальным. И лишь пауки, скрытые в ветвях этого Великого Дерева, жадно потирали лапы. Нынешний Хокаге не показывал открыто своего отношения к происходящему, но его молчание было красноречиво. Он позволял Шимуре действовать в своих интересах — ведь это так удобно, когда твоя тень сама разбирается со всеми проблемами, позволяя тебе и дальше нежиться в лучах света. Однако самого Данзо не устраивало быть тенью Хирузена. Он давно лелеял ненависть, семена которой заложил ещё Второй Хокаге, выбрав своим преемником Сарутоби, а не его. Теперь же семена ненависти готовы были взойти, удобренные кровью грядущей войны. Осталось совсем немного: фигуры расставлены, приготовления закончены. Нужно лишь нажать на спусковой крючок, и хоровод войны втянет в себя всех неугодных. Тогда он займёт подобающее ему место. Нужно лишь ждать. Ханзо Саламандра уже связался с ним, предлагая союз. Новоявленная группировка «Акацки» набирает силу в Стране Дождя, мешая лидеру Аме. Нужно будет продумать, как получить из этих событий максимальную выгоду. Полумрак, царивший в кабинете, в полной мере отражал настрой своего хозяина. Перебирая документы, глава «Корня» раздумывал над дальнейшими действиями. Тут его взгляд наткнулся на отчёт двухнедельной давности. Тонкая, едва заметная ухмылка прорезала лицо мужчины. Недавняя операция, проведённая его оперативниками, радовала итогами. Им удалось свергнуть торгового магната Наритоши, а также подставить Неуязвимого. Пусть тот и не принадлежит ни к одному гакуре, но его статус теперь ничем не отличается от статуса нукенина. Цена за его голову достигла внушительной суммы. Страна Железа расщедрилась на награду, Данзо тоже поучаствовал. Даже Цучикаге не остался в стороне — большая часть его награды полагалась за живое тело. Видимо, того заинтересовала способность Неуязвимого к полёту. Потеря трёх агентов не была столь существенной для столь удачной миссии. Жаль только, что не удалось вычислить его местоположение — способность быстро летать вносила определённые трудности для слежки. Также было бы неплохо заполучить образцы тканей. Возможно, Орочимару смог бы с их помощью выведать его секреты. Но что есть, то есть. Вскоре он объявится. Такая фигура не может долго скрываться — он обязательно попадётся в расставленные сети. — Вызовите Орочимару, — властный голос пронзил тишину. Стражи у двери молча склонились и исчезли в лабиринте туннелей. Их шаги эхом разнеслись по сырым коридорам, ведущим в самое сердце змеиного логова — туда, где в мензурках кипели странные жидкости, а на полках в аккуратных рядах стояли склянки с органами, запечатанными в них. Через десять минут учёный явился к начальству. В холодных глазах с вертикальным зрачком был виден блеск недовольства — его посмели оторвать от важного эксперимента. Однако он не стал пускать эту эмоцию дальше своего взгляда. Из всей тройки Саннинов он больше всех славился своей благоразумностью. — Надеюсь, вы вызвали меня по веской причине, Данзо-сан. У меня на носу очень важный эксперимент, который позволит продвинуться в исследованиях. — Придётся его отложить. У меня есть задание для тебя. Вскоре Учиху Усуи должны вывести из-под опеки клана, однако его команда расформирована. Я поспособствую тому, чтобы он попал в группу, которую для тебя сформирует Хокаге. Остальных для массовки выберешь сам. Твоя задача — изучить его Мангекё Шаринган и по возможности изъять его. Всё должно быть выполнено безукоризненно — даже тень подозрений не должна упасть на тебя. Тебе всё ясно? — Конечно. Всё будет сделано в лучшем виде, — Орочимару даже не скрывал энтузиазма в голосе. Такую возможность нельзя было упускать. Учёный давно грезил заполучить в свои руки Шаринган. Клан красноглазых очень трепетно относился к своему додзюцу и при любой возможности старался не допустить его попадания в чужие руки. Жаль, конечно, что у мальчишки всего один глаз, но этого хватит, чтобы выведать его секреты. Белый Змей уже предвкушал эту встречу. — Свободен, — в повелительном тоне Шимуры сквозило пренебрежение. Орочимару сумел скрыть злобу, на миг поднявшую голову внутри него. Старый глупец сколько угодно может думать, что змей у него на поводке. Однако учёный уже наметил пути отхода в том случае, если о его экспериментах прознает общественность. Он бы уже давно ушёл из деревни, но удобство перевешивало недовольство, а возможность стать следующим Каге радовала душу, ведь это позволило бы ему иметь больше ресурсов для своих опытов. В радушном настроении Санин покинул темный кабинет главы корня. Перспективы кружили голову, а будущее рисовало картину величия, в центре которой будет находиться он — Белый Змей.

***

Свинцовые тучи нависали над портовым городком Акаси близ Страны Воды, грозя в любой момент разразиться дождём. Напряжение последних дней успело дойти даже до таких окраин. Война, готовая развязаться в любой момент, монументальной тенью нависала над городами и странами. Ещё не осознаваемая, но вполне осязаемая, она давила своим присутствием на умы людей, погружая их в безнадёгу. Привычный для портового рынка гвалт был намного тише обычного. Дети, некогда со смехом пробегавшие вдоль прилавков, сейчас словно мыши быстро прошмыгивали, не издавая ни звука. Хмурые лица прохожих дополняли печальную картину. Бесцельно слоняясь, они, словно серая масса, затопили улицы, неспособные осознать ту тревогу, что не позволяла им оставаться на месте. В центре толпы шла фигура, укутанная в грязно-серый балахон с накинутым капюшоном. Брюки болотного цвета с сапогами, закрывающими всё голенище, завершали образ ничем непримечательного человека. Молодое лицо с карими глазами оглядывало прилавки, сравнивая цены с прошлым сезоном. Цены выросли. Ушлые торгаши, чуя перемены, впаривали свои товары втридорога, пытаясь набить карманы. Уроки торговли от Саюри не прошли даром — Марк мог оценить всю ситуацию даже с такими неполными знаниями. Ещё когда семья Наритоши была жива, ходили слухи среди торговцев о надвигающейся войне. Годзабуро даже объяснял ему предпосылки её скорого возникновения. Большая Пятёрка, влекомая амбициями, позарилась на малые страны, желая прибрать к рукам куски их земель. Через свои связи старик узнал, что даймё увеличивали финансирование скрытых деревень, готовясь использовать шиноби для участия в войне. Эта война обещала стать самой кровопролитной в истории — даже больше, чем предыдущие две вместе взятые. Видя, в каком настроении пребывают люди, Марк сам невольно погрузился в тяжкие думы. Прошло две недели после того рокового случая, унесшего жизни его близких. Он собирал любую информацию об этом событии, но всё было тщетно — кто бы ни стоял за нападением, он хорошо подмёл все следы. Да и сам Марк не был детективом. Ситуацию осложняло и то, что Неуязвимый теперь находился в розыске. Награда за его голову была до абсурда высока. Приходилось всячески маскироваться, в чём он не был особо хорош, однако нужда заставила овладеть парой навыков. Отца с дочерью похоронили со всеми почестями. Марк наблюдал за церемонией, паря в небе на высоте двух миль. На сердце в тот момент было как никогда плохо — ведь это его вина, что они теперь лежат в земле. Его халатность дорого обошлась его близким, как и тогда, когда Ангстрем Леви напал на его маму с Оливером. В такие моменты он невольно задумывался, что методы отца были не столь уж плохи. Однако он гнал от себя эти мысли. Та жестокость, которую показал Омни-Мэн, оставила шрам на сердце парня — он не хотел быть похожим на отца в этом плане. Сейчас же он шёл на встречу с одним из партнёров семьи Наритоши. Грейсон в своё время успел пообщаться с несколькими из них, заручившись кое-какими связями. Пусть его навыки письма всё ещё оставляли желать лучшего, но он смог списаться с одним из них, описав всю ситуацию. Переписка шла три дня, за которые Неуязвимый постоянно менял места своего пребывания. Они условились встретиться в этом портовом городе, в одном из отелей, для обсуждения планов. Тайто Кубо, с которым он вёл переписку, обмолвился, что имеет информацию о том, кто может стоять за нападением на семью Наритоши. Вообще, связаться с ним было не так уж легко — необходимость скрываться вносила свои сложности. Благо у Марка были деньги в банке. Он благодарил старика за то, что тот открыл ему счёт, куда честно перечислял зарплату. Одно время Грейсон даже противился такому, мол, был готов работать просто за кров и возможность учиться. Однако старик был непреклонен — как показало время, такое решение было очень кстати. Удивительно, но банкиры никак не препятствовали ему в снятии средств и даже не выдавали его местным органам. На его расспросы они ответили, что являются нейтральной стороной, не входящей ни в одну из существующих стран; их услугами пользовались даже нукенины. Единственная причина, по которой они могли прекратить сотрудничество, — причинение какого-либо ущерба их организации. Подобная циничность ставила Марка в тупик. С одной стороны, они имели дело с преступниками; с другой — он сам мало чем отличался от них, и ему было выгодно пользоваться их услугами. Диссонанс между нравственными идеалами и потребностью выживать вызывал у парня головную боль. С нелёгкими мыслями он дошёл до пятиэтажного здания отеля. В холле было достаточно оживлённо — пришлось простоять в очереди минут десять, и каждая из них тянулась мучительно долго. Подойдя к ресепшену, он обратился к миловидной администраторше; та сказала, что его ожидают, и направила парня в комнату с номером 413. «Не к добру»,— индифферентно подумал Марк. Подойдя к комнате, его охватило лёгкое волнение. Предчувствие, развитое его героической жизнью, предупреждало о неприятностях. Сосредоточившись, он откинул лишние мысли, постучал и, не дожидаясь разрешения, открыл входную дверь. Пройдя по маленькому коридорчику, он вышел в гостевой зал. Среди богатого убранства, в центре комнаты, стояло шикарное кожаное кресло, на котором вальяжно раскинувшись сидел мужчина странного вида. Первое, что бросилось в глаза парня, — это дебильные ботинки с открытым носком, в которых любят ходить местные ниндзя. Марк не мог понять моду этих фриков. Ладно, в местах с умеренным климатом ещё можно ходить в чём-то подобном (и то сомнительно), но в той же Стране Воды с её высокой влажностью ноги всегда будут мокрые, а в пустынях Страны Ветра песок постоянно будет забиваться под пятку, царапая кожу. Второй отличительной чертой незнакомца были зелёные глаза без зрачков, окружённые склерами цвета крови, внимательно смотрящие за движениями парня. Такой же серый балахон, как и у него, выделялся только своей потрёпанностью. Каштановые патлы, достающие до шеи, а также бандана, закрывающая всё лицо ниже глаз, окончательно убедили Марка в том, что это не тот человек, с которым у него назначена встреча. — Кто ты? — голос Марка прозвучал жёстко, словно клинок, вытащенный из ножен. Тело уже готово к бою, пальцы непроизвольно сжались. Какузу, сидевший в кресле, раздумывал над дальнейшими действиями. Его информаторы неожиданно дали наводку на Неуязвимого. Тот собирался встретиться с одним из бизнес-партнёров ныне покойного Годзабуро Наритоши. Суть их встречи узнать не удалось, но это не так уж и важно. В своё время торговый магнат оттоптал много ног своей торговой экспансией, а, заполучив себе такого телохранителя, он и вовсе как с цепи сорвался. И все те, кто с ним сотрудничал, также нарисовали мишени себе на спинах. Другие торговцы и даже преступные лидеры были готовы много заплатить за головы партнёров старого самурая. Нукенин не стал упускать возможность убить двух зайцев одним кунаем. Пробравшись в номер, он свернул шею сидевшему в этом кресле мужчине и запечатал его тело в свиток. Ожидая Неуязвимого, Какузу мысленно прокручивал всю изученную информацию об этой восходящей звезде. Парень свалился как снег на голову: ни прошлого, ни корней, ни даже намёка на клановую принадлежность. Всего за полгода он сумел достаточно заявить о себе, чтобы за его голову отсыпали солидную награду. Из всей информации о нём было известно только его странное имя (которое мало кому удавалось выговорить правильно), малочисленные техники (по сути, всего две продемонстрированные) и его физические характеристики, находящиеся на уровне Каге. Старый отступник всегда подходил к охоте на золотые головы со всей педантичностью, не ограничиваясь общедоступной информацией из книги Бинго. Он изучал характер жертвы, собирал любые сведения и анализировал каждое действие, чтобы выведать все слабости своей жертвы. Долгая жизнь шиноби научила Какузу максимально ответственно подходить к этому вопросу (даже слишком — по мнению всяких дилетантов). И если бы ему дали заказ на генина, он бы не стал, как другие самоуверенные идиоты, играться со своей жертвой: только подготовка и выверенный удар. Опыт наглядно демонстрировал, что даже простой генин может удивить — иногда смертельно. Касательно его текущего противника удалось узнать, что он — крайне пацифистичная натура, которая избегает чрезмерного насилия. Никто не умер от его руки за все полгода, что он был известен; максимум обходились переломанными конечностями. Вот только убийство семьи Наритоши и самураев, их охранявших, никак не вяжется с миролюбивым характером парня. Какузу подозревал здесь интригу одной из Гакурезато — только у их шиноби хватит навыков обставить дело так, что ты сам окажешься виноват. Кому, как не старому нукенину, знать об этом? Неожиданная параллель со своей жертвой всколыхнула старые воспоминания. Настроение нукенина помрачнело; он отмёл ненужные сейчас мысли, сосредоточившись на главном. — Это не имеет значения. Важно то, что за твою голову назначена награда в сорок миллионов Рё, и я намерен забрать её, — холодные слова нукенина, подкреплённые убийственной Яки, обрушились на парня. Однако давление, которое могло парализовать иных джонинов, никак не повлияло на Неуязвимого. Испытания, что он прошёл ещё на Земле, в достаточной мере закалили его дух, а решимость, обретённая уже в этом мире, не позволяла даже тени страха возникнуть в сердце. — Здесь должен был быть человек. Где он? — спокойный голос вкупе с решительным взглядом показали несостоятельность оказанного давления. Какузу понял, что нужно действовать тоньше. Любое, даже самое малое преимущество, будет кстати. Дух парня впечатлял — он уже и не помнил тех глаз, что смотрели на него без страха: явного или затаённого. — Глупец, ты действительно думал, что кто-то захочет связываться с убийцей своих заказчиков? Тебя обманули, привели словно свинью на убой, ведь именно такой участи заслуживают предатели вроде тебя, — ядовитые слова, произнесённые отстранённым голосом, нашли путь в сердце юноши. Какузу, живущий уже больше столетия, научился видеть людские слабости и бить по ним. В случае Неуязвимого он напирал на чувство вины — интуиция оказалась права. Марк шокированно распахнул глаза. Он не хотел верить словам этого ублюдка, но сердце предательски дрогнуло. Такой исход вполне вероятен — этот мир не единожды обманывал ожидания героя. Единственное светлое, что в нём было, — это маленькая неравнодушная семья. Которую он погубил. Видя, как парень застыл в ступоре, Какузу начал действовать. Из соседней комнаты ударил тонкий поток воды под чудовищным давлением; одновременно нукенин сложил одну ручную печать, призывая технику молнии. Комбинированная атака ударила в грудь Марка, вышвырнув его из просторного номера. Грохот от пробитых стен стоял на весь отель — люди стали выходить из своих комнат, обеспокоенные шумом. Медленно поднявшись с кресла, бывший Таки-нин неспеша последовал следом за улетевшим телом в коридор. Из соседнего помещения вышла гуманоидная фигура, состоящая из переплетений чёрных нитей. Сине-белая маска на месте головы была похожа на карикатурную версию рыбьей морды, которая скрывала за собой бьющееся сердце с водной стихией. Идя вслед за хозяином, фигура стала впитываться в его спину; маска заняла своё место среди ещё четырёх своих сестёр. Люди, заметив эту жуткую картину, застыли в ужасе. Яки, испускаемое убийцей, буквально пригвоздило всех на месте — вид мужчины напоминал демона прямиком из преисподней. Из пробитого проёма вылетел Неуязвимый с порезом на груди. Выставив руки перед собой, он помчался прямо на нукенина, однако тот успел среагировать — спрятавшись за ближайшим человеком, который не мог пошевелиться от ужаса, и прикрывшись им, словно живым щитом. Марк резко затормозил, чем и воспользовался нукенин, скрывая за заложником готовящуюся технику. Маски огня, ветра и молнии зашевелились под балахоном, переползая на грудь. Сердца забились в унисон, пропуская через себя потоки стихийной чакры, а руки размылись от скорости складываемых печатей. — Нинпо: Клинок Бога Огня! Вал ослепительно-белого огня накрыл Марка. Техника помчалась дальше по коридору, собирая жатву на своём пути. От людей не осталось даже праха; стены и пол, облицованные камнем, начали плавиться. Раскалённая магма заливала нижние этажи и тех, кто на них находился. Какузу гордился разработанной им техникой — из всего огромного арсенала, что он имел, эта атака входила в тройку наиболее разрушительных. И, к сожалению, прожорливых. Его огромный, по сравнению с большинством шиноби, резерв чакры просел на треть. Но довольство быстро сменилось сосредоточенностью — его противник ещё был жив. Неуязвимый завис в воздухе, скрестив перед лицом руки. Он пытался прийти в себя от болевого шока. Его тело представляло собой печальное зрелище: одежда полностью сгорела, оставив его голым. Фронтальная часть получила наибольший ущерб — кожа на руках, торсе и бёдрах полностью обуглилась, обнажая местами мышцы. Об ожогах и волдырях, покрывающих остальное тело, можно было и не говорить. Наиболее уцелевшим осталось лицо, прикрытое руками, но и оно не избежало ожогов. Наконец преодолев боль, Марк вновь сорвался в прямую атаку на нукенина. Тот, ожидая подобного хода от противника, отпрыгнул в сторону, пропуская мимо себя живой снаряд. Какузу выбил дверь номера в уцелевшей части отеля — его расчёт оказался верным. Ворвавшись на кухню, он увидел под столом дрожащую девушку, которая прижимала к себе маленькую девочку. Нити вырвались из его тела, связывая заложников и притягивая их к нему — как раз вовремя. Неуязвимый уже стоял на пороге кухни, сжимая кулаки. — Отпусти их! — яростный крик парня вместе с его жутким видом вселили ещё больший страх в заложников. Девочка заскулила от ужаса. Её мать, несмотря на то что была связана, крепче сжала дочку в объятьях, шепча успокаивающие слова. — Не дёргайся — и они не пострадают, — безжалостный холод был в тоне нукенина. Неуязвимый вновь попался на крючок. Будучи убийцей всю свою жизнь, Какузу лишился любого намёка на сострадание. Для него имели значение лишь деньги, ради которых он был готов на всё — даже пожертвовать невинными. Что он сейчас и продемонстрирует. Всё произошло в одно мгновение. Шиноби швырнул мать с дочкой в сторону Неуязвимого и следом выпустил ту же технику, что и в самом начале их схватки. Отличие заключалось лишь в том, что он пожертвовал скоростью техники взамен на её пробивную силу, всего лишь нужно было поменять соотношение чакры маолнии и воды. Летящие заложники заслонили собой искрящуюся водную струю, а теснота коридора не оставила пространства для уворота. Успев поймать заложников, Марк пропустил неожиданный удар. Атака водной струи разорвала в клочья тела невинных и пробила сквозную дыру размером с монету в правом боку. Весь покрытый чужой кровью парень, не обращая внимания на боль, посмотрел на свои руки. Паника стальными тисками сдавила грудь, воздух застыл в лёгких, словно кисель, а голова шла кругом. Перед глазами проносились кадры инцидента в Чикаго: где точно так же кровь невинных покрывала его с головы до ног, где отец с надменным видом давил черепа выживших и где он снова не в силах что-либо сделать — беспомощный слабак. Какузу, наблюдая за терзаниями парня, неожиданно сам для себя почувствовал злое веселье. Пусть вся битва и шла по запланированному им сценарию, однако кровь нукенина кипела всю их битву. Опасность момента будоражила, он видел мощь, что заключена в молодом теле, и чувствовал, что каждый удар мог серьёзно ранить. Такого куража он не ощущал со времён битвы с Первым Хокаге — Хаширамой Сенджу. Пусть его сердца и бились в восторге битвы, однако голова продолжала оставаться холодной. Нужно продолжать давить. Злые слова стрелой вылетали из-под тканевой маски, метя в кровоточащее сердце. — Я предупреждал тебя, что не нужно шевелиться, ты вынудил меня. Это твоя вина, твои действия лишили жизни этих людей, все вокруг тебя умирают, ты проклятие для всех, кто находится рядом с тобой. Наверняка семья Наритоши тоже сдохла из-за твоей никчёмности, — последние слова охотника за головами эхом разносились в голове Марка. Под конец своей обвинительной речи чувство опасности Какузу взвыло как никогда. Он не смог в полной мере среагировать. Всё, что он успел сделать, так это напитать всё тело чакрой земли, используя технику непробиваемой кожи. Только это позволило сохранить ему жизнь. От рывка Неуязвимого образовалась ударная волна, которая разворотила весь номер и часть коридора. Удар в грудь выбил нукенина как пушечное ядро за пределы отеля, в сторону рынка. Словно снаряд, он пропахал половину рыночной площади, оставляя за собой след из разорванных тел и котлован глубиной в пару метров. Техника защиты спала с него. Левая рука отсутствовала, как и половина торса; одним ударом Неуязвимый уничтожил два его сердца — ветра и огня. Из-за этого резерв чакры уменьшился на две пятых, плюс он ещё до этого использовал чакро-затратные техники. Он активировал свою технику нитей, чтобы залатать повреждения; это ещё больше опустошило его запас. В лучшем случае у него осталось процентов тридцать. Недостающий кусок корпуса стал заменяться растущими из глубины тела черными нитями. Пока была чакра, он мог восполнять потерянную плоть, главное, чтобы были целы сердца. Какузу уже наполовину выполз из кратера, как тут же замер: над ним парил обожжённый парень, не спешащий добивать его. Вместо этого он решил поговорить, невольно давая время нукенину для восстановления. — Почему вы, шиноби, такие жестокие? Почему людские жизни для вас пустой звук? Они любят, радуются, живут. Кто вам дал право распоряжаться их бесценными жизнями? — в голосе парня была глухая тоска; он пытался найти последние крупицы чего-то светлого в этом жестоком мире. Слова Неуязвимого затронули душу нукенина, но не так, как он надеялся. По идее, Какузу нужно отступить, но время, подаренное парнем на восстановление, нужно растянуть; победить его уже всё равно не выйдет. За почти полсотни лет он не чувствовал себя настолько живым. Охота за другими давно стала для него рутиной, наподобие чистки зубов или выноса мусора. В его ремесле отсутствовала страсть, только расчёт и эффективность, и лишь деньги приносили чувство удовлетворения, заменяя собой радость схватки. Он решил отблагодарить Неуязвимого в своей манере за подаренное веселье — освободив его от оков. Тихий басистый смех вырвался из-под тканевой маски. — Ты действительно глупец, — произнёс он тихим голосом. — У всего есть цена, даже у этих червей, что ты зовёшь людьми. Сила — вот истинная ценность в этом мире. Только сильный может распоряжаться своей судьбой и судьбами других. Участь слабаков — быть разменными фишками в нашей Великой Игре за власть, где закон и мораль — лишь иллюзии, гниющие в свете истинной силы. В преддверии начинающейся войны на мои действия никому не будет дела; это лишь станет ещё одним поводом для них вцепиться друг другу в глотки. Поверь мне, я еще самый безобидный представитель этой когорты, мои мотивы прозрачны — это деньги, только они имеют для меня значение. Другие же прикрываются всеобщим благом, маскируя свои амбиции и пороки, или упиваются своей жаждой крови, топя в ней города. Нас всех объединяет способность воплотить силой свои желания в реальность, — Какузу со всей искренностью доносил свою мысль до юноши, всеми сердцами желая чтобы он его понял. Каким бы нелюдимым он не был, ему тоже хотелось выговориться и он нашел себе невольного слушателя. — Мне больно смотреть на тебя, — продолжал он с горечью. — Ты — наделённый великой силой, что скованна цепями общественной морали, той морали, которой вертят, как хотят, лишь для сохранения иллюзии порядка. Кто, как не ты, должен править этой массой? Но ты — просто марионетка в их руках, безвольный болванчик, пляшущий под дудку. Ты цепляешься за этих ничтожеств, встаёшь грудью за них «Щит для слабых» — какая мерзость! Будь у них такая же сила, они бы с удовольствием вонзили тебе нож в спину. Я — Какузу из деревни Скрытой в Водопаде, покажу тебе всю грязь, что они прячут за масками цивилизованности. С этими словами наёмник сложил печать одной целой рукой. Каменные стены поднялись из-под земли, окружая собой рыночную площадь и вызывая землетрясение. Люди стали кричать и разбегаться в панике. Марк нанес удар по противнику, но тот рассыпался комьями грязи. За время своего монолога Какузу сумел заменить себя земляным клоном, однако он не спешил уходить; нужно было приготовить спектакль — для его единственного участника. Старый нукенин редко пользовался техниками иллюзий, предпочитая использовать атакующие, но это не значит, что он был неучем в гендзюцу. Его навыков хватило, чтобы морок охватил весь рынок, взятый в кольцо. Техника притупляет критическое мышление и повышает агрессивность, создавая в головах различные образы. На Неуязвимого она не подействует (за время их схватки Какузу навешивал на него различные иллюзии, но он их игнорировал), но и подвоха он не заподозрит; старый убийца выбил парня из равновесия. Приготовления закончены, теперь пора приступать к основному действу. Над площадью пронёсся громогласный потусторонний голос, вселяющий в людей страх. — Убивайте. Убивайте всех, кого видите, и будете вознаграждены, а если будете противиться, то я сам вас убью. С этими словами из-под земли начали вырастать клоны Какузу; они начали носиться среди толпы и изредка убивать по одному человеку. Нужно было завести механизм бойни — дальше он будет работать сам. Но и быстро заканчивать это представление не стоит; Неуязвимого нужно довести до пика, чтобы сломить его дух. Люди в приступе ярости стали набрасываться друг на друга. Мужчины, женщины, даже дети — все они сцепились в кровавом угаре, вбивая кулаки друг другу в лица, впиваясь зубами в глотки. Демонический смех нукенина разносился над площадью, доводя картину до абсурда. Марк стоял среди этого хаоса; он не мог поверить в происходящее безумие. «Это не может быть реальностью — это кошмар, я сплю!» — ужас и паника захватили все мысли парня. Очнуться его заставил неизвестный мужчина, который вцепился руками в шею Неуязвимого в тщетной попытке задушить. Марк разжал хватку, отталкивая мужчину от себя. — Стойте! Не нужно этого делать, я не позволю ему тронуть вас! — истерический крик парня не дошёл до одурманенного разума. К нему подбежало ещё четверо человек, запрыгивая на застывшего парня. Они били со всей силы, царапали ожоги, кусали за уши и горло, но это не приносило результата, лишь раздражало раны. — Прекратите! Марк пытался аккуратно скидывать с себя людей, но от этого не было толка — они продолжали набрасываться на него. Внезапно в спину прилетел лазерный луч из чакры молнии, сжигая обезумевших граждан и оставляя новый ожог. Неуязвимый, вскрикнув, упал на колени, корчась от боли. Толпа, игнорируя сожжённые трупы, снова накинулась на него, пиная ногами и забивая голову камнями; они хотели лишь одного — разорвать юношу и уже потом друг друга. Инфернальный смех продолжал разноситься по полю брани, терзая уши. Дикие крики ужаса и ярости служили аккомпанементом в оркестре хаоса, которым дирижировал нукенин. Аура безумия была физически ощутима, она начала окутывать собой разум Марка. Катастрофа в Чикаго, нападение Ангстрема на его семью, долгое блукание по измерениям, смерть Саюри с отцом, невыносимая боль от ран и, наконец, эта бойня. Воспоминания и боль перемешивались между собой в один клубок напряжения, всё отчаяние, что он испытал за последнее время разом навалилось на истерзанный разум парня, доводя его до грани. — Освободись от цепей. Убей! Убей их всех, так же как убил тех, кто тебя любил. Убей их как Саюри, искалечь как Годзабуро, разорви как тех самураев. Покажи жестокость, сокрытую в тебе, — нукенин склонился над избиваемым парнем, шепча ядовитые слова. Это стало последней каплей, склонившей чашу весов в сторону безумия. Внутри что-то треснуло. С яростным воплем Неуязвимый сбросил с себя навалившуюся толпу. Тела разлетелись, как сломанные куклы, на десятки метров, ударяясь о стены и других людей, что убивали друг друга. Дикий взгляд парня воткнулся в нукенина; не медля, он сорвался в сторону врага, желание разорвать ублюдка горело в груди, сжигая остальные чувства. Какузу схватил ближайшую женщину, выставляя её перед собой в качестве щита. Удар кулака пробил хрупкое тело насквозь и врезался в лицо нукенина, которое осыпалось комьями грязи. Марк смахнул мёртвое тело с руки и стал вращать головой в поисках оригинала. Десяток копий носились среди толпы и громко хохотали. Какузу смог освободить неукротимую жестокость, что была в парне; теперь нужно было закрепить это чувство чужой кровью на его руках. Марк стрелой метнулся в сторону ближайшего противника. Попадающиеся на пути люди разлетались как кегли; Грейсон не видел ничего, кроме кроваво-зелёных глаз, которые он хотел вырвать. Очередной клон рассыпался, ещё больше разъяряя Неуязвимого. Так он и летал по всей рыночной площади, преследуя каждого из клонов и снося всё на своём пути. От большой толпы ныне осталось несколько десятков человек; они испуганно жались к каменным стенам, кровавый дурман покидал их головы, оставляя после себя лишь ужас. Они смотрели, как бескожий демон летает за одинаковыми мужчинами в тканевой маске. Клоны выхватывали жавшихся к стенам граждан и кидались ими в сторону Неуязвимого. Тот отбивал живые снаряды как надоедливых мух, разрывая их на части. Он настигал каждого клона и разбивал глиняных болванчиков до тех пор, пока не остался один. Схватив последнего за горло, Марк поднял его перед собой. — Всё кончено! — злобный рык мало походил на человеческий голос. Широко распахнутые карие глаза смотрели на спокойные омуты болотного цвета. Тихий басистый смех снова вышел из-под тканевой маски. — Действительно, ты наконец-то сбросил оковы, поздравляю тебя. Оглянись на плоды своего труда, — нукенин махнул рукой в сторону поля боя. Кровавая дымка застилавшая глаза спала, открывая взгляд на картину учиненного хаоса. Обломки домов разбросанные по всей рыночной площади и люди с бледными лицами, что застыли словно статуи, боясь вдохнуть. Алый ковёр бойни устилал собой всю рыночную площадь. И словно дожидаясь этого момента, дождь пролился на землю, словно оплакивая погибших. Раскаты грома знаменовали собой рухнувшую картину мира в душе Марка, что точно с таким же грохотом разбилась в дребезги где-то внутри. Начинающийся ливень неумолимо размывал кровь и землю в грязно-бурый поток, а капли, касаясь обожженной кожи, приносили обманчивое облегчение. Осознание совершенного настигло Неуязвимого, однако вместо вины и отчаяния, которые должны были возникнуть, была лишь печальная опустошенность. В голове не было ни единой мысли — звуки дождя, барабанящие по земле, заменили собой всё сущее. Переведя взгляд на нукенина, находившегося в его хватке, Марк бесцветным голосом спросил: — Ты... этого добивался? Нукенин никак не демонстрировал неудобства своего положения. Вместо этого он ответил спокойно, даже доброжелательно: — Изначально — нет. Я просто хотел забрать твою голову. Но эта схватка принесла мне то, что я никогда не смогу купить за деньги. Я решил отблагодарить тебя за эти ощущения, освободив твою истинную натуру. — Ясно… Рука, державшая шею, сжалась. Голова, отделённая от тела, покатилась к ногам. На тело, упавшее следом, падали капли дождя, превращая его в лужу грязи. «Очередной клон, как и ожидалось», — индифферентно подумал Марк. Враг скрылся, посеяв семена раздора и забрав с собой часть того светлого — что было в душе парня. Грейсон посмотрел на небо, подставляя лицо под капли дождя. Впервые за долгое время на душе не было ни шторма, ни переживаний — лишь пустота. В какой-то степени, Какузу действительно освободил его, но Неуязвимый будет последним, кто поблагодарит его за это. Не оглядываясь, он взмыл в небо, пронзая сгустившиеся облака. Ему не хватило силы посмотреть на последствия своего поражения...