Путь Неуязвимого

Затхлый запах ударил в нос. Разбросанные вещи и пустые стаканчики от лапши быстрого приготовления лежали на полу. Бутылки из-под сакэ, местами разбитые, стояли у изголовья кровати, отражая психологическое состояние владельца квартиры. Пыль толстым слоем устилала все поверхности — было заметно, что в комнатах давно не наводили уборку. Хозяина здесь не было. «Удручающее зрелище», — Усуи единственным глазом продолжил разглядывать комнату своего бывшего сокомандника. Он хотел проведать Тэцуо перед зачислением в новую команду — ведь только сегодня его выпустили из кланового квартала. Усуи чувствовал вину перед Тэцуо: именно из-за его слабости товарищ оказался в таком положении. А увидев, в каком свинарнике он живёт, Учиху затопила горечь. Полгода, прошедшие с той злополучной миссии, пролетели незаметно. После того как их команда отчиталась Хокаге о провале, обстоятельства разделили их. Харуми после произошедших событий замкнулась в себе. Близость смерти — своей и товарищей — жёстко ударила по психике девушки. Она стала одержима ирьедзюцу, каждую свободную минуту посвящая медицинским талмудам. Девушка буквально поселилась в госпитале, ежедневно оттачивая свои навыки. Коллеги пытались привести её в чувство, однако это не возымело эффекта. Но стоит отдать ей должное — всего за полгода она достигла B-ранга в медицинских техниках, автоматически став чунином. Такого прогресса госпиталь не видел очень давно, ещё со времён Цунаде Сенджу. Тэцуо же месяц пролежал в коме, когда он очнулся, его огорошили известиями о состоянии здоровья. Обследование в госпитале выявило ещё больше проблем, чем обнаружила Харуми. Самой ужасной из них стала дисфункция очага чакры. Вражеская атака повредила энергетическое тело, что привело к угнетению источника. Врачи всеми силами пытались исправить положение, но им не хватало навыков, чтобы нормализовать чакро-систему генина. Всё, на что их хватило, — это замедлить процесс деградации очага чакры. Только легендарная Цунаде-сама могла провести такую операцию, но она давно покинула деревню. Оставалось лишь ждать, когда очаг окончательно потухнет, поставив крест на карьере шиноби для Тэцуо. Сам Усуи оказался заперт в стенах кланового квартала. После доклада главе клана о проваленном задании и результате схватки с нукенином, тот приказал молодому Учихе максимально зарядить глаз чакрой. Странное требование выбило парня из колеи, но он не посмел ослушаться. Ещё во время миссии у него уже был двухтомный шаринган, чем он гордился — мало кто достигал такого уровня додзюцу в его возрасте. Сейчас же, напитывая глаз чакрой, он почувствовал изменения. Зрение, и без того превосходное, стало на порядок острее: он видел каждую пылинку в комнате, независимо от расстояния, а потоки чакры, ранее бывшие мутными, обрели детализацию, позволяя даже различать стихийные оттенки. Взглянув в глаза главы клана, Усуи заметил в них своё отражение с трёхтомным шаринганом — прямо как в зеркале. Однако глава клана прервал начавшего наполняться гордостью парня, потребовав дальше увеличивать приток энергии к глазам. Затраты чакры уже достигли неприличного уровня. Глаз с каждой секундой жгло всё сильнее. Парень уже думал прекратить, даже если глава будет недоволен, но тут всё снова изменилось. Уровень восприятия поднялся ещё на ступень. Мир наполнился новыми, едва уловимыми гранями. Все движения главы клана — даже потенциальные — были как на ладони. Каждый вдох, каждое движение мельчайшего мускула; он даже видел, как сокращаются капилляры в глазах напротив. И в этих же глазах он снова взглянул на своё отражение. В единственном глазу теперь был сложный узор из геометрических линий, напоминающий пятиконечную звезду. Шок пронзил всё нутро Усуи. Он не знал, что и думать. Учиха Фугаку — глава клана, объяснил ему, что этот узор является следующей ступенью развития их проклятых глаз. Мангекё-шаринган — великая сила и великое проклятие их клана. Усуи первый в клане за очень долгое время пробудил эту силу, это возлагало на него огромную ответственность. Старший Учиха объяснил все нюансы использования этого дара, при этом посетовав, что без второго глаза не удастся в полной мере раскрыть весь потенциал мангекё-шарингана. Несколько месяцев они с главой клана в тайне тренировались, оттачивая его новую способность. Каждый пользователь мангекё обладал какой-нибудь уникальной способностью, Усуи не был исключением. Мощнейшая иллюзия, подчиняющая своей воле все действия жертвы, пусть и не навсегда. При этом они всё понимают, но им становиться психологически безразлично на те поступки, что они совершают под приказом. Также действие техники длится до тех пор, пока попавший под неё не выполнит свою задачу, притом выбор исполнения задачи остаётся за жертвой гендзюцу. Повторное использование способности уже не приносило результатов, эффект оказался одноразовым. Бандитское отребье, которое Фугаку — будучи главой полиции — извлёк из застенков для испытаний, описывало своё состояние: как если бы близкий человек попросил тебя сделать что то неприятное, но ты из чувства симпатии нехотя делаешь это, со всей ответственностью, для него, при этом не желая тому зла. Даже когда собственными руками, по его просьбе, вырываешь себе глаза. Усуи не на шутку испугался своих способностей. Даже с таким ограничением, как одноразовое использование на одном человеке и свободой трактовки приказов, это всё равно было самым опасным оружием в этом мире. Фугаку уже планировал, как использовать силу мальчика. Такой козырь нужно беречь всеми силами: недовольство клана растёт. Из года в год клан Учиха притесняют по всем фронтам. Обида по каплям собирается в чаше гнева — и вопрос времени, когда её содержимое выльется всем на головы. Нужно всеми силами удержать Усуи в стенах клана и привить ему ответственность за полученную силу. Но всё пошло не по плану. Поступил приказ Хокаге о зачислении Усуи в новую команду. Это спутало все карты. Наверняка они подозревают о наличии у мальчика мангекё-шарингана и попытаются втянуть его в свои интриги. Фугаку всеми силами пытался продлить время пребывания Усуи в клане: отточить его силу, объяснить важность сохранения тайны. Но дальше тянуть уже не получится. Давление Каге с каждым месяцем становится сильнее — и даже главе клана Основателей пришлось уступить, отпуская генина из-под крыла клана. Остаётся надеяться, что молодой Учиха внял урокам главы и не будет раскрывать своих секретов. Ведь от этого зависит не только его жизнь, но и жизни всех его соклановцев. Усуи отвлекся от воспоминаний, ещё раз обшарив комнату Тэцуо взглядом шарингана он наткнулся на треснувшие часы, с засохшими каплями алкоголя на них, стрелка колебалась на пол-одиннадцатого утра. «Ладно, зайду сюда вечером, возможно Тэцуо будет дома к этому времени. Через час уже нужно быть возле администрации Хокаге, опоздание недопустимо» — с этими мыслями, молодой Учиха вышел так же, как и пришёл — через окно. Уже через тридцать минут он сидел в приёмной, ожидая когда его вызовут. Усуи волновался, неизвестно в какую команду он попадёт, кто будет его наставником, и как они отнесутся к такому неудачнику как он? В их деревне было немало людей, кто по какой-либо причине оставался один из всей группы. Ходило поверие, что шинигами проклял их, наложив печать позора, которою они должны пронести всю свою жизнь, и всех, кто находятся рядом с таким человеком, ждет несчастье. Пусть в академии им говорили что это всё чушь, но шиноби народ суеверный, и они не стремятся отрекаться от своих заблуждений, передавая те с молоком матери следующим поколениям. В добавок тайная сила, что он приобрёл, тоже не внушала спокойствия. Фугаку-сама доходчиво объяснил молодому Учихе, что ни в коем случае, никто не должен узнать его секрет, иначе клан будет в опасности. Всё время ожидания Усуи просидел как на иголках, напряжение хлестало через край. И вот его наконец-то вызвали к Хокаге. Зайдя в кабинет, парень первым делом почувствовал запах сигаретного дыма, что было вполне естественно. В народе даже ходила шутка, что ты не имеешь права зваться шиноби Конохи, пока не пройдёшь табачное причащение от Сандайме в стенах его кабинета. Убранство как всегда отличалось скромностью, ничего лишнего: диванчики для приема гостей, картины предыдущих каге, и массивный стол на краях которого стояли документы. На удобном даже с виду кресле, сидел мужчина среднего возраста с козлиной бородкой, в которой однако уже начали появляться седые волоски. Он с благосклонным выражением взирал на юнца, попыхивая трубкой и запуская в воздух дымные кольца. Усуи опомнился и низко поклонился, какой бы добродушный не был их каге, это не повод забывать о субординации. — Здравия желаю, Хокаге-сама! Генин Учиха Усуи по вашему приказу прибыл! — отчеканил молодой парень. —  Вольно, —  лениво проронил Сандайме. Старый лидер деревни видел волнение молодого человека и не собирался на него давить. Перед потенциальным агентом Анбу нужно выглядеть в лучшем свете, если подтвердится наличие у мальца мангекё, то он точно не сумеет избежать участи стать его верным клинком, охраняющим благо деревни. — Ты знаешь, для чего я тебя вызвал, Усуи-кун? — мягким тоном поинтересовался старик. — Меня зачисляют в новою команду, однако я не знаю подробностей. — Всё верно, я соболезную твоему положению, быть оторванным от своих товарищей — фактически второй семьи, это тяжкая ноша, которую, надеюсь, ты вынесешь с достоинством. Вкрадчивый тон вместе с печальным взглядом смогли разбередить сердце юноши. Стараясь не подавать вида, что слова каге поколебали его, Усуи еще раз поклонился скрывая свою горечь и выражая благодарность за поддержку. — В твою новую команду будут входить генины: Митараши Анко и Хьюга Хоши. Наставником же для вас будет мой ученик, один из тройки легендарных санинов — Орочимару. Новость ударила как кувалда по голове. Рэнтаро-сенсей конечно был хорош, в своё время даже участвовал во второй мировой, однако с его нынешним наставником не шёл ни в какое сравнение. Легендарный Орочимару, ученик Сандайме, ходили слухи, что он может стать следующим каге. Попасть к такому человеку в ученики это невиданная удача, буквально биллет в высшую лигу, нужно лишь проявить упорство и Усуи приложит все силы, чтобы оправдать этот дар небес. Секундой позже, словно ждав этих слов, в кабинете в вихре листьев появился названный человек. Это был высокий худощавый мужчина с бледной, практически белой кожей. Стандартная форма джонина никак не выделялась на таком колоритном человеке. Его отличительными чертами были холодные глаза с вертикальным зрачком, как у змеи, обрамленные фиолетовой обводкой и длинные чёрные волосы до поясницы. Орочимару с интересом разглядывал своего подопечного, скрестив руки на груди. Юный Учиха чувствовал себя не в своей тарелке от такого пристального внимания. Ухмылка прорезала рот санина, он заметил состояние парня. — Приветствую вас, Хокаге-сама, а это должно быть последний из моих учеников, Учиха Усуи-кун? — Верно, Орочимару, позаботься о парне, ему не легко пришлось в последнее время. — Всенепременно, пойдём ученик, нужно познакомиться с твоими новыми товарищами, разрешите откланяться? — повернув голову в сторону учителя, спросил Орочимару. — Ступайте, — отмахнулся тот и погрузился в документы. Не мешкая, Орочимару положил руку на плечо парня и растворился в вихре листьев вместе с ним. Через мгновение они оказались на поляне покрытой истоптанной травой. На одном из множества тренировочных полигонов Конохи уже присутствовала пара молодых шиноби, с интересом разглядывающих своего нового сокомандника. Одной из них была девочка уже достигшая подросткового возраста, с растрепанными волосами бледно фиолетового цвета, глаза которой выражали любопытство и скрытое недовольство. Митараши Анко уже некоторое время была личной ученицей белого змея и ей не хотелось делить внимание её сэнсея с новоявленными товарищами. Второй был парнем из клана Хьюга, сохраняющим спокойно-отстранённое выражение на лице. Его мало волновали будущие сокомандники, лишь Санин имел для него значение. Ведь тот был выдающимся шиноби, знавшим немало тайн, лишь такой человек мог помочь Хоши Хьюга освободиться от рабской печати своего клана. И он сделает всё возможное, чтобы Орочимару-сама заинтересовался им и помог в решении проблемы с печатью контроля. Сам Санин с предвкушением рассматривал своих подопечных. Он буквально сорвал джекпот, два выходца из великих кланов и девочка с большим потенциалом, что уже пару месяцев обучается у него. Возможность изучить два великих додзюцу: шаринган и бьякуган, будоражила разум ученого. Эти не огранённые алмазы займут главное место в его исследованиях, но множество глаз прикованных к его персоне заставляли действовать с максимальной осторожностью. Если Хоть волос упадет с голов парней, то великие кланы спустят с него шкуру, особенно в случае Учихи. Усуи же с интересом изучал своих новых товарищей, даже не предполагая в какую паутину интриг он попал. Пусть его старая команда успела занять место в сердце парня, это не помешает ему дать шанс этим двоим. Однако знакомство не задалось с самого начала, девчонка сразу же показала свой вздорный характер, наехав на Учиху. Тот, как и большая часть его соклановцев был вспыльчивой натурой, а гордость привитая буквально с рождения, лишь подливала масла в огонь разгорающегося конфликта. Хьюга с индифферентным лицом наблюдал за склокой этих двоих, даже не пытаясь наладить хоть какой-то контакт. Пусть Хоши и был из побочной ветви клана Хьюга, но надменности в нём было не меньше чем в представителях основной, он не собирался знакомиться первым, пусть даже с представителем другого великого клана. Девчонку же он игнорировал всё это время, что они ожидали сэнсея с другим учеником. Новый виток споров между генинами резко прекратился. Давление чего-то тёмного обрушилось на молодых шиноби, заставляя замереть на месте. Орочимару надоела эта склока и он, выпуская каплю своей яки, решил проблему радикально. — Я не потерплю бессмысленных конфликтов, ваша неприязнь не должна быть помехой при исполнении миссий, предупреждаю в последний раз, — холодным тоном проговорил санин. Давление чужой жажды крови спало, но генины ещё не смогли прийти в себя, уж больно мощно приложил их сэнсей. Несколько минут понадобилась им чтобы скинуть оцепенение, Орочимару же терпеливо ждал, подобными действиями он достигал нескольких целей: устанавливал субординацию и укреплял психику. Также он заметил, что Учиха справился быстрее своих товарищей, та злополучная миссия оставила свой след, сделав парня более устойчивым. — Вижу вы прониклись, хорошо, сейчас я погружу вас в курс дела и составлю расписание тренировок на ближайшие месяцы, от ваших стараний напрямую будет зависеть уровень силы, что вы обретёте. Ведь в нашем мире, сила — это возможность получить всё, славу, богатство и свободу, — проникновенно произнёс санин. От взгляда учёного не укрылось, как на последнем слове дёрнулся Хьюга, кажется он уже нашёл ключ к его душе. Да и другие генины тоже прониклись его словами. Орочимару, как истинный змей искуситель, знал какие слова нужно произносить, чтобы располагать людей к себе. Он уже видел, как эти дети попали в сети его харизмы, вскоре они раскроют ему все свои секреты, и он заберёт их все. Огонь алчности горел в его душе, грозясь поглотить собой весь мир. — Чтож, сейчас проведём небольшую тренировку, чтобы оценить ваш уровень. Генины вздрогнули, широкая ухмылка сэнсея не внушала им спокойствия... Ближе к вечеру, измотанный Усуи брёл по деревне. Тренировка с Санином выпила из него все соки, хотелось просто лечь на землю и не шевелиться. Но клановая гордость и чувство вины подталкивали его вернуться в квартиру Тэцуо, он хотел убедиться, что его бывший сокомандник уже дома. Свет горящий в окнах квартиры вселил надежду в Учиху. Кое-как поднявшись на третий этаж, в этот раз уже по лестнице, он постучал в двери. Долгих пять минут ему никто не отвечал, Усуи уже думал, что что-то случилось и может стоит выломать дверь, как она распахнулась. В проёме стоял осунувшийся молодой парень, мутный взгляд пьяных глаз пробежался по фигуре незваного гостя, понимание медленно всплывало из алкогольного моря утопившего разум Тэцуо. Пьяно икнув, он попытался выпрямиться, но покачнулся, едва не упав. По лицу нельзя было понять эмоции, что он испытывал, но слова сопровождаемые запахом сильного перегара несли в себе ядовитую иронию. — Оии, Усссуи-ссааАма, ччем мОгу быть полезем вашему, блАгородию, — за алкогольной дымкой, что застилала глаза Тэцуо, стала видна неприязнь. Усуи опешил от такого поворота событий, ему понадобилось три секунды чтобы собрать мысли в кучу. Вид его сокомандника представлял собой жалкое зрелище, запах перегара и немытого тела ударил в нос. Некогда высокий парень, теперь стоял сгорбленный, а мускулы раздутые от переполняющей их силы стали тонкими, как у чиновников, что не поднимали ничего тяжелее кисти с чернилами. Учиха ощутил горечь в груди, вина с новой силой охватила его. — Тэцуо, прекрати, мы же команда, меня только сегодня выпустили из клана, и я решил навестить тебя, но днём тебя не было и поэтому я пришел сейчас, — сбивчиво поведал Усуи. — Пххх, вЫ клановые, высокомееерные куски гОвна не можете ни о ком думать, кроме себя, ты пррросто пришёл посмотреть, насколько жалким стал червь, что ползал у твоих благородных ног, — злоба смывала туманную пелену с глаз, с каждым словом речь Тэцуо становилась всё чётче и яростнее, — Из-за тебя я стал таким, прикрыл твою благородную шкуру, своей безродной тушей, теперь я не могу быть шиноби, очагу хана, а ничего более я не умею делать, такой как я не нужен Харуми-чан. Да и никогда не был нужен, я видел как она смотрит на тебя, влюблённо, я думал что могу доказать, что я лучше тебя, тренировался как проклятый, только чтобы она посмотрела. Но теперь в этом нету толка, я никому ненужный обрубок, который сдохнет в этой комнатушке, пока ты будешь трахать любовь всей моей жизни, НЕНАВИЖУ! Алкоголь окончательно выветрился из Тэцуо, уступив место отчаянию, он упал на колени и разрыдался, колотя дверной косяк кулаком. Усуи, неожиданно для себя, ощутил омерзение. И пусть ему было жаль своего сокомандника, но он не мог смотреть на то, во что тот превратился. Тот благородный шиноби, что прикрыл его от вражеской техники стал тенью себя прошлого, Усуи не мог оставить всё как есть. — Тэцуо, посмотри на меня, — спокойно произнес Учиха. Тэцуо уже было вскинулся, желая вмазать ублюдку из за которого стал инвалидом, но замер. Усуи смотрел в лицо своего товарища, высекая каждую деталь в своём восприятии. По щеке потекла тёплая капля, а единственный оставшийся глаз горел, будто в него насыпали соли. Уверенные слова, хлёстким приказом сорвались с губ. — Возьми себя в руки, такой храбрый шиноби как ты не может опуститься на такое дно. Пусть ты и потерял силу чакры, но я не верю, что сила твоего духа ушла вместе с ней, встань с колен и добейся своего. Плевать на то, что ты уже не ниндзя, ты сумеешь найти своё место под солнцем, главное не сдавайся, и прекращай пить, тебе не идёт, — жёстко закончил Учиха. — Да, что-то я расклеился, прости Усуи, больше так не буду. Я бы пригласил тебя на чай, но дома шаром покати, да и убраться надо, приходи на следующей неделе, поболтаем, как старые товарищи. Весёлый тон Тэцуо  не сочетался с выражением его лица — то было пустое, лишённое всякого смысла. Он потерялся в ровных геометрических линиях, образующих пятиконечную звезду. В мозгу, словно забитый в череп раскалённый гвоздь, горела единственная мысль. Нужно взять себя в руки. — Ничего страшного, я с удовольствием навещу тебя ещё раз. Усуи улыбнулся, теперь то у Тэцуо всё наладится. Он проследит. Вечерние сумерки опустились на деревню, звёзды россыпью накрыли небесное полотно, вместе с луной освещая узкие улочки — скрывающие в своих тенях фигуру, которая наблюдала за картиной примирения двух товарищей. Широкая ухмылка прорезала бледное лицо, а вертикальный зрачок расширился в предвкушении...

***

— ...таким образом, жертв в портовом городе Акаси насчитывается около шестисот человек. Львиная доля погибла на торговой площади, также отель "Хироси" обрушился из-за нанесённых повреждений, похоронив под обломками ещё двести человек. Удалось выяснить личности виновников происшествия: ими оказались Какузу из Деревни Скрытого Водопада и Гурейсан Марк, он же Неуязвимый. Киригакуре высказала претензии Такигакуре и Ивагакуре, заявив, что их шиноби совершили вероломное нападение на стратегически важный город Страны Воды, и за этим последуют ответные действия от Мизукаге, — шиноби в безликой маске, стоя на колене и склонив голову, закончил доклад. Советники Третьего Райкаге загудели, обсуждая ситуацию. Сам же глава деревни размышлял, как эти события отразятся на его селении. Намечающаяся война уже ни для кого не была тайной — все ждали лишь стартового сигнала, чтобы начать эту кровавую гонку. И вот «инцидент в Акаси» стал сигнальным выстрелом. Деревня Скрытая в Облаках находилась на пике своей военной мощи. Предыдущая мировая война слабо сказалась на них, позволив сохранить больше шиноби, чем другим деревням. По данным разведки, численность действующих шиноби в других селениях была ниже на 40–60%, чем в Облаке. Это внушало здоровую долю оптимизма — такое преимущество на грядущей войне будет как нельзя кстати. Третий Райкаге Эй, предполагал, что Третий Мизукаге в курсе: виновники «инцидента в Акаси» не являются действующими шиноби вышеназванных селений. Это просто предлог, чтобы выставить оппонентов в дурном свете. Ведь если представить Камень и Водопад как агрессоров, можно выбить из них отступные. Но всё это — притянуто за уши. Ладно ещё Какузу — он действительно бывший шиноби Таки. А вот Неуязвимый лишь предположительно связан с Ивой, и выставлять ей претензии за его действия — глупо. Но на войне важны любые преимущества. Кто первый успел обвинить противника и выставить себя жертвой, тот и прав. Мерзкая политика, но действенная. Коноха, вероятнее всего, поддержит Мизукаге. Им невыгодно ссориться со Страной Воды — это ударит по морским перевозкам, да и близость Деревни Тумана к их границам не располагает к конфликтам. А если учесть «мирную» политику Хокаге, он не останется в стороне, видя «агрессию» других селений — даже зная, что она мнимая. Эта лицемерная макака Хирузен, не упустит возможности кинуть дерьмо в старого трухлявого пня Ооноки. Суна же в очередной раз попытается откусить лакомый кусочек — либо у Огня, либо у Земли — и в очередной раз получит по носу. Эй искренне не понимал, почему Песок считают одной из великих деревень. Да, подготовка их шиноби в среднем выше, чем в других селениях, а на своей территории они практически непобедимы. Но их малое население и скудная ресурсная база, буквально вынуждающая подбирать кунаи с поля боя, не дают им шанса хоть на каплю расширить владения. Эй усмехнулся своей простой шутке. Советники же пошли на третий круг обсуждения, пережёвывая те же мысли, но другими словами — это уже начинало утомлять. Нужно было направить болтовню в конструктивное русло и решить, как в этих обстоятельствах должна поступить их деревня. Мысленно кивнув, Райкаге ударил по столу. Толстая дубовая столешница прогнулась, но с честью выдержала удар. Советники разом замолчали, устремив взгляды на главу селения. — Хватит пустой болтовни. Нужно решить, как действовать, чтобы получить максимальную пользу для деревни. Требую отчёт по всем отраслям: мне нужно знать, что мы имеем в наличии и чем можем удивить оппонентов. Также хочу расклад на политической арене — что собираются делать другие деревни и как. Напрягите шпионов. Проведите в деревне учения: наши воины должны быть готовы к войне. Мы разобьём всех в пух и прах. И самое главное... Советники замерли от напряжения. От Каге повеяло мощным давлением, пригвоздившим их к креслам. — ...мне нужна одна чашка кофе. Мируи, будь добра. Блондинка с пышной грудью кивнула, никак не отреагировав на шутку Каге. Она привыкла к его выходкам — в отличие от советников, с которых семь потов сошло от страха Между тем обсуждение сместилось на военные рельсы. В ходе планирования было решено, что выгоднее всего воевать с Конохой и Ивой — как с наиболее ресурсо-обеспеченными деревнями. Пока эти селения будут бороться между собой, Кумо будет наносить точечные удары, присваивая себе их территории. Эй считал, что эта война станет отличным дебютом для его вспыльчивого сына, которого он прочил в Четвёртые Райкаге. А его названый брат — Киллер Би, джинчурики Восьмихвостого, — станет его надёжным союзником. «Этот дуэт мало кому удастся одолеть», — думал он. Атаковать Кири не имело смысла: их разделял широкий пролив Касумо, а воевать с ними на воде было так же бессмысленно, как сражаться с Суной в пустыне. Остальные страны не представляли интереса: Страна Железа всегда соблюдала нейтралитет, у шиноби не было претензий к самураям, а малые деревни не обладали ресурсами, ради которых стоило бы воевать. План победы обрастал деталями. Их преимущество было неоспоримым — оставалось лишь грамотно его реализовать. Конечно, другие деревни тоже могли строить свои стратегии, но те рассыплются, как карточные домики, под натиском Кумо. Ничто не остановит их на этой войне. Облако накроет континент, утверждая господство на мировой арене. Лист будет сметён штормом, а Камень треснет под ударом молнии. И Ками будут свидетелями их победоносного шествия, иначе и быть не может. Верно?

***

— Я требую этого ублюдка сюда, немедленно! Он бросает тень на наше селение! — Громкий старческий голос разнёсся по кабинету и даже просочился в коридор сквозь массивные каменные створки дверей. — Цучикаге-сама, разведка всеми силами ищет следы Неуязвимого, но после происшествия в Акаси он не был замечен ни в одном крупном городе. Очевидцы утверждают, что он был серьёзно ранен в бою с нукенином Какузу и, вероятнее всего, где-то прячется, восстанавливая силы. — Плевать! Пусть агенты хоть носом землю роют, но они должны найти этого сучьего выкормыша и притащить сюда! Ооноки был в ярости. Мало того, что какой-то неизвестный выскочка владеет техникой полёта (которой традиционно обладают только каге Камня и их приближённые), так ещё и своими действиями очерняет их деревню! Плевать, что эта дурацкая претензия от Мизукаге максимально натянута и не имеет веских оснований. Важен сам факт: ответственность за инцидент повесили на них. Из-за какого-то мальчишки, который вылез из ниоткуда и портит нервы старому каге Камня. Поясница снова стрельнула. Широкий нос Цучикаге сморщился от резкой боли. Каждый раз, когда он нервничал, спина напоминала о себе. Нужно было успокоиться и сосредоточиться на текущей проблеме. Он ещё обязательно поймает этого летающего выскочку. А пока — пора продумать стратегию на грядущую войну. Однозначно, удар нужно наносить по Конохе — самому докучливому соседу. Они ещё не оправились от Второй мировой войны и не смогут эффективно распределить силы на больших территориях. С боеготовностью у Камня дела обстояли чуть лучше, но ненамного. По данным разведки, преимущество оставалось за Кумо. «Вот ещё одна заноза в заднице», — подумал Ооноки. Проклятый Эй не упустит возможности пощипать их, пока будет идти война с Конохой. Это было так же неизбежно, как восход солнца. Да и Кадзекаге наверняка высунется из своей песчаной норы, пытаясь урвать кусок плодородных земель. Тут шансы были пятьдесят на пятьдесят: либо Суна ударит по Конохе, либо по ним — смотря кого сочтут слабее. И Ооноки сделает всё, чтобы его деревня не была слабой — ни внешне, ни по факту. Но для этого нужно было поймать этого мелкого ублюдка Неуязвимого! «Какого чёрта вообще ему досталось такое пафосное прозвище? За какие заслуги?» Поясница снова напряглась, но старик успел среагировать — глубоко вдохнул и мгновенно успокоился. План уже созрел в его голове: нужно мобилизовать войско. Малые группы засядут на границах и будут отвлекать на себя внимание, а основное войско пройдет через мост Канаби. Предварительно перед этим нужно захватить страну травы, но с этим проблем не будет, их шиноби всегда были посредственны и не окажут серьёзного сопротивления. А вот через Страну Дождей будет проблематичнее пройти: присутствие Ханзо Саламандры осложняет проход. Придётся договариваться, чтобы он позволил войскам Камня пройти через границы Аме. Но Цучикаге заранее не верил в успех переговоров: Ханзо мог потребовать большую плату за проход, а Ооноки не собирался давать ему ни единого рё, ведь в своё время Саламандра хорошенько потрепал шиноби его родного селения. Цучикаге за свою долгую жизнь накопил немало обид на всех, с кем воевал — Ханзо был лишь одним из многих в этом длинном списке. На ту же Коноху он давно точил зуб, ещё с тех пор, как его с командой унизил Учиха Мадара. Тогда ещё молодой Ооноки только и мог дрожать от страха в присутствии этого легендарного шиноби. И даже третий Хокаге умудрился оттоптать ему ноги на Второй войне. Обиды маленькими камушками копились десятилетиями, образуя гору негодования, что давила на душу старика. И даже его коронная техника облегчения веса, к сожалению, не работала на душевный груз, а самому его сбросить мешала поистине каменная упрямость. Каге, достойный своего селения, ничего не скажешь. Скрип половиц отвлек старика от размышлений. Джонин Ивы, преклонивший колено перед своим главой, ёрзал, стряхивая напряжение с застывшего тела. Их Каге часто подолгу уходил в размышления, и его подчинённые не смели отвлекать своего начальника от раздумий. Среди спецагентов даже существовал негласный рейтинг того, сколько им приходилось ждать ответа от Цучикаге; на данный момент рекорд составлял три часа, сорок две минуты и шестнадцать секунд. Агент мысленно скривился: он сбил Каге своими движениями, и рекорд побить теперь не удастся. — Собери советников, сообщи, что я вызываю их на совещание. Пора готовиться к проблемам, что принесёт эта война, — с тяжёлым вздохом он откинулся на спинку кресла так, чтобы не беспокоить поясницу. Очередная война добавит лишь новых проблем на его маленькие плечи. Но он выстоит, как и всегда, ведь пока остальные элементы танцуют в своём неистовом хороводе, растворяясь в потоке времени, он продолжит незыблемо стоять, словно скала. Молчаливый страж порядка, несущий своё вечное дежурство за спокойствие всех, кто за ним укрывается. Но старику невдомёк, что скала, которую он олицетворяет, уже начала обсыпаться под потоком времени и груза, что она на себе удерживает. И неизвестно, выдержит ли эта скала новый хоровод стихий, что обрушится на неё. Лишь время покажет, кто действительно окажется неуязвим перед его течением...