Путь Неуязвимого

Ароматный запах заваренных трав приятно щекотал нос, заставляя открыть тяжелые веки. Пакура заворочалась на кровати, бинты туго обмотанные на груди натянулись раздражая рану. Попытка приподняться на локтях вызвала ноющую боль в боку и девушка решила прекратить мучать своё тело. Вместо этого она оглядывала помещение в котором находилась, дубовые брёвна сложенные друг на друга создавали впечатление лесной избушки. Но внимательно приглядываясь, девушка заметила куски скальной породы, торчащие в разных местах, а отсутствие света и влажность убедили её в том, что она находится в какой-то пещере. Единственным источником света был костер, находящийся в неглубоком кратере неровные края которого намекали, что его выдолбили, причём весьма грубо. Возле костра стоял молодой парень, он склонился над кастрюлями из которых выходил ароматный пар. Желудок девушки заурчал, жар прилил к лицу, ей почему-то было неловко от этой ситуации. «Интересно почему же? Может из за того, что я лежу тут практически голая и тут бродит мужчина с неизвестными намерениями? Или потому-что я даже нормально пошевелиться не могу? Ладно, нужно успокоиться, судя по ощущениям, кроме перебинтовки он ничего со мной не делал, это хорошо» — мысли метались как рой разъярённых пчел, Пакуре не нравилось чувствовать свою беспомощность. Марк услышал возню позади себя но не подавал вида, не нужно волновать девушку линий раз. Рисовая похлебка с кусочками оленины — которую он недавно добыл, почти приготовилась, нужно накормить свою невольную даму в беде, ведь до этого он поил её только бульоном. Марк усмехнулся своим мыслям, уже третий день он выхаживает эту женщину у себя в убежище. Пещера, которую он выдолбил в скале не лучшее место для больной, но выбирать не приходилось, её состояние не располагало к дальним перелётам, так бы он конечно отнёс её в убежище в Стране Когтя — оно там самое обустроенное. Он не переставал удивляться живучести местных ниндзя, раны, с которыми обычный человек слёг бы на месяц, на ней прошли уже на вторые сутки. Конечно его скорость восстановления на порядок выше, но и он не совсем обычный. Гибрид человека и вилтрумита, и судя по оговоркам отца, гены последнего полностью доминировали, делая его практически чистокровным. Вообще, попав в этот мир, Марк с каждым месяцем стал замечать странности со своим телом. Первое что бросилось в глаза, за почти год жизни в этом мире — он не на каплю не изменился. На Земле с каждым годом было заметно как он растёт, даже после получения сил, а здесь он как выглядел семнадцатилетним пацаном, так и продолжает им быть. Даже сила практически не растёт, только после боя с Какузу его прочность чуть-чуть увеличилась, но не существенно. Схлестнись они еще раз, и Марк так же получит те же раны, но уже чуть меньше. Но насчет силы нужно проверить, может тренировки помогут ему с этой проблемой, но это не к спеху. Опять же вспоминая свой бой с нукенином, Марк признал, что тот хорошенько его отделал, но и сам подонок не остался без ран. Грейсон мог бы даже убить его, если бы тот не слинял, оставив после себя глиняных болванчиков. Какузу буквально единственный в этом мире, кто смог его ранить. Остальные же шиноби не представляли никакой опасности для него, все их техники разбивались об его тело, как волны о скалы, а их удары были не больнее чем шлепки младенца. Единственное, что серьезно в нём изменилось, так это интеллект, он стал умнее. Стало легче думать и мысли стали более объёмные чем раньше, а понимание мира шагнуло на новую ступень. Он стал осознавать вещи, о которых раньше подумать не мог, пропала тупая ленность в голове, его стали интересовать многие вещи на которые ему было всё равно. Раньше его интересовали только комиксы про спиритического пса, а сейчас он бы не отказался прочитать пару объемных трудов по политике и экономике. Тут заслуга лежала на плечах Саюри с её отцом, они буквально впихивали ему в мозг тонны информации из за чего он буквально кипел в черепной коробке. Так же навалившаяся ответственность за свою жизнь внесла свою лепту, до этого он жил с матерью и не беспокоился о разных бытовых проблемах. Этот мир приучил его к самостоятельности: построить убежище, добыть себе дичь, развести костер и море других мелочей заставили Марка встать взрослее и ответственнее. Оглядываясь на себя прошлого, он с горечью признал, что был весьма инфантильным по своей натуре, пусть он и не отлынивал о домашних дел понукаемый своей матерью, но он делал это из под палки. Теперь ему было стыдно перед Дебби за то, каким ленивым и тупым ослом он был; решая проблемы всего мира, он забыл о самом близком, что у него было. Матери как никогда была нужна его поддержка, когда отец покинул их, а он только и мог что стоять, печальными глазами уткнувшись в пол, а потом бестолково летая и пиная всяких фриков. Мерзость. Закипевшая каша отвлекла от мыслей, похлебка готова, пора кормить его невольную пленницу. «Черт, почему в голове это прозвучало так пошло? Может потому, что пришлось её раздеть, чтобы обмотать бинтами? Господи как неловко» — смущение затопило щеки парня, заставив их покраснеть. Перед глазами встала картина обнаженной женщины, даже запекшаяся кровь не портила её красоту. Гибкое, стройное тело, с гармонично развитыми мускулами так и просилось в объятья, а большая грудь третьего размера с вишнёвыми сосками так и манила вцепиться в неё губами. На тот момент Марк взял всю свою волю в кулак, чтобы не сделать ничего пред рассудительного, и он даже почти справился с соблазном. Только под конец перевязки пару раз сжал в ладони упругую грудь, но что вы хотите от подростка с бурей гормонов в голове. «Эмбер, где же ты, когда ты так нужна» — с грустью подумал Марк. Встряхнув головой и поправив резко ставшими тесными штаны, Марк взял похлёбку и пошёл к женщине. Та с легкой настороженностью наблюдала за ним, но никакой агрессии или недовольства не проявляла. Сев на стул рядом с кроватью, он положил котелок с завтраком на деревянный поднос (пришлось слетать на рынок в Стране Лапши за посудой, пока девушка была без сознания) и передал его девушке. Та приподнялась на локтях и оперлась на изголовье кровати, голод терзал желудок со страшной силой, но она не забывала о манерах. — Благодарю, это очень кстати, — мягким тоном, промолвила девушка. Она решила быть вежливой со своим спасителем, да и не в её положении качать права. — Не стоит, пришлось закупиться по дешёвке, так что за качество риса не ручаюсь, да и оленину я кажется переварил, больно жесткая получилась, — Марк со смущенным лицом закинул руку за голову почесать затылок. — И всё же, ты спас меня, так ещё и накормил, с моей стороны будет неправильно не поблагодарить тебя. На этом разговор прервался, девушка с нетерпением накинулась на еду, ложка гремела по кастрюле, как если бы она была барабанщиком в рок группе. За полминуты девушка смолотила немаленькую кастрюльку, и с плохо скрываемой жадностью посмотрела на уже его похлёбку. Марк улыбнулся и передал ей свою порцию, всё равно он не голодный. Пакура кивнула ему с благодарностью и уже не так быстро продолжила трапезу. Более менее наевшись, она с любопытством стала разглядывать своего спасителя. Это был симпатичный молодой человек с волевым лицом и тёплой улыбкой. За карими глазами был виден несгибаемый стержень, такую волю не у каждого джонина увидишь, через что же ему пришлось пройти, чтобы иметь такой взгляд? Марк решил прервать неловкую тишину, которая возникла между ними. — Чтож, давай познакомимся, Меня зовут Марк, в миру известный как Неуязвимый, мы находимся в моём убежище в Стране Воды, ты была без сознания три дня. Извини, но пришлось тебя раздеть, чтобы обработать раны, надеюсь ты не сердишься на меня за это. Расскажи, почему те шиноби напали на тебя? — Марк старался говорить доброжелательным тоном, чтобы расположить собеседницу. — Еще раз спасибо, что спас меня Марк-сан, меня зовут Пакура, я... теперь уже бывшая куноичи Деревни Песка, а напали на меня.... — Девушка рассказала о всех событиях, что произошли за последнее время, о тяжёлом положении их деревни, о предательстве Казекаге, и о преследовавших её шиноби Кири, — ... таким образом меня теперь можно считать нукенином, весело, не правда ли? Родное селение продало меня, за возможность пресмыкаться перед Туманом, жалкое зрелище. За стеной иронии она попыталась спрятать боль от предательства, Марка не обманули её попытки скрыть свои чувства. Чтобы она не говорила, но она всем сердцем любила свою деревню, не смотря на все её недостатки, рана оставленная на сердце еще не скоро затянется. — Соболезную тебе Пакура-сан, я тоже своего рода бездомный... — теперь уже он стал рассказывать ей свою историю, после смерти Саюри он чувствовал себя как никогда одиноко, в лице куноичи он увидел возможность высказаться о наболевшем. Пакура внимательно слушала рассказ парня, задавая уточняющие вопросы. И чем дольше она слушала, тем большее удивление испытывала. Другой мир, иная культура, технологии опережающие их на века, и опасности что не снились миру элементарных стран. Она могла бы посчитать всё рассказанное бредом, но боль и тоска в глазах парня являлись достоверным подтверждением его истории. Ситуация Марка вызывала в ней огромное сочувствие, ведь они были похожи, разница лишь в том, что её предали, а его лишили дома. Теперь они оба вынуждены скитаться по чужим землям, ища своё место под солнцем, только в случае Марка весь её мир был для него чужим. Он не хотел мириться со своим положением, отчаянно ища выход из ситуации. Пакуру не могла не восхитить такая твёрдость духа, хоть она и не верила что у него хоть что-либо получится, но она решила поддержать его. — Из всех возможных вариантов, Коноха наиболее лучший вариант, как бы не было обидно это признавать. Их шиноби наиболее сведущи в пространственных техниках, так как после падения Узушио, большая часть мастеров Узумаки осела в Листе. Кумо тебе не поможет, их техники на порядки уступают Конохе, а все остальные Великие Деревни объявили за тебя награду, думаю скоро Суна тоже присоединится к ним. Можно ещё попробовать договориться со Страной Неба, но они имеют больше технологический уклон, Коноха твой лучший и по сути единственный вариант. Грейсон задумчиво сидел, сложив руки перед лицом. Совет Пакуры был дельным, информация которую он собирал подтверждала слова девушки, Коноха больше прочих могла поспособствовать его возращению домой. Нужно подумать, как договориться с их селением, вряд ли они по доброте душевной помогут ему, особенно когда они заняты войной. План стал зарождаться в его голове, он решил обсудить его со своей новой знакомой. — Скажи, Пакура-сан, что ты знаешь о Желтой Молнии Конохи... Марк изложил ей намётки своего плана. Пакура была шокирована его грандиозностью и безрассудностью. Немыслимая по своей абсурдности идея, но почему-то она была уверенна, что у него получится. Неуязвимый собирался, немного не мало, закончить третью мировую войну в одиночку. Он хотел доказать всему их миру, что с ним стоит считаться, этот подвиг вознесёт его репутацию на небеса. И уже эта репутация позволит ему на равных общаться со всеми каге деревень, и ставить им свои условия. Конечно он не будет заставлять ту же Коноху силой отправлять его домой, но если он будет не хреном с горы, а тем, кто в одиночку закончил войну, то Хокаге как минимум прислушается к его просьбе. Пакура с Марком еще долго обсуждали детали и стратегию его плана. Они решили, что Марку нужно перемещаться по горячим точкам и разбивать войска воюющих деревень, так же они решили что стоит подыграть Конохе в этой войне. Но не слишком явно, нужно не дать понять, что он имеет к этой деревне отношение, это может объединить все деревни против Конохи, и тогда её уничтожат, как Водоворот. Обсуждение продлилось до самого вечера, девушка уже начала клевать носом, и Марк оставил её в покое. Нужно было многое обдумать за эту ночь, всё равно сон не шёл. На следующее утро Пакура ощущала себя замечательно, ей даже удалось встать на ноги. Чакра восстановилась в полном объеме, и она чувствовала себя полноценным человеком. Можно было двигаться дальше, ей не хотелось быть обузой для своего спасителя. Марка не было поблизости, но стопка свежей одежды лежащая на стуле возле её кровати дала понять, что он не забыл о ней. Её тронула его забота, видимо он купил эту одежду на рынке, специально для неё. Одежда оказалась тесновата в области груди, но её это не беспокоило, главное что она не голая. «Но я бы посмотрела как он отреагирует на это» — широкая ухмылка появилась на лице девушки, вместе с легким румянцем. Неподалёку стояла кастрюля с не до конца остывшей кашей, неспешно завтракая, она услышала сильный скрежет камня. Пакура вскочила, и взяла ложку на манер куная. По полу прошла вибрация, как если бы что-то тяжёлое тащили по камню. Часть каменной стены отъехала в сторону, по глазам ударил яркий солнечный свет, в лучах которого стоял силуэт Марка. — Извини, надо было предупредить тебя, я выдолбил эту пещеру в скале, и закрываю вход большим валуном, с наружи и не скажешь, что тут кто-то обитает, — с неловкой улыбкой проговорил он. Девушка никак не прокомментировала это, вместо этого она села и продолжила завтракать. Спустя два часа они вышли из пещеры в лесную чащу, Пакура хотела попрощаться с Марком перед уходом. — Спасибо тебе за всё, я никогда не забуду твою доброту, знай, что ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь, это мой долг жизни перед тобой, — Пакура низко поклонилась, выражая всё своё уважение перед Макрком. — Брось, я не мог поступить иначе, каким бы героем я был, если бы не помог девушке в беде. Скажи, куда ты пойдешь? Может я смогу подкинуть тебя до куда-нибудь? — Не стоит, есть пара мест, в которых я могла бы затеряться, например в Стране Когтя или Стране Горячих Источников, доберусь своим ходом. Я надеюсь, что у тебя получится вернуться домой, а если нет — то знай, что ты теперь не одинок в этом мире. Девушка улыбнулась и стремительно сократила дистанцию. Глубокий поцелуй прошелся по губам парня, а грудь девушки уткнулась в его. Марк опешил от такого напора и не шевелился, Пакура отстранилась и с лукавой улыбкой смотрела на его до глупости милое лицо. Не говоря больше ни слова, она прыгнула на ближайшее дерево и скрылась в гутой листве леса. Марк коснулся пальцами губ, они всё еще горели от горячего поцелуя. Хотелось догнать девушку и продолжить, но он взял себя в руки, это не стоит того. «Нужно охладиться, тут где-то было озеро неподалеку...»

***

Орочимару был недоволен, его, как действующего шиноби, отправили на эту проклятую войну. Ему в своё время хватило второй мировой, участвовать же ещё и в третьей Санин не горел желанием. Исследования пришлось законсервировать, у учёного сердце кровью обливалось от досады. Тайно проводимые эксперименты с кровью его двух клановых учеников пришлось прервать на самом интересном. Приходилось быть крайне аккуратным, чтобы не вызывать подозрений, но он справлялся. Белый Змей действовал тонко: он брал образцы тканей незаметно для учеников во время обучения и спаррингов. Кусочек кожи здесь, капля крови там — и уже набралось достаточно образцов для изучения. Но дальнейшие исследования потребуют больше материалов. Учёный уже стал прикидывать, как организовать пропажу учеников так, чтобы его не заподозрили. Пока что идей не было, да и торопиться не стоило. В случае Хьюги можно было быть уверенным, что тот пойдёт за своим сенсеем хоть на край света, если он избавит мальчишку от рабской печати клана Хьюга. Ирония момента забавляла учёного: его ученик даже не догадывается, что таким образом меняет одно ярмо на другое. Орочимару искренне считал, что для Хоши будет намного лучше подчиняться ему, чем своему клану. Как-никак, Санин был в какой-то мере справедлив — в его понимании. Если ты имеешь силу, чтобы защитить себя от опасностей, то ты достоин быть его фаворитом. В клане Хьюга же всё решал случай: ты либо родился в основной ветви и почиваешь на лаврах, либо ты родился в побочной — и твоё положение ничем не отличается от рабского. Личная сила в таком случае не имеет значения: как бы ни был силён член побочной ветви, он всегда будет ниже даже самого бездарного неуча из основной. Никакого карьерного роста — это удручает, ведь нет конкуренции и, следовательно, развития. У Учих с этим дела обстоят получше. Клан красноглазых всегда почитал личную силу — вся их история буквально основана на ней. Змей прочёл немало хроник об этом и других кланах. Кровь всегда обагряла руки каждого из клана, и не обязательно это были враги: ради силы носители проклятых глаз не чурались убивать даже друзей и родственников. Неудивительно, что они затёрли эти события в своей истории — кому хочется знать, что твои прадеды вырезали друг друга ради ещё одной стадии шарингана? В качестве издёвки над действующим главой Учиха Змей рассказывал кровавые истории клана юному Усуи. Было смешно наблюдать, как мальчик в шоке пучит свой единственный глаз — его потрясла жестокость предков. Благо у учёного были доказательства для своих слов. Вместе с этими рассказами Орочимару преследовал ещё одну цель: он подрывал доверие ученика к своему клану. Ведь чем меньше у того будет связей с родственниками и близкими, тем проще будет перетянуть его на свою сторону. Змей вводил яд недоверия по каплям — медленно, но верно. Скоро юный Учиха будет принадлежать только ему. «И всё портит эта проклятая война. Как же всё это надоело. Поскорее бы Минато разрушил этот чёртов мост — и тогда можно будет вернуться к своим экспериментам». Мысли Орочимару были полны недовольства. Видите ли, Хокаге думает, что на поле боя Змей принесёт больше пользы, чем в своих лабораториях. Бред. Ограниченный взгляд его учителя не даёт тому понять, что своим умом Орочимару добьётся большего результата, чем своими навыками убийцы. Вместо того чтобы продвигать науку чакры, он вынужден торчать на опорном пункте в Стране Травы, защищая её от вражеских шиноби. «Эх, вот бы существовала деревня, в которой мой исследовательский талант оценили по достоинству...» Тупоголовое стадо в лице его односельчан признаёт только варварский подход к использованию чакры. Им лишь бы бить сильнее да технику помасштабнее — больше ничего не интересует эти пустые головы. Чакра — удивительная энергия, которая тратится на бесполезную возню в грязи. Её потенциала хватило бы на безбедное существование для каждого человека в этом проклятом мире. Но всё, на что хватает их мозгов, — так это резать друг друга. И это печально. Даже таких гениев, как Минато, они переламывают в угоду себе. Тратить такой талант на войну просто расточительно — у парня воистину огромный потенциал. Так мастерски переработать технику Второго Хокаге, чтобы использовать её в бою... Тут нужно обладать незаурядным умом. Но Жёлтую Молнию ценят не за ум, а за его способность убивать — вот горькая правда жизни. Ему даже пророчат стать Четвёртым Хокаге. Санин слышал, как шушукаются между собой шиноби в лагере: по их мнению, Жёлтая Молния дышит в затылок Белому Змею в гонке за пост каге. Орочимару не обращал внимания на эти глупые сплетни, не имеющие ничего общего с реальностью. Да, Минато хорош; да, он является учеником Дзирайи — но это не даёт ему большого преимущества. Титул каге может быть вручён только одному из тройки Санинов, которые проявили себя на прошлой войне. Дзирайя отпадает сразу из-за своего ветреного характера, а Цунаде покинула деревню, хотя де-юре всё ещё числится в их рядах. Её не сделали нукенином лишь из-за родства с Первым Хокаге и участия в прошлой войне. Объявить её предателем — это то же самое, что воткнуть кунай себе в горло: народ просто не оценит такого решения. Вот и остаётся только Орочимару как один из очевиднейших претендентов на пост каге. Есть ещё, конечно, Шимура Данзо, но о нём мало кто знает, а те, кто знает, боятся его до дрожи в коленях. Старик подмочил себе репутацию — на месте каге будут рады кому угодно, но только не ему. Тьме шиноби лучше и дальше оставаться в своей норе: не следует теням бродить под лучами солнца. Белый Змей отвлёкся от размышлений — в лагере происходили какие-то волнения. Народ в суматохе бегал туда-сюда, взволнованные лица отражали недоумение. Суета напрягала Орочимару — он не любил бессмысленных мельтешений. Нужно узнать причину этих пертурбаций. Гул в лагере нарастал. Почти две сотни шиноби носились между палатками, как пчёлы, чей улей подвергся нападению шершней. Только Санин неспеша шёл сквозь шумную толпу, как ледокол, направляясь к ставке командования. Орочимару не спешил на встречу к этим кретинам — он малодушно оттягивал этот момент, как мог. У него сложились не очень радужные отношения с местным командованием. Особенно сильно раздражал идиот Кинзоку Дайчи — Санин слышал, как тот чуть не спровоцировал Неуязвимого. Большую глупость, чем эту, и помыслить сложно. Мысль соскочила на этого во всех смыслах интересного парня, чьи способности интересовали Орочимару. В прямой схватке Белый Змей мало что мог противопоставить Неуязвимому — этот факт он признавал. Конечно, у Санина были в арсенале мощные техники, которыми он смог бы ранить парня, но не более. Как показал "инцидент в Акаси", даже самые мощные техники в исполнении такого виртуоза, как Какузу, не могут нанести летального урона Неуязвимому, а обычные ранения тот игнорирует. Он даже умудрился восстановить сгоревшую в белом пламени плоть. Очевидцы тех событий рассказывали, что на нём не оставалось ни клочка здоровой кожи - поэтому его и прозвали Бескожим Демоном Акаси. Даже ирьенинам высокого ранга потребуются большие усилия, чтобы вылечить обугленную кожу. Отменная регенерация. Чем больше Орочимару слышал об этом парне, тем больше хотел, чтобы тот оказался у него на лабораторном столе. Его способности выходят за рамки даже шиноби, не говоря уже об обычных людях. А слухи о том, что тот вообще не имеет чакры, лишь подогревают интерес. Учёный просто не верил, что способности Неуязвимого основаны не на чакре - это утверждение бросало вызов всем его знаниям, которые он так бережно собирал. Одна мысль об этом будоражила сознание: если это так, если его сила не относится к чакре, то это открывает новые горизонты в его Поисках Бессмертия. Толчок в плечо сбил с мысли. Вертикальные зрачки сузились в недовольстве. Чунин, пробегавший мимо, уже хотел наорать на стоящего столбом шиноби, но, увидев, с кем столкнулся, побледнел и низко поклонился, рассыпаясь в извинениях. Орочимару отвернулся от недотёпы и с тоской посмотрел на порог командирской палатки, к которой подошёл. Ткань у входа угрожающе колыхалась в такт ветру, будто намекала, что его там не ждёт ничего хорошего. Мысленно вздохнув, он переступил границу, которая отделяла остальной мир от царства глупцов - что зовётся их командованием. Первое, что бросилось в глаза, - блеск масляной лампы, отражающийся от лысины Кинзоку Даичи. Тот с умным видом склонился над картой местности, на которой были отмечены стратегические точки, будто бы понимал, что на ней изображено. Санин не понимал, как этот идиот оказался среди командирского состава - ведь ни умом, ни силой тот не отличался. Его выделял только факт принадлежности к богатому клану Кинзоку, которые не входили в состав Конохи, а обосновались в столице подле Даймё. Видимо, чтобы умаслить правителя страны, Сарутоби-сэнсэй назначил его прихлебателей на руководящие должности. Не очень удачное решение по мнению учёного - столичные крысы даже кунай в руке не держали, а строят из себя невесть что. Их стратегические решения вызывали большой скепсис у ветеранов прошлых войн. Остальной командирский состав не представлял интереса. Только мелькнувшая среди них блондинистая шевелюра Минато выделялась из этой серой массы джоунинов. Орочимару надеялся, что того прямо сейчас отправят на уничтожение моста Канаби - торчать в этом лагере уже осточертело. Даже с учениками не было возможности провести время: либо они на дежурстве, либо он на боевой операции. Уже две недели не получалось с ними пересечься. «Хоть самому идти взрывать этот биджев мост, лишь бы это закончилось», - с раздражением подумал Орочимару. Громкие споры между командующими стихли - наконец присутствующие заметили появление нового лица в их компании. Минато вышел из толпы ему навстречу, его вечная благожелательная улыбка даже не сошла с лица при виде Змея. В целом у Санина с Жёлтой Молнией были нейтрально-уважительные отношения: они признавали авторитет друг друга и не ставили палки в колёса. Оставалось некоторое напряжение, но это была просто разница в характерах - Орочимару в принципе мало с кем мог сойтись во взглядах на жизнь. Поэтому он всегда держал их при себе. — Здравствуйте, Орочимару-сан. Мы уже хотели отправить за вами посыльного - хорошо, что вы сами пришли, — вежливым тоном поприветствовал его Минато. — Здравствуй, Минато. В лагере такой переполох, что первым делом возникает мысль прийти сюда. Не расскажешь, в чём дело? — Конечно. Разведка доложила, что к фронту стягиваются большие силы из Ивы - около пары тысяч шиноби. Аналитики утверждают, что они разделяются на два направления: одна группа будет неподалёку от нас, возле посёлка Дайкоку; другая же пройдёт вдоль всей границы в сторону Страны Дождей, — лицо Минато нахмурилось, его тон стал напряжённым. — Наше положение критическое. Из трёхсот шиноби, что сейчас находятся в лагере, боеспособными является только половина. Из этой половины треть — это генины, которые недавно выпустились из академии. Я предлагаю свернуть лагерь и отступить в глубь занятых нами территорий. Один из командиров решил высказать своё мнение. —Не получится, Минато-сама. Пока мы будем собираться, войска Ивы уже будут стоять у нашего порога. Им известно о нашем местоположении, и они непременно выдвинутся сюда. Предлагаю укрепить позиции, расставить ловушки и встретить врага лицом к лицу. — Глупости. Зачем жертвовать жизнями наших односельчан понапрасну? Мы в любом случае не сможем удержать эту точку. Если вопрос во времени, то я в одиночку нам его выиграю. Пока я буду сражаться, Орочимару-сан переправит всех техникой призыва подальше отсюда. Как только лагерь переместится, я покину поле битвы Хирайшином. Мнения разделились: половина присутствующих согласилась с доводами Жёлтой Молнии, другие же были резко против - среди них был и Даичи. Было решено провести голосование. В палатке присутствовало семь человек: трое были за отступление, трое - за оборону. Решающий голос остался за Орочимару. Он, недолго думая, выбрал сторону Минато. Действительно, обороняться не было смысла - враг сметёт их как цунами. Жаль, что придётся отдать этот отвоёванный кусок, но выбора не было. Ивовцы с поистине каменным упорством продолжали выдавливать их с позиций. Плюсом к этому, ещё Кумогакуре жалили обе стороны конфликта, не переходя при этом грани, за которой на них бы ополчились Коноха с Ивой. Молния действовала тонко, по чуть-чуть ослабляя обоих своих врагов. Не получалось выделить серьёзных сил, чтобы ей ответить. Особенно выделялся сынок Третьего Райкаге со своим отрядом - они громили всё на своём пути, нанося серьёзный ущерб пограничным зонам. Похоже, война затянется ещё на неопределенное время, раздражение с ещё большей силой всколыхнулось в душе Санина. Командование известило личный состав об отступлении, бесполезное мельтешение тут же превратилось в организованные сборы. Среди толпы мелькали головы его учеников, Орочимару сразу направился в их сторону, он не собирался больше отпускать тех от себя ни на шаг, а то опять потом их придется искать по всему лагерю. Ученики успели заматереть за время конфликта в Стране Травы, превосходя по навыкам многих чунинов. Вообще все трое радовали своего учителя, их рвение к знаниям грело его холодное сердце, особенно выделялся в этом плане Хьюга Хоши. Тот насел на изучение фуиндзюцу, добившись немалых успехов на этом поприще, а всего стоило лишь намекнуть, что это искусство может помочь парню с его проблемой. Учиха больше налегал на боевые техники, он уже начал осваивать стихию воздуха выпытывая техники этой стихии из сэнсея. В сочетании с катоном его атаки получались очень мощными. Свой мангекё Усуи не светил после того случая со своим бывшим сокомандником. Орочимару ждал момента, когда обстоятельства вынудят парня повторно использовать следующую стадию своих глаз. Анко же осваивала работу с призывом, стараясь подражать учителю. Из всей команды она больше всех жаждала его внимания, при каждом удобном случае задавая вопросы о призыве и техниках основанных на нём. Санин тонко играл на её чувстве ревности, привязывая к себе. Он уделял чуть больше времени двум другим ученикам, провоцируя тем самым единственную девушку в команде. Он в скором времени собирался поставить на неё свою экспериментальную проклятую метку. Её лояльность необходима на данном этапе, нельзя раскрывать своих секретов раньше времени. Она сохранит тайну своего сэнсея. Сборы заняли около суток, к тому времени вражеская армия уже находилась в пятидесяти километрах от лагеря, сдерживаемая силами одного Минато. Через свой призыв Орочимару наблюдал за резнёй, что происходила неподалёку, впечатляющее зрелище, Жёлтая Молния полностью оправдывал свое прозвище. Он сдерживал врагов уже два часа. Головы землероек по цепочке взмывали в воздух, срезанные необычным кунаем. Никто не мог попасть по нему, техники испускаемые шиноби Ивы лишь проходили мимо блондина, либо попадали в своих же. И вот, когда последние Коноха-нины скрылись в пасти призыва, тогда Минато получил сигнал к отступлению, через секунд двадцать он появился перед Орочимару. Весь в крови, запыхавшийся блондин стоял, уперев руки в колени. Санин молча протянул флягу с водой. Минато кивнул с благодарностью и вцепился в бутылку, как путник в пустыне. — Хорошая работа, Минато. Наши аналитики немного ошиблись с расчётами, армия которая двинулась сюда насчитывала около полутора тысяч шиноби, две трети из которых ты вырезал, поздравляю. Этот подвиг войдёт в историю, может тебя переименуют в Кровавую Молнию Конохи, как думаешь? — Змей не смог сдержать лёгкой издёвки в голосе. Он знал про миролюбивый характер блондина — тот не любил насилия. Санин не мог упустить случая уколоть своего возможного соперника за титул каге. Своим характером блондин походил на Сарутоби-сенсея, с его глупыми идеями и мире. В их проклятом мире нет места спокойствию, справедливости и прочему. Есть лишь небольшие передышки между оборотами мельницы войны, которую закручивает ветер перемен. Санин желал вырваться из этого порочного круга, достигнув бессмертия и знаний со всего мира — лишь они могли даровать ему Свободу. Такие идеалисты как Минато, подобны свечам над письменным столом, они освещают тьму мира своей добротой и наивностью для отчаявшихся душ. Но их судьба либо сгореть без остатка, либо быть потушенными рукой летописца. Орочимару же собирается сам стать автором в пьесе этого мира, чтобы уже самому зажигать и гасить новые свечи. И его произведение не будет такой бездарной халтурой, как нынешний мир. Нужно лишь только достичь своих целей, любой ценой. — Не смешно Орочимару-сан, мне это не доставило ни капли радости, столько жизней было разрушено за эти два часа, и ради чего? Ради клочка земли, который мы всё равно вернём себе в ближайшее время. Какая нелепость, — печаль сквозила в голосе блондина. — В этом вся суть Минато, люди это лишь удобрения для сорняков — которые вышестоящие называют своими амбициями. Лишь личная сила является гарантом того, что они не прорастут на твоём участке, — Санин неожиданно для себя разделил меланхоличный настрой блондина. — Орочимару-сан, как вы думаете, найдётся ли в нашем мире Садовник, который сможет выкорчевать Корень Зла? — Хороший вопрос. Даже если и найдется такой герой, который сможет это сделать, то ему придётся немало поработать. Корень пророс настолько глубоко, что если его вырвать, то весь сад рухнет в бездну, проще будет вырастить новый, чем вылечить старый. Я бы на его месте сделал так... Нам пора уходить, дела не ждут. — Да, согласен. Двое мужчин исчезли в клубах белого дыма техники обратного призыва. Яркое солнце освещало поляну питая своими лучами цветущие стебли ириса, они пробивались сквозь сорные травы, в надежде заполнить поляну своей красотой

***

Хан — джинчурики Пятихвостого — осматривал поле битвы. Множество трупов устилало каменную равнину, освещаемую полуденным солнцем. Эта картина вгоняла великана в доспехах в меланхоличное настроение. Несмотря на грозный вид, он был миролюбивым человеком и не любил насилия. Но судьба распорядилась иначе, сделав его сосудом Гоби. У таких, как он, нет выбора — тропа крови уготована им с рождения. И единственное, что ему оставалось — пройти по ней, стараясь как можно меньше запачкаться. Подчинённые не разделяли его настроения. Они громко переговаривались между собой, в голосах слышался задор победителей — ведь противник бежал от них, поджав хвост. Полные азарта, они жаждали продолжения схватки. Этот энтузиазм был не совсем здоровым — за ним скрывалась горечь прошлых поражений. Жажда отыграться кипела в их груди. Мужчина покачал головой, но не стал высказывать претензий. Пусть лучше радуются, чем горюют. Цучикаге поручил ему — как самому ответственному и спокойному командующему пятой дивизии — захватить столицу Страны Когтя Кэнкаку. Местный даймё был как кость в горле для Ооноки. Коготь мешал проходу Ива-нинов в Страну Дождя — приходилось перенаправлять войска через Страну Травы, где уже обосновались силы Конохи. Ещё одной причиной спешки стал недавний "подвиг" Жёлтой Молнии Конохи, который всерьёз взбесил и напугал каге Камня. Тот приказал немедленно захватить Кэнкаку, а затем организовать коридор в стан Амегакуре. Но сделать это нужно было максимально мягко, не убивая нынешнего правителя. Поэтому он послал Хана, а не того же Роши. Всё шло по плану. Хан с войском в пятьсот шиноби без особых проблем продавливал оборону местных наёмников. Страна Когтя не имела своей скрытой деревни и пользовалась услугами разного рода наёмников. Этот сброд мало что мог противопоставить квалифицированным шиноби и постепенно сдавал позиции. Хан уже захватил несколько поселений, вплотную приблизившись к владениям даймё Когтя. До Кэнкаку оставалось всего двести километров — смешное расстояние для шиноби. Оставалось лишь разбить наёмные войска противника, численно превосходившие их втрое. Но, как он и предполагал, качество тех оставляло желать лучшего. Лишь пятая часть вражеских сил состояла из шиноби, да и те в основном были генинами и чунинами - джонинов насчитывалось не более тридцати. Остальные представляли собой юхей и ронинов. Воины Когтя, осознав неэффективность своей тактики, начали отступать вглубь территории для перегруппировки. Ивовцы не стали их преследовать, дав небольшую фору - нужно было позаботиться о немногочисленных раненых. Хан ценил каждого шиноби своей страны, в отличие от упрямца Роши, который гнал свою дивизию вперед, не считаясь с потерями. Джинчурики Пятихвостого никогда не одобрял методов своего напарника, считая их излишне жестокими, но тот лишь отмахивался, называя Хана слишком мягкотелым для командира. Сейчас Роши с шестой дивизией пытался прорваться через Страну Водопада к Стране Огня. Как слышал Хан, дела там шли неважно - безымянный джинчурики Семихвостого вместе с шиноби Такигакуре создавали серьезные проблемы. Старая обезьяна наверняка мечется по лагерю в ярости, распекая подчинённых за малейшие промахи. Хан приказал разбить временный лагерь. После суток боев войска заслужили отдых. На лицах большинства шиноби читалось ожидание скорой победы. Под командованием Парового Демона они уже взяли несколько поселений с минимальными потерями, а враг продолжал отступать. Скоро они захватят Страну Когтя и двинутся дальше - к Стране Огня. Многие мечтали отомстить листовикам, особенно Жёлтой Молнии, в одиночку уничтожившему тысячу их собратьев. У многих в той дивизии остались друзья и родственники, чьи жизни он оборвал. Прошло два часа. Солнце, окрашивая скалы в багровые тона, клонилось к закату. Лагерь расположился в ущелье с тридцатиметровыми стенами, образующими двухкилометровый коридор шириной около двадцати метров. В лагере царила оживлённая атмосфера. Шиноби сновали между палаток, чувствуя себя в полной безопасности. Эхом разносились весёлые возгласы, отражавшиеся от каменных стен. Все были готовы к новым подвигам, ожидая лишь команды своего лидера. Они не сразу заметили, что свет солнца пропал слишком быстро, а ведь до наступления сумерек было еще три часа. Часовые первыми заметили неладное; они не могли понять, что же такое широкое закрыло солнечный свет. Сначала они подумали, что это затмение, а как поняли, что это не так, то тут же подняли тревогу. Лагерный народ не понимал причины тревоги до тех пор, пока не поднял головы к небу. Огромная скала, диаметром в тридцать метров и высотой в двадцать, неспешно летела по воздуху, по направлению к ним. Шиноби были ошеломлены этим невероятным зрелищем: кусок камня неспешно дрейфовал по воздуху, словно летающий остров из сказок. За две сотни метров от лагеря каменная глыба резко рухнула вниз, прямо в проход, ведущий к столице Страны Когтя. Грохот от падения был чудовищный; многие попадали от землетрясения и потоков ветра, несущих клубы пыли. Стены ущелья стали откалываться от энергии, прошедшей через них; лишь чудом скальные обломки не обрушились на лагерь. Пыль стояла до небес, но шиноби быстро от неё избавились, используя стихию земли. Все в лагере приготовились к бою: было ясно, что противники подготовили для них ловушку. Но это было не так. Хан стоял одним из первых по направлению, где упала скала, и он же заметил парящую прямо к ним фигуру в небе. Серый балахон колыхался от потоков воздуха, а капюшон, накинутый на голову, не скрывал молодое лицо по ним. Джинчурики узнал этого человека и на всех порах двинулся ему навстречу, приказав своим людям не вмешиваться — всё равно от них толку не будет. Двое мужчин остановились друг перед другом на расстоянии десяти шагов. Хан возвышался над фигурой в сером на две головы, но он не смел недооценивать своего противника — не после продемонстрированного. Неуязвимый смотрел на него спокойными карими глазами без капли враждебности, но решительность во взгляде давала понять, что он не отступится от своего. — Здравствуйте Неуязвимый, меня зовут Хан, на этой войне меня знают как Парового Демона, скажите, вы всё ещё сражаетесь на стороне Страны Когтя? — вежливым тоном поинтересовался джинчурики. Хан всегда с уважением относился ко всем своим противникам, многие знали его как вежливого и учтивого человека. Это качество не раз помогало ему, его многие (но не все), противники проникались этой его чертой и действовали схожим образом. Марк не стал исключением. — Здравствуйте Хан-сан, не совсем, после моего раскрытия я больше не служу Даймё Когтя. Я тут по большей части по личной причине, но и своему бывшему работодателю помогаю по старой памяти, — Марк беспечно пожал плечами, не выпуская при этом из вида этого великана. — Вот оно как, если не секрет, в чём заключается эта личная причина? Она связанна с Деревней Скрытой в Камне? — Хан засунул правую руку в кимоно по старой привычке, чакра демона бурлила в каналах, готовая выплеснуться в любой момент. — Нет, у меня нету претензий к вашей деревне, даже не смотря на то, что вы одни из первых объявили за меня награду. Моя причина связана скорее со всем вашим миром, я хочу остановить эту чёртову войну, она мешает моей основной цели, о которой я вам уже говорить не буду. Я собираюсь гасить очаги конфликта везде где успею, независимо от того, кто его начал, — голос Марка стал максимально серьёзен, тёмные брови нахмурились придавая лицу суровое выражение, — Я предлагаю вашим войскам отступить обратно в Страну Камня, мне нет радости калечить людей, но если не останется другого выбора, то я сделаю это. Паровой Демон видел всю серьёзность намерений этого юноши. Пусть его слова и могли показаться бравадой, но джинчурики Пятихвостого чувствовал, что это не пустые слова глупого мальчишки, а решение зрелого мужа, способного подтвердить свои слова. Выход оставался только один. — Весьма амбициозные и даже благородные планы, но вы должны понимать, что я не могу отступить, даже имея такое желание, от моих решений зависят множество жизней, я не могу их подвести. — Да, я понимаю, вы все заложники этой войны, и вам трудно отступиться от своих целей. Предлагаю отойти подальше от лагеря и решить всё в битве один на один, я правильно понял, что вы цените жизни своих подопечных, и не захотите, чтобы они пострадали? — Верно, благодарю вас за вашу учтивость, пусть тогда проигравшая сторона отступиться от своих амбиций. Я вернусь в лагерь, чтобы отдать приказы о невмешательстве, и отступлении, в случае моего проигрыша. Встретимся через полчаса на равнине в пяти километрах от сюда. — Хорошо, я буду наблюдать неподалёку в воздухе, обещаю не вредить вашим войскам за это время, при условии соблюдения договорённости конечно же. Хан молча кивнул и развернулся, возвращаясь в лагерь. Марк не опасался предательства — он понимал, что обычные шиноби ничего не смогут ему сделать, даже если нападут на него всей толпой. Парень неспроста решил довериться этому шиноби: он собирал много информации о сильных шиноби этого мира, и Хан, Паровой Демон, входил в их число. Его считали благородным человеком, который следует своим обещаниям, и Марк сделал ставку на эту информацию. Только у этого мужика хватит сил, чтобы дать ему серьёзный бой. Грейсон уже научился определять, кто действительно может ему навредить, а кто просто вырубится от одного удара. И от этого Хана исходила мощная аура — бой не будет лёгким. Эта битва должна стать первой в его череде побед на этой войне; только так можно заставить местных услышать его просьбу. Через условленные полчаса мужчины стояли на равнине в километре от ущелья. Шиноби Ивы не покидали его пределов, лишь с высоты наблюдая за началом битвы, которая решит исход их кампании. Хан стоял на изготовке: стихия пара уже напитала механизмы его доспеха, увеличивая силу ударов в разы. Чакра демона бурлила, окутывая его фигуру пятихвостым покровом первого. Хан решил сразу начинать с первого уровня покрова — он понимал, что Неуязвимый будет одним из сильнейших его противников. Марк с интересом наблюдал за метаморфозами, не мешая Хану готовиться. Ему было самому интересно попробовать свои силы в честной схватке с одним из сильнейших шиноби мира. Та битва с Какузу была позорным проигрышем, в котором он нанёс противнику всего один удар. Марк так и не понял пределов сил — что своих, что Какузу. Драка с Паровым Демоном покажет, на каком уровне находится Неуязвимый относительно местных. — Хан-сан, скажите, если не секрет, что это за красная жижа вас окутывает? Не встречался ещё с таким явлением, — Марк не упустил случая почесать языком перед дракой, он грешил этим практически со всеми своими противниками, эта привычка осталась еще с родной Земли. — Это не такой уж и большой секрет, я являюсь джинчурики Пятихвостого Демона, этот покров — демоническая чакра, которую я контролирую, она даёт великую силу своему пользователю. Взамен она забирает свободу и ограждает человека стеной отчуждения, дар и проклятие в одном флаконе, — Хан поделился своими мыслями, юноша перед ним производил впечатление доброго человека, которому можно доверить эту небольшую тайну. Всё равно он унесёт её с собой в могилу, либо же сам Хан падёт от его руки — тогда уже будет наплевать, хоть выскажется о наболевшем напоследок. — Ясно, спасибо за объяснение, думаю, я могу понять вашу боль, я тоже столкнулся с людским непониманием. Чтож, начнём пожалуй, давайте выложимся по полной! — Да, начнём. В это же мгновение Хан рванул к своему противнику. Земля взорвалась от рывка, поднимая высокие каменные глыбы. Марк не успел среагировать — удар кулака, усиленный поршневым механизмом, работающим на Стихии Пара, пришёлся ему прямо в лицо. Демонический покров, следовавший перед атакой, был по ощущениям как наждачка. Сила удара откинула Неуязвимого на расстояние в полкилометра в выступающую из земли скалу; столкновение разбило ту вдребезги, каменное крошево разлетелось на десятки метров. Неуязвимый, немного покачиваясь, встал на ноги. Струйка крови вытекла из носа, голова слегка кружилась. Удар был хорош — примерно в половину Анисы по ощущениям или две трети той Вилтрумитки, с которой он сражался на планете родичей Оливера. С тех пор он немного окреп, но недостаточно, чтобы ещё раз сразиться с той же Анисой. Муть в глазах сошла, открывая взгляду приближающегося Хана. Марк приспособился к его скорости. Шиноби был нереально быстр в рывковых движениях — он преодолел разделявшее их расстояние за секунду, которой, однако, хватило для уворота от нового удара. Круговой взмах ногой прошёл над головой Марка; противник открылся для ответной атаки. Но так показалось только Неуязвимому. Хан специально открылся, чтобы поймать того в ловушку, что и продемонстрировал: он увернулся от удара парня и нисходящим ударом ноги треснул того по затылку — струя пара, вышедшая из голенища, ускорила удар. Удар по голове был равен промышленному прессу. Каменное плато, на котором они стояли, просело на три метра вглубь и на десяток в ширину; земля вздыбилась комьями вокруг кратера. Марк выплюнул струйку крови, натекшей в рот, и стал размениваться ударами с шиноби. Обмен ударами показал, что мужчина имеет колоссально больше опыта в ближнем бою при равной скорости и силе ударов — парень даже не мог попасть по нему. Его удары проходили мимо, либо отводились лёгкими движениями. В добавок к этому Хан выпускал ему в глаза потоки пара из сочленений своего доспеха — пар не вредил Неуязвимому, но заставлял жмурить глаза, чем и пользовался шиноби. Неуязвимый за секунду получал дюжину ударов по лицу и корпусу; его же удары поглощались демоническим покровом, который отпружинивал удары как желе. Да и сам шиноби с лёгкостью уклонялся от размашистых ударов. Хана удивляла нереальная крепость парня и его бездарная техника боя — было видно, что его стиль не полон: видимо, его не успели доучить всем приёмам и связкам. Парень практически не использовал ноги, проводя серии одними руками; никаких обманных движений, финтов, да даже уворотов — он целиком полагался на свою силу и зачатки боевых инстинктов. Сила ударов тоже вызывала недоумение: они оба были примерно равны по силе и скорости, но Хан для этого использовал пятихвостый покров первого уровня и доспехи, усиливающие удары за счёт паровых поршней внутри них. От Неуязвимого тем временем не ощущалось ни капли чакры — он сражался только за счёт своего тела. Байки об отсутствии у него чакры подтвердились, удивительно. Но преимущество всё ещё было за джинчурики — нужно продолжать напор: лицо Неуязвимого уже наливалось небольшими синяками, а кровь из носа залила всю челюсть. Марк понял, что такими темпами его отмудохают как черепаху. Нужно повысить обороты и престать сдерживаться, сейчас он сражался в две трети от своей силы, подстраиваясь под силу и скорость противника. Он хотел проверить своё мастерство против мастерства Хана. Чтож, вот и проверил, в технике он безбожно сосёт, местные ниндзюки были даже круче в этом плане чем вилтрумиты — те полагались больше на силу, чем технику. «Нужно будет как-нибудь поучиться у местных правильно махать руками с ногами – это поможет против вилтрумитов, когда я вернусь домой», – несмотря на взбучку, которую он получал, Марку было весело. Азарт боя нарастал в нём. Хан нанёс прямой джеб в подбородок, но неожиданно промазал. Марк резко перешёл в сверхскорость и уклонился от атаки, одновременно нанеся размашистый удар по шиноби, успевшему скрестить руки в защите. Столкновение на сверхзвуковой скорости породило громкий хлопок, разнёсшийся по всей округе; колебания воздуха, видимые глазу, разошлись широким куполом, поднимая пыль. Теперь уже джинчурики отлетел на километр и ещё две сотни метров кубарем катился по земле. Удар не прошёл для него бесследно – наручи с ударным механизмом были сломаны вместе с руками, кости торчали из сломанных предплечий, упираясь в остатки доспехов. Регенерация делала своё дело, латая раны и выдавливая осколки доспеха из рук. Паровой Демон был в шоке. Парень сдерживался всё это время и подловил его на контратаке – никому доселе не удавалось нанести ему такие сильные раны. Хан еле встал на ноги, как увидел приближающийся кулак; он едва разминулся с ударом, воздушная волна от которого была видна невооружённым взглядом. Теперь их роли поменялись. Неуязвимый наносил всё столь же неумелые, но теперь уже более стремительные удары; Хан пропускал каждый пятый из них. Куски демонического покрова отлетали в стороны, не способные выдержать силу ударов, а доспехи проминались в местах попадания, ломая паровые механизмы. Хан едва поспевал за размывающимся от скорости силуэтом парня — каждое его движение было стремительным, а короткие рывки сопровождались хлопками воздуха. В редкие моменты мужчине удавалось вклинить свою атаку, но без паровых перчаток удар был не такой сильный, как раньше. Нужно менять стратегию. Вывернувшись под невозможным для его габаритов углом, Хан ударом ноги отбросил от себя Неуязвимого. Пальцы сложились в печать концентрации — чакра сконцентрировалась во рту и вырвалась из него широкой паровой волной, скрывшей поле боя. Секундой позже до него дошло, какую свинью он себе подложил: от врага не исходила чакра, и почувствовать его в этом тумане не получится. Нужно сменить позицию. Марк попал под технику, но она не нанесла ему вреда — ему даже было немного приятно, как будто он попарился в бане. Парень решил не мудрить с поиском противника в тумане. Он со всей силы хлопнул в ладоши — белёсая дымка развеялась по ветру. Здоровяка нигде не было видно, он словно испарился. Грейсон вертел головой в поисках мужчины, но не преуспел в этом. Тот объявился сам: руки вырвались из-под земли и схватили Неуязвимого за ноги, утягивая его глубоко под землю. Хан вылез неподалёку от места, в которое затянул парня, и стал молниеносно складывать серию печатей. Земля задрожала от мощи техники — скальный грунт радиусом в тридцать метров стал сжиматься в маленькую сферу. Пять секунд понадобилось, чтобы вся эта земля сжалась в шар диаметром в пару метров. Колоссальное давление придало породе прочность алмаза. Хан не был уверен, что сам бы выжил после подобного. Его надежды на победу треснули вместе со сферой, в которой он заключил Неуязвимого. Камень раскололся надвое; одна из половин отлетела в сторону, упав с мощным грохотом. Хоть Марк и выжил под техникой, но мало ему не показалось. Всё его тело было в синяках и порезах от чудовищного давления. Кровь сочилась из многочисленных царапин, голова шла кругом — резкий перепад давлений ударил по вестибулярному аппарату. Он не спешил нападать, пытаясь прийти в себя после освобождения. Хан воспользовался заминкой противника. Грейсон мутными глазами видел, как мужчина трансформируется в бордового монстра. Широкие белые глаза и ещё более широкая пасть с треугольными зубами смотрели в его сторону. Мужчина был похож на человека лишь отдалённо — в его движениях проскальзывали звериные повадки, а утробный рык напоминал рев гоночного болида. Хвосты за спиной чудовища стянулись к морде; из них стали вылетать шарики красного и синего цветов, сливаясь в тёмно-фиолетовую сферу перед пастью. Сфера размером с баскетбольный мяч резко сжалась до размера горошины, которую монстр проглотил. Затем он раздулся, как воздушный шар, и выплюнул поток разрушительной энергии. Марк, отлетая, успел уклониться от атаки на пару метров — мощный взрыв за спиной подтвердил, что было правильным решением не принимать удар на грудь. Неуязвимый с хлопком преодолел разделявшее их расстояние и нанёс прямой удар в челюсть. Пара треугольных зубов вылетела из пасти, а голова провернулась на сто восемьдесят градусов, но это не убило чудовище. Хан использовал инерцию от удара — закрутился волчком и ударил когтистой лапой по Неуязвимому, оставляя глубокие порезы на груди. Марк, игнорируя боль, вошёл в клинч с чудовищем. Его гильотина сомкнулась на шее; он давил изо всех сил, почти отрывая тому голову. Клинч прервал клон, вылезший из спины монстра — размашистый удар в лицо откинул Марка на десять метров. Сломанные позвонки с хрустом вставали на место — ещё чуть-чуть, и он бы умер. Хан постепенно терял контроль над чакрой биджу — демон вскоре мог полностью захватить его тело. Нужно было заканчивать эту битву. Грейсона взбесила эта оплеуха. Со злости он ударил по земле кулаком, образовав воронку глубиной в пару метров. Ему надоела эта возня — пора было заканчивать всё одним ударом. Паровой Демон снова формировал бомбу хвостатого, но с отличиями от прошлого раза. Чакра клубилась над ним, сформировав голову белого рогатого гибрида лошади и дельфина с разинутой пастью, в зеве которой собиралась новая бомба диаметром в три метра. Скорость формирования снаряда была умопомрачительной. Марк в этот раз решил пойти на таран. Мускулы Неуязвимого вздулись от напряжения. Мир перед глазами смазался в горизонтальные полосы; лишь тёмно-фиолетовая точка по центру оставалась чёткой мишенью. Тело бросилось вперёд на гиперзвуковой скорости. Выставленные вперёд руки пробили биджудаму насквозь и врезались в грудь джинчурики Пятихвостого. Дестабилизированная техника взорвалась, поглотив обоих. Шиноби, наблюдавшие за схваткой с вершины ущелья, прикрыли глаза от яркости взрыва. Грохот стоял оглушительный, несмотря на расстояние в четыре километра. Битва между Ханом и Неуязвимым потрясала воображение Ива-нинов — они ещё ни разу не видели подобной мощи от своего командира. Тот факт, что его противник мог ему противостоять, пугал их до дрожи. Они верили, что от парня ничего не осталось — не после ТАКОГО взрыва. Нужно будет отыскать тело их командира. Подчинённые надеялись, что он выживет - они любили своего командира, который с заботой относился к ним. Тот факт, что он был сосудом демона, давно перестал смущать их. Хан своими поступками доказал, что является достойнейшим из шиноби, готовым пожертвовать собой ради них. Они уже собрали отряд для разведки, когда заметили приближающуюся точку. Через минуту точка превратилась в Неуязвимого, который предстал перед ними. В одной руке он держал тело их командира за кусок треснутых доспехов, а в другой - его стальную амигасу, которой прикрывал пах. Неуязвимый был полностью голый; всё тело покрывали синяки, порезы и ожоги. Хмурый взгляд карих глаз обвёл группу, а жёсткий командный голос разорвал воцарившуюся тишину: —Кто из вас главный? Шиноби переглянулись. Несмотря на нелепый вид и ранения противника, они понимали, что не являются ему ровней. Даже ослабленный тяжёлой битвой, он всё равно разорвёт их на части. Вперёд вышел лидер отряда - если Неуязвимый не напал сразу, значит, он хотел поговорить. — Меня зовут Макуноучи Иппо, я глава этого отряда, — собрав всю смелость в кулак, представился шиноби. — Иппо-сан, вы в курсе договорённости между мной и Ханом-саном? — Да, командир сказал, что если он проиграет, то мы должны отступить обратно в Страну Земли, — нехотя признался Иппо. — Замечательно. Тогда заберите его с собой и проваливайте. Если надумаете сопротивляться — я уничтожу всю вашу дивизию. Паровой Демон своим благородством выкупил ваши жизни. Не посрамите его подвиг — я буду наблюдать за вами, — С этими словами Неуязвимый бережно положил тело их командира на землю и отошёл в сторону. Медики бросились к телу, зажигая в руках технику шоссена. Через минуту они обрадовали остальных: капитан Хан жив, но серьёзно ранен — восстановление займёт много времени. Все напряжённо взглянули в сторону Неуязвимого, но тот смотрел на них с безразличием, не реагируя на возгласы ирьенинов. Отряд понял намёк — они погрузили тело Хана на носилки и направились в лагерь. Только их глава остался наедине с Неуязвимым. Макуноучи низко поклонился Марку, чем удивил его. Голос джоунина был полон благодарности: — Спасибо вам, господин Неуязвимый! Что пощадили нашего командира и нас. Мы немедленно свернём лагерь и уйдём из Страны Когтя по воле Хана-самы. — Не за что. Как я сказал, ваш командир купил ваши жизни своим благородством. Благодарите лучше его, когда очнётся, — скучающим тоном произнёс Неуязвимый. Марк мысленно скривился от тонн пафоса, которые излучал. Своей игрой он напоминал героев из дешёвых боевиков, крутость которых буквально сочилась с экрана. Но местным, неискушённым Голливудом зрителям этого должно было хватить. Конечно, он не собирался никого убивать — но нужно было держать лицо перед местными аборигенами. Те должны были ссаться от страха перед его именем, и Марк отыгрывал амплуа жестокого, но справедливого воина. Правда, общую картину его крутости портила одна деталь... — Иппо-сан, пока вы не ушли, можете выполнить одну небольшую просьбу, — всё тем же скучающим тоном продолжил Грейсон. — Да, Неуязвимый-сама, я слушаю, — джоунин уже подумал, что тот потребует денежной компенсации или свитки с техниками. Но правда оказалась прозаичнее. — Заберите эту шляпу.... и принесите мне комплект одежды.