Путь Неуязвимого

Ооноки пребывал в мрачном расположении духа. Эта война шла совсем не по запланированному им маршруту: его воины терпели поражения практически по всем фронтам. Из последних донесений стало известно, что силы Конохи в лице Жёлтой Молнии всё-таки уничтожили мост Канаби, тем самым отрезав для шиноби Камня проход в Страну Травы. Можно сказать, что Коноха нанесла им сокрушительное поражение. Конечно, можно было бы пройти в Страну Огня через Страну Когтя, но мерзкий ублюдок Неуязвимый отбил их поползновения в этом направлении. Да что там — он чуть не убил одного из его джинчурики! Такая потеря просто недопустима для их деревни. Хан является одним из сильнейших его шиноби, и не только потому, что в нём заточен демон: как стратег он тоже был весьма хорош. Под его командованием удалось захватить немало территорий Стран Когтя и Клыка, которые, однако, отвоевали обратно. Тот факт, что их джинчурики ранен, стал общеизвестным. Проклятые шпионы разнесли весть о поражении Хана по всем захваченным территориям, спровоцировав бунт, подавить который не получилось. Северный фронт вместе с западным проиграны вдребезги! Ивагакуре вернулась к тому, с чего начала, потеряв при этом немалую часть войск. Они снова пытались напасть на Страну Когтя (уже без Хана), но их даймё заключил союз с Суной, пообещав им часть плодородных земель в обмен на защиту. Казекаге вцепился в эту возможность как бульдог. Его шиноби до последнего держали оборону, несмотря ни на что. Отряд кукольников наставил столько ловушек на границе между Землёй и Когтем, что даже муха не пролетит — это серьёзно замедлило проход их войск. Так ещё в добавок постоянные диверсии с использованием яда ещё больше подтачивали моральный дух его воинов. Скрепя сердце, Ооноки решил отказаться от этого направления: возможные выгоды не перевешивали потери, которые они могли понести. «А всё из-за этого летающего мелкого выблядка! Если бы не он, то мы захватили бы Страну Когтя и смогли открыть проход что в Коноху, что в Суну. Но нет — надо же было ему вмешаться!» Причём так унизить армию Камня — это надо постараться. Он не просто победил Хана, но и оставил его в живых, будто говоря этим, что может победить его в любой момент. Так ещё в добавок гнал дивизию вплоть до границ Страны Земли, давя своим присутствием на нервы шиноби. Решение Хана об отступлении тоже вызывало недовольство каге, но Ооноки мог понять причину данного решения. Джинчурики хотел сохранить дивизию от уничтожения, потому каге не стал высказывать серьёзных претензий своему подчинённому. Неуязвимый, кстати, портил кровь не только старому каге, а вообще всем. Как сказал Хан, мальчишка хочет остановить войну в одиночку! Немыслимая глупость, которую он, однако, понемногу воплощал в реальность. Кири, Суна, Кумо, Ива, Коноха — все страдали от этой надоедливой мошки; кто-то больше, кто-то меньше. Он сражался с сильнейшими представителями всех сторон и побеждал их, показательно оставляя живыми. Большие армии Неуязвимый разбивал без особого труда: он просто влетал как стрела в самую гущу и носился по всему полю боя, раскидывая всех как кукол. Лишь единицы погибали от его руки; большую часть войск он просто калечил и улетал восвояси. Дошло даже до того, что при его появлении воюющие стороны прекращали вести боевые действия и расходились по своим территориям. Неуязвимый стал фактором сдерживания, который замедлял течение войны на многих участках. Награда за его голову достигла астрономической суммы, но никто не решался забрать её. Такими темпами война будет тянуться очень долго. Конечно, деревни могли бы объединить усилия и вместе задавить этого выскочку. Но это даст всем понять, что Неуязвимый стал опасностью мирового уровня, и объединение Великих Деревень против одного человека сделает этот альянс посмешищем для всего остального мира. Оставалось только терпеть и надеяться, что кому-нибудь хватит сноровки его прихлопнуть. Единственный плюс, который Тсучикаге видел во всей этой ситуации, был в том, что теперь не нужно распылять войска на три фронта, а можно сосредоточиться на одном. Роши добился бо́льших результатов, чем его напарник: ему удалось убить джинчурики Семихвостого, надолго лишив Водопад стратегического оружия — вплоть до следующего возрождения демона, которого им ещё нужно поймать. Но на этом успехи Роши закончились. Трусливый каге Водопада заключил вассальный договор с Кумо, и теперь армия Райкаге не даёт прорваться дальше вглубь территорий Такигакуре. Сынок Третьего Райкаге и джинчурики Восьмихвостого сдерживали наступление Роши. Он просил через связных о подкреплении, и Ооноки решил отправить ему дивизии с северного и западного фронта — всё равно им там больше нечего делать. Двадцать тысяч шиноби уже выдвинулись в сторону Страны Водопада и прибудут туда через пять дней. Теперь можно будет отомстить облачникам за их нападки на пограничные поселения. Кумо находится в оборонительной позиции, и теперь уже их будут щипать со всех сторон конфликта. Жаль, Хан не восстановится к тому времени, как войска прибудут на место. Неуязвимый хорошо его потрепал, будь он неладен. Ооноки с кряхтением встал с кресла и подошёл к панорамному окну с видом на всю деревню. Поясница ныла от долгого сидения, и он решил пройтись по кабинету. Взгляд зацепился за портрет его предшественника и, по совместительству, сэнсэя. Когда настроение падало, Ооноки с теплотой вспоминал его уроки. Учитель Муу был опорой для него долгое время; его уход из жизни больно ударил по ученику. Хотелось иной раз свалить все свои обязанности на кого-нибудь другого, но он не мог так поступить — это было бы плевком в лицо его сэнсэю. Достойных людей на пост Четвёртого Цучикаге было крайне мало, и все они не вызывали доверия. Приходилось и дальше нести это бремя на своих плечах. «Скорее бы всё это закончилось… Хочу отдохнуть», — усталость тяжёлым грузом давила на душу, и не было видно от неё спасения.

***

  — Пятьдесят четыре, пятьдесят пять… Грохот и скрежет камня были слышны на сотни метров вокруг, а земля содрогалась от ритмичных толчков. Будь здесь случайный путник, он увидел бы абсурдную картину: молодой парень приседает с куском горы, неровные края которого бьются о землю, порождая землетрясение. Но вокруг на многие километры не было ни души. Марк нашёл этот горный хребет во время своих перелётов и решил устроить тут импровизированную качалку. Горная шапка диаметром в сто метров чудом держалась на его плечах, что было невозможно по всем законам физики. Марк сам не понимал, как это у него получается. По всем правилам этот кусок породы должен был рассыпаться в его руках, но он чувствовал его как единый монолит — что было весьма удобно. Видимо, это одна из особенностей вилтрумитской силы, о которой отец не рассказал. Нолан успел научить его лишь полёту и зачаткам боевого стиля своего народа. До некоторых хитростей — вроде ускорения восприятия, движений или даже подъёма сверхмассивных объектов — приходилось доходить самому. Грейсон долго анализировал свою схватку с Ханом. Его не удовлетворили результаты прошедшего боя. В мастерстве и тактических возможностях он серьёзно уступал местным шиноби: те были намного универсальнее, чем он. При равной силе и скорости они побеждали за счёт мастерства в боевых искусствах. Марку оставалось только увеличивать свои сильные стороны — физическую мощь, крепость и скорость, — чтобы нивелировать преимущество противников. Потому он решил тренироваться, чтобы в будущем не так сильно огребать. Уже месяц он мучает эти скалы и своё тело. Результаты были, но казались очень медленными. Определённо, с ним что-то было не так: на Земле его прогресс был на порядок быстрее. Или это мир на него так влиял? Он здесь уже почти четыре года по местному летоисчислению (удивительно, но оно почти такое же, как на Земле), но ни на йоту не изменился внешне — будто застыл в одном возрасте. Марк вспоминал тех зелёных пришельцев из другого измерения — флаксанцы вроде их звали. Руди рассказывал, что в их измерении время течёт намного быстрее, чем на Земле, и потому они так быстро старели, когда вторглись на площадь в Нью-Йорке. Этот факт наводил на интересную мысль. У Грейсона была теория, что он в такой же ситуации, что и пришельцы, только наоборот. Время его тела «медленнее», чем время этого мира, и поэтому он не растёт так, как должен. Непонятно только, насколько велика разница в течениях времени. Оставалось надеяться, что не очень — тысячи лет быть подростком ему не улыбалось. Также эта теория дарила ему робкую надежду на то, что в его мире прошло не так много времени с его исчезновения и у него есть фора до прибытия обещанного Анисой "проверяющего". В перерывах между тренировками он выбирался в мир за едой и для предотвращения очередного конфликта между шиноби. Марк продолжал следовать своему плану по прекращению войны и методично, каждый день, облетал весь континент. У него было несколько информаторов в крупных городах разных стран, которые сообщали ему о передвижениях войск всех селений. Удобно быстро летать: раз — и ты в Стране Огня узнаёшь обстановку; два — информаторы из Когтя сообщают свою информацию; три — Посредники подтверждают сведения. Посредники, кстати, оказались наиболее полезны в выдаче данных. Пусть они и опубликовали его лицо в книге Бинго, но это не мешало им сотрудничать с Неуязвимым. Они платили ему деньгами и информацией, а он взамен разгонял войска разных деревень в интересующих их точках. Марк не доверял им ни на грамм, но услугами охотно пользовался — этот симбиоз был взаимовыгодным. Собирая сведения по крупицам из разных источников, Марк анализировал их перед большой картой континента, на которую наносил пометки, потом летел на точку и проверял ближайшие окрестности. Если находил лагеря шиноби, залетал к ним «на огонёк» и вежливо просил их свалить. Естественно, его никто не слушал, и тогда приходилось прибегать к двум его тяжёлым аргументам: правой и левой. Только со временем все поняли, что не могут ничего противопоставить ему, и тогда они действительно стали сворачивать лагерь с кислыми лицами и направляться под его сопровождением обратно в свои страны. Марк не был дебилом — он прекрасно понимал, что те вернутся обратно, как только он улетит. Но даже так он сильно тормозил этот «пароход войны». Глядишь, скоро он полностью остановится, и тогда можно будет приступить к переговорам. Иногда он просто случайно натыкался на большие скопления шиноби и влетал в драку, что называется, «с двух ног» — не разбирая, кого бьёт. Доставалось всем. Только потом он спрашивал у побитых, из какой они деревни и за что воюют. Сознавались немногие — ниндзя были крепкими орешками, которых не всегда удавалось расколоть. Угрозы на них не действовали, а падений с большой высоты они не боялись — в отличие от злодеев с его родной планеты. До пыток Марк не опускался — этим мерзким занятием он не собирался заниматься никогда. Чаще всего информацию он получал от молодых генинов, которые ещё не успели заматереть, но она была скудной. Что может знать низшее звено в этой иерархической лестнице? Правильно — очень мало. Но этого хватало, чтобы проследить за тем, чтобы шиноби возвращались туда, откуда пришли. — Сто двадцать один, сто двадцать два... Кого-то близкого по уровню к Хану Марк больше не встречал: одни уступали в мощи техник, другие — в скорости, третьи — в силе удара. С такими полусилками Неуязвимый отрабатывал технику боя и тактические манёвры, перенимая некоторые приёмы у шиноби. Получалось не очень — он всё ещё получал по лицу чаще, чем противники. Но опыт постепенно нарабатывался, и, глядишь, скоро он сможет с таким же мастерством махать конечностями. Вообще, на этой войне он повстречал много интересных личностей с уникальными способностями. Марк до сих пор вспоминал акуломордых шиноби из Страны Воды. Конечно, на родной Земле он видел тварей и поинтереснее, и поуродливее, но встретить здесь что-то подобное было неожиданно. Была там ещё вредная рыжая девчонка, которая предлагала ему встречаться, даже несмотря на то, что он отпинал весь отряд, которым она командовала. Такая непосредственность выбила Марка из колеи, и вместо сражения с ней он решил позорно ретироваться — после такого предложения ему было неловко продолжать бой. Она, кстати, владела несколькими уникальными стихийными преобразованиями, плюясь то лавой, то кислотой. Марк слышал, что такие способности даже в одном экземпляре — большая редкость, а тот факт, что у неё несколько преобразований, выделял девчонку на общем фоне. Было ещё много всяких интересных противников: кто-то управлял костями, кто-то становился полностью жидким. Другие же призывали говорящих животных — тут Марк конкретно охренел. Как он позже узнал, существует множество различных призывов, чей разум не уступает человеческому. Был даже призыв говорящих собак, и Марк даже захотел заиметь такой — в дань памяти его любимому комиксу с собакой-спиритистом. Но для этого нужно было уметь пользоваться чакрой, так что тут был полный облом. — Сто девяносто девять, двести! На последнем повторении Марк со всей силы оттолкнулся от земли, подкидывая каменный массив на десяток метров вверх. Перед падением снаряда он вылетел из образовавшегося от тренировок кратера. Глыба рухнула с жутким грохотом; землетрясение прокатилось по всему горному хребту, провоцируя сход лавины. Грейсона стало немного неловко за порчу пейзажа, но чего не сделаешь ради прибавки к силе. Этот подход был последним на сегодня — он уже успел немного утомиться. «Этот снаряд уже стал лёгким, нужно отломить кусок побольше. Сейчас слетаю на базу подкрепиться, а потом пройдусь по горячим точкам — шиноби Камня и Молнии в последнее время совсем обнаглели, надо обломать им пару рогов». Настроение после тренировки было хорошим, кулаки так и чесались набить кому-нибудь морду. Сейчас Неуязвимый был на одном из островов Страны Снега — здесь он устроил себе перевалочный пункт. До Страны Водопада было рукой подать (с его-то скоростью) — ведь туда стянулись практически все стороны конфликта. Северный фронт заморозился: Страны Когтя и Клыка сейчас находятся под протекцией Суны. Там, насколько знал Марк, конфликтов не было. В Стране Дождя шла гражданская война, в которую Марк не вмешивался. Одно дело, когда чужая страна вторгается на твои территории — тут ясно, кто агрессор, а кто жертва. В случае Амегакуре всё было не так ясно. Вроде как они сражались с тиранией своего нынешнего правителя, Ханзо Саламандры, но и тот не так прост. Под его предводительством другие страны не могли урвать для себя ни одного метра территорий — правитель Аме крепко держался за свою землю. Грейсон решил, что позже займётся этим вопросом. Конфликт в Стране Водопада был приоритетнее: там сейчас воюют Ива, Кумо, Коноха и сама Такигакуре. Была надежда встретиться с Жёлтой Молнией. Марк узнал, что тот воюет на границе между Водопадом и Страной Железа. Через Минато можно будет договориться с Конохой о возможности вернуть Неуязвимого домой. Эти мысли воодушевляли Марка. Он так сильно скучал по родным и близким, что уже одна мысль о возвращении домой заставляла сердце биться чаще. Скоро всё закончится. Эта война будет остановлена. Марк прекратит эту бессмысленную бойню и убедит сильных мира сего помочь ему. По-другому и быть не может — ведь он Неуязвимый.

***

Деревянные исполины проносились мимо взгляда, омываемые потоками дождя. Свинцовые тучи застилали небосклон тяжёлым одеялом, нагоняя тоску. Их отряд на высокой скорости пересекал леса Страны Водопада, стремясь как можно быстрее достигнуть фронта. Их послали в качестве группы спасения для осаждаемых кумовцами сил Конохи. Минато доложили, что среди воинов Молнии присутствуют джинчурики Восьмихвостого — Киллер Би, и Эй — сын Третьего Райкаге. Битва обещала быть тяжёлой; нужно было собраться с мыслями и приготовиться к схватке. Но в голову продолжали лезть минувшие события. Многие его товарищи пали на этой войне, но самым тяжёлым ударом для Минато стала смерть его учеников. Сначала Обито, а потом, через несколько месяцев, и Рин. Первый ученик погиб в Стране Земли: он с командой был на диверсионной операции, но их обнаружили вражеские шиноби. В ходе боя был спровоцирован камнепад в ущелье. Обито спас своих товарищей ценой собственной жизни. Какаши рассказывал, что перед смертью юный Учиха завещал ему свой шаринган в качестве подарка за получение должности джоунина. На лицо его сероволосого ученика было больно смотреть в тот момент — в его глазах была видна пустота, которую Минато сам периодически видел в зеркале. Судьба Рин была ещё печальнее: она нашла смерть от рук самого Какаши. До этого шиноби Кири похитили её и запечатали в ней Трёххвостого биджу. Они хотели, чтобы Санби вырвался посреди Конохи и уничтожил деревню. Какаши собирался в одиночку остановить вражеских шиноби и спасти напарницу, но та понимала, что ей уже не помочь, и потому сама бросилась под технику Райкири. После этого, как рассказывал Какаши, сознание покинуло его. Позже его нашли в огромной луже крови; вокруг него было множество трупов кири-нинов, некоторые были насажены на ветки деревьев. Тело Рин не смогли найти. Смерть обоих учеников подкосила дух Минато. Он впал в затяжную депрессию, из которой его с трудом вырвала Кушина вместе с немногочисленными друзьями. Его шебутная жена ни на секунду от него не отходила, всеми силами пытаясь отвлечь от горя. Также она напомнила ему о Какаши — мальчику было в сто крат хуже, чем ему, и его долг как сэнсэя был поддержать ученика в этот сложный период. Минато было стыдно за свою слабость. Он был очень благодарен Кушине за то, что она привела его в чувства и за её поддержку. Жаль, что они провели так мало времени вместе. Война продолжалась, и им оставалось только участвовать в ней, но, судя по всему, не так уж и долго. Среди шиноби ходили слухи, что она может в скором времени закончиться. Многие деревни пострадали в ходе конфликта, не добившись практически никаких результатов. Сильнее всего досталось Ивагакуре: последний ввод войск Камня в Страну Водопада был жестом отчаяния со стороны Цучикаге. Если и здесь они проиграют, то война для них официально закончена. Из Великой Пятёрки воевать останутся только Кумо и Коноха. Суна получила во владение часть земель Когтя и Клыка, которые те отдали в качестве откупа и обещания защиты. Песок получил, что хотел, и не был намерен отдавать полученное, перекинув все силы на оборону новых территорий. В Кири же начались беспорядки по смене власти. Уход джинчурики Шестихвостого, потеря Трёххвостого и проваленная операция по уничтожению Конохи больно ударили по ним. Они вынуждены были прекратить боевые действия на прибрежных территориях других стран из-за междоусобицы; говорят даже о выборе Четвёртого Мидзукаге. Также немалую лепту в прекращение войны вносил Неуязвимый. Он гасил очаги конфликтов буквально по всему миру, решая за один день несколько проблем в противоположных частях континента. Умопомрачительный результат — многие уже называли его легендой этой войны. Пусть он и сталкивался с войсками Конохи и даже гнал их с захваченных территорий, но этим фактом он больше радовал большинство людей, чем огорчал. Многие понимали, что тот пытается остановить эту кровопролитную войну, в которой все уже забыли, за что сражаются, и не особо ему сопротивлялись. Командир Дайкоку рассказывал, как не единожды встречался с этим парнем. Каждый раз, когда они виделись, он звал Неуязвимого выпить по чашке саке, но тот отказывался. Тогда пожилой командир предложил ему пари: каждый раз, когда они встретятся на поле боя, они должны рассказать друг другу смешные анекдоты; кто засмеётся первым — тот и отступает. И как бы абсурдно это ни звучало, парень согласился. Причём Неуязвимый был, со слов Дайкоку, невероятным комиком. Старый шиноби так рассказывал его шутки в кабаке, что потом весь народ лежал под столами; даже Минато не смог сдержаться от смеха. Блондин понимал, что старый шиноби тем самым бережёт войска от участи быть покалеченными — всё равно они ничего не могут противопоставить этому парню, а так получилось даже забавно. Да что там — Сандайме лично похвалил Дайкоку за находчивость. Кушина тоже рассказывала, как видела парня; они даже успели вполне мирно поболтать. Они не стали сражаться — пусть Кушина и была сильной куноичи, но как джинчурики Хан был намного искуснее её, и даже он проиграл Неуязвимому. Она опасалась, что во время сражения Лис вырвется на свободу и уничтожит всё вокруг. Минато тогда от сердца отлегло, когда он узнал об этом. Она также рассказала, что Марк даже почувствовал в ней джинчурики — этим он приятно удивил девушку. После этого они разошлись на хорошей ноте и более не встречались. Минато при встрече хотел поблагодарить Марка за его милосердие — в их мире это большая редкость. — Минато-сан, мы приближаемся к месту столкновения. Приготовьте эвакуационные маяки для транспортировки войск — мы поможем вам с переправкой, — голос Ширануи Генмы вывел блондина из воспоминаний. Минато кивнул, а затем раскидал кунаи с меткой Хирайшина по ближайшим деревьям. Генма с остальным отрядом подошли к разбросанным кунаям, готовые переместиться вслед за Минато. Блондин успел обучить отряд пользоваться Хирайшином, но их потолком было перемещаться по заданным им координатам. Также скорость перемещения у них была посредственная: там, где Жёлтая Молния переместится раз десять за одно мгновение, им требуется несколько секунд на единичное перемещение. В бою они не могли использовать эту технику — только для эвакуации. Последний кунай он кинул высоко в воздух — и на него же телепортировался. Чакра молнии циркулировала в мозгу особым образом, ускоряя восприятие на порядки — мир застыл, словно густой кисель. Эту технику он разработал в дополнение к Хирайшину; она поднимала скорость его реакции на недосягаемую высоту, превосходя в этом даже шаринган Учих. Комбинация этих двух дзюцу и сделала его Жёлтой Молнией Конохи. Капли дождя двигались со скоростью улитки. Минато мог при желании рассмотреть каждую. Сила тяжести тянула его вниз, но очень медленно — казалось, будто он парит в воздухе. Воздух входил в носоглотку, щекоча волоски в носу и наполняя грудь; Минато чувствовал, как расширяются альвеолы в лёгких, как кровь циркулирует по венам, как каждый мускул сокращается в его теле. Побочным эффектом техники была гиперчувствительность во всём теле. Он чувствовал свой организм так тонко и остро, как не может его почувствовать даже ирьенин А-ранга. Минато даже баловался этой техникой во время секса с Кушиной, доводя ощущения до предела: в то время как для неё проходили часы, для него — дни. Но он не злоупотреблял этим: желание потом напрочь отпадало на несколько недель, а его жене хотелось этого регулярно. Пришлось даже выучить технику поддержания эрекции (спасибо за неё Джирайе-сэнсэю), чтобы не обижать Кушину. Боль тоже ощущалась очень мощно и разнопланово. Можно сказать, Минато является экспертом в науке боли. Он точно мог сказать, что у него болит, как болит, где болит — с точностью до миллиметра, с какой интенсивностью и кучу других параметров, для которых слов ещё не придумали. Потому Минато и сражался так, чтобы его не смогли ни в коем случае задеть. Враги считали, что он так показывает своё превосходство, но ему просто не хотелось умирать от болевого шока от случайно полученной раны. «Опять отвлёкся, что-то я рассеянный сегодня», — подумал он. Высоко в воздухе Минато оценивал обстановку. Он видел, как шиноби Кумо теснят его товарищей. Среди нападавших присутствовал дуэт из Эя и Киллера Би; их подчинённые стояли в стороне, не вмешиваясь в битву. Братья любили вдвоём развлекаться на поле боя и не любили, когда в их игры вмешиваются посторонние. Их враги любили говорить, что братьев связывают далеко не братские узы, но смельчаков сказать им это в лицо не находилось — ведь их лицо могло быть оторвано в мгновение ока. Они с Минато уже сталкивались несколько раз на поле боя, но это были мимолётные стычки; они ещё не успели в полной мере помериться силами. Минато чувствовал, что сегодня они исправят это упущение. Он схватил кинутый им же кунай и швырнул его в сторону шиноби из клана Инузука, на которого быстро (даже в восприятии Минато) налетал объятый Доспехами Молний Эй. За секунду кунай пролетел пятьсот метров и воткнулся позади коноха-нина. Первое мгновение: Минато телепортировался на этот кунай, кладя руку на плечо члену клана Инузука — кулак Эя уже был в считанных сантиметрах от его лица. Второе мгновение: потерянный Горо Инузука вертел головой, ища внезапно пропавшего шиноби Кумо; его взгляд наткнулся на сосредоточенного Минато. Третье мгновение: блондин возвращается на прошлую метку и встаёт перед хмурящим брови Эем. Тишина воцарилась среди деревьев; бой замер, наблюдая за появлением нового действующего лица. Минато, не раздумывая, выкрикнул: — Отступайте, их я беру на себя! — с этими словами он раскидал свои фирменные кунаи по всей территории. Шиноби Конохи с облегчением послушались приказа — они верили, что Жёлтая Молния со всем справится. — Да хер там плавал! Никуда вы не уйдёте! — разъярённый голос чернокожего мужчины разнёсся по полю боя. Эй метнулся было к другому коноховскому подранку, но перед ним выскочил блондин со сферой Рассенгана в руке. Атакующая техника почти коснулась лица Эя, но его успело прикрыть толстое щупальце, торчащее из спины Киллера Би. Рассенган превратил щупальце в фарш, отрывая лишнюю конечность джинчурики; сын Райкаге в этот момент сместился блондину за спину, замахиваясь для удара. Удар кулака попал в пустоту. Минато оказался за спиной Би с занесённым над головой кунаем, но и ему самому в бок упирался один из мечей джинчурики. — По полю как кузнечик скакал, но в просак ты попал, йоу! — Би сумел скрыть нервозность в голосе; пусть он и ожидал появление противника позади себя, но даже так отреагировал в последний момент. — Великолепные инстинкты. Ты отличный шиноби — для меня честь сражаться с тобой. — Похвалу принимаю, и ответный респект тебе я кидаю, йоу! Позади были слышны хлопки Хирайшина — Генма с отрядом спасения отработал на все сто. Они воспользовались подаренным Минато временем сполна. Вена на лбу Эя вздулась от гнева; его разозлил факт, что его брат оказался на волоске от гибели и что ублюдские листовики смылись с поля боя. Он решил выплеснуть своё раздражение на брата: — Би! Кончай придуриваться — он отвлекает тебя! Коноховские крысы уже слиняли отсюда, пока ты с ним болтаешь. — Ооо, прости-прости, братан, закружил мне голову его слов эээ... — Саван? — подсказал ему Минато. — Точняк! Слово это я запишу, после того как тебе снесу я башку! Фигура джинчурики покрылась покровом демонической чакры; трёхзубчатый кунай уткнулся в преграду, не в силах её пробить. Клинок же Би ударил в пустоту — блондин уже исчез с прошлой позиции. Минато телепортировался на самую дальнюю метку в километре от поля боя. Сражаться с кумовцами смысла не было — его товарищи уже успели отступить. Но враги так не думали. Эй уже поджидал его на месте телепортации, замахиваясь для удара. Пока кулак летел ему в лицо, Минато мысленно прошёлся по всем своим меткам — они все были уничтожены, даже та, которую он оставил на щупальце Киллера Би. «Плохо дело. Видимо, придётся сражаться всерьёз», — Минато выкинул лишние мысли из головы; боевой транс заполнил собой всё разогнанное сознание. Кулак Эя приближался, заслоняя собой весь вид. Минато подбросил кунай ему за спину и тут же переместился на метку. Эй опять промахнулся, заваливаясь вперёд от удара по воздуху. Его скорость реакции не намного уступала таковой у Минато; он увидел тень своего противника позади себя. Эй успел убрать шею с линии атаки — удар пришёлся по левой лопатке и до правого плеча; похоже, враг использовал стихию ветра, чтобы пробить его Доспех Молний. Этот размен ударами продлился всего секунду, за которую джинчурики Восьмихвостого успел преодолеть разделяющее их с братом расстояние. Схватка два на один продолжается. Жёлтая Молния анализировал расклад. У него осталось всего шесть кунаев с меткой Хирайшина; против него сражается двое шиноби уровня каге; и вокруг — поляна с поломанными деревьями, среди которых не получится маневрировать. Расклад не в его пользу, мягко говоря — нужно уровнять шансы. Минато сложил пальцы в печать концентрации; вспышка дыма появились две его копии, которые бросились на противника. Минато понимал, что клоны ему не помогут — они нужны лишь чтобы выиграть ему несколько секунд. Пока клоны отвлекали внимание братьев, блондин прокусил большой палец до крови и ударил ладонью по земле. Техника призыва сработала; чакра-туман вновь вспыхнул на поляне, являя собой двух маленьких пожилых жаб. — Минато-кун, рада видеть тебя, давно... — Простите, Шима-сама, Фукасаку-сама, мне нужна ваша помощь. Я сражаюсь против джинчурики Восьмихвостого и сына Райкаге — мне нужно войти в режим сэннина. — Эх, молодёжь, нет бы на чай позвать... — проворчал Фукасаку. — Прошу прощения, позже я позову вас на чай с Кушиной, — извиняющимся тоном сказал Минато. — Вот это другой разговор! Твоя жена хорошо заваривает чай и... — Старый пень, хватит болтать! Давай поможем малышу Минато, а то своего чая ты не дождешься! — Понял-понял, не ворчи, старая... Жабы синхронно запрыгнули ему на плечи, складывая ладони в молитвенном жесте. Минато чувствовал, как природная чакра проникает в него. Вместе с ней гармония с миром и умиротворение наполнили его душу. Восприятие расширилось до невообразимых высот, открывая новые измерения чувств, неведомые простым людям. Лёгкость и сила наполнили каждую клеточку тела; в купе с техникой ускорения сознания Минато испытывал почти предоргазменные ощущения. Минато любил входить в этот режим — мало что сравнится с чувством единения со всем миром. Как он считал, если бы все умели входить в сэннин-модо, войн бы не существовало — просто не было бы смысла воевать. Братья развеяли клонов, но зрелище вошедшего в режим сэннина Минато выбило их из колеи. Жёлтые глаза с горизонтальным зрачком смотрели прямо в душу; аура противника стала в несколько раз мощнее. Они не понаслышке знали, что скрывает в себе подобная сила. Можно сказать, что они все вместе сравнялись по боевой мощи — если только Би не трансформируется полностью в Восьмихвостого. На краткий миг все действующие лица застыли, по-новой оценивая обстановку. Первым в атаку сорвался Эй; следом за ним шёл Би. Они зашли с двух сторон, намереваясь исполнить свою коронную технику. — Двойной Аркан! — слитным голосом проорали они. Их руки столкнулись, не почувствовав сопротивления чужой шеи. Минато встал на мостик, уклоняясь от атаки, затем опёрся на руки и нанёс уже свой удар в горизонтальном шпагате по ним обоим. Нога, прилетевшая в бок Эя, была сравнима с пинком от отца, когда тот сражался всерьёз; ребро громко хрустнуло в груди. Братья разлетелись на сотню метров друг от друга. Би приземлился на четвереньки и стал выпускать очередь чакра-снарядов. Эй складывал печати, поливая поляну потоками молний. Часть леса за секунду превратилась в выжженную пустошь с кучей кратеров. Минато укрылся за барьером четырёх стихий, который ему помогали поддерживать призванные жабы. После атаки они прекратили поддержку барьера и вернулись на своё место на плечах блондина. Перед Минато выскочил скалящийся Эй; они за секунду обменялись десятками ударов, каждый пятый из которых менял ландшафт. Чувство пространства сэннина подсказывало, что джинчурики скрылся под землёй и направляется к нему в тыл. Минато решил подыграть своим противникам. За секунду до появления Би блондин хитро вывернулся под ударом Эя и с помощью жабьего карате нанёс невидимый апперкот чакрой прямо ему в челюсть. Пока сын Райкаге откинул голову от внезапного удара, Би уже вынырнул из-под земли, намереваясь схватить верткого засранца за ноги. Однако его уже встречал шар Рассенгана, метивший ему в лицо. Джинчурики успел сформировать большой бычий череп, который поглотил часть удара, но усиленная природной чакрой сфера пробила кость и врезалась в грудь Би, откидывая его назад. Джинчурики успел провернуть корпус, спасая сердце, но сквозная дыра на правой груди сочилась кровью, заливая землю под ним; боль парализовала шиноби Кумо на пару секунд. Пока один из противников был ошеломлён, Коноха-нин решил разобраться с другим. Не успел Эй очнуться от одной оплеухи, как ему тут же прилетел ещё десяток. Последний удар с разворота отправил его в полёт в сторону поднимающегося раненного Би. Братья кубарем прокатились по земле, давая пару секунд передышки Минато. Чакра была на исходе; скоро техника призыва отправит обратно его старых помощников, и те не смогут поддерживать Режим Мудреца. Сам же Минато ещё не научился находиться в нём длительное время без помощи. Нужно было отступать как можно скорее. Весь их бой длился от силы пару минут, но по ощущениям они сражались уже сутки. Техника ускорения вместе с режимом сэннина давили на сознание; кровь уже текла из его носа, а голова начала кружиться. Человеческое сознание просто не предназначено для таких объёмов данных; даже Минато, имея очень развитый по сравнению с большинством мозг, едва вывозил такую нагрузку. Вдобавок природная чакра начинала прижигать каналы циркуляции; его собственная чакра была на исходе, из-за чего баланс в очаге был нарушен. Фукасаку с Шимой как могли исправляли ситуацию, но не полностью; небольшой дисбаланс уже наносил вред организму. Когда призыв закончится, откат от сэннин-модо ударит по нему ещё сильнее. «Если сосредоточусь, то смогу почувствовать метку Хирайшина в десяти километрах отсюда и телепортироваться на неё на последних остатках чакры...» — блондин сбился с мысли. Волна демонической чакры сбила концентрацию Минато; Ки демона давила на разум, мешая настроиться на телепортационную метку. Киллер Би перешёл на второй уровень покрова, тем самым залечивая рану в груди. Восемь хвостов метались за спиной джинчурики, отражая его злость за раненного брата. Эй пытался было подняться, но сломанные кости не дали ему этого сделать. Перед трансформацией Би отодвинул брата подальше от схватки. Старший брат был в ярости; его гордость воина была задета, но он ничего не смог с этим поделать — оставалось только смотреть, как младший втопчет этого выскочку в грязь. Массивный красный монстр смотрел на блондина; рога угрожающе покачивались на его голове, а белые глаза, как огни прожектора, сверлили его яростным взглядом. — За то, что ранил ты брата, твоя башка с плеч будет снята! Йоооооууу! — монстр с оглушительным рёвом поднял правую руку со знаком козы над головой. Давление чакры прогнуло землю под чудовищем; широкие трещины расходились вокруг его фигуры. Хвосты извивались за спиной джинчурики как змеи, с грохотом колошматя по земле. «Плохо дело, я не справлюсь с ним в таком состоянии, нужно что-то придумать», — подумал Минато. Киллер Би больше не дал ему время на размышление; за мгновение он возник перед Жёлтой Молнией, замахиваясь лапой. Минато приготовил в левой руке Рассенган и провернул тот же трюк с кунаем, что и с Эем; он возник за спиной джинчурики и нанёс удар. Би прикрылся хвостами, но они не сильно ему помогли. Сфера чакры становилась всё больше, достигнув размеров самого джинчурики. Би в ответ формировал перед пастью бомбу хвостатого, втыкая её в атаку противника. Две сферы — одна небесно-голубая, другая тёмно-фиолетовая — пытались продавить друг друга. Жабы на плечах Минато раскрыли глаза, и начали петь свои оглушительные трели. Звуковое гендзюцу сбило джинчурики с толку, и биджудама перед его мордой дестабилизировалась. Рассенган же развеял остатки техники и врезался в тело монстра, переламывая внутри все кости и органы. Сила атаки отбросила джинчурики на пару километров, создавая широкую просеку в уцелевшей части леса. Минато упал на колени и дышал как загнанная лошадь; пот лил градом, кровь шла не только из носа, но и из ушей. Жабы-наставники принудительно отменили технику призыва, забирая вместе с собой всю накопленную природную чакру — иначе блондин мог бы мгновенно обратиться в камень. Резкий выход из Режима Отшельника ещё сильнее ударил по нервной системе мужчины. Перед глазами была непроницаемая тьма, а звон в ушах заглушил все звуки в мире. Тело ощущалось сплошной агонизирующей ватой. Мельчайшие оттенки ощущений пропали, сменившись монолитной болью, в которой нельзя было различить, что конкретно болит. Мысли тянулись в голове тугими жгутами вместо былых вспышек, складывающихся в свет озарения. Откат настиг Минато; он был абсолютно беспомощен. Он не увидел, как из лесной чащи стало подниматься чудовище колоссальных размеров, напоминающее помесь быка и осьминога. Би пришлось полностью трансформироваться в биджу — ведь иначе он бы умер от полученных ран. Но теперь-то уж он точно раздавит Жёлтую Молнию Конохи, и никуда тот не денется. Исполинская туша пересекала лесную чащу, переламывая высокие деревья, что были для него словно маленькие веточки. Минато только более-менее оклемался, как почувствовал дрожь земли. С трудом подняв голову, он увидел над собой Восьмихвостого Демона во плоти. Демон посмотрел на него пару секунд, хмыкнул и занёс лапу, намереваясь прихлопнуть своего врага. «Прощайте, Кушина, Какаши. Обито, Рин, скоро я встречусь с вами...» — Минато с умиротворённым лицом закрыл глаза. Тень от лапы чудовища заслонила всё небо над ним. Восьмихвостый уже опускал лапу, как внезапно получил мощный удар по морде, который откинул его на полсотни метров — и это учитывая его габариты. Пока чудовище мотало головой, пытаясь прийти в себя, перед Минато встала до боли знакомая фигура, которая весёлым голосом проговорила: — Здравствуйте, Минато-сан, давно не виделись! Откуда взялся этот кайдзю четвёртой категории? Может, он сбежал со съёмок новой части «Тихоокеанского Рубежа», как думаете? — Марк баюкал отбитую правую руку; чудище было на удивление крепкое. Минато не ответил; облегчение волной навалилось на его душу. Неуязвимый, словно герой из сказок, появился в последний момент, чтобы спасти его. Вот уж точно — посланник Ками; прозвище Тэнсин подходит ему ничуть не меньше, чем родное. Блондин лишь через пару секунд нашёл в себе силы хриплым голосом поблагодарить спасителя: — Благодарю за спасение, Марк-сан. Вы прибыли удивительно вовремя. — Это моя работа — появляться удивительно вовремя. Но всё-таки, что это за чудо-юдо такое? — Это джинчурики Восьмихвостого — Киллер Би. Он полностью выпустил своего демона из печати. Считайте, что вы откинули самого биджу; единицы шиноби в этом мире способны на такое. — Хм, прикольно. Вот как оказывается выглядят эти ваши биджу — до этого я слышал о них только из ругательств. Ты как, можешь двигаться? — с беспокойством глянул на блондина Марк. — У меня практически закончилась чакра. Я держусь в сознании на одной силе воли. — Понял. Тогда помахаюсь с этой тушей в другой раз. Держись крепче, сейчас полетаем. Марк закинул руку Минато себе на шею и другой рукой прижал его к себе. Позади них прозвучал рёв, полный ярости; чудовище исторгло из пасти широкий луч энергии, от которого Марк с трудом уклонился. Атака биджу попала в соседнюю гору, полностью взрывая её. Грейсон в шоке выпучил глаза на эту картину: — Ахереть! Хорошо, что Хан не успел стать такой же образиной — боюсь, я бы не пережил такой атаки от него, — всё ещё находясь под впечатлением, прокомментировал Грейсон. Они с Минато уже удалились на большое расстояние от монстра, на котором он уже не сможет их достать. — Киллер Би является сильнейшим джинчурики в мире; он полностью овладел своим демоном. Он может управлять им даже в таком состоянии; другие так не могут. — Ты довольно много знаешь о джинчурики и их способностях. — Моя жена является джинчурики. Ты даже с ней виделся — её зовут Кушина, красноволосая девушка с бойким характером. Спасибо, кстати, что не стал с ней сражаться тогда, — Минато переключился на неформальный стиль общения, по примеру Неуязвимого. — О, помню такую! Классная девушка, тебе с ней повезло. — Да, это так. Мы обвенчались совсем недавно — только и успели, что обменяться кольцами в храме, и тут сразу же отправились на войну. Даже праздник по этому поводу провести не успели. Как война закончится — так и устроим гулянку. — Круто. Меня пригласите? — в шутку предложил Марк, но Минато ответил ему вполне серьёзно. — Обязательно. Ты спас мне жизнь и пощадил мою жену — это меньшее, что я могу для тебя сделать. — Да брось, я просто пролетал мимо и увидел это чудище, а потом — как оно пытается тебя прихлопнуть. Я действовал на автомате... — Вот именно. Ты даже не задумался об отступлении и сразу пришёл на помощь к своему врагу, по сути. Ведь это мы напали на тебя тогда; ты был вправе всех убить в тот момент, но ты поступил благородно и не стал отвечать на агрессию. — Ладно, хорош мне тут дифирамбы петь, а то твоя жена ревновать будет. Скажи лучше, куда тебя подкинуть, а то ты бледный как смерть, того гляди откинешься у меня на руках. — Да, ты прав. Чувствую себя неважно. Сверни вон туда... По указаниям Минато они через пару минут долетели до лагеря, который разбили шиноби Конохи. Они приземлились в центре лагеря, чем всполошили местных обитателей. Многие ощерились оружием, готовые к схватке, но тут они заметили, кто держится за плечо Неуязвимого. — Отставить тревогу! Неуязвимый спас меня, и я приказываю проявить максимальное гостеприимство к нему. Позовите медиков — я ранен после схватки с Братьями из Кумо! Народ зашевелился; ирьенины прибежали через минуту и стали водить техникой сёсэн по телу Минато. — Чакроистощение первой степени, кровоизлияние в мозгу, порваны мышечные и сухожильные ткани — уносим его! — скомандовал ирьенин. Меднины положили Минато на носилки и унесли вглубь лагеря. Марк остался наедине с толпой косящихся на него шиноби; он чувствовал себя максимально неловко. Такое напряжение он чувствовал лишь когда перевёлся из младшей школы в среднюю — одноклассники тогда тоже глазели на него схожим образом. Марк уже было думал свалить отсюда, но из толпы вышел мужчина с двумя шрамами на правой половине лица и тёмными волосами, сложенными в причёску, напоминающую ананас. Он командным голосом разогнал толпу и подошёл к Неуязвимому, чтобы представиться: — Здравствуй, Неуязвимый-сан. Меня зовут Шикаку Нара, я начальник штаба в этом лагере. Минато перед тем, как вырубиться, рассказал мне о случившемся. Вы являетесь нашим гостем, которого мы встретим со всем почтением, — Шикаку поклонился Марку в знак уважения. Грейсон почесал затылок и проговорил весёлым, с нотками смущения, голосом: — Можно просто Марк. Раз уж вы такие гостеприимные, то сводите меня на кухню, а то я проголодался. И учтите — яды на меня не действуют, поэтому советую не портить вкус блюда всякой гадостью, — с улыбкой договорил он в шуточной манере, выставляя указательный палец. — О, не переживай, Марк-сан,ты не почувствуешь ничего, кроме вкусного куриного бульона. Мы умеем маскировать яд не хуже суновцев, — в тон ему проговорил Нара. — Это обнадёживает. Они неспеша шли по лагерю по направлению к полевой кухне. Весть о прибытии Неуязвимого в лагерь распространилась как пожар в сухом лесу. Люди со всего лагеря стягивались, чтобы посмотреть на этого удивительного человека, о котором они так много слышали. Марка поначалу это напрягало, но потом он решил забить — ради халявной еды можно и потерпеть внимание толпы. Шикаку перебрасывался с ним ничего не значащими фразами, коротая дорогу до кухни. Грейсон с охотой ему отвечал — ему редко удаётся поговорить по-человечески; в основном он либо угрожает кому-то, либо молча сражается. За неспешной беседой они добрались до лагерной кухни. Широкая палатка была полна народу, но для начальника штаба с гостем нашлось пара мест. Молодая девчушка с протектором на голове принесла им широкие чаши, наполненные лапшой с куриным бульоном; она с интересом глазела на Неуязвимого. Марк улыбнулся ей и принял вкусно пахнущую похлёбку; Нара действовал также. Ели молча; они неспеша орудовали палочками, насыщаясь вкусной лапшой. Саюри всё же удалось добиться того, чего не смогла его мать — она научила Марка пользоваться палочками для еды. В защиту матери можно сказать, что в этом мире у него было больше мотивации, чтобы заниматься этим — культура местных диктовала свои условия, под которые ему приходилось адаптироваться. Шиноби всё ещё продолжали на него пялиться, но уже не так активно, больше занятые приёмом пищи. Марк с Шикаку закончили одновременно; они отнесли тару к посудомойке и вышли из полевой кухни. — Ох, спасибо за угощение. У вас тут хорошо готовят, в отличие от шиноби Кири. Однажды, когда я заставил их сворачивать лагерь, то успел попробовать их стряпню — более постной еды в жизни не ел. Не удивительно, что они все там такие злые; каждый день есть подобное — с ума можно сойти. — Это меньшее, что мы могли сделать для того, кто спас Жёлтую Молнию Конохи. Что будешь делать дальше, Марк-сан? — между делом поинтересовался главный стратег Конохи. — Вы же пока не планируете уходить? Я бы хотел поговорить с Минато, когда он очнётся, об одном важном для меня деле. — Вот как? А со мной ты его обсудить не хочешь? — Не уверен, что могу вам доверять в полной мере, даже несмотря на оказанное гостеприимство, за которое ещё раз благодарю. — Понимаю. Мы здесь будем ещё две недели — если ты, конечно, не попросишь нас уйти, — с ухмылкой проговорил Нара. — Ирьенины сказали, что Минато очнётся через пару-тройку дней. Можешь побыть это время в лагере, если хочешь — место тебе выделим. — Ладно, в этот раз прогонять вас не буду, да и смущать вас своим присутствием тоже не охота. Полетаю пока по континенту — война не стоит на месте, нужно остановить её как можно скорее. Вернусь к вам через три дня. Нара возмутила уверенность, с которой этот мальчишка говорил о подобных вещах. Он решился задать ему вопрос, который сам себе задавал периодически: — Марк-сан, скажи мне, чего ты добиваешься своими действиями? Ты буквально настроил практически весь мир против себя своими поступками; награда за твою голову выставлена во всех деревнях, уже даже включая нашу. Одно твоё имя внушает страх людям. Для чего всё это? — Шикаку по-настоящему интересовал этот вопрос; ответ на него может многое сказать о человеке. — Когда я... «путешествовал», один мой знакомый однажды сказал мне такую фразу: «С большой силой приходит большая ответственность». И раз уж я обладаю силой, способной противостоять целому миру, то я и несу ответственность за весь этот мир. Вы режете друг друга буквально за грязь под ногами, бездарно тратите божественный дар чакры на разрушение, — Марк негодующе покачал головой. — Некоторые называют меня Тэнсином — посланником Ками. Я сам так не считаю, но если боги действительно поспособствовали моему здесь появлению, то им надоело смотреть на вашу бессмысленную резню. Я разорву на всех вас эту цепь ненависти, и вас будут связывать лишь узы дружбы, которые вы сами выстроите, — от Марка повеяло силой и непоколебимостью; он верил в то, что говорил. Шикаку нервно поправил воротник джоунинского жилета; от парня не ощущалось всплеска Ки, но его присутствие давило ничуть не хуже, чем от их каге, когда тот был не в духе. Некоторые оговорки Неуязвимого тоже наводили на интересные мысли, но их можно обдумать позднее. Шикаку продолжил: — Наивно. Люди всегда будут ненавидеть — это в нашей природе. Эти цепи всегда будут скреплять нас в одно целое куда надёжнее, чем всё остальное. — Думай как хочешь. Если понадобится, то я силой принужу вас всех к миру, и все эти цепи будут тянуться только ко мне. Я буду тем единственным, кого вы будете ненавидеть. Нара рассердила такая жертвенность в речах парня; своими словами Неуязвимый напомнил ему старого друга, который погиб на этой войне. — Ты просто умрёшь! Никому не под силу противостоять целому миру, и твоё прозвище не отражает действительности. Ты всего лишь человек, как и мы все, — со злобой, за которой пряталась боль, выкрикнул Шикаку. — Ошибаешься. Я больше, чем человек, — с грустью проговорил Марк. Грейсон часто вспоминал разговор с отцом перед тем, как тот улетел на Траксу. Как бы больно ни было это признавать, но отец был прав: Марк намного больше, чем человек. Он — вилтрумит, представитель расы завоевателей, держащей в стальном кулаке всю вселенную. Люди подобны бабочкам-однодневкам перед их лицом; десятки тысяч лет ждут его впереди. Кем он станет за это время, что случится с Землёй и со всем человечеством, было не ясно. Марк знал одно: пока он жив, пока все знают его как Неуязвимого, он будет бороться за свои идеалы и за своих близких. Да, он больше чем человек, но это не значит, что люди не достойны спокойной и счастливой жизни. И если они сами не могут достичь мира, то он поможет им в этом. Марк усвоил урок отца, но не так, как бы тот подумал. Вилтрумиты тоже не останутся в стороне; Марк изменит их. Они станут теми героями из историй отца, которые спасают миры. Марк клянётся себе в этом. — Мне пора. Увидимся через три дня. Передай Минато, когда очнётся, что я хочу с ним поговорить. Не говоря больше ни слова, Марк взлетел в небо и направился в сторону севера. Шикаку стоял в смешанных чувствах; диалог с парнем всколыхнул его старые душевные раны. «Нужно выпить. Иноичи и Тёдза говорили что-то про рисовое саке — оно сейчас не помешает», — с грустью подумал Нара.