В погоне за кудрями

Квартира Гермионы была их убежищем, где они с Драко наслаждались уютом повседневности, избегая холодных стен Малфой-Мэнора и тени Люциуса. Утренний свет заливал кухню, смешиваясь с ароматом травяного чая — Гермиона отказалась от кофе из-за беременности — и подснежников, которые стояли на подоконнике с запиской от Драко: Для той, кто несёт наше чудо. Д.М. Её кудри сияли в лучах солнца, слегка растрёпанные, а серебряный браслет с кулоном-звездой и кольцо с сапфиром блестели на её руке. Её рука часто касалась живота, где лёгкий изгиб становился всё заметнее, и она улыбалась, чувствуя тепло от мысли о будущем их ребёнка. Но сегодня их ждало испытание. Драко настоял на том, чтобы сообщить о беременности Нарциссе лично, в Мэноре, несмотря на риск встречи с Люциусом. Гермиона заметила его напряжение: его пальцы нервно теребили мантию, а серые глаза были задумчивыми, когда он смотрел на неё. "Ты уверен, что мы должны туда идти?" — спросила она, её голос был мягким, но с ноткой беспокойства, когда она коснулась его руки. Он кивнул, его рука накрыла её, сжимая её пальцы. "Мать должна знать," — сказал он, его голос был твёрдым, но в нём чувствовалась уязвимость. — "И я хочу, чтобы она была частью этого. Она… она изменилась, Гермиона. А Люциус… я разберусь." Его взгляд смягчился, и он убрал её кудри с лица, его пальцы задержались на её щеке. "Ты со мной, и этого достаточно." Гермиона улыбнулась, её кудри качнулись, и она наклонилась, чтобы поцеловать его — мягко, но с теплом, которое напоминало ей о Санторини. "Тогда идём," — сказала она, её голос был полон решимости. Малфой-Мэнор встретил их холодной роскошью: мраморные полы, хрустальные люстры и портреты, которые шептались, когда они проходили мимо. Драко держал её руку, его пальцы переплелись с её, а в другой руке он нёс букет нарциссов — белых, с нежным ароматом, перевязанных серебряной лентой, с запиской: Для той, кто делает меня лучше. Д.М. Он вручил их Гермионе перед тем, как войти, его глаза сияли. "Для тебя," — сказал он тихо, и она улыбнулась, её кудри коснулись лепестков, когда она вдохнула их аромат. Нарцисса ждала их в гостиной, её элегантная фигура в тёмно-зелёной мантии контрастировала с теплом её улыбки. Люциуса, к облегчению Гермионы, не было — Нарцисса упомянула, что он "занят делами в Министерстве". Драко расслабился, его плечи опустились, но он всё ещё держал руку Гермионы, словно боялся отпустить. "Мать," — начал он, его голос был ровным, но с лёгкой дрожью, — "у нас есть новости." Он посмотрел на Гермиону, его глаза были полны гордости, и она кивнула, её кудри сияли в свете люстры. "Я беременна," — сказала Гермиона, её голос был твёрдым, но мягким, и она сжала руку Драко, чувствуя, как его пальцы слегка дрожат. — "Мы ждём ребёнка." Нарцисса замерла, её глаза расширились, и на мгновение Гермиона подумала, что она увидит холодную маску Малфоев. Но затем Нарцисса улыбнулась — искренне, тепло, её глаза блестели. "О, Драко… Гермиона," — сказала она, её голос был полон эмоций. Она встала, подойдя к ним, и обняла Гермиону, её движения были осторожными, но тёплыми. "Это… это чудесно. Мой сын будет отцом." Драко улыбнулся, его рука сжала талию Гермионы, и он кивнул. "И я сделаю всё, чтобы быть достойным этого," — сказал он, его голос был полон решимости. Нарцисса посмотрела на него, её рука коснулась его щеки, и она прошептала: "Ты уже достоин, мой мальчик." Гермиона почувствовала, как её горло сжалось, и она сжала букет нарциссов, её кудри качнулись, когда она посмотрела на Драко. Его глаза сияли, и она знала, что этот момент — его связь с матерью, их будущее как семьи — значил для него больше, чем он мог выразить. Они провели в Мэноре недолго, но Нарцисса настояла на чае, расспрашивая о планах и обещая прислать эльфов с "подходящей мебелью для детской". Гермиона вежливо отказалась, упомянув, что их квартира "уже переполнена книгами", и Драко засмеялся, его рука запуталась в её кудрях. Люциус так и не появился, и Гермиона была благодарна за это, чувствуя, как напряжение Драко окончательно отступило. Вернувшись в квартиру, они сидели на диване, её голова лежала на его плече, а её кудри касались его лица. На столе стояли нарциссы, их аромат смешивался с запахом травяного чая, который Драко настоял сварить. "Ты была великолепна," — сказал он, его голос был мягким, и он поцеловал её, его губы были тёплыми, полными любви. — "Спасибо, что пошла со мной." "Я всегда с тобой," — ответила она, её глаза блестели, и она коснулась его лица, её пальцы провели по его щеке. Её кудри сияли в свете камина, а браслет и кольцо отражали его тепло. Они говорили о будущем: о том, как назовут ребёнка, о том, как Гарри и Рон будут спорить о роли крёстного, о том, как Нарцисса, возможно, станет мягче с внуком. Драко был счастлив, его рука покоилась на её животе, и он прошептал: "Этот ребёнок… он будет лучшим из нас." Гермиона улыбнулась, её кудри качнулись, и она поцеловала его, её губы были мягкими, но полными обещания. Их квартира, их маленький мир, была полна любви, надежды и магии, которая росла вместе с их семьёй.