В погоне за кудрями

Утро в квартире Гермионы было пропитано мягким светом, льющимся через занавески, и ароматом травяного чая, который она теперь пила вместо кофе. На подоконнике стояли нарциссы с запиской от Драко: Для той, кто делает меня лучше. Д.М. Её кудри сияли в солнечных лучах, слегка растрёпанные, а серебряный браслет с кулоном-звездой и кольцо с сапфиром блестели на её руке. Её рука покоилась на едва заметном изгибе живота, где рос их ребёнок, и она улыбалась, листая книгу по магическим травам. Квартира оставалась их убежищем, где они избегали холодной роскоши Малфой-Мэнора и тени Люциуса. Но этим утром Драко был необычно тих. Он стоял у окна, его светлые волосы отражали свет, а пальцы нервно теребили мантию. Гермиона заметила его напряжение, её брови приподнялись. "Драко, ты в порядке?" — спросила она, её голос был мягким, но полным беспокойства, когда она подошла к нему, её кудри качнулись. Он повернулся, его серые глаза были задумчивыми, но он улыбнулся, его рука нашла её, сжимая её пальцы. "Я… я должен встретиться с отцом," — сказал он, его голос был ровным, но с лёгкой дрожью. — "Один. Я хочу рассказать ему о ребёнке. И… о нашем будущем." Гермиона замерла, её глаза расширились. "Ты уверен?" — спросила она, её пальцы сжали его руку. — "Люциус… он может быть…" "Невыносимым," — закончил Драко, его губы дрогнули в слабой улыбке. — "Я знаю. Но он мой отец. И я хочу, чтобы он знал, что мы строим свою семью. На своих условиях." Он посмотрел на её живот, его взгляд смягчился, и он добавил: "И я хочу сказать ему, что мы не останемся в Мэноре. Я планирую построить наше поместье." Она кивнула, её кудри коснулись его руки, когда она прижалась к нему. "Я с тобой, даже если не там," — сказала она, её голос был твёрдым, и она поцеловала его, её губы были тёплыми, полными поддержки. Он ответил, его пальцы запутались в её кудрях, и он вдохнул их аромат, чувствуя, как её любовь даёт ему силы. Малфой-Мэнор встретил Драко холодной тишиной. Мраморные полы блестели, а портреты предков шептались, когда он шёл к кабинету Люциуса. Его сердце колотилось, но он держал голову высоко, его мантия развевалась за ним. Он нёс маленький букет фиалок, перевязанных серебряной лентой, с запиской: Для той, кто ждёт меня дома. Д.М. — для Гермионы, чтобы вручить ей по возвращении. Люциус сидел за массивным столом, его светлые волосы были собраны в хвост, а глаза холодно сверкнули, когда он увидел сына. "Драко," — сказал он, его голос был ровным, но с привычной надменностью. — "К чему этот визит? Я думал, ты предпочитаешь свою… новую жизнь." Драко стиснул зубы, его пальцы сжались в кулаки, но он заставил себя говорить спокойно. "Я пришёл сообщить новости," — сказал он, его голос был твёрдым. — "Гермиона беременна. Мы ждём ребёнка." Люциус поднял бровь, его взгляд был оценивающим. "Ребёнок," — повторил он, его тон был нейтральным, но в нём чувствовалась тень недоверия. — "И ты пришёл, чтобы сообщить мне это? Или чтобы просить что-то?" Драко почувствовал, как гнев закипает в нём, но он вспомнил Гермиону, её кудри, её улыбку, и это придало ему решимости. "Я не прошу," — сказал он, его голос стал резче. — "Я сообщаю. И я хочу, чтобы ты знал: мы не будем жить в Мэноре. Я строю наше поместье. Для моей семьи. Для Гермионы и нашего ребёнка." Люциус откинулся в кресле, его губы изогнулись в холодной улыбке. "Твоё поместье," — сказал он, его голос был полон сарказма. — "Ты отвергаешь наследие Малфоев ради своей… жены?" "Я не отвергаю," — ответил Драко, его глаза сверкнули. — "Я создаю новое. Гермиона — моя семья. И наш ребёнок будет расти в доме, полном любви, а не твоих предрассудков." Он выпрямился, его голос был твёрдым. "Я хотел, чтобы ты знал. Но это не просьба о разрешении." Люциус молчал, его взгляд был холодным, но в нём мелькнула тень удивления. "Ты изменился," — сказал он наконец, его голос был тише. — "Делай, как знаешь, Драко." Драко кивнул, его сердце всё ещё колотилось, но он чувствовал облегчение. Он повернулся, не сказав больше ни слова, и покинул кабинет, его шаги эхом отдавались по коридорам. Он знал, что этот разговор не изменит Люциуса, но он сделал это ради себя — ради их будущего. Вернувшись в квартиру, он нашёл Гермиону на диване, её кудри сияли в свете камина, а книга лежала открытой на её коленях. Она подняла взгляд, её глаза наполнились беспокойством, но затем смягчились, когда она увидела его. "Как всё прошло?" — спросила она, её голос был тихим, и она встала, её рука коснулась его груди. Он улыбнулся, его напряжение отступило, и он вручил ей букет фиалок, его пальцы задержались на её. "Как и ожидалось," — сказал он, его голос был мягким. — "Он… он не изменился. Но я сказал ему. О ребёнке. О нашем поместье." Он притянул её к себе, его руки обхватили её талию, и он поцеловал её, его губы были тёплыми, полными любви. "Ты была со мной, даже там." Гермиона улыбнулась, её кудри коснулись его щёк, и она вдохнула аромат фиалок, её пальцы коснулись записки. "Ты был храбрым," — сказала она, её голос был полон гордости. — "И я люблю тебя за это." Они сели на диван, её голова лежала на его плече, а его рука покоилась на её животе. Фиалки стояли на столе, их аромат смешивался с теплом камина, а её кудри сияли, отражая свет. Они говорили о будущем поместье — о саде, полном цветов, о комнате для ребёнка, о жизни, которую они построят. Их квартира была полна любви, надежды и магии, которая росла вместе с их семьёй.