Во сне ты кричала "Папочка"

Медленно на мир опускалась темнота. Чуть задувал прохладный ветер. Снег падал менее обильно, чем утром, но тем не менее вся земля продолжала быть белой. Чуть грязная, после поездки в лес, машина припарковалась у офиса, а после хлопка дверцы показался Николай, в полной готовности и уверенности. Неизвестно было, выживет ли он, как и неизвестна его дальнейшая судьба. Владимир может разозлиться и снова бросить его в клетку как животное, а может быть, мужчина получит заслуженный авторитет, кто знает? Совсем скоро все закончится. Тайн и загадок больше не останется, и на привычную жизнь компании снова свалится будничная рутина. Осталось лишь покончить с главным человеком во всем этом деле. Раздался короткий звуковой сигнал от приложенной карты, который был до того привычным, что уже становилось тошно каждый раз, как ты слышишь его, потому что понимаешь, что ты пришел в самое лицемерное место, где все вокруг обсуждают и презирают друг друга. Грязные ботинки стукнули по плиточному полу, и мужчина поспешил навстречу к своему успеху или к своей смерти. Николай понимал, что его заносит конкретно, а если заносит, то каждый раз безвозвратно. Либо сегодня для него все закончится, либо закончится чуть позже, в любом случае конец уже предрешен. Он не хотел сдаваться без боя в случае чего, ведь месть Владимиру все еще живет тихой целью в его груди. Он помнит, что должен забрать у Владимира все, поэтому, даже если сейчас, вывалив он все, что забрал в убежище, если вдруг на него наставят дуло пистолета, он будет отбиваться, лишь отсрочив свой мучительный конец. Лифт открылся, и шаги, казалось, стали тяжелее. Пусть про себя он и думал, что ему не страшно, пусть он уверял себя в том, что ему не страшно, но тело-то знало лучше, тело не слушалось, поэтому подсознательно мужчине хотелось замедлить шаг, оттягивая неизвестную опасность. Три коротких стука в дверь, а после — поворот ручки. Взгляд Владимира, в котором сходу читалось презрение, сразу же пробежался с ног до головы по чужой перепачканной одежде. Николай был уверен — он все понял. Владимир не глупец. Николай кинул сумку на стол, едва ли не сбив стоящие на краю стопки идеально разложенных бумаг. — Стоит ли мне что-то объяснять? — задал риторический вопрос мужчина. — Я думаю, что я и без этого все правильно понял. Владимир поднялся, становясь прямо напротив Николая. Виталий уже сообщал Владимиру о том, что Николаю удалось найти координаты, поэтому при виде Николая, всего такого перепачканного, взъерошенного, пахнущего порохом и бензином вперемешку с формалином, вопросы отпадали. — Какого черта ты делаешь то, что тебе захочется? Я здесь босс, не ты. Я отдаю приказы, а подчиненные слушают их и беспрекословно выполняют, это не ясно? Николай на мгновение опустил глаза. — Ясно, но помимо меня никто должным образом не занимается культом. Разве могу я просто смотреть на это все со стороны и выжидать твоих приказов, пока организация занимается хуйней, не беря во внимание даже опасность для твоей драгоценной Дианы? — грубо отрезал Николай, едва ли сдержав надменную ухмылку. Николай решил воспользоваться моментом прямо сейчас, когда Диана слушала их, и надавить на нее безразличием Владимира к постепенно подкрадывающейся к самой Диане опасности. — Девчонке уже и чип под кожу вживили, а ты даже не шелохнулся, — язвил мужчина. Диана обеспокоенно смотрела на двух мужчин. Ей стало по-настоящему страшно. Малышка видела, как Владимир закипает, но старается не выдавать эмоций, а Николай лишь нагнетает и давит. Да и его слова заставляли задуматься. Владимир ведь на коленях обещал убить любого, кто тронет ее, но после находки чипа под ее кожей он так и не устранил культ, хотя должен был делать все, что в его силах. — Я не собираюсь рисковать всем и ей в том числе, чтобы действовать так же нерационально, как и ты. Я не собираюсь сломя голову лететь в одиночку не пойми куда, ради не пойми чего. То, что тебе удалось что-то там обнаружить, — это чистая случайность, потому что в иной ситуации тебя уже убили бы. Владимир толкнул Николая в плечо, отходя к дивану, на котором сидела Диана. Он расположился рядом, гневно смотря на Николая. — Да разве? А может быть, дело в том, что это ты уже слишком слаб? Может быть, дело в том, что я лучше тебя? — Не неси бред. Все года существования организации я был таким, каким ты видишь меня сейчас. Я никогда не бежал сломя голову куда-то, лишь бы доказать свое превосходство, ведь мне это не надо, — Владимир усмехнулся. — У меня-то уважение есть, я за ним не охочусь. Николай тоже начал закипать. Вот-вот и между ними двумя явно начнется драка, а настигшее молчание — как бомба замедленного действия. Диана хотела бы остановить их двоих, но ей было страшно. Она не могла даже слова вымолвить. — Заткнись! Мои ошибки остались в прошлом, я уже другой. Я давно другой, и я доказываю свою силу через поступки, пока ты не делаешь ровным счетом ничего. — Я повторюсь еще раз, — Владимир довольно резко поднялся с дивана и подошел почти вплотную к Николаю. — Я никогда не лезу в горящий костер, пока не буду уверен в безопасности моих людей и в надежности плана действий. Именно благодаря этому я столько лет остаюсь на плаву. — Как же ты любишь оправдывать свою слабость, — усмехнулся Николай, смотря прямо в глаза Владимира с явным вызовом. — Ты стареешь, а значит — слабеешь. Владимир не выдержал и врезал Николаю, после чего у того почти сразу на губе выступила кровь. — Ты не смеешь так разговаривать со мной, я — власть, а ты лишь моя пешка, знай свое место! Николай не захотел молча принимать удар, поэтому, подпрыгнув, с размаху въехал в лицо Владимира ответным ударом. — Хватит, пожалуйста! — крикнула Диана, находя в себе силы для слов. Малышку никто не слушал, а мужчины уже сцепились в схватке. — Какая ты власть, если даже девчонку защитить не смог?! — плюясь кровью, крикнул Николай. — Это не моя вина, я был занят и меня не было рядом! Я найду виновника, найду того, кто посмел это сделать, и убью, а ты… Ты ничего не знаешь в наших с ней делах и проблемах! Владимир что есть сил заехал Николаю по носу. Лицо Николая было вымазано в крови. Нос разбит, как и губа, а по подбородку стекали горячие струйки, вытекавшие из ран. — Если бы тебя заботило не твое вечное одиночество, а ее безопасность, ты бы не допустил того, что произошло! Ты просто жалок. — Нет уж, жалок тут только ты. Это же ты остался один, а не я. Это же от тебя отвернулся твой папаша, которого ты заебал своим разгульным образом жизни и вечным бездельем! Николай ударил Владимира в ответ, отчего у мужчины тоже выступила кровь. Диана уже едва ли не ловила паническую атаку. Сейчас больше всего малышка хотела прекратить все это, но понимала, что мужчины даже не послушают ее. Из глаз текли слезы, она закрывала руками уши, боясь, что они вдвоем убьют друг друга. — Это в прошлом, грязный ты ублюдок! Так любишь копаться в чужом прошлом? А может быть, мне покопаться в твоем? — Закрой свою пасть! — Владимир налетел незамедлительно, нанося сразу несколько ударов в лицо лежащему на полу Николаю. Николай повернул голову, сплевывая кровь, а когда Владимир остановился, мужчина снова открыл рот. — Это же не я убил свою беременную жену, а сейчас трахаю малолетку, которой с виду больше пятнадцати не дашь… — Николай не успел договорить, как ему в лицо прилетел последний удар, после которого он окончательно потерял сознание. Владимир встал с обмякшего тела. Его руки были полностью перепачканы в крови, а лицо выглядело примерно так же. Он утер вытекшую из носа кровь и сплюнул на пол вязкую темную жидкость. Мужчина начал подходить к Диане, видя ее сильный испуг, но девочка лишь вжалась в угол дивана. — Эй, ты чего? Это же я, — нежно сказал Владимир, чувствуя, как его сердце начинает биться чаще от осознания того, что он натворил, и того, что малышка теперь боится его. Диана молчала. Она не могла ничего сказать. Ей хотелось сейчас же встать и убежать, лишь бы не видеть всего этого ужаса и луж крови наряду с перепачканными в этой крови мужчинами. — Тише, тише, ты же моя девочка, почему тогда прячешься? Я не причиню тебе боли, ты ведь сама видела, что он вывел меня из себя. Владимир продолжал нежно и тихо шептать что-то, стараясь вразумить Диану. — Я хочу домой, — всхлипывая, сказала Диана. — Хорошо, милая моя, мы поедем домой, всё, что захочешь. Ну же, иди ко мне, — Владимир подозвал Диану к себе, после чего она покорно, разумеется, не без страха, подползла ближе. — Прости, что я не увел тебя отсюда. Мне очень жаль, что ты увидела всё это, я правда не хотел, но у меня не было выбора. — Просто поехали домой, пожалуйста, я не хочу это всё видеть, — Диана вновь всхлипнула, чуть сжав рубашку Владимира, запачкавшись кровью Николая, отчего ее едва ли не стошнило. Малышка бросила взгляд на лежащего на полу Николая, и ей отчего-то стало его жаль. Она сама не понимала себя и не понимала своих чувств. Быть может, это связано с ее психологическими травмами, из-за которых она склонна жалеть кого угодно, а может, она просто идиотка, которая не может определиться. В любом случае ответ на свои вопросы она не найдет, наверное, никогда. Владимир вывел Диану из своего кабинета, чтобы вновь отвести к Мартину и Стефану. — Слушай, мне нужно будет привести в чувство Николая и поговорить с ним более серьезно, а также посмотреть, что он вообще принес, поэтому ты не могла бы посидеть пока что с твоими любимыми дядьками? А потом мы обязательно поедем домой. — Ну… Ладно, только не убей его, — внезапно попросила Диана, вводя в ступор мужчину. — С каких пор тебя волнует его судьба? Разве ты не должна быть рада? — Рада? Я же не монстр, как я могу радоваться смерти человека? Владимир задумался и понял, что на самом деле девочка права. Только больной человек может радоваться смерти живого существа, каким бы оно ни было. Но отчего-то Владимир не смог сказать нужных слов и прислушаться к своему разуму. — А, по-моему, дело не в этом. Знаешь, я все чаще замечаю, что вы как-то странно смотрите друг на друга, или я выдумываю? — Владимир вновь затащил Диану в кабинет, закрывая за собой дверь. Девочка начала дрожать, а ее ноги подкашивались, ведь она прекрасно понимала, что Владимир все больше заводится, а если это случается в отношении к Диане, то хорошего можно не ждать. — Папочка, прошу, не кричи на меня! Владимир взял Диану за лицо и достаточно сильно сжал, чтобы малышка почувствовала дискомфорт. На самом деле Владимир не один раз замечал, что Диана больше не дрожит при виде Николая, что в тот самый раз, когда он бесцеремонно развалился с ней на диване, она даже не вздрогнула. Он замечал, как Николай смотрел на нее периодами, он помнил, как Николай переживал из-за чипа под кожей, как ждал результатов операции, чего быть совершенно не должно. Если говорить о правильности поступков, то Владимир должен был пристрелить Николая после первого своего подозрения, но мужчине хотелось посмотреть, как себя поведет Диана. Он хотел видеть счастье на ее лице каждый раз, когда жизни Николая угрожает смерть или самому Владимиру, но этого никогда не случалось. Точнее, поначалу она была бы рада, чтобы он исчез из организации, но не сейчас. Сейчас она переживала за него. — Между вами что-то есть? Вы за моей спиной, наверное, общаетесь, да? Каждый раз, когда я ухожу, может, ты ждешь, пока он придет? А может быть, я зря доверяю стенам этого помещения, и мне не стоило оставлять тебя тут одну все это время? — Владимир уже вышел из себя, отчего Диана безумно испугалась. — Нет, что ты такое говоришь! Ничего подобного, мы даже не разговариваем друг с другом! — это была ложь, но ложь во благо. — Может быть, это потому, что он моложе меня? Он тебе приглянулся, да? А что, он симпатичный, молодой, в теле, при деньгах, почему бы и нет, мать твою?! — Папочка, прошу… Ты же обещал мне! Владимир остановился, отпустив девочку. В его голове промелькнули отголоски прошлого, где он искренне обещал больше не причинять ей боли и сам верил в свои обещания. Мужчина схватился за голову, сильно сжав свои волосы. — Папочка… — Диана подошла ближе, положив руку на спину сидящего на коленях мужчины с опущенной головой. Малышка и сама плакала, сама боялась и переживала, но ее любовь к Владимиру давала ей силы перебороть себя и подойти ближе. — Твою мать! Твою мать! Твою мать! Что я делаю… — винил сам себя Владимир. — Я же обещал. — Папочка, подожди! — Диана пошла вслед за мужчиной, который редко поднялся и направился к своему столу. — Диана, тебе надо к Мартину, лучше тебе не быть со мной сейчас. Ты же помнишь, как дойти. Давай, уйди от меня. — Владимир будто отмахнулся от нее, искренне веря, что это для ее же блага. — Подожди, почему я должна уходить? Тебе же нехорошо! — Не важно, что со мной, важно лишь то, что я сейчас не в себе, мне нужно остыть. Иди прочь отсюда, лучше даже не оглядывайся. Я сам за тобой приду, когда нужно. Диана уже еле сдерживала истерику. Она прекрасно почувствовала отношение мужчины к ней прямо сейчас. Это было настолько непривычно и чуждо, что в груди похолодело. Неужели он просто отмахнулся от нее? Неужели ему важнее прийти в зону своего комфорта, чем успокоить ее и отвезти домой? В это даже не хотелось верить. Сейчас Диана абсолютно не узнавала мужчину. Может быть, это связано с тем, что они знакомы всего лишь три месяца и малышка совсем не знала Владимира, а может быть, она просто слишком наивная. Девочка послушала мужчину и пошла прочь, как он и попросил. Бедняжка поплелась по коридорам к Мартину и Стефану, будто бы к единственным мужчинам в организации, которые относились к ней как к ребенку, причем не чужому, а очень близкому им самим. Несколько человек в коридорах оглядывались и хотели спросить, в чем дело, но не осмеливались заговорить с девчонкой босса. Диана чувствовала себя ненужным дворовым животным. Ее бросили все и даже Владимир. Хотя, чего еще она ожидала? Разве было не очевидно, что он плохой человек? Николай ведь предупреждал. Он говорил, что Владимир двуличен и может бросить ее в любой момент, и девочка даже не задумывалась, говорит он правду или нет, она просто слушала и мотала на ус. Нынешняя ситуация лишь дала повод поверить словам Николая. Когда малышка дошла до студии мужчин, она осторожно постучалась и вошла в кабинет. Мартину не нужно было гадать, кто там, ведь по мягким стукам, несвойственным амбалам из организации, было легко распознать девочку. — Здравствуй, здравствуй, Диана, ты чего одна? Мартин не оборачивался, но мельком видел силуэт девочки в зеркале, потому что он был занят уборкой волос с пола после подстрижки одного из подчиненных. Девочка ничего не ответила, она пластом упала на диван около входа, утыкаясь лицом в свой локоть, и разрыдалась сильнее. Мартин и Стефан сразу же подбежали к ней. Они обеспокоенно расспрашивали девочку о чем-то, гладили по спине и волосам, чтобы успокоить чужую больную душу, но все было бесполезно. — Cosa facciamo? (Что нам делать?) — Oh, non lo so nemmeno… È la prima volta che mi imbatto in questo… (Ох, я даже не знаю… Я впервые с таким сталкиваюсь) Мужчины вновь переглянулись, в итоге решив молча посидеть возле малышки, дождавшись, пока она успокоится и сможет сказать хоть слово, и это действительно помогло. Спустя минут десять Диана и вправду успокоилась, даже найдя в себе силы сесть и открыть лицо. — Дорогая, расскажи нам, в чем дело? — Стефан взял ее руку и сжал, показывая свое переживание. Владимир не беспокоился о касаниях этих двоих к девочке, так как считал их последними пидорасами и не видел никакого соперничества, поэтому никто из них троих не боялся внезапного появления мужчины, который бы отрубил бошки, если увидел подобную картину с участием кого-то другого. — Владимир с Николаем сильно подрались. — Вот это правильно! — вдруг возник Мартин. — Пора давно этого Николая на место поставить. Какого caratteristica (черта) — этот кретин вообще работает с нами? Я вот не хотел бы видеть его своим коллегой. Это scandaloso (возмутительно)! — Я полностью согласен. Он полный cretino и не заслуживает работать здесь, чем только Владимир думает? — Подождите… — Sì sì, продолжай! — Я попросила Владимира не убивать Николая, так как он просил меня посидеть с вами, а потом хотел вернуться и поговорить с ним, как только приведет его в чувство… И он взбесился! Он просто схватил меня, начал кричать, обвинять в том, что между мной и Николаем что-то есть, потому что он моложе! Да как вообще он может так говорить! — Диана чуть прервалась из-за вновь накативших слез, но почти сразу продолжила. — А самое обидное, он просто взял и послал меня прочь от него, даже не проводил! Сказал убираться прочь и ждать, пока он сам придет за мной. Ну разве я заслуживаю, чтобы он так вел себя? — Ох… Милая, это очень плохо… Но мы не сможем помочь тебе, не сможем забрать. Мы можем лишь поддержать тебя и успокоить. Нам так жаль… Мартин поглаживал девочку по спине, как какой-нибудь дядя, успокаивающий свою племянницу. Стефан продолжал держать ее руку, не зная, чем еще он может помочь. — А знаете, я хочу вернуть свои прежние волосы. Хочу прямые и блондинистые. Ему назло так сделаю! — Вот это правильный настрой! Нечего плакать! Тем более, он сам дал нам разрешение делать с тобой все, что ты попросишь, ну, в пределах адекватности. — Тогда давайте начнем. Диана улыбнулась и издала слабый смешок, утирая слезы. Ей становилось морально легче каждый раз, когда она приходила в эту маленькую студию, ведь здесь она ощущала себя человеком. Девочка сразу же улеглась на кушетку, опустив голову в специальную раковину для мытья волос. Мартин помыл ей волосы так тщательно, как это делают во всех хороших салонах красоты. Потом малышка уселась на кресло напротив большого зеркала во всю стену и наслаждалась теплым воздухом фена. В этом шуме электроприбора чувствовались нотки ностальгии, когда в детстве папа сушил ее волосы феном после душа или после их похода на речку. Диане снова взгрустнулось, но она отогнала все это прочь. Когда волосы высохли, настало время покраски. Рыжие волосы, которые были кудрявыми, ведь Диана каждое утро делала бигуди, были снова прямыми, готовыми к возвращению в натуральный цвет. Ну или более-менее схожий на натуральный. Мартин нанес осветлитель на волосы, заранее предупредив, что волосы могут испортиться из-за осветляющей краски, после чего все принялись дожидаться нужного времени, а после — смывать состав. — Я так отвыкла от своих блондинистых волос, — восхищенно сказала Диана. — Да и мы уже позабыли, как-то привыкли к твоей рыжине, но это ничего, тебе идет абсолютно любой цвет волос, моя дорогая. Диана снова хихикнула и улыбнулась мужчине. Ее глаза все еще были красными от слез, но теперь уже она могла хотя бы смеяться и улыбаться, а все — благодаря этим двум добрякам. — Сейчас посушим твои волосы, и все, ты готова покорять мир! Мартин приступил к сушке волос, а когда закончил, Диана спрыгнула с кресла и покрутилась вокруг себя, наблюдая, как ее волосы развиваются от создаваемого ей ветра. — И все-таки, мне так больше нравится. Малышка безумно устала за последнее время, поэтому предупредила мужчин, что она приляжет на диван и попробует поспать, а они и не были против, так как время близилось к ночи и вряд ли кому-то захочется стричься.

***

Владимир поднял Николая за волосы. Он едва ли сдерживал желание плюнуть в лицо уроду, посмевшему возомнить себя кем-то стоящим. Чтобы привести Николая в чувства, Владимир достал из аптечки, всегда лежавшей у него в ящике стола, нашатырь и очень грубо, почти впихивая вату в ноздри мужчины, поднёс ближе, чтобы тот вздохнул. –Ну же, просыпайся, уебок, — грубо выругался Владимир, одарив лицо «коллеги» пощечиной. Николай начал разлеплять глаза. Он проморгался и закашлялся после того, как полностью пришёл в себя. Владимир кинул мужчину на диван, злобно смотря ему прямо в лицо. — Ты явно что-то замышляешь против меня. Скажешь сам или мне выбить ответы из тебя? — Я ничего не замышляю, я просто выполняю твою работу, которую ты не делаешь, — Николай запнулся в моменте, сплевывая скопившуюся во рту кровь. — Не пытайся пудрить мне мозги. Если ты думаешь, что я ничего не замечаю, то ты сильно ошибаешься. — Ты слишком самоуверен. — Я не самоуверен, я просто доверяю своим глазам, ушам и предчувствию. — Владимир начал ходить из стороны в сторону по своему кабинету, его наполняла непонятная злость. — Ты задумал сместить меня с должности? Хочешь забрать у меня всё и даже Диану? Хочешь пожить в моей шкуре, словом, двойник? Ты думаешь, у тебя хватит сил тягаться со мной? — Мне и напрягаться не нужно, — усмехнулся Николай, причем очень зря. — Ты играешь с огнем, Николай. Если ты решил посягнуть на мою должность, то это ещё куда ни шло — все хотят этого. Но если ты и на мою девчонку претендуешь, то жизнь тебе сладкой не покажется. Разве ещё не ясно, что за неё я любого порву на куски? — Владимир говорил так уверенно, будто закреплял своими словами статус Дианы в своих руках. — Она моя собственность, моя вещь, а я делиться не люблю. Считай, что ты перешёл дорогу всей нашей организации дважды. — А почему же ты винишь меня? Может быть, это ей не хочется с тобой развлекаться? Ты ж весь уже дряхлый, того и гляди кожа обвисать начнёт, — не угомонился Николай. — А я… А я в самом расцвете сил. Я молодой и тело у меня крепкое. — Заткнись, ты просто шавка, влезшая не в свои дела. Имей ввиду: больше из этого здания ты не выйдешь. — Только и успел Владимир пригрозить, как вдруг лишь боковым взглядом уловил резкое движение. Николай сорвался с места и кинулся прочь из здания организации. Никто из подчинённых в коридоре не останавливал его, так как приказа не было. Конечно, всех встретивших Николая удивила такая спешка. Следом за Николаем выбежал Владимир, который с небольшой заминкой отреагировал на подобную выходку. Выбежав в коридор, мужчина крикнул и приказал ловить беглеца, но Николай был намного быстрее, поэтому подчинённые не успели среагировать, и он вылетел за дверь, как можно быстрее запрыгнув в машину и уехал, надеясь, что сможет оторваться. Владимир выбежал на улицу, остановившись на пороге. Он тяжело дышал после быстрого спуска с лестницы, а всё что ему оставалось — это смотреть, как машина предателя уезжает вдаль.

***

Прямо сейчас Владимир был зол не столько на Николая, сколько на Диану. Он сразу же вспомнил свою покойную жену, которая тоже изменила ему, и голова наполнилась мерзкими тягучими воспоминаниями, тяжело давящими грудь изнутри. Мужчине хотелось прямо сейчас прибить девочку, лишь бы она не смела ложить свой глаз на кого-то другого. Владимир резко вошёл обратно в организацию, начав кричать на всех, кто стоял поблизости. — Вы остолопые бараны! Кучка бестолочей! Зачем вы устраивались сюда, если даже беглеца поймать не смогли, придурки?! Долбоебы! Мужчина еле сдерживал себя, чтобы не разнести всё к чертям, но первым делом он решил не показывать свой гнев, а забрать Диану домой и поговорить с ней там. Подчинённые стояли, склонив головы в пол, боясь гнева начальника, потому что все помнили случай, когда Владимир отрезал пальцы неумелым складчикам. Владимир быстрым шагом отправился в студию Мартина и Стефана, чтобы забрать оттуда Диану и увезти в место, где им никто не помешает. Почти залетев в помещение, Владимир сразу же окинул взглядом всех присутствующих. Диана сразу проснулась, будто чувствуя скорые проблемы. Она вновь вжалась в диван, видя, насколько сильно разгневан мужчина. Малышка так надеялась, что Николай не рассказал ему о том, что Диана один на один с Николаем ездила куда-то или как он обнимал хрупкие плечи, пытаясь успокоить. Сейчас больше всего Диана надеялась, что ревность Владимира ограничена лишь его подозрениями и гиперболизацией ситуации в отношении неё. — Иди сюда, — постарался быть спокойным мужчина. Диана мялась. Она не хотела, поэтому почти не двигалась. — Я не буду повторять, Диана. Лучше пошли со мной по-хорошему, не доводи меня ещё сильнее. Девочка встала с дивана и покорно подошла к мужчине, который взял её за руку и повёл, видимо, к машине. — Владимир, ты не трогай её! Она ведь ничего плохого не сделала! — крикнул вдруг Мартин. Владимир ничего не ответил, но Диана кинула на него благодарный взгляд.

***

Стоило им двоим перейти порог квартиры, как Владимир толкнул девочку к стене, закрывая за собой дверь слишком резко. Диана вся сжалась. Её сердце стучало очень громко, а на лбу выступил пот. Стало страшно. По-настоящему страшно. Сейчас было страшнее, чем в первые дни их знакомства. — Папочка… — прошептала Диана, в своих словах выражая мольбу о пощаде. — Ты сама мне расскажешь, что ты с ним делала, или я из тебя это выпытаю. Имей ввиду: тебе лучше не играть со мной и не врать мне. Владимир не повышал голос. Он старался говорить как можно спокойнее, но сейчас он был весь перепачканный, до одури злой и переполненный болью прошлого; даже говоря шёпотом, выглядел бы страшно. — У нас ничего не было! Я не вру тебе! — плакала бедняжка, прижатая к стене. Владимир поднёс руку к шее девочки, чуть сжимая её, но не желая придушить. — Ну же, ты ведь хорошая девочка. Говори мне правду. Он приставал к тебе? Диана не выдержала и начала рыдать в голос, резко опустившись на пол и отползая в угол, после чего сжимаясь в клубок. — Пожалуйста, прекрати, хватит! Не надо играть с моими нервами, я не выдерживаю! — А я выдерживаю? — начал заводиться Владимир. — Ты думаешь, я не вижу, как он смотрит на тебя? Думаешь, я не заметил, как ты была спокойна, когда он сел с тобой на диване? Раньше ты боялась одного его присутствия, а теперь даже не дрогнешь, когда он резко оказывается рядом? — Владимир издал горький смешок. — Да и с чего вдруг он заговорил о тебе со мной? Почему начал принижать меня на своём фоне, будто намекая на что-то? — Хорошо! — крикнула Диана. — Да, он разговаривал со мной. Он приходил в твой кабинет, пока тебя не было, а потом рассказывал плохие истории о твоих поступках и твоей жизни. Он водил меня на заброшенный завод, где я видела, как ты убил маленькую девочку. Я видела, как ты её убил! — срывая голос, кричала малышка. — Он всего лишь приобнял меня пару раз за плечи, потому что мне было грустно и плохо. Ты ведь никогда не слушал, когда я жаловалась тебе на кошмары, а он меня поддержал! — Не неси чушь, он никогда искренне не поддерживал тебя! Ты же не впрямь такая идиотка? Ты думаешь, ему есть дело до чувств и состояния девчонки, которую он однажды хорошенько так оттрахал в рот? Думаешь, он хочет заботиться о тебе после всех оставленных шрамов? Не будь дурой! — уже понизив голос, сказал Владимир, уходя на кухню. Его до безумия пронзала боль от обиды. Стоило представить, как на её плечи ложатся чужие руки, как обнимают и успокаивают, так в груди что-то начинало ныть. Ну неужели он был настолько плох? Неужто сделал недостаточно? Пусть даже не он себе судья, но то, что она выбрала Николая, который не сделал ничего хорошего, уже решало всё. Её выбор — это приговор, который нельзя было смягчить. Этот приговор значил лишь то, что Владимир оказался беспомощно ранен, а значит вскоре рана начнёт гнить, и он либо умрёт, либо сойдёт с ума от этой боли. Мужчина налил себе полный стакан какого-то алкоголя, даже не глядя, что наливает. Он опрокинул почти всё содержимое, а потом его голова беспомощно опустилась на стол. Руки устало опустились на голову, сжимая волосы. Он едва не завыл от душевной боли, которая не была сравнима ни с чем. Диана не понимала, почему он не начал бить её или делать что-то похуже, а просто ушёл и замолчал. Это было странно; это совершенно не похоже на Владимира. Малышка встала и переборов свой страх отправилась проверить куда ушел мужчина, надеясь, что он не выпрыгнет на нее из-за угла, не схватит и не утащит вглубь квартиры. Тихие шаги замерли у дверного проема. Она посмотрела и то, что увидела, совсем отличалось от ожиданий. Что еще оставалось сделать девчонке, у которой кроме Владимира в целом мире никого не осталось? Она просто подошла, молча сев на колени у ног мужчины. — Папочка, прости меня — тихо прошептала Диана, склоняя голову. Но владимир даже не смотрел на нее. Он будто бы не слушал вовсе, а может быть он вообще уснул. — Папочка — малышка потянула за штанину. — Не молчи, прошу. Прости, прости меня! Владимир чуть колыхнулся, но все еще молчал. Диана поднялась и положила руку на плечо мужчины. Он едва ощутимо дернулся. — Иди с глаз моих. Я не хочу с тобой разговаривать сейчас. — сказал все, что смог сейчас сказать Владимир. Диане стало безумно обидно. Она не хотела что бы ее так гнали, пусть ей и было страшно. Все равно в ее сердце была большая любовь к Владимиру, пусть мельком она и задумывалась о другом. Девочка ведь не виновата в борьбе за нее среди взрослых самостоятельных мужиков, она всего лишь ребенок, которому сложно разобраться в чувствах. — Не гони, не гони меня, прошу! Не говори, что я должна уйти! — Вновь разрыдалась Диана. — Если ты скажешь мне уйти вновь, я исчезну из твоей жизни навсегда прямо сейчас! Владимир резко поднялся и ударил по столу. — Почему ты говоришь что любишь меня, относишься ко мне с таким трепетом, с такой любовью! А...А потом, я узнаю что ты за моей спиной плакалась в рубашку другому! — Владимир чуть запинался, от накатившей боли. — Ах конечно…! Конечно…! Я же уже стар для тебя, тебе хочется кого то молодого, кого то красивого! Кто я такой что бы винить тебя? — Нет, замолчи! Я не плакалась ему в рубашку! У нас вообще ничего не было, ты очень все не так понял! — Диана, я достаточно прожил что бы понять, когда мужчина глаз положил на девчонку. Может быть ты и не заметила, но но я очень сомневаюсь, что его симпатия к тебе скрылась от твоих глаз. Диана не знала может ли отрицать что то сейчас. С одной стороны, она действительно замечала ненормальность касаний Николая, а с другой, она ведь не подпускала его ближе. Владимир сел прямо, но глаза его опустились в пол. Он едва ли держал их открытыми. — Зачем тогда ты просила раскрывать свою душу тебе? Зачем просила говорить о моей боли с тобой, если поступаешь так же, как моя убитая жена? Диане стало безумно стыдно. Она ведь и вправду знала о случившемся, читала в дневнике мужчины и спрашивала у него самого, а в итоге в моменте совершенно легко, едва ощутимо, потянулась к кому то другому, да и не к кому попало, а к ее истязателю, от которого ее спас сам Владимир. — Мне безумно стыдно, но я не хочу что бы ты думал, что у нас с ним что то было. Мы почти не общались. — Диана подошла ближе. Она взяла лицо мужчины за щеки и подняла, что бы они встретились взглядами. — Я очень сожалею обо всем, правда… Но я даже не думала изменять тебе, я даже не думала уходить к другому от тебя, ведь… Папочка, ты очень много сделал для меня… Ты… Заботишься обо мне, ты добр со мной как ни с кем другим. — малышка провела пальцем по разбитой губе. Владимир не мог говорить. Его сердце окутала неукротимая печаль, которая сейчас вполне могла говорить его же собственным голосом, чего мужчина совершенно не хотел. Он предпочёл молчать, что бы не выдать лишнего, что бы не выдать личного. По щеке Владимира скатилась одинокая слеза. Это потрясло Диану. Увидев мужскую слезу, девочка почувствовала такой укол совести, который не чувствовала, наверное, никогда. Его слезы из-за нее — это символ полной разбитости чёрной и давно закаменевшей души. Малышка медленно приблизилась к губам мужчины. Она нежно поцеловала его, стараясь извиниться церез поцелуй настолько, насколько это возможно. Владимир не смог ни отстраниться, ни ответить, но в его груди явно разлилось знакомое тепло, смешавшееся в один горький коктейль.