Арахнофобия

Ранним утром, когда мрачный полумесяц начал постепенно тускнеть, Лесли ощутил странную вибрацию в стенах. Мелкая дрожь расходилась по несущему остову здания, отчего ложки с вилками неприятно дребезжали в подставке на кухне, а из старого серванта доносился звон фарфоровых чашек, подаренных матерью на день рождения. Лесли не придал этому большого значения: слишком многое пришлось пережить за последние два дня. Вместо этого он взялся готовить запеканку, а после сел за письмо Кестеру.  Больше пяти месяцев прошло с момента его внезапного исчезновения. Обычно Кестер был твёрд в своих решениях, как алмаз, и спокоен, как обточенный водой камень, но в тот день Лесли в первый и последний раз видел его таким встревоженным. Незнакомый доселе страх, подобно буйствующей магме в жерле вулкана, плескался в карих глазах, пока он давал Лесли наставления. Этой же ночью Кестер не заступил на смену и больше никогда не переступал порог собственной квартиры. Время неумолимо приближалось к девяти, а слова всё никак не шли. Лесли жаждал получить ответы и вместе с тем боялся задавать вопросы. При всей своей дружелюбности и открытости Кестер был полон тайн и загадок. Он категорически отказывался пользоваться телефоном, предпочитая узнавать все новости из писем, тяготел к покупке старомодных журналов, посвященных традиционному сельскому хозяйству, коллекционировал дома холодное оружие и имел в обиходе обитый бархатом гроб. Рядом с ним часто происходили столь странные вещи, что даже Кассандра могла бы позавидовать. В дверь тихо постучали. Лесли поднял голову и с удивлением уставился на часы. Ночь прошла, а он, стремясь успеть сделать всё и даже больше, ещё не ложился. Потянувшись, он быстрым шагом направился в прихожую. На пороге стояла сияющая Тамила. В длинном хлопковом платье-рубашке с тканевым ободком на волнистых волосах она напоминала богиню трёх дорог, ненадолго поднявшуюся из самой бездны. − Доброе утро, чем могу помочь? − машинально произнёс Лесли, потирая глаза.  − Доброе, − улыбнулась Тамила. − Не желаете присоединиться к нашему завтраку? Таз, полный дождевых червей, непроизвольно возник перед взором Лесли, и он пожалел о том, что вообще соизволил отворить дверь. − Благодарю за приглашение, однако… − начал он, но Тамила оборвала его на полуслове. − Прошу вас. Лесли вяло кивнул головой, почувствовав себя бесхребетным. Он не мог отказать Тамиле. Он вообще редко кому-то отказывал, за что постоянно себя корил. Всё началось ещё в детстве, когда Лесли неосознанно пытался во всем угодить матери. Тогда он нередко наступал на горло собственной песне, что в итоге заканчивалось слезами. В студенческие годы всё стало только хуже: днями и ночами он просиживал штаны в общежитии с чужими домашними заданиями, пока его однокурсники гуляли, влюблялись, выстраивали нужные связи и просто наслаждались всеми прелестями беззаботной юности. Тамила указала пальцем на соседнюю дверь.  − Ни разу не видела, чтобы кто-то входил в эту квартиру. Там вообще кто-то живет? Лесли стушевался ещё больше. Он и сам до конца не понимал, увидит ли когда-нибудь Кестера снова. − Раньше здесь жил мой коллега, − осторожно ответил он, − но около полугода назад ему пришлось срочно уехать, поэтому пока что квартира пустует. − Не знала, что это кооперативный дом, − пробормотала Тамила. − Нет, что вы! − замахал руками Лесли. – Это чистая случайность. Хотя довольно забавно, ведь один из наших администраторов тоже претендовал на квартиру в этом доме. Этим администратором был Рик. Не имея хорошего образования и богатого опыта работы за плечами, он ожидаемо уступил другим кандидатам, с чем так и не смог до конца смириться. С тех самых пор он точил зуб на Лесли и часто в открытую выражал протест. С Кестером дела обстояли несколько иначе, видимо, топор в его прихожей моментально заставлял позабыть обо всех обидах. − Пойдёмте, − она махнула рукой, − расскажете об этом за столом. − Могу я угостить вас запеканкой? Это всё, чем я располагаю на данный момент. Тамила просияла. − Конечно! Дети и Дельмар точно будут в восторге! Жилище Абботтов пребывало в запустении: старые обои болотного цвета, потертый дешёвый линолеум, обшарпанная мебель с изъеденной молью обивкой, оголенные провода в розетках и лампочка вместо светильника на кухне. Даже воздух в квартире был каким-то затхлым и спертым, с намеком на плесневелую сырость. Лесли постарался принять невозмутимое выражение лица, но ощутил только ещё большее отвращение. За круглым чёрным столом с обколотыми деревянными ножками и новенькой белоснежной скатертью, среди разрухи и беспорядка, собрались Дельмар, Елань и Джун. На пыльной плите стояла сковорода с пышными оладьями, аромат которых наводил на мысль о пире во время чумы. То, что для Лесли было дикостью, для Абботтов являлось неотвратимой реальностью. − Присаживайтесь, − мягко произнесла Тамила, разливая по чашкам горячий чай. – Сейчас подам вашу запеканку. Дельмар поприветствовал Лесли коротким рукопожатием и показал Елани кулак, когда та попыталась выстрелить в чайник из самодельной катапульты. − Только попробуй, − процедил он сквозь зубы, но Елань это не впечатлило. Она показала отцу язык и пересела поближе к брату, отрешенно смотрящему в окно. Лесли неловко улыбнулся. Конечно, Елань была ещё мала, чтобы следовать всем общепринятым нормам, но даже сейчас он мог с уверенностью сказать, что в будущем мистеру и миссис Абботт придётся несладко. Аккуратно разрезав запеканку на части, Тамила разложила её по тарелкам и присела рядом с сыном. − Как вам город? – вежливо поинтересовался Лесли. − Чудесный, просто чудесный, − пропел довольный мистер Абботт. В одной руке он держал вилку с запеканкой, а другой уже тянулся к оладьям. − О большем можно только мечтать! Лесли скептически обвёл глазами знававшую лучшие времена кухню. − Да, вчера был прекрасный день, − поддержала его Тамила. – Изначально мы собирались просто закупиться продуктами, может, немного осмотреться, но Елань увидела белочку в парке и потащила нас за собой. В жизни не видела столько цветущих яблонь! Мысленно Лесли перенёсся в парк. От накатившей смеси волнения, страха и восторга аппетит пропал окончательно. − Вам повезло оказаться в лучшем парке на Плато. – Он выжал из себя жалкую улыбку. − Раз в несколько месяцев там проходят тематические фестивали. Детям должно понравиться. − Никак не возьму в толк, что за чудные названия у вас тут! – в сердцах воскликнул Дельмар. − Плато, Архипелаг, может, и Остров где-то припрятан, а мы ни сном ни духом? − Я переехал сюда не слишком давно, поэтому знаю только со слов знакомых. Архипелаг начали строить около десяти лет назад, когда недалеко от города неожиданно нашли залежи полезных ископаемых. Сразу же потянулось финансирование, открылись новые возможности для бизнеса, стали приезжать туристы, поэтому маленький район начал стремительно расти и развиваться. А через полтора года он разросся настолько, что получил собственное название. Не от большой любви, конечно. − Занятная история. С нашим городом случилось почти то же самое. – Глаза Дельмара потускнели. На пару секунд он даже оторвался от еды. − И давно вы тут живёте? − Перебрался сюда после университета. Пятый год работаю в отеле «Плаза». Наверняка вы его видели. − Та большая коробка с лампочками? – кисло поинтересовалась Елань. Разговор о печальной судьбе родного города подействовал и на неё. Незаметно она опять перебралась поближе к отцу. –Похожа на большой-большой гнойник. Дельмар мученически вздохнул. − Вы уж простите её. Елань, − он перешел на заговорщицкий шепот, − та ещё штучка. − Я всё слышу! − воскликнула она и пнула отца в колено. Дельмар скривился. − Эти завтраки… — возмутилась она, но Тамила сразу же подхватила её на руки и унесла в другую комнату. Неловкая тишина быстро сменилась медленно затухающим тиканьем старинных часов на шкафу. Пауза. Щелчок. Пауза. Щелчок. Пауза, и древний механизм, спрятанный под лакированным корпусом, пришёл в действие. Погнутая минутная стрелка лязгнула о часовую, заскрежетали шестерёнки, и оглушительный звон раздался на всю квартиру. − Какие огромные!.. – Лесли изумленно уставился на часы. − Вы привезли их с собой? Дельмар улыбнулся во весь рот: − Да, семейная реликвия, − гордо пробасил он. – Кстати о реликвиях. Не ожидал, что вы так ладно готовите. Должно быть, ваша матушка искусная мастерица. Тамиле есть чему у вас поучиться. При воспоминании о матери Лесли непроизвольно съежился. − Эти часы отсчитывают время до конца. − Впервые с начала завтрака Джун открыл рот. Суровый взгляд Дельмара больно уколол мальчишку, и тот снова притих. Над столом повисло темное облако напряжения. Сделав вид, что не расслышал слова Джуна, Лесли попытался перевести разговор в другое русло: − А чем вы занимаетесь, Дельмар? − О, − он снова оттаял, − мой послужной список длиннее товарного состава. Сейчас я занимаюсь грузоперевозками. Лесли понимающе кивнул.  − Не представляю, как вы решились всё бросить и уехать. Джун воззрился на отца, словно ожидая его реакции. − Если бы всегда был выбор… − с грустью в голосе сказал Дельмар. − Так сложились обстоятельства. У нас было всё, и не по нашей вине мы это потеряли. − Мне жаль. – В кармане завибрировал рабочий телефон. Сначала Лесли не собирался отвечать, но стоило ему мельком взглянуть на экран, как он резко побледнел. – Прошу прощения, − пробормотал он, выходя из-за стола. – Я должен идти. Звонил Ангус. Его всегда размеренная, выверенная речь была сбивчивой, хотя он и пытался изо всех сил сохранять самообладание. Лесли ощутил ещё большую тревогу, чем прежде. − Да, я всё понял. Постараюсь сделать, как можно быстрее. От напряжения Лесли прокусил нижнюю губу. Металлический привкус крови заполонил рот, и он ощутил подкатившую дурноту. Всё началось тогда, пять месяцев назад, когда, толком не объяснившись, исчез Кестер. Месяц Лесли безвылазно сидел в офисе главного менеджера, пока статная горничная Мэри, знавшая отель и нужды постояльцев как свои пять пальцев, выполняла функции консьержа. Спустя два месяца, за день до открытия международной выставки, билеты на которую скупались за полтора года, второй менеджер отеля был найден в шахте лифта. На следующий день верхушка «Плазы» приняла решение нанять частного детектива. И Кестер, и Филипп были весьма ценными сотрудниками, а потому могли стать легкой мишенью для конкурентов.  Сегодня всё повторилось вновь. Рано утром в уборной для персонала был обнаружен совсем ещё зеленый Йохан, перевёдшийся из филиала в другом городе полтора месяца назад. Осложняло ситуацию и то, что всего за пару часов до этого увидел в той самой кабинке Лесли.  Он сжал кулаки и в растерянности покрутился вокруг своей оси. Сам того не заметив, Лесли очутился на первом этаже перед пустующей шестой квартирой. − Всё образуется, Лесли, − прошептал он самому себе, − нужно только немного подождать. А сейчас возьми себя в руки и иди. И он пошёл.   Архипелаг встретил его знойной духотой, рёвом моторов и горячим асфальтом, подёрнутым дымкой от испаряющейся влаги. Испепеляющие лучи солнца с трудом проникали сквозь молочное марево и били в коптящие небо верхушки небоскрёбов. От непрекращающегося гула шла кругом голова. Терпеливо считая про себя, Лесли следовал по маршруту, обрисованному Ангусом. Он подозревал, что в ближайшее время ему вновь придётся совмещать должность консьержа с менеджером, и от этого тревога только усиливалась. Следующей мишенью мог стать именно он. Беспокойный взгляд заплясал по фонарным столбам. Его глаза цеплялись за каждое объявление о приглашении на работу. В каждое второе кафе требовался официант-кассир или бариста, и каждый третий аутлет нуждался в продавце. Ещё больше компаний искали ночных уборщиков в офисные здания. Лесли мог беспрепятственно покинуть «Плазу» и забыть обо всём случившемся, как о страшном сне, но ноги упрямо несли его в ресторан «Анемон». Он мотал головой из стороны в сторону, ища нужную вывеску. На глаза попадались сувенирные лавки, модные бутики, флористические салоны и небольшие кафе с богатой семейной историей. – Может, Ангус ошибся… – размышлял он. За несколько лет жизни в городе у Лесли сложилось весьма определенное представление о двухкамерном сердце Архипелага. К гигантскому бизнес-центру, в котором ежедневно проводились деловые встречи, прилегал торгово-развлекательный квартал, в народе называемый «кварталом трёх удовольствий». Ресторан «Анемон», расположенный на их стыке, нередко становился площадкой для проведения деловых обедов, ужинов и коктейльных вечеринок, а потому Лесли никак не ожидал, что при входе его встретят настолько радушно. Бутылка розового вионье просвистела у самого уха и разбилась о стену. В тусклом свете ламп Лесли неуклюже отшатнулся и, опасно накренившись, всё же устоял на ногах. Позади раздался густой бас: − Хорош киснуть в углу! – Глаза ещё не успели полностью привыкнуть к темноте, когда кто-то схватил его за локоть и бесцеремонно потащил в центр зала. – Давай-ка отпляшем его по-нашему, а парни? Десятки крепких мужских голосов поддержали предложение одобрительным свистом и улюлюканьем. Сердце Лесли ушло в пятки. − Что? Я не… − Его резко повело вправо, и он подавился собственными словами. Чьи-то руки раскрутили его, как волчок, и всё вокруг вмиг превратилось в один смазанный кадр. Резвая, буйная музыка вливала в гогот и довольные повизгивания чудовищную силу, которой Лесли не мог сопротивляться. Его настолько стремительно передавали из рук в руки по всему залу, что вскоре он вообще перестал понимать, где находится. Унижение и беспомощность отзывались болью в кружащейся голове. − Пора выпить! – прогремел чей-то властный голос, и Лесли резко остановился, чуть не рухнув со стола. Два крепких официанта подхватили его под руки и уволокли в сторону. Один из них поправил ему рубашку, а другой попытался всучить бокал, но Лесли обессиленно покачал головой. Его волосы взмокли и прилипли к лицу, а сам он всё время клонился к полу, боясь расстаться с завтраком. − Нет, я… − Лесли неловко покачнулся и схватился за барную стойку, − я здесь по делу. − Он сделал судорожный вздох и попытался выпрямиться. – Вы… вы не знаете, где можно найти главного менеджера? Кажется, − он запнулся, − кажется, его зовут Саймон. Один из официантов молча взял поднос с шипящими бокалами и вернулся основной зал. − Да, он должен быть где-то здесь. –Оставшийся официант вежливо улыбнулся. Лесли обвёл взглядом зал. Деревянный паркет украшал пушистый серый ковёр, а стены были отделаны крупным серым камнем, отчего ресторан походил на пещеру сокровищ. Рядом с богато обставленной барной стойкой располагался диван и несколько кресел в вельветовой обивке. Светло-голубое пятно, которое он приметил, пока ещё кружился, оказалось огромным аквариумом на всю стену. Неоновые гуппи, гуппи с огромными хвостами, похожими на веер, крупные рыбы, названия которых он не знал, лениво плавали среди кораллов, а на половинке кокосовой скорлупы почивал сом. − Здесь? Среди них? – разинул рот Лесли. Он и представить себе не мог, что бы с ним сотворило руководство – хотя бы те же Ангус или Рик, – если бы он осмелился проделать нечто подобное в «Плазе». − Нет, что вы! – воскликнул официант. –Пойдёмте, я вас провожу. Менеджер, которого искал Лесли, устроился на барном табурете в пустующем втором зале. Ровные ряды столов из дорогого дерева украшали подсвечники в форме удильщика, а в потолок был встроен аквариум. − Страшно представить, сколько мороки с его очисткой. – Лесли поднял глаза к потолку. − Вы даже представить себе не можете, − отозвался Саймон, обеспокоенно поглядывая на часы в ониксовой раме. В руках он держал толстую пачку бумаг. – Должно быть, вы мистер Даунс, рад приветствовать вас в ресторане «Анемон»! Мне сообщили, что произошло сегодня утром в «Плазе». Примите мои искренние соболезнования. − Премного благодарен. И прошу извинить за ожидание. − Нет, ничего страшного. – Он поднялся со своего места и повёл Лесли к столу. − Это мне стоит извиниться. Нужно было сообщить вашему администратору, что сегодня лучше входить только через служебную дверь. Лесли провёл рукой по волосам. От воспоминаний о произошедшем в главном зале его снова стало подташнивать. − Меня лишь мельком посвятили в дела Йохана. Подскажите, что от меня потребуется сегодня? − Хороший вкус и отсутствие аллергии на морепродукты. − На счёт первого не уверен, а вот со вторым проблем точно не будет. Три официанта внесли в зал блюда на подносах и удалились. Двоих он видел впервые, а вот третий помог ему не разбить лицо о пол. Видимо, за спасением Лесли стоял именно Саймон. − Тогда на том и порешили. Присаживайтесь.  Лесли послушно опустился на стул. − В прошлый раз у нас не было некоторых ингредиентов для приготовления основных блюд, которые пожелала видеть на столе ваша сторона, поэтому дегустация целиком и полностью ляжет на ваши плечи. − Кто бы мог подумать, что у Йохана была такая работа. Грусть и беспокойство накатили на Лесли с новой силой, хотя он никогда и не был близок с Йоханом. Пару раз они пересекались на крупных мероприятиях в «Плазе», пару раз перекидывались общими фразами, и сейчас Лесли жалел, что не успел узнать его поближе. На работе вокруг Йохана всегда собиралось много народу, он был приветлив и всегда много улыбался, хоть и уходил домой всегда в одиночестве. Возможно, они могли бы стать хорошими приятелями.  Лесли вздохнул. Могли. − И правда. Однако таково пожелание представителей делегации.  − Делегация посещает город далеко не в первый раз, может, дело именно в этом, − предположил Лесли, на что Саймон развёл руками. − Йохан остановился на минималистичной сервировке с акцентами на морской тематике, как в наших залах, поэтому всё внимание гостей будет сосредоточено на кухне и, в частности, основном блюде. Они смогут выбрать либо филе дорадо на гриле с рататуем из цукини, вяленых томатов и соусом из белого вина с базиликом, либо лангустинов в сливочно-шафрановом соусе с киноа и спаржей, либо тарт из артишоков и шпината с трюфельным кремом и свежей зеленью. Прошу вас. Лесли взял вилку и нож для рыбы. Стоило коснуться жирного филе, как хрустящая золотистая корочка треснула и на поверхности показался сок. Слабый запах миндаля и йода разбился о сладость овощей и цитрусовую свежесть лимонного базилика и вина. Закрыв глаза, он невольно перенёсся на мгновение на незнакомую набережную за секунды до восхода солнца. Свежий южный ветер, несущий в себе угрозу скорого шторма, охладил его пылающее лицо. − Что скажете? От неожиданности Лесли вздрогнул. Ещё никогда ощущения не были настолько яркими, чтобы он потерял связь с реальностью. − Ни разу в жизни не пробовал ничего подобного! И боюсь представить, сколько это всё стоит. Саймон довольно засмеялся. − Лучшая кухня, лучшие шефы. Или вы думали, мы тут морских червей подаем? Лесли поморщился, вспомнив дождевых червей в тазу у Тамилы. − О, этого добра мне и дома хватает, − процедил он сквозь зубы. Саймон многозначительно вздернул брови, но Лесли сдержанно промолчал.  Оставшиеся два блюда оказались ничуть не хуже. Лангустины, с их ярким морским ароматом и упругой текстурой, оттенялись нежным сливочным соусом и бархатистым вкусом шафрана. А трюфельный крем, который Лесли никогда в жизни не пробовал, сразил его в сочетании с рассыпчатым тартом, сладким шпинатом и артишоками. − Нет слов, − заключил Лесли. – Если они останутся недовольны этим, то им впору подавать амброзию. − Исключено. Мы лучшее заведение не только на всём Архипелаге, но и далеко за его пределами. А теперь, если вы готовы, осталось разобраться с главным: когда, сколько и в каком виде.   Лесли покинул ресторан уже ближе к вечеру. Он чувствовал сытость и удовлетворение, от которых клонило в сон. На прощание ему чуть ли не насильно вручили «Морскую волну» в качестве извинений за инцидент в главном зале. Саймон сказал, что именно этот десерт из панна-котты с сиропом из бузины, карамелизированными фисташками и хрустящими вафлями в форме ракушек будут подавать в завершение вечера в «Плазе». Быстрым шагом Лесли добрался до парка и наконец опустился на скамейку. Мысль, засевшая в голове по дороге, не внушала доверия. Наоборот, он чувствовал, как страх снова медленно сковывает тело. Он боялся вновь натолкнуться на что-то странное и в то же время отчаянно желал понять, что за чертовщина творится в городе. В лучах уходящего солнца было что-то печальное. Свет покидал этот мир, чтобы завтра вновь окутать жителей города заботой и теплотой. Для кого-то это был последний закат, для кого-то – один из последующих сотен. Лесли приоткрыл коробочку с куском торта, и знакомый аромат ванили с карамелью поднял на поверхность потускневшее воспоминание. Так пахла его тётушка по отцовской линии в их последнюю встречу. Ему не было даже семи, когда она ни с того ни с сего разорвала все связи с семьёй. Мать говорила, что она спятила из-за собственной алчности и жадности. Сначала тётушка просто стремительно взбиралась по карьерной лестнице всё выше и выше, а затем, когда расти стало уже некуда, вдруг принялась экономить на каждой чаинке ради туманного светлого будущего, которое для неё так и не наступило. Мать называла её глупой, а Лесли боялся однажды стать таким же. Ветви цветущей яблони коснулись щеки. Он вздрогнул и выкинул пустую коробку от торта в мусор. Идти домой сегодня не входило в его планы. Ночь подкралась незаметно.  В холодном свете фонарей парк открывался с новой стороны. Когда внезапно стихал стрекот цикад и наступала звенящая тишина, что-то зловещее оплетало деревья, кусты и зеленый газон. Лёжа молча на лавочке Лесли наблюдал за плывущими по небу серыми облаками. Медленно, но верно они заслоняли едва проступившие на небосводе звезды и грозились вскоре перекрыть и луну. За часы, проведённые в парке, он успел перепробовать всё, что только мог. С заходом солнца он быстро размялся и устроил полумарафон, а потом, завидев уже пакующего вещи мороженщика, купил сливочный рожок и устроился прямо на траве смотреть, как взрослые подготавливают футбольное поле к вечернему любительскому матчу. Около года назад в «Плазе» тоже устраивали нечто подобное, но тогда Лесли не смог принять участие из-за внезапно свалившей его с ног простуды. Первый раз за несколько месяцев он сумел прочесть книгу от корки до корки за один присест. Оказалось, фантастика никогда не была его любимым жанром и будь у него возможность скрасить жаркие часы за каким-то другим делом, он бы с радостью поплавал в бассейне. Растущий месяц ярко светил в глаза. Напоминая гигантское полуприкрытое око, он будто бы внимал каждому шороху, и Лесли никак не мог отделаться от навязчивого ощущения того, что за ним кто-то следит. Он потянулся и прикрыл лицо руками. Тонкий, едва различимый аромат ночных фиалок окутал парк. С каждым новым порывом ветра он приобретал все более насыщенные, угловатые оттенки, отдалённо напоминая душистый табак. Лесли хорошо помнил этот запах. Домовладелица часто высаживала его под окнами по весне, и уже к середине июня приходилось закупоривать форточку и спать в мучительной духоте, ворочаясь с боку на бок. Благо, в этом году она изменила себе и в середине апреля высадила в грунт лишь белую ипомею. Теплый ветерок коснулся рук Лесли, и он приоткрыл глаза. Одинокий светящийся шарик уселся ему на грудь. Большие карие глаза, напоминающие тлеющие угольки, были прикованы к его лицу. Сердце затрепетало в груди. Переборов себя, он опустил голову обратно на скамейку и принялся ждать. Теперь у него не осталось никаких сомнений: всё, что он видел в тот день, оказалось никакой не игрой воображения, не розыгрышем, а самой что ни на есть реальностью! Тепло стало волнами разливаться по его телу. Приподнявшись на локтях, Лесли не смог сдержать возглас удивления: существо свернулось клубочком у него на груди, словно домашняя кошка. Стройный силуэт проглядывал сквозь потустороннее голубоватое свечение, и Лесли потребовалось несколько секунд, чтобы разглядеть его истинный облик.  Шерсть, которую он заметил днём в парке, в свете фонарей напоминала танцующие языки пламени, скрывающие тощий скелет. От волнения лицо покрылось испариной, и Лесли, сам того не осознавая, опустил дрожащую руку на хиленькое тельце существа. Жар, который он ощущал до этого, усилился в десятки раз. От удовольствия, граничащего с изматывающей болью, бросило в дрожь. Рука грозилась превратиться в костлявую и безжизненную конечность, но в душе Лесли играло детское, безрассудное любопытство. Запах ночных фиалок резко усилился, став практически невыносимым. Даже лежа с закрытыми глазами Лесли чувствовал, как от него кружится голова. Внезапно весь жар сошёл на нет. Гулкий стук чьих-то каблуков разрезал сумрачную тишину. Кто-то пронесся мимо него и скрылся в тени деревьев. Лесли осторожно сел на скамейку. Духа нигде не было. Он прищурился и от неожиданности вздрогнул: аккуратная парковая дорожка превратилась в широкую асфальтированную дорогу, а на месте цветущих яблонь возникли компактные одноэтажные коттеджи, из которых неспешно выползали странные существа. При всём желании их нельзя было назвать людьми. Словно сошедшие со страниц жутких комиксов, они скользили по дороге, сталкивались друг с другом, рассыпались и издавали низкие, булькающие звуки, от которых мороз бежал по коже. Лесли поднялся со скамьи и, борясь с желанием броситься наутек, пошёл на звук удаляющегося цокота каблуков. Он ведь хотел разобраться с тем, что творится в городе, может, это был его шанс? Он настиг незнакомку в конце улицы у исполинских размеров дуба. Величественные кроны расползались во все стороны света, и в ночи им не было ни конца ни края. В местах, где вековые корни вырывались из-под земли, возникали трещины и разломы. Прекрасные крупные листья размером с человеческую руку колыхались на беспокойном ветру. Завороженный Лесли приблизился к дереву в попытке разглядеть его верхушку. Дуб притягивал к себе, словно магнит, и он не мог сопротивляться его зову. Перед глазами, совсем невысоко, возник огромный желудь, сотканный словно из хрусталя и лунного света. Лесли встал на цыпочки и протянул к нему руку. Схватившись за тоненькую ножку, он потянул желудь на себя, и знакомый голос, подобно шелесту листьев, коснулся его ушей: − Теперь они тебя видят. В изумлении Лесли поднял глаза, однако смог различить только мерцающий слабым светом золотой ободок, обрамляющий колыхающиеся на ветру волосы. Внезапный порыв ветра сбил его с ног. Он открыл рот, но слова померкли вместе с ночным миром. Вместо этого перед ним возник потолок родной спальни. Лесли поднялся с кровати и потёр припухшие веки. В руке лежало что-то твердое. Со страхом он разжал ладонь и поднес желудь к лицу. Вспыхивающий и переливающийся на свету, он покоился у него в руке.