Арахнофобия

      Свежий океанический бриз ласкал щёки Лесли. В глубоком, мелодичном голосе Виви, нежно журчащем, словно ручеек, он находил и чарующий шум прибоя, и жизнеутверждающее пение цикад, и отдаленные крики восторженных чаек, разминающих крылья на закате знойного дня. Она смеялась, но в её мягких голубых глазах, украшенных густыми тёмными ресницами, теплилось чувство, о котором Лесли не мог и мечтать. Нитью жемчугов оно овивало её тонкую светлую шейку, звездной россыпью ниспадало на волосы цвета спелой черники. Приятный уху шелест волн проскальзывал в робких прикосновениях, когда она, с восторгом всматриваясь в высокое летнее небо, ненароком дотрагивалась до Лесли.  «Мне кажется, я вижу прядущую принцессу! – мечтательно прошептала тогда Виви, и кончики её пальцев окунулись в бархатистый лунный свет. – Весь год она странствует по небу в ожидании звездного фестиваля и только на одну ночь пересекает воды Небесной реки. До самого рассвета она безудержно танцует с возлюбленным, а потом безо всяких сожалений вновь отправляется в долгий путь. Какое мужество нужно иметь, чтобы столь смиренно принимать судьбу?»       Лесли чувствовал себя бессердечным. В этот вечер – вечер, который он предвосхищал целый год, – ему не хотелось никому сострадать. Звон бокалов, не раз поднятых под покровом ночи, рисовал ему песочные пляжи, пылающий золотом закат, ракушки, небрежно раскиданные волнами по береговой косе. Он упивался красотой этого вечера, тонкой девичьей красотой Виви, с которой шел рука об руку со школьной скамьи. В глубине души он отчаянно жаждал навсегда остаться в этом прекрасном або офо, но немного поразмыслив, всё же робко произнёс: «Я вижу её румяное, пышущее жизнью лицо. Улыбку, что способна разверзнуть землю, лучистый взгляд янтарных глаз, прикованный к алеющему горизонту. В руках у неё желтый безвременник, который она со смирением и выученной покорностью несёт через года. Принцесса сияет ярче любой другой звезды на небосводе, но её наряд полностью соткан из слёз».       В тот миг, когда Лесли оторвал блуждающий взгляд от неба, Виви была уже настолько близко, что от неожиданности у него перехватило дыхание. Тонкий аромат фрезии морским ветром обдал разгоряченную кожу лица, и весь мир потерял в красках за считанные мгновения. С едва слышимым вздохом ушли все тревоги. Все волнения на время залегли на дно. Снедаемый негой, потом он ещё долго ощущал приятный привкус соли на губах и отчаянно верил, что судьба не будет к ним слишком жестока. – Джек! Джек! Не так быстро, дружище! – испуганно вскрикнул Лесли, одергивая поводок.       С восторженным визгом мимо пронеслись дети на самокатах. Ощущая полнейшую безнаказанность, они скорчили Джеку страшные рожи и, он, уязвленный до глубины своей собачьей души, без раздумий рванул за ними. – Ну-ну, остынь! Достаточно. – Окончательно спустившись с небес на землю, Лесли крепко вцепился в поводок и отвёл пса в сторону. – Дураков на свете полно, за каждым, что ли, гоняться будешь?       Джек раздражённо гавкнул. В его красивых глубоко посаженных глазах плескалась щенячья обида. Впервые за столько лет с ним обошлись таким наивозмутительнейшим образом, а Лесли и бровью не повёл! Вместо этого он весь день витал где-то в облаках и почти с ним не разговаривал. Хорош друг, однако! – Пойдем, мы и так с тобой знатно задержались. – Лесли мельком взглянул на часы и ласково потрепал пса по голове.       В глазах Джека промелькнула тень сомнения, а затем он послушно засеменил рядом. Всё же прогулка удалась. – О, я узнаю этот взгляд из тысячи, – вдохновенно протянул Ангус вместо приветствия, когда Лесли с Джеком оказались у стойки администратора. – Взгляд, устремленный в будущее. Взгляд… О! – внезапно вырвалось у него, и Лесли прыснул со смеху. – Не забудь помыть ему лапы, сынок.       Джек в задумчивости понурил голову, изо всех сил стараясь понять, что не так с его прямыми пушистыми лапами. Да, он пробежался пару раз по вчерашним лужам, пока Лесли грезил наяву, и что с того? А если в следующий раз Ангусу ни с того ни с сего вдруг разонравится его замечательный римский нос, которым Джек всегда так гордился? Какой совет последует в этом случае? – Что ты, Джек чист, как трубочист, – вытирая слезинку, пробормотал Лесли, чем окончательно поверг пса в шок. Конечно, он любил купаться, особенно когда с ним плескался Лесли, но сейчас… – Как прошли переговоры?       Лесли махнул рукой. – Да никак. Посмотрели мы несколько квартир, а толку? Всё не то. То слишком далеко, то слишком близко. Красивые, спору нет, вот только и души в них тоже нет. А последняя и красотой-то не отличалась. Джек даже заходить в неё не захотел. Уж не знаю, кто в своём уме сдаёт собачью конуру за такие деньги.       Ангус неодобрительно покачал головой, делая дополнительные пометки в книге учета регистрации. Вид у него был при этом весьма суровый. – Ну, как говаривала моя вторая жена: «Стреляного воробья на мякине не проведёшь». Будет тебе ещё хорошая квартира, вот увидишь.        Из лифта выплыла, точно лебедь, сухопарая Мэри. Сдержанно кивнув Лесли, она отдала Ангусу ключи от убранного сюита и деловито заметила: – Обед прошёл, а дела идут как никогда хорошо. – Не гневи бога, Мэри! – Всплеснул руками обескураженный Ангус.        Лесли незаметно подмигнул Джеку, в который раз убеждаясь в собственной правоте: Ангус и Мэри были теми серпом и камнем, что дня прожить не могут без высекания искр. Двадцать лет они проработали бок о бок, но так и не сумели до конца притереться друг к другу. – Моя совесть чиста, мистер Фрейзер, в отличие от лап этого пса, – сухо заметила Мэри.       В недоумении Джек приподнял одну лапу и вопросительно посмотрел на Лесли. – Сказали мыться, дружище, значит, будем мыться. – Лесли театрально развёл руками, чем изрядно повеселил Ангуса. – Молодежь, – тихо посмеиваясь, произнес он.       Джек вяло вильнул хвостом. – Всё верно, мистер Даунс. Я отдраю эту собаку так, что её мать родная не узнает, а вам, насколько я помню, уже давно пора заняться вашей основной работой. Постояльцы весьма и весьма своенравный народ. – Вы как всегда правы, Мэри. – Пожав на прощание Джеку лапу, Лесли торопливо переоделся и поспешил в дирекцию, где его ожидал мистер Миллер.       Они не так часто встречались. Раз в несколько месяцев председатель совета директоров приглашал непосредственных подчиненных на «дружескую» беседу, в ходе которой узнавал из первых уст, как в действительности обстоят дела в «Плазе». Последняя состоялась всего пару недель назад, так что Лесли не питал надежд на приятный разговор. Возможно, в этот раз речь пойдёт о его неподобающем поведении в парке, что произошло впервые за пять лет безупречной работы, возможно, мистер Миллер захочет предложить ему временную должность менеджера.       Взглянув не без гордости на собственное отражение, Лесли поправил рубашку с французскими манжетами и воротником и подтянул галстук. Массивные часы, оставленные ему в наследство прадедом, прекрасно сочетались с квадратными серебряными запонками с логотипом компании и придавали солидности. Лесли было всего двадцать пять, но на работе он ощущал себя таким же умудренным опытом старцем, как и Ангус. – Входите, – послышалось из кабинета, когда Лесли, наконец собравшись с мыслями, трижды вежливо постучал в дверь.       Мистер Миллер стоял у плотно зашторенного окна. Его чёрные, как вороново крыло, волосы с блестящим отливом были аккуратно зачесаны назад, а ястребиный нос, словно трофей, умудрялся сиять даже в приглушенном свете ламп. – Добрый день, Лесли, – огорчённо вздохнул он и опустился на мягкое кожаное кресло. – Прошу садись.       Сердце пропустило удар. Нехорошее предчувствие сдавило грудь, заставив его настороженно сесть напротив. Обычно звучный, властный голос мистера Миллера сегодня казался каким-то нездорово сиплым и слабым. Настолько слабым, что в сравнении с ним тихий гул кондиционера напоминал грохот артиллерийских пушек. – Вы хотели меня видеть?       На столе в открытом виде лежал макет нового брендбука. Несколько месяцев кряду его разрабатывали для будущего ребрендинга «Плазы», и Лесли, будучи на хорошем счету, также приложил к нему руку, хоть и весьма опосредованно. Прокашлявшись, мистер Миллер хрипловато ответил: – Да, я хотел обсудить с тобой несколько насущных вопросов.       С прошлого визита он, казалось, заметно постарел. Мистер Миллер был мускулист, широкоплеч и славился не только трепетной любовью к книгам, но и пристрастию к соколиной охоте, которой отдавал всего себя. Более того, каждый сотрудник «Плазы», продержавшийся на должности хотя бы год, отлично знал, что председатель совета директоров неизменно начинает день с пробежки в парке, какая бы погода ни стояла за окном, а в свободное время лично занимается организацией выездных мероприятий для персонала. – Мне неприятно об этом говорить, – начал он, и Лесли показалось, будто бы фигурка кобчика, сопровождающая мистера Миллера во всех поездках, слегка приоткрыла клюв, – но долгие обсуждения с коллегами ни к чему не привели. Брать нового человека с улицы в сложившихся обстоятельствах рискованно – слишком высоки ставки, а потому мы вынуждены вновь просить твоей помощи. – Борясь с растущим беспокойством, Лесли нацепил на себя затёртую до дыр маску учтивости. То, чего он так боялся, сбывалось, но ударить в грязь лицом в такой ответственный момент он просто не мог. – Признаю, придётся несладко. И всё же в тот раз вы с Мэри составили весьма удачный тандем. Мы были поражены до глубины души столь слаженной и самоотверженной работой. Что скажешь, Лесли?        Напряженная тишина повисла в кабинете. Лесли живо представил, как пару дней назад в одном из конференц-залов «Плазы» проходили ожесточенные баталии с участием мистера Эллиота и мисс Китченер. Все трое являлись близкими родственниками и никогда не сдерживались в выражениях, когда речь заходила о будущем отеля. – Доведи до конца дело Йохана, и, уверяю, «Плаза» не останется в долгу. Повышение, отпуск, прибавка к зарплате – всё, что пожелаешь. К тому же мисс Китченер услужливо согласилась взять на себя часть обязанностей менеджера.       Взгляд Лесли застыл на кобчике. Мелкий сокол с тёмно-сизыми, почти чёрными, перьями и завораживающим ярко-оранжевым окологлазным кольцом покачивался в такт словам мистера Миллера. Словно безмолвный переговорщик, он прикладывал все усилия, чтобы заветные слова слетели с губ Лесли прежде, чем он опомнится. У мистера Эллиота, двоюродного брата мистера Миллера по материнской линии, тоже была фигурка. Хотя Лесли никогда и не доводилось посещать его кабинет, он, как и все в отеле, знал, что на рабочем столе финансового директора хозяйничает огромный бурый филин с россыпью белых и чёрных крапинок у тёмно-оранжевых глаз. То же касалось и высокой стройной блондинки, коей являлась мисс Китченер. В её кабинете можно было найти миниатюрную ласточку с задорным вильчатым хвостиком. Поговаривали, будто фигурка досталась ей от вот уже как пятнадцать лет покойного мужа – мистера Эллиота-старшего, с которым она пребывала в таком разладе, что в день свадьбы наотрез отказалась расставаться с девичьей фамилией.       Беловато-бурые когти блеснули в свете настольной лампы. С трудом сглотнув вставший в горле ком, Лесли сдержанно кивнул головой. – Буду рад помочь. – Вот и славно. – Мистер Миллер откинулся на спинку кресла и с заметным облегчением вздохнул.  – Могу я идти? – Не спеши так, Лесли. Есть ещё кое-что, о чем тебе, думаю, было бы интересно узнать. В деле Кестера есть подвижки.       Короткий рваный выдох вырвался из груди Лесли, и он сжал подрагивающие руки в кулаки. – Что вы хотите сказать? – Вчера вечером мне позвонил детектив Макмиллан. Он уверен, что в день исчезновения Кестера на восточном вокзале видели очень похожего мужчину. В скором времени муниципальные власти передадут записи с камер видеонаблюдения, и, я надеюсь, что-то наконец да прояснится.       Лесли снова кивнул, уже с трудом сдерживая волнение. Кестер… Они были друзьями не разлей вода. За пять лет совместной работы и соседства ему доводилось слышать всякое. Одно время поговаривали, будто бы Кестер –  троюродный племянник Ангуса, однажды удачно заехавший погостить. Потом, когда мистер Фрейзер прознал об этом и задал нерадивым сплетникам хорошую трёпку, поползли слухи, что на самом деле Кестер приходится дальним родственником мистеру Миллеру. Лесли с живым интересом следил за еженедельным изменением фабулы и изредка оповещал Кестера о новых дядюшках и тётушках, которые, как оказалось, пришли ему на помощь в годы сельскохозяйственного упадка. – На этом всё. Не смею тебя больше задерживать.       Выйдя из кабинета с невозмутимым лицом, Лесли прислонился к стене и накрыл трясущимися руками глаза. В ушах звенело. Беспорядочно сменяющие друг друга мысли устроили в голове такую чехарду, что казалось, будто бы ещё чуть-чуть, и всё запрятанное в сундук Пандоры, вывалится наружу. С горем пополам он расслабил челюсти и сделал несколько глубоких вдохов. Вероятно, даже у половой тряпки Мэри имелось больше достоинства и самоуважения, чем у него. Как глупо! Сколько бы он ни убеждал себя в обратном, а правда оставалась неизменно горька: Лесли Даунс был удобным, безотказным и бесхребетным существом. Может, в тайне ему нравилось чувствовать себя угнетённым?  – Хватит, – шикнул он сам себе и, промокнув выступившие на лбу капельки пота платком, побрёл в кабинет. Ради исполнения давней мечты, если того потребуют обстоятельства, он будет стелиться ковром и, что бы ни происходило, продолжит безупречно выполнять свою работу, а потом…       Мисс Луиза выскочила из-за угла, как чёрт из табакерки. От неожиданности Лесли вздрогнул, но быстро пришёл в себя и натянул дежурную улыбку любезного консьержа. – А, мистер Даунс, вот вы-то мне и нужны, голубчик! – пропела она, поправляя вязаный капор. – Что-то вы сегодня кисленький. Не спали небось?  – Что вы! – От смущения к бледному лицу Лесли прилила кровь, и он сделался похожим на жёлтого омара.       Прищурившись, мисс Луиза вплотную приблизилась к Лесли и, встав на цыпочки, похлопала его по щеке. – Не нравится мне сегодня цвет вашего лица, голубчик. Ой как не нравится! – запричитала она, приводя Лесли в изумление. Такого на его памяти постояльцы ещё не вытворяли. – Вы… вы что-то хотели?       Мисс Луиза отстранилась и всплеснула руками. – Да, золотце моё, будь добр, услужи старушке. Поднажми там, где надо поджать, всыпь тому, кому нужно всыпать, только чтобы к вечеру моё постельное белье пахло лавандой и чабрецом. А уж я-то в долгу не останусь.        Второй раз за день Лесли слышал эти слова. Второй раз за день хотел содрать с себя шкуру, лишь бы не испытать всех тех болезненных чувств, что переполняли его. – Конечно, мэм. – Ну что ты, голубчик, какая я тебе мэм? Просто мисс Луиза.       Лесли покорно склонил голову. – Да, мисс Луиза. – Вот – другое дело! Будет время – заглядывай на огонёк, вместе полюбуемся на додекатеон. Чайку хлебнём, иль, может, чего покрепче, а? – Мисс Луиза задорно хихикнула, и Лесли ответил ей самой располагающей из всех своих улыбок, в душе испытывая верх неловкости. Не решаясь больше искушать судьбу, он пулей промчался в офис консьерж-службы и принялся за работу. В этот раз просьбы постояльцев сыпались как из рога изобилия, и Лесли едва успевал вносить их в записную книжку.       Два с половиной часа он провисел на линии с рестораном, согласовывая меню локального собрания книготорговцев, которое выразил желание провести мистер Эббингауз из тридцать пятого номера, заказал крепкий напиток для миссис Иксер, разругавшейся в пух и прах с мужем прямо на глазах у всего лобби, и после непродолжительной беседы с Саймоном из «Анемона» выяснил, какие именно тканевые салфетки будут предложены делегации во время гала-ужина. Переведя дух, он связался с Мэри, и буквально через полторы минуты в его кабинете возникли три изрядно запыхавшиеся фигуры. – Вызывали? – пробасил Кирк, похрустывая пальцами. – Кирк, ну сколько раз тебе повторять, не делай так! Это же просто отвратительно! – вспылила Анджела, за что моментально получила подзатыльник от безжалостного Альберта. – Ведём себя прилично, – сухо произнес он. – И ты, Кирк, тоже.       Не отрывая глаз от записной книжки, Лесли начал раздавать указания: – Анджела, ты займешься постельным бельём мисс Луизы. К ночи оно должно благоухать лавандой и чабрецом. Это первое. Второе – к утру должны быть готовы все президентские номера. Мэри уже в курсе, со всеми вопросами – к ней. – Разве делегация прибудет не через полторы недели? – удивилась Анджела. – Ангус сообщил, что завтра пожалуют спонсоры «Плазы». Мистер Эллиот лично просил устроить всё по высшему разряду, от этого зависит дальнейшее финансирование отеля, – Лесли перевёл взгляд на Кирка, – и наша с вами зарплата. – А что я-то? – буркнул Кирк. – Ты, Кирк, займешься лампочками в душевых мистера Фридриха, мисс Августины и мисс «пятьдесят первый номер».       Кирк присвистнул. – Я думал, эта жаба кровью питается, а она вон электричество жрёт. Неделю назад меняли лампочки в её номере! – Кирк, – в голосе Альберта звучала угроза. – Ладно-ладно, молчу. – Альберт, холл за тобой. – Будет сделано. – Тогда свободны.       Лесли потёр горящую от напряжения переносицу и, прочитав короткое сообщение от Шона, понёсся разносить по номерам посылки постояльцев. Ночь обещала быть долгой.