where you go, I'm going (so jump and I'm jumping)

За спиной Вай с грохотом распахиваются двери, и Вандер поднимает голову, делая еще один выстрел. Позади раздается глухой звук падающего тела. Видимо, второй силовик. В баре оживленно. Люди кругом толпятся, сидят за столиками, и все глазеют на Вай. На мгновение воцаряется тишина, но затем Вандер кричит: — На выход! Вай не сдвигается с места, пока гости проносятся мимо нее. Проходит всего минута, когда последний человек выбегает, и наступает тишина.

—

Вандер не опускает дробовик, но начинает выходить из-за барной стойки. Вай не сводит с него глаз. Ее руки дрожат, и она все еще сидит на полу, потому что чертовы ноги не хотят двигаться. На лестнице слышатся тяжелые шаги, и затем в бар вбегает мужчина. — Вандер? Что за- Мужчина останавливается. Он тоже пялится на Вай. Это Клаггор. Вай не может- она не смогла- она бы его не узнала, если бы он просто прошел мимо. Теперь он взрослый мужчина, конечно, он повзрослел, и она знала, что так и будет, но это никак не укладывается в голове. Руки и впрямь дрожат.

—

Теперь Вандер прямо перед ней, всего в нескольких шагах. Как он оказался настолько близко? Она что, отключилась на секунду? Вандер приседает и протягивает к ней руку- Вай перекатывается на спину и отползает прочь. Сердце снова бешено колотится. Она ударяется о стол, потом о стулья, но все же перебирает локтями назад- — Вай, все в порядке, — мягко говорит Вандер. — Ты в безопасности. Она понимает, что перед ней Вандер. Она понимает, что он не причинит ей вреда. Она понимает, но все равно тащит свое измученное тело по деревянному полу, пока спиной не упирается в стену, падая. — Клаггор, дверь, — приказывает Вандер, крича через плечо. Тот подходит к главной двери и отталкивает ногой одно из тел, не отрывая взгляд от Вай. Вай смотрит, как он запирает дверь, сидя у стены. На самом деле она даже не сидела, а просто распласталась по полу, прислонившись к стене только верхней частью спины и плечами. Вандер больше не пытается снова приблизиться, а сгибается, чтобы не возвышаться над ней. — Вай. Это все? Он имеет в виду силовиков. Вай пожимает плечами. Она и правда не знает. Кажется, те двое были последними, кто смог проследить за ней настолько далеко, но она не может знать наверняка. Вандер кивает и оглядывается. — Клаг- — Понял, — перебивает Клаггор и приоткрывает какое-то окошко в двери. Он выглядывает наружу, хмурится, а затем отпирает затвор. Вай напрягается, когда Клаггор распахивает дверь, затаскивает кого-то внутрь и снова ее захлопывает. — В чем дело? — спрашивает пополнение в составе. — Я видел- Его взгляд цепляется за Вай. Она смотрит в ответ. Это Майло. Голова снова пульсирует, пока мозг пытается сопоставить мальчишку, которого она знала, с этим мужчиной. — Это Вай? — спрашивает Майло, поворачиваясь к Клаггору. Тот кивает. Вандер начинает что-то говорить, но тут же Клаггор поворачивается к двери и втягивает внутрь еще двух человек. — Вандер! — кричит женщина, когда Клаггор запирает дверь. — Мы слышали- Двое вошедших останавливаются, сделав всего несколько шагов в бар. Вновь воцаряется тишина. Даже сквозь пелену перед глазами Вай понимает, что это Паудер. Разумеется, она изменилась. Теперь перед ней взрослая женщина, а не тощая девчонка, которой Вай видела ее в последний раз, но Вай все равно узнала бы ее, даже если бы они не находились в «Последней капле». — Вай? — тихо говорит Паудер, так тихо, что та едва слышит. Мужчина, который вошел вместе с Паудер, встает позади и кладет ей руку на спину. На него у Вай уходит больше всего времени. Рациональной частью она осознает, что это Экко, но для нее он изменился больше всех. Он был таким маленьким, а эта его взрослая версия выглядит совсем по-другому. Паудер направляется к Вай, перешагивая через трупы силовиков, даже не глядя на них. На ней ярко-розовое платье, под которым видны узорчатые леггинсы, и какой-то свитер, сшитый из, судя по всему, мужских ремней. Волосы у нее завязаны в два пучка на макушке, и Вай просто не верит тому, насколько она вытянулась. Паудер почти такая же высокая, как Вай, если не такого же роста. Паудер делает еще шаг, и Вай вздрагивает. Она не может отползти, поэтому сильнее прижимается спиной к стене, пытаясь выпрямиться. Вандер поднимает ладонь, от чего Паудер останавливается и смотрит на него. — Держись на расстоянии, — предупреждает Вандер. Она хмурится и продолжает приближаться, но все же немного замедляет шаг. За ней Вандер встает и передает Майло свой дробовик. Вай видит, как он быстро и тихо перебрасывается парой фраз с Майло, а затем выводит его за дверь и снова запирается. Паудер опускается на колени в паре шагов от Вай. Ее глаза широко раскрыты, и она то и дело оглядывается на Экко, будто ища поддержки или утешения, но при этом двигаясь с такой уверенностью, какой ей не хватало в детстве. — Вай, это я, — вкрадчиво начинает Паудер. — Паудер. Я- — Знаю, — перебивает Вай, и все подпрыгивают от неожиданности. Вай не уверена: то ли это из-за того, что она впервые заговорила, то ли из-за того, насколько хрипло звучал ее голос. Паудер вскидывает руки. — Хорошо! Прости. Просто хотела убедиться. Ты пялишься на меня, как на привидение или типа того. Вай не может пошевелиться. Она просто валяется, прислонившись к стене и прижав руки к боку. Вообще, если подумать, Вай не знает, зачем она держит руки на ребрах. Она не помнит, когда начала так делать. Может, у нее ребра болят? Тяжело сказать. Паудер делает глубокий громкий вдох, а затем пробует еще раз: — Сколько крови ты потеряла? Вай осматривает себя. — Я... не знаю? Думаю... много? Ее и правда много. Вай до сих пор не обращала на это внимания. Кровь растеклась по полу вокруг нее лужицей, одежда и кожа измазаны. Могла ли какая-то часть крови принадлежать силовику, который навалился на нее? Да и в «Тихом омуте» все было залито кровью, но после этого она барахталась в океане, так что по крайней мере хоть что-то должно было смыться. Глаза Паудер слегка расширяются. — Ладно. Ну, в таком случае, думаю, эм, сперва тебя нужно подлатать. — Она оглядывается через плечо. — Кто-нибудь пополнял аптечку после прошлых выходных? Все отрицательно качают головой, на что Паудер закатывает глаза. — Тогда притащите запасную. — Она поворачивается к Вай. — Смена плана. Давай сначала тебя умоем, а уже потом подлатаем. Звучит... неплохо. В голове не осталось места ни для чего другого, кроме как беззвучного согласия. Вай едва заметно кивает, что ощущается, как единственное, на что она сейчас способна. Паудер улыбается и встает. Она протягивает руку, собираясь помочь подняться, и Вай вновь рефлекторно передергивает. Она понимает, что это Паудер, и что здесь никто не навредит ей, но тело все же вздрагивает. Паудер меняется в лице и отступает. Вай убирает руки с ребер и очень, очень медленно умудряется приподняться и подобрать под себя ноги. После передышки в несколько минут вся боль, которую она игнорировала, дает о себе знать. Вай пытается использовать стену позади себя в качестве опоры, и шатко поднимается, но не сдерживает рваного вздоха. Ощущение, что у нее переломаны все кости в теле. Она чуть снова не падает, как только встает. Вай приходится приостановиться и попытаться отдышаться от черных пятен в поле зрения, но сознание она не теряет. Когда Вай снова открывает глаза, все смотрят на нее с чем-то вроде беспокойства. Или тревоги. Голова слишком кружится, чтобы различить. Паудер идет вперед, и Вай пробует последовать за ней. При первом же шаге весь вес ложится на разъебанное бедро, от чего она отшатывается в сторону, хватаясь за стол, чтобы удержать равновесие. — Вай, — осторожно говорит Вандер, — может нам помочь? Кто-нибудь из нас понесет тебя- Вай встряхивает головой и делает еще шаг. И еще один. Она добрела досюда, значит, сможет пройти и чуточку дальше. Она идет за Паудер к лестнице. Та останавливается, явно ожидая, когда Вай пройдет вперед, но в этом случае Паудер оказалась бы позади нее. Вай никому не позволяла приближаться сзади настолько сильно с тех пор, как на четвертом году заточения в «Тихом омуте» ей вонзили заточку в спину. Паудер так не поступит, она понимает, но- Вай просто не может. Вай вновь качает головой и машет дрожащей рукой в сторону лестницы. Паудер с сомнением смотрит в ответ, но поворачивается и шагает вперед.

—

Возможно Вай на немного отключается по дороге. Она поднимает ногу, чтобы переступить на следующую ступеньку, и внезапно спотыкается позади Паудер прямо в ванную комнату, не помня, как она там оказалась. — Воу, — выдыхает Паудер, когда Вай пошатывается. — Давай-ка присядем… Вай тяжело плюхается на край ванны. Даже так на ноги оказывается слишком сильная нагрузка, поэтому она позволяет себе рухнуть на прохладную плитку пола. — О, не- А, знаешь, ладно. Ладно, — быстро тараторит Паудер, — просто полежи так с минуту. Вай никуда и не собирается. Возможно, она больше никогда не сдвинется с места. Паудер открывает шкафчик в углу и вынимает из него полотенце, что-то похожее на кусок мыла. Вай прислоняется спиной к ванне и хмурится, глядя на душевую кабину в противоположной стороне просторной ванной комнаты. — Она всегда здесь была? — интересуется Вай тихим хрипом сорванного голоса. — Что? — спрашивает Паудер, проследив за ее взглядом. — О! Нет, хорошо помнишь, раньше ее не было. Паудер кладет полотенца вместе с мылом на край раковины и подходит к душу. Она поворачивает вентиль, подставляя руку под воду. — Мы установили ее несколько лет назад. У нас была только ванна, что ужасно, потому что каждый раз, когда кто-то хотел помыться, это занимало очень много времени, и в какой-то момент я подумала, что поменять сантехнику может не так уж и трудно. Так что мы с Экко набросали несколько эскизов, взялись за работу, и, вот! Совершенно новенькая душевая кабина. И работает она отлично. Вай таращится на нее. Паудер продолжает. — Безусловно, был один маленький инцидент- когда мы впервые пустили воду по трубам может они взорвались или еще чего. Но в этом и весь метод проб и ошибок, ага? Приводит к наилучшему конечному результату. — Она морщится. — Извини. Я тараторю. Нервничаю. Когда Вай ничего не отвечает, Паудер возвращается к кабинке и снова подставляет ладонь под струю воды. — Теперь вода комфортной теплой температуры. Концепция душа под горячей водой кажется смешной. Вай даже не может представить, как это — чувствовать тепло воды на своей коже. Паудер подбирает полотенце и мыло, которые оставила на столешнице, но затем кладет их обратно. — Я просто- оставлю их здесь. В душе есть шампунь и кондиционер, можешь воспользоваться ими. Вай оглядывает на душевую кабину. Кажется, она не выстоит на ногах достаточно долго, чтобы как следует помыться. Паудер будто читает ее мысли. — Знаю, ванна была бы удобнее, но в душе легче промыть раны. Люди недостаточно об этом говорят, но если тебе нужно присесть в душе, то садись! Никто не запрещает так делать. Пар из душа наполняет ванную комнату. Вай замерзла, промерзла до костей, но теперь здесь ей почти слишком жарко. Она провела десять лет своей жизни в постоянной сырости и холоде, а эта теплая влажность удушала. — Тебе... — продолжает Паудер, — тебе помочь? Вай мотает головой. — Ладно. Ну, тогда оставлю тебя, но если что-нибудь понадобится, просто позови. Или, э-э-э, покашляй, или типа того. Звучишь ты не очень хорошо. Я принесу тебе что-нибудь из одежды и оставлю на раковине, если ты не против. Вай пожимает плечами. Даже такое движение причиняет ей боль. — Я могла бы принести кое-что из твоей старой одежды, но большинство из них тебе уже не подойдут, — говорит Паудер. Она все еще неловко стоит у двери. Последняя фраза заставляет Вай попытаться сосредоточиться. — Моя одежда? Паудер морщится. — Да. Мы, э-э-э, оставили все. Все твои вещи. Майло однажды пытался их выбросить, но только потому, что был пьян и в плохом настроении, и мы его остановили- в любом случае. Да. У нас есть твои старые вещи. Но сейчас это кажется, э-э-э, странным. Так что я пойду и просто... подыщу тебе что-нибудь другое. Ощущения и правда странные. Сама мысль о том, чтобы надеть одежду, которую она носила в пятнадцать лет, просто невыносима. У Вай сейчас нет сил думать о том, почему это кажется таким неправильным, но, возможно, хотя бы отчасти потому, что она годами буквально дралась на смерть за свитер. Или пару носков. А все это время ее старая одежда просто лежала в ящике. Здесь. Паудер выходит из комнаты и прикрывает дверь за собой.

—

Нет ни малейшего шанса, что Вай сможет подняться, чтобы принять душ. Чтобы добраться до другой стороны ванной, ей приходится ползти, и даже это ее изматывает. Отдельным испытанием оказывается стянуть с себя всю грязную одежду. Сняв ее, Вай протягивает ладонь к раковине и тянет за край полотенца, которое оставила Паудер. Она тянет полотенце и кусок мыла поближе к себе, а затем неуклюже отодвигает занавеску для душа в сторону. Вай с трудом втаскивает себя в душ. Она просто стоит там некоторое время, уткнувшись к стенке кабины. Когда она наконец способна слегка пошевелиться, то даже не пытается достать шампунь с небольшой полочки, встроенной в душ. Вместо этого Вай берет кусок мыла и намыливает им свои волосы и тело, потому что уже много лет у нее не было его, не говоря уже о целом куске. Она даже не может в полной мере насладиться теплой водой, потому что все кажется слишком горячим. В комнате слишком жарко. Душ слишком обжигает, хоть Паудер и настроила его на приятную температуру. Пар, наводняющий комнату, слишком раскаленный. Вообще Вай весьма годится тем, сколько грязи, крови и копоти ей удается отмыть, до того, как кусок мыла за что-то цепляется, когда она проводит им по одной из рук. Это что-то дергается глубоко внутри руки, почти безболезненно, но вызывая неприятные ощущения. Она вздрагивает и перестает тереть руки, решив подставиться под душ, чтобы омыть открытые раны. Вскоре Вай опять скатывается по стенке душа, позволяя воде стекать по ней. Слишком жарко. Она так устала. В дверь стучат. — Вай? Я просто занесу тебе одежду, хорошо? Не хочется терять сознание здесь. Слишком жарко. Такое чувство, что она вот-вот поджарится до смерти. Только вот ее веки слипаются, и она измотана. Она смутно различает, как открывается дверь. — Вай? Это я. Ты там нормально? Вай изо всех сил пытается выдавить из себя какой-нибудь утвердительный звук. — Что-нибудь нужно? Ей нужно перекрыть эту гребаную воду. — Вай? Если бы она могла шевелить руками, она бы сама закрыла вентиль. Но она не может. — Я отодвину занавеску, хорошо? Вай все равно. Она слышит, как сдвигается занавеска душа, а затем, к ее радости, наконец-то, горячая вода перестает течь. Правда в комнате по-прежнему жарко. Вай задается вопросом, не слишком ли поздно вернуться и погрузиться в океан. Он ужасен, но зато хотя бы холодный. Паудер надолго замолкает. Вай невнятно задается вопросом, смотрит ли она на шрамы или на свежие раны. Наверное, на шрамы. Особенно уродлив шрам на бедре, там, где тот надзиратель вырезал- Короче. Наверное на него Паудер и смотрит. Вай заматывают в полотенце. Приятно. Ей нравится. В «Тихом омуте» не было полотенец. После душа все заключенные надевали обратно свою грязную одежду. — Я займусь твоими волосами, — тихо говорит Паудер. Вай продолжает горбиться, прислонившись к кабинке, и дает Паудер вытереть ее насухо. Может быть, она оставит Вай отдыхать прямо здесь, в душе. Теперь, когда воду перекрыли, тут не так уж и плохо. Вокруг нее три стенки, так что никто не сможет подкрасться сзади или сбоку, а вместо дверцы душа занавеска, так что она сможет выйти, если потребуется. Да, неплохо. Пусть ее здесь и оставят.

—

К легкому раздражению Вай, Паудер начинает пытаться вытянуть ее из душевой кабины. Через мгновение она сдается и позволяет Паудер перетащить ее на коврик ванной Паудер становится коленями на кафель и начинает разворачивать небольшую стопку вещей. — Потом купим тебе новой одежды. Я взяла эту на первое время. У нас нет ничего, что было бы тебе в размер- Вай все равно. У нее не было одежды, которая бы нормально сидела, уже десять лет. Она тянется к вещице, похожей на рубашку, сверху стопки, которую принесла Паудер, но ее рука вдруг... падает. Беспомощно свисает вдоль тела. Вай пробует другой рукой. Та тоже обессиленно падает. Она хмурится, глядя на свое немощное тело, и внезапно клонится назад. Судя по всему, мышцы кора, с помощью которых она сохраняла равновесие, тоже отказали. Паудер ахает и хватает Вай за плечи, закутанные в полотенце. Она удерживает Вай в вертикальном положении, но голова все равно откидывается. — Бля, бля, бля, — не перестает повторять Паудер. Вай уже собирается сказать, что ей нельзя выражаться, но Паудер теперь взрослая, как она полагает. Она может материться, если хочет.

—

Вай отключается не полностью, а скорее погружается в приятную отрешенность. Тело больше не болит. Но ей все еще слишком жарко. Паудер одевает на нее теплые пижамные штаны и мягкую рубашку с короткими рукавами. — Принесла еще и свитер, — говорит Паудер, поправляя рукава на плечах Вай, — на случай, если тебе станет холодно. Но сначала стоит забинтовать твои руки. Точно. Порезы на руках и ладонях Вай все еще кровоточат. Обратив на это внимание, она также замечает, что кровь снова капает на кафель. — Я измазала все кровью, — бормочет Вай. Ее лицо онемело, а язык кажется чересчур огромным для рта. — О, ничего страшного, — говорит Паудер. — На этой неделе уборка ванных комнат на Майло, так что это его проблемы. Она обхватывает Вай за плечи и упирает ее спиной к стене рядом с душем, чтобы та стояла прямо. — Давай, протяни мне ступню. Вай не может пошевелиться, и все же Паудер аккуратно поднимает ее лодыжку и начинает надевать на ногу плотный пушистый носок. Тело настолько онемело, что Вай даже не чувствует ничего, но, глядя на то, как Паудер осторожно опускает ее ступню и тянется к другой… Ну, пиздец. Теперь она плачет. Паудер резко поднимает голову. — Вай? Вай не может перестать пялиться на дурацкие носки, которые Паудер только что натянула ей на ноги. Она не носила носки десять лет. Мелочь, на которой Вай зацикливалась все годы, проведенные в тюрьме. Каждый раз, когда удавалось раздобыть обувь, она думала о том, как хотела бы к ней и носки для того, чтобы не натирать мозоли и не мерзнуть, и это было... утраченным комфортом, о котором она так мечтала. — Вай? — повторяет Паудер, и говорит это так тихо и с таким беспокойством, что звучит точно так же, как в детстве. Вай ревет, но ничего страшного. Плевать. Здесь нет надзирателей, которые бы глумились над ней. Паудер что-то еще говорит, но звуки ее голоса путаются в ушах. Перед глазами Вай встает пелена, а после будто гаснет свет. Она окончательно утрачивает зрение, слух, а потом ощущает, как ее почти онемевшее тело валится на бок. Должно быть, Паудер ловит ее, прежде чем Вай падает на пол, потому что Вай не чувствует удара о кафель.

—

К сожалению, Вай теряет сознание всего на где-то несколько секунд. Жаль, ведь Вай нравится беспамятство. Иногда избиения от надзирателей «Тихого омута» бывали настолько жестокими, что к моменту, когда они наконец вырубали ее, темнота, тишина и пустота казались ей сущим блаженством. Здесь же никто не вырубает ее, поэтому она то приходила в себя, то отключалась. Голос Паудер, теперь уже громче. Зовет кого-то? Зовет на помощь? А потом — пустота.

—

Она чувствует, как мужские руки обхватывают ее. Вай напрягается, потому что это никогда не приводит ни к чему хорошему. Затем ее поднимают, от чего голова припадает к теплому плечу, и она осознает, что это Вандер. Вандер не тронет ее. Теперь Вай гораздо крупнее, чем в детстве, но Вандер все равно несет ее так, как когда она была маленькой. Поэтому Вай не сопротивляется, а после — вновь пустота.

—

Вай в кровати. Мягко. Слишком мягко. Слишком тепло.

—

Теперь на ней одеяло, тоже слишком теплое. Если нужно будет двигаться, вставать, выбирать, оно замедлит ее. Вай пытается сбросить его и у нее получается, но потом кто-то снова укрывает ее. Она хочет, чтобы одеяло забрали, но не может раскрыть рот и сказать об это-

—

В руке, подергивание. Глубоко в руке. Она ненавидит его. Она ненавидит его настолько, что оказывается способна распахнуть глаза, и перед ней расплываются очертания комнаты. Вай не узнает эту спальню. Она маленькая и без окон, стены окрашены в бодрый желтый. Вай лежит на кровати, отодвинутой в край крошечной комнаты. Помимо нее в углу стоял только небольшой комод и лампа. Откуда взялась эта комната? Она всегда была, и Вай просто забыла про нее? Или ее достроили, пока она отсутствовала? Паудер сидит на кровати возле нее. Она наклонилась над левой рукой Вай с каким-то предметом в ладони. Пинцет? Ножницы? Очередное грубое дерганье в руке, от которого Вай рефлекторно пытается вырваться из ладоней Паудер. Паудер поднимает глаза и вздрагивает, увидев, что Вай смотрит на нее. — Прости! — воскликивает она. — Прости. Прости. Знаю, больно. Я почти закончила. С другой рукой было попроще, эта же та еще сволочь. Вай оглядывается на свою правую руку. И действительно, она плотно перевязана бинтами влоть до пальцев. — Я даже не знаю, что это, — бормочет Паудер, скорее себе, чем Вай. — металлический осколок? Но он эластичный... О. Так вот что она пытается вытащить из кожи. Изношенный трос подъемника, который по ощущениям вонзался в ее руки, пока она карабкалась, судя по всему оставил занозы из металлических волокон в коже. Или под ней, как Вай предполагает, учитывая, как глубоко отзывается в руке подергивание. — Трос, — подсказывает Вай. Голос звучит так же хрипло, как и при предыдущих попытках заговорить. Паудер хмурится. — Трос... Ладно. Она явно не понимает, что имелось в виду. Точно. Паудер не имеет ни малейшего понятия, как Вай сегодня добиралась сюда. Через что ей пришлось пройти, чтобы добраться. Паудер оглядывает все еще кровоточащую руку Вай. Теперь под ней лежит свернутое полотенце, так что, она, по крайней мере, не испортит милое чистое фланелевое одеяло. Паудер на мгновение задумывается, а затем оживляется. — Погоди-ка, у меня было кое-что, что может помочь. Оно не конструировалось для подобных целей, но я могу немного модифицировать, — говорит она, а затем поворачивается и через плечо кричит, — Экко! — Что? — голос Экко доносится из-за приоткрытой двери. — Я здесь. — Можешь взять- Вай вновь отключается.

—

Еще подергивание. На этот раз больнее, и Вай снова размыкает свинцовые веки, чтобы посмотреть, что происходит. Ей не нравится, что с ней что-то делают в бессознательном состоянии, хотя Вай и понимает, что Паудер просто пытается остановить кровотечение, чтобы не запачкать эту хорошую комнату. Когда она проморгала помутнение, Вай увидела, что Паудер держит в какое-то устройство и медленно перемещает его по руке Вай, держа прямо над кожей. Экко наблюдает через ее плечо, скрестив руки. Он стоит совсем рядом с Паудер. Чересчур близко. Если бы Вай могла контролировать свое лицо, она бы сощурилась на него. Она чувствует волну острой боли и вздрагивает, но затем Паудер с триумфальным видом поднимает устройство с руки, переворачивая его, чтобы показать Экко. — Сработало! Думаю, оно удалило и все мелкие осколки, которые я не смогла достать пинцетом. Экко кивает. — Тебе стоит проверить и другую руку. Знаю, она выглядела не так плохо, но если там настолько маленькие осколки- — То я могла их пропустить, — заканчивает Паудер. — Но сначала мне нужно закончить с дезинфекцией и наложить швы. На этот раз Вай с удовольствием погружается в неведение. Она избежит боли от обработки ран, если есть такой шанс.

—

На этот раз Вай без сознания дольше. Она приходит в себя, когда чувствует, что кто-то обхватывает ее за спину и приподнимает в вертикальное положение- Вай инстинктивно пытается вырваться. — Это я, — спокойно говорит Экко сзади, но она не расслабляется. Вай с натугой открывает глаза и пытается отклониться вперед, подальше от него, но тогда Паудер тоже помогает ей сесть. — Все в хорошо, — суетливо успокаивает Паудер, — мы просто пытаемся напоить тебя- Вай тут же отбрасывает попытки вырваться из рук Экко и Паудер, когда замечает стоящего у кровати Вандера с подносом. На нем стоит стакан самой чистой воды, которую Вай видела за последние десять лет. Там и еда, но она тянется к воде. Без еды она может продержаться гораздо дольше, чем без жидкости. Она знает, потому что ей приходилось с этим сталкиваться много раз. — О, осторожно, — предупреждает Паудер, когда Вай хватает стакан одной из своих перебинтованных рук. Марля на ладони наложена толстым слоем. Ей стоит научить Паудер перевязывать лучше, когда появится возможность. Вай залпом выхлебывает воду. Кор явно разъебашен до сих пор, так как она откидывается назад в руки Экко, пока пьет, но плевать. Ей нет дела ни до чего во всем мире, помимо этого стакана воды. Еще ничего не было настолько вкусным. Она трясет стакан, собирая последние капли и чуть не роняя себе на лицо, когда оказывается не способна его удержать. Паудер очень осторожно забирает стакан. Поскольку с водой было покончено, Вай переключает внимание на еду. Всего два тоста с... маслом? Каким-то джемом? Да кто его знает. Вай все равно. Она украдкой смотрит на Вандера, потому что всегда важно оценить взгляд человека, прежде чем брать у него еду. Он же просто плавно ставит поднос рядом с Вай на кровать и аккуратно протягивает ей тарелку. Вай борется с соблазном вырвать тарелку из его рук и наброситься на еду, как дикий зверь. Ее сдерживает только то, что Паудер и Экко рядом, а она не хочет, чтобы они видели ее в таком состоянии. В итоге она берет протянутую тарелку и кладет ее себе на колени. Правда, когда Вай берет первый кусок, она невольно загораживает рукой другой. На всякий случай, если они попытаются отобрать у нее еду. — Не спеши, — настаивает Вандер. Вай складывает небольшой тост пополам и засовывает его целиком в рот. Она жует в полной тишине. Может, потом ей будет стыдно. Сейчас же плевать. Вай проделывает то же самое и с другим кусочком, но затем Вандер отнимает у нее тарелку, прежде чем та успевает соскрести крошки. Она смотрит на него исподлобья. — Позже возьмешь еще, — поясняет Вандер, — сначала пусть это переварится. — Можем дать ей еще воды, — предлагает Паудер. — Не будет лишним. Она потеряла много крови. Вай абсолютно согласна. Вообще им следует дать ей столько воды, сколько у них есть. Она готова на все, чтобы заполучить больше воды. Она готова- Вай снова отключается. На этот раз она раздражена. Она не может потерять сознание, ей нужно больше вод-

—

В комнате темно и тихо. Дверь в коридор приоткрыта, и через нее проникает мягкий свет, но внутри все лампы выключены. Должно быть, уже поздняя ночь. Вай снова укутали в одеяло, а значит, ей все еще жарко. В тусклом свете она видит, что Паудер и Экко сидят на полу, прислонившись спинами к кровати Вай. Экко обнимает Паудер за плечи. Паудер... плачет? Она не издает ни звука, но Вай улавливает это по тому, как дрожат ее плечи. Вай медленно тащит свою перебинтованную руку по кровати, пока ее ослабевшая ладонь не касается плеча Паудер. Та поворачивается, и все, что Вай может сделать — погладить ее в надежде, что это будет воспринято как утешение. Затем она отключается.