where you go, I'm going (so jump and I'm jumping)

Первые дни проходят как в тумане. Вай все время спит, просыпаясь только для того, чтобы скинуть с себя одеяло. Кто-то постоянно укрывает ее, несмотря на попытки объяснить, что ей жарко. Иногда Вай приходит в себя от того, что Паудер меняет повязки или перекладывает швы на ранах. В остальном Вай поднимается только тогда, когда ей приносят еду и воду. Как только она молниеносно ест и пьет, то снова вырубается. В какой-то момент она приходит в себя, привалившись к раковине ванной комнаты, не имея ни малейшего понятия, как попала туда.

—

По ощущениям проходит около трех дней, прежде чем Вай обретает сознание и бодрствует дольше, чем пара минут. Она одна в комнате — странно и в то же время приятно. Вай пытается оценить свое состояние и, к своему удивлению, понимает, что чувствует себя не так плохо, как ожидалось. Очевидно, все тело болит, и даже от несильного глубокого вдоха парочка сломанных ребер дает о себе знать. Нога, на которую пришлась большая сила от удара при падении по дороге в бар побаливает, но не так сильно, как она предполагала. С легким любопытством Вай развязывает бинты на руке. Она рассчитывала, что как только размотает нижний слой марли полученные порезы начнут кровоточить, но, перевернув руку видит: все раны затянулись и уже заживают. Паудер входит в комнату и вздыхает при виде снятой перевязки. — Вай, перестань, — ворчит она, подбираясь поближе и садясь рядом на кровати, — так раны опять откроются. Вай не отводит взгляда от руки, даже тогда, когда Паудер пытается заново наложить повязку. — Почему они так быстро заживают? Паудер хмурится и осторожно поворачивает ее ладонь к себе. — В плане? Заживает немного медленнее, чем обычно, но признаки инфекции отсутствуют– — Быстро, — настаивает Вай, — слишком быстро. Паудер качает головой и продолжает перевязывать Вай. — На самом деле нет. Если для тебя это быстро, то, думаю, только потому, что ты нормально спишь и ешь. Пьешь. Согреваешься. — Перегреваюсь, — в ответ бормочет Вай. Паудер закатывает глаза и многозначительно смотрит на отброшенное одеяло. — Здесь холодно, Вай. Ты дрожишь во сне. — Нет, не холодно. Очень жарко. К удивлению Вай, Паудер улыбается. — Сегодня ты что-то угрюмая, — с энтузиазмом говорит она. — Не волнуйся. У меня сюрприз, который поднимет тебе настроение. Вай щурится. Паудер смеется. — Я серьезно! — Ага, — скептически отвечает Вай. Паудер встает с кровати и жестом предлагает приподняться. — Давай, я помогу– — Я сама, — Вай бормочет и впервые оказывается в состоянии сесть. Паудер ничего не говорит. Вай поднимает взгляд и видит, что она больше не улыбается. — Что? — интересуется она. Паудер пялится в ответ, но Вай не понимает, на что именно. — Что у тебя в ключице? Вай не понимает, о чем она говорит. — О чем т– Паудер подходит ближе. — Я не замечала этого, пока ты не пошевелилась. Она протягивает руку и бережно проводит подушечками пальцев по ключице Вай, видимой из-за коротких рукавов все той же рубашки. Вай хмурится и тоже проводит рукой по этому месту, ощущая маленький кусочек металла под кожей. При получении травмы он так крепко засел в ее ключице, что она не смогла вытащить его самостоятельно, и в конце концов металл сросся с кожей. Вай больше не задумывается о нем. На ее взгляд он едва заметен, и то, если Вай двигается особым образом, как сейчас. — О. Всего лишь кусочек подноса для еды. — Подн– Что? — Подноса для еды. Паудер остолбенела. — Почему. У тебя. Кусок подноса. В ключице. Вай бегло обдумывает какую версию рассказать. Она останавливается на краткой. — Кто-то разломал поднос пополам, а потом, эм, ударил меня им. Думаю, кусочек просто застрял. По большей части это и есть правда. Заключенный разломил металлический поднос, что несколько впечатлило Вай, учитывая, насколько трудно их сломать, и попытался перерезать ей глотку зубчатым краем. Очевидно, ему не удалось, но он все же сумел здорово впечатать в нее поднос. — Болит? — спрашивает поникшая Паудер. Вай задумывается. — Нет? Так и есть. Все остальное болит намного сильнее. — Тебя не беспокоит, что он застрял там? — Не особо. Татуировки не портит, так что. Взгляд Паудер каким-то образом становится еще напряженнее. — Разве это повод для беспокойства? Вай пожимает плечами. — Ну. Да. Паудер смотрит на нее еще немного, и затем глубоко вздыхает. — Я выйду. На минутку. А потом вернусь. — Ты в порядке? Паудер поворачивается, чтобы выйти. — Я! — вскрикивает она, звуча так, будто находится на грани того, чтобы расплакаться. — В порядке ли я? Она не возвращается какое-то время, но присылает, по всей видимости, подкрепление, так как вскоре приходит Экко с еще одной порцией еды.

—

Через день в мозгу Вай вдруг щелкает, что она может просто… уйти. Она лежит в постели, мечтая о еде Джерико, и ее озаряет. Она не взаперти здесь. Она не заточена. Она может пойти туда, куда хочет. Она может пойти куда угодно. Вай в очередной раз провалялась в отключке почти весь день. Поблизости, похоже, никого нет, поэтому Вай встает и тихо выходит на улицу. Все дается на удивление легко. Бар открыт, что вполне логично: если бы кто-нибудь из силовиков активно искал ее, то внезапное закрытие оживленного бара вызвало бы подозрения. Но также это означает, что Вандер сейчас занят, ровно как и Майло с Клаггором, да и Паудер с Экко тоже нигде не видно. Никто не замечает, как Вай ускользает. Оказавшись на улице, она направляется к «Джерико».

—

Когда Вай наконец-то добирается до «Джерико», она в какой-то мере признательна ему, ведь он ее узнает, но не проявляет чересчур эмоциональной реакции на возвращение. Она благодарна и за то, что Джерико все равно обслуживает ее, даже когда понимает, что денег с собой нет. Вай довольно сидит за стойкой, расправляясь с третей порцией, когда слышит, как рядом с ней раздаются шаги. — Какого хуя, Вай? — задыхается Майло. Он опирается руками на колени, пытаясь отдышаться. — Что? — спрашивает Вай с набитым ртом. — Почему ты никому не сказала куда ушла? О. Вай пожимает плечами — Не подумала. Майло выпрямляется и закатывает глаза. — Все ищут тебя. Я уверял, что все с тобой в порядке, но кто меня послушает, а? Оу. Теперь Вай и правда чувствует себя паршиво. Она жестом машет в сторону миски. Это уже третья. Можно поделиться. — Будешь? Майло пристально смотрит на нее, и затем улыбается. Затем он начинает хохотать, от чего Вай хмурится. — Что? Майло хохочет еще громче. — Слушай, Вай, остальные тебе это не скажут, но я скажу. Ты нелепо выглядишь. Вай оглядывает себя. Да, она в Переулках, но, если честно, пижамные штаны и объемная рубашка выглядят абсурдно в сравнении с тем, во что одеты все вокруг. И носки. А еще волосы, которые и без того длиннее, чем она любит, наверное, торчат во все стороны. Она смеется. Майло улыбается и присаживается рядом. — Доедай, а потом я провожу тебя. — Он смотрит, как она заканчивает есть. — Умоляю, скажи, что это твоя первая тарелка. — Не-а, — торжествующе отвечает Вай. Правда желудок ощущается не так уж и… хорошо, а голод все равно каким то образом не утихает. — Ага, ты проебалась, — радостно говорит Майло. — Давай, пошли домой, пока тебе не стало больно идти. Я не понесу тебя обратно.

—

Вай лишь по доброй воле возвращается в бар. Майло с вопиющим наслаждением описывает, как меняются оттенки ее лица пока они идут. — Я в порядке, — мямлит Вай, стиснув зубы. — Не думаю, что когда-либо видел, как кто-то зеленеет, — гогочет Майло. — Мне казалось, что такое бывает только в книгах. — А мне казалось, что ты не умеешь читать. Майло пихает ее, в достаточной мере мягко, чтобы понять, что он осторожничает. В ответ Вай угрожает облевать его, от чего он держится в предусмотрительной дистанции нескольких шагов от нее на протяжении всего остатка дороги.

—

Когда Вай и Майло возвращаются, они выслушивают приличную лекцию. От всех. Вообще она могла бы быть и дольше, но Паудер серьезно обеспокоена тем, что Вай заблюет весь бар, поэтому уводит ее наверх, в постель. — Это тебе в наказание за то, что ты меня так напугала, — поясняет Паудер, пока Вай сворачивается в крохотный комочек на кровати и стонет. У нее ужасно болит живот. — Прости, — жалобно скулит Вай. Паудер вздыхает. — Ну, я не могу тебя винить за то, что тебе захотелось «Джерико». Но в следующий раз скажи кому-нибудь! Любой из нас пошел бы с тобой. — Вы бы не дали мне столько съесть. — Ну, да! И таким образом предотвратили бы твои нынешние страдания. Вай приоткрывает один глаз и злобно пялится на нее, на что Паудер лишь смеется. — Ты обещала сюрприз, — бормочет Вай в подушку. — Ой, точно! — Паудер вскакивает. — Я совсем забыла. Погоди, погоди, я сейчас принесу. Сюрпризом оказывается стопка одежды, которую Паудер подобрала для нее. — Я не хотела покупать много, — объясняет она, показывая Вай все, что взяла. — Уверена, что ты при первой же возможности сама себе выберешь одежду. К тому же ты сейчас такая худая, что большинство из этого станет тебе маленьким, как только ты наберешь вес. Зато у тебя хоть будут нормальные вещи на первое время. Неплохие вещи, стоит отметить. Как только Вай отоспалась после пищевого похмелья, наутро она все примерила. Ощущения от нормальной одежды, которая хорошо на ней сидит, заставили впервые почувствовать себя человеком после того, как ее швырнули в «Тихий омут». Вещи не отличались роскошью: обычные джинсы, удобные рубашки, новая куртка и ботинки, но теперь Вай чувствовала себя менее уязвимой.

————————————

Следующая неделя проходит для Вай безмятежно. Возможно, это одна из лучших недель в ее жизни. Она по-прежнему много спит и ей не позволяют есть столько, сколько она хочет, но ей есть чем заняться. Вай ходит хвостиком за теми, кто меньше всего занят, и просто проводит с ними время. Она наблюдает за тем, как Экко вместе с Паудер работает над своими проектами. Она сидит за баром и учится у Майло приготовлению напитков для гостей. Клаггор, по всей видимости, занимается значительной частью управления баром: заказывает расходники, планирует поставки, и он рассказывает ей обо всем. После того как Вай доедает свою маленькую порцию и убеждает себя не пытаться стащить тарелки у остальных, она устраивается поудобнее в кресле и слушает рассказы о жизни всех во время ее отсутствия. Приятно. Так приятно. Она настолько счастлива и довольна (не беря во внимание нюансы с едой), что все время ждет, когда случится что-то плохое. Что-то обязательно пойдет не так. Исключений не бывает.

————————————

Конечно же, что-то идет не так. Вай не может сказать наверняка, что именно перегружает рецепторы, отвечающие за голод в ее мозгу. Похоже на инстинкт. Инстинкт, который не поддается логике. С момента возвращения она стала одержима едой, но ей удавалось контролировать себя. Вай слушает, когда все говорят, что действовать нужно постепенно; что нельзя переходить от чуть ли не голодной смерти до переедания всем, что попадается под руку. Их слова имеют смысл. Вай понимает. Но однажды утром она просыпается и не может думать ни о чем другом, кроме еды. На протяжении нескольких часов она старается рационализировать эти мысли, пока в какой-то момент не выдерживает. Прежде чем Вай успевает все осознать, она уже сидит перед распахнутым холодильником, в окружении упаковок от еды, контейнеров и по-звериному разорванных оберток. Повезло, что Паудер оказывается неподалеку. Вай прорывается сквозь пелену помешательства, когда та медленно опускается рядом с ней на колени и всматривается в содержимое холодильника. — Воу, — начинает она, — ты и впрямь умяла всего понемногу, а? Вай морщится, когда осматривает ущерб. Она ничем не лучше гребаного зверя. Гребаного одичавшего зверя. Позор. — Я заплачу Вандеру за все. — Ты буквально, как бы, не в состоянии, — непринужденно отвечает Паудер. — У тебя же нет денег, забыла? Но ничего страшного. Его они не волнуют. О, ты пропустила отборный чеддер. Попробуй, он очень вкусный. Паудер достает из холодильника еще парочку продуктов и передает их Вай на дегустацию, а все остальное незаметно убирает обратно. Остатки она откладывает в сторону, видимо, намереваясь разобраться с ними позже, так как Вай вытащила слишком много, чтобы расставить все за раз. Вай же жалобно ест роскошный чеддер, чувствуя себя как малое дите, пойманное на краже. — Ладно, — говорит Паудер, заканчивая прибираться. — Давай-ка отодвинемся назад. А то ты такими темпами выпустишь весь холодный воздух. Вай послушно ползет по полу назад, пока не оказывается у столешницы, чтобы Паудер закрыла холодильник. Она подтягивает колени к груди и обнимает себя руками. Как же ей противно от того, что Паудер вынуждена вот так о ней заботиться. Справляться с ней. Будто она одичалый зверь, что нашел дорогу до дома, но уже не поддается приручению. Паудер присаживается рядом и прижимается к ней своим плечом. — Эй, Вай. Все нормально. Вай зарывается головой в колени. — Нет. — Ничего такого не произошло. Вай не отвечает. Бестолковый желудок уже снова начинает болеть от большого количества еды. Паудер выдерживает паузу, прежде чем снова заговорить. — Слушай, я не специалистка, но мне кажется, что во всем этом есть смысл. Ты ела… не знаю, что-что около одного эквивалента полноценного приема пищи в день в течение десяти лет? Этого явно недоста- — Совок. — Что? Вай приподнимает голову. — Один совок. Столько нам полагалось. Лицо Паудер меняется в той самой осторожно-бесстрастной эмоции, которую оно приобретает всякий раз, как Вай рассказывает что-что о «Тихом омуте». — Что ты подразумеваешь под «одним совком»? Вай подымает ладони, чтобы наглядно продемонстрировать. — Типа один половник. — И что же они подавали, что всегда можно было налить половником? Вай пожимает плечами. — Не знаю. Гребаные… помои или что-то в этом роде. Паудер молчит. — Говорили, что в них много питательных веществ, — продолжает Вай, будто это смогло бы сгладить углы. — Для ясности, — начинает Паудер, — когда ты говоришь, что вам столько полагалось, ты имеешь в виду один половник при каждом приеме пищи или- — Нет. Есть единственный прием пищи. Так что один в день. Паудер надолго замолкает. Вай прячет голову в колени. — Хорошо, ну, — в конце концов выдавливает Паудер. Похоже, она изо всех сил старается сохранить голос ровным. — Это только подтверждает мои мысли. Тебя годами морили голодом. Теперь, когда ты снова начала нормально питаться, твое тело лучше функционирует и пытается получить как можно больше веществ и топлива, чтобы продолжать работать в том же темпе. — Я… неуправляема, — признает Вай. Паудер прислоняется макушкой к плечу Вай. — Думаю, тебе станет лучше. Вчера вечером я дочитала книгу о последствиях длительного голодания, которую я стащила из, — она замолкает, когда Вай поднимает голову, чтобы спросить, откуда она ее украла. — Короче говоря, со временем все наладится.

————————————

Позже Вай приходит к выводу, что ей хотелось бы знать, когда это самое «со временем» настанет, потому что следующим вечером ситуация повторяется. В один момент она готовится ко сну, в другой — уже стоит посреди кухни и перебирает все, что только может найти в шкафчиках. Все то же самое. Бессмысленная, всепоглощающая потребность продолжать есть. Вай даже не наслаждается вкусом, пока жует. Она могла бы приготовить бутерброд или что-то в этом роде, но это отняло бы много времени. Вместо этого она грызет хлеб, а затем заедает начинкой, которую положила бы внутрь бутерброда. Далее она переходит к коробкам с крекерами и печеньем, и всему, что находится в шкафчике. В этот раз Паудер не оказывается рядом, чтобы остановить ее.

—

Вай опирается коленями на кухонный пол и роется в одном из нижних шкафчиков, когда чувствует, что кто-то стоит рядом. Она не знает да и не заботится о том, сколько этот человек там стоит, раз ей не мешают. — Ох ты ж, — Майло спохватывается, — Вай, мне кажется, тебе лучше остановиться. О, удачная находка — за пустой пачкой, которую она только что отшвырнула, стоит новая коробка крекеров. Вай вытаскивает ее и отрывает верхушку. — Вай! Эй, ну же. Тебе и правда стоит– Она наконец открывает коробку и рвет упаковку. — Вай– Экко, по всей видимости, тоже пришел в какой-то момент, потому что Вай слышит, как он говорит: — Майло, не– Рука обвивает запястье Вай. Она роняет коробку и одновременно с этим поворачивает запястье, дергая вниз. Другой рукой Вай хватает Майло за предплечье и отсюда не составляет никаких трудностей опрокинуть его спиной на пол. Пока он падает, она поднимается и переносит вес вперед. Майло даже не успевает полностью распластаться на полу, как колено Вай впечатывается в его живот, прямо между ребрами. Она хватает его за горло и– Кто-то обхватывает ее за талию, чтобы оттащить, но этот кто-то явно не замечает, что она всегда оставляет одну руку свободной именно для таких ситуаций. Резкое движение локтем — и ее больше не держат в захвате. Вай снова переносит вес вперед, но теперь уже кто-то другой схватывает ее, на этот раз прижимая ее руки по бокам и поднимая в воздух. Она откидывает голову, но противник, видимо, предвидел это, потому что отвел голову в сторону. Она бьет ногами, но и это не помогает. Тогда Вай прижимают к стене и кто-то удерживает ее в таком положении, заломив руки, чтобы она не смогла упасть или вырваться. Она все равно пытается освободиться, и когда у нее не получается, она начинает орать. Вай кричит, и кричит, пытается вырваться–

—

— Вай, все в порядке, просто сделай глубокий вдох– — Родная, тебе нужно попытаться и– — Вай. Вайолет. Вай, пожалуйста– — Ты себя же ранишь–

—

Когда кончается воздух в легких и она уже не в силах орать от ярости, крики сменяются рыданиями.

—

В конце концов она осознает, что ее держит Вандер. Он все еще прижимает ее к стене, но Вай ощущает, что он старается не навредить ей. Она чувствует, как он отчаянно пытается помешать ей навредить самой себе. В ушах звенит. Тело онемело. Она не может сдержать рыдания. — Я отпускаю, — мягко говорит Вандер. Вай кивает, все еще упираясь лицом в стену. Она плачет так сильно, что прерывистое дыхание отзывается дрожью в груди. Вандер медленно ослабляет хватку и отступает. Вай сползает вниз по стене и сжимается в клубок, обхватывая голову обеими руками. Порой надзиратели возвращались и пинали ее, когда казалось, что они ушли. Всегда нужно защищать голову.

—

Больше никто не трогает ее. Она уже не в состоянии плакать, когда все вокруг меркнет в онемении. Вай все еще в сознании; она ощущает под собой пол и боль в плечах от того, как Вандер прижимал ее, горло же саднило от криков. Она слабо слышит звуки присутствия людей рядом, но все будто приглушается. Вай никогда не находилась в настолько оторванном от реальности состоянии. Даже в тюрьме она цеплялась за настоящее, что бы ни происходило с ней. Ну, исключая– Она прерывается на этой мысли, от чего ее сознание ложится в дрейф.

—

Кто-то накидывает на нее одеяло. Вай ненавидит одеяла. — Знаю, ты всегда говоришь, что тут невыносимо жарко, — говорит Паудер, — но я не могу смотреть на то, как ты дрожишь, а это все, чем я могу помочь. Паудер укутывает ее, но оставляет голову открытой. Вай хотела, чтобы она поступила с точностью да наоборот. Голова раскалывается, и полумрак, возможно, не помешал бы. Вай все еще на полу. Спина ноет от долгого пребывания в скрученном положении, но судя по ощущениям она не сможет пошевелиться, даже если бы хотела. — Хочешь пить? — спрашивает Паудер. Вай хочет, но чтобы ответить, ей придется восстановить связь с телом, а она предпочитает оставаться в парящем бессознательном состоянии. — Тебе помочь встать или ты хочешь еще немного задержаться? Вай не отвечает. — Тогда задержимся здесь. Проходит время. Постепенно чувствительность возвращается, хотя Вай и не хочет этого. — Майло, к слову, в полном порядке. Вай бы усмехнулась, если бы могла. После того, что она сделала, он никак не мог быть в полном порядке. — Ладно, может он и потрепан, — признает Паудер, хоть Вай ничего и не сказала. — Но совсем немного. Правда. Ага, конечно. — Когда мы в прошлом году пошли на его день рождения, Майло напился до такой степени, что упал с лестницы у старой пекарни. Поверь, сильно он наебнулся. Несколько недель проходил с синяками. По сравнению с тем случаем, это пустяки. Экко тоже в порядке. Ты слегка задела его локтем, но, как по мне, для него это хороший урок. Экко, подойди-ка на секунду. Шаги. Кто-то садится. Вай предполагает, что Экко. — Можешь, пожалуйста, подтвердить для Вай, что ты в порядке? — просит Паудер. — Я в порядке, Вай. — отвечает он. — Бывало и хуже. Прости, что не успел остановить Майло. О чем он? Майло ни в чем не виноват. — Ему не стоило так тебя хватать, — продолжает Экко. — Он пытался помочь, но не всегда думает, прежде чем сделать. Может быть. Но он все равно не заслужил того, чтобы Вай его вот так уложила. — Ему очень жаль, — добавляет Экко. — Он хотел прийти и извиниться, но мы сказали, чтобы он подождал до завтра. Майло хочет извиниться? Бред какой-то. Вместо извинений ему стоило бы всадить ей пулю в лоб. Паудер и Экко еще некоторое время говорят ей что-то. Понемногу это помогает, и в конечном итоге Вай с их помощью поднимается и они отводят ее в комнату. Она лежит на кровати и продолжает отстраняться от реальности, пока не проваливается в сон.

—

Проснувшись на следующее утро, Вай решает, что больше не встанет с этой кровати и просто сдохнет на ней. Так будет лучше и безопаснее для всех. План длится около пяти минут, пока Майло не врывается в комнату с извинениями. Когда она наконец решается взглянуть на причиненный ему вред, то признает, что все в самом деле не так уж и плохо. По крайней мере она, должно быть, сдерживалась, даже в таком состоянии. — Но бросила ты меня просто охренительно, — признает Майло. — Научишь меня? Вай скептически оглядывает его, но он достаточно серьезен. Настолько серьезен, что не отстает от нее, пока она не встает с постели, ест хотя бы что-то, идет на прогулку с Паудер, а затем принимает долгий душ. Все снова приходит в норму, прежде чем она осознает.

————————————

Подобное повторяется еще два раза за такой же срок. Оба раза она теряет самообладание из-за сущих мелочей. Чего-то незначительного. Она бросает вещи, бьет по ним, ломает их. Унизительно. Стыдно. Вай не знает, как остановиться.

—

Вай пытается объясниться, пока Паудер вынимает осколки стекла из ее костяшек пальцев. — Мне всегда приходилось драться, — хрипло говорит Вай. — Каждый день. Чтобы… защитить себя, добыть достаточно еды, и если я не дралась– — Мы понимаем, Вай, — перебивает Паудер, но ее слова не приносят облегчения.

—

Со временем ее отношения с едой выравниваются. Неистовый голод угасает, и она снова питается как нормальный человек. Три полноценных приема пищи в день и перекусы, когда захочется. Синяки, порезы, переломы разрывы заживают с невиданной для Вай скоростью. Некоторые из самых серьезных повреждений, например, ее ребра и бедро, все еще беспокоят на каждодневной основе, но и они улучшаются. Вай замечает, что после того, как она выходит из себя, стакан хорошего виски помогает успокоиться. Алкоголь расслабляет. Стабилизирует.

————————————

Она– Тут– Повсюду стекло, или это кусочки керамики? Фарфора, может? Что вообще у них фарфоровое в гостиной-

—

Она пробирается к… лестнице. Она ведь туда шла? Они пытаются остановить ее.

—

Ярость, паника, или и то, и другое, полностью охватывают ее. В теле так много адреналина, что почти что физически больно пытаться перестать двигаться, перестать бороться. Нет, она не может остановиться, ей нужно выбираться– Ей нужно–

—

Они валят ее на пол, но она поднимается. Их двое или трое? Больше одного. Она снова бросается к лестнице–

—

Похоже, этот раз пока что худший из всех.

—

Вай опять падает на пол и уже собирается подняться, как тут кто-то наваливается на нее сверху. Он использует весь свой вес, чтобы прижать ее лицом вниз, к полу. Она упорнее сопротивляется, но, должно быть, на ней Клаггор. Вай очень, очень, очень сильная, но Клаггор в два раза больше нее, и использует весь свой вес, чтобы удержать Вай. Он прижимает ее своим телом и удерживает одну из рук. Другая рука у кого-то другого. Ноги все еще свободны, поэтому она бьет ногой, и затем еще раз. — Прошу, Вай, — молит ей в ухо Клаггор. Она снова бьет ногой, но на этот раз они достаточно крепко схватили ее, потому что это не срабатывает. — Экко! Хватай ее за ноги! — орет Клаггор, Экко повинуется, и– И– Все дело в том, как они ее удерживают. Как Клаггор налегает на нее сверху, тело к телу. Как Майло держит ее руку. Как Экко держит ноги. В том, что именно Клаггор приказал Экко. В том, как под весом Клаггора ее лицо придавливается к деревянному полу. В чувстве того, как она не может полностью вдохнуть легкими, потому что он невероятно тяжелый. В ощущении от того, как Экко поправляет свою хватку на ее лодыжке.

—

Вай перестает бороться.

—

Все мышцы мгновенно расслабляются, и напряжение покидает тело. Она и без того уже лежала на полу, но теперь просто никнет. Даже разжимает кулаки. Ее голова откинута в сторону, так, что Вай не закрывает глаза и все еще может видеть. Она смотрит на основание приставного столика в углу комнаты. Она взглядом очерчивает линии столика. Вай бездумно думает, что нужно как-нибудь достать метлу и подмести под всей мебелью в комнате. Весь подземный город покрыт сажей из-за загрязненного воздуха и воды, но такое количество пыли совсем уж никуда не годится. — Вай? — произносит Клаггор. — Эм, — подхватывает Майло, — в чем дело? — Она в порядке? — спрашивает Экко — Вай? — повторяет Клаггор. Вай могла бы, наверное, перекрасить этот столик. Он выглядит довольно потрепанным. Похоже, Паудер когда-то занималась покраской, но не помешало бы отреставрировать его. — Клагг, слезь, — тотчас командует Экко и ослабляет хватку на ее лодыжках. — Отпусти. — А что, если она опять подпрыгнет? — спрашивает Майло. — Клагг! — орет Экко. Клаггор слезает с Вай так быстро, будто она горит. За долю секунды тяжесть Клаггора перестает давить на нее. Она слышит, как он спотыкается тяжелым шагом назад. — Майло, — начинает Экко, но тот уже отпустил ее руку. Вай смотрит под диван, и там столько же пыли. Может быть, завтра она сдвинет всю мебель в середину комнаты и подметет. — Вай? — повторяет Клаггор в третий раз, но теперь с другого конца комнаты. У нее короткое имя, но она все равно различает дрожь в его голосе. Сейчас все совсем не так, как раньше, когда Паудер приходилось накрывать Вай одеялом и разговаривать с ней, пока она не приходила в себя. В таком состоянии Вай все слышит. Все видит. Чувствует. Но самое приятное, что ей кажется, будто ничего не имеет значения, и она может просто осматриваться вокруг и думать о том, что ее окружает. Например, пол. Дурацкий пыльный, грязный пол. Почему никто его не помыл? В баре же есть швабра. Не составило бы никакого труда притащить ее сюда и помыть пол в комнате. — Вон, вон, выметайтесь, — резко говорит Экко. Еще шаги. Дверь скрипит, открываясь, а затем снова закрывается. Майло и Клаггор ушли. Сначала Вай кажется, что Экко тоже ушел, но потом она слышит его голос у двери. — Я просто побуду с тобой, Вай, — говорит он, — пока не придут Вандер и Паудер. Основание дивана выглядит почти таким же грязным, как и пол под ним. Стоит ли ей помыть диван? Можно ли вообще мыть диваны? Вай размышляет об этом некоторое время. В конце концов, приходит Вандер. Он шепчется с Экко около минуты, а затем опускается на колени, так, чтобы она его видела. — Эй, малышка, — мягко произносит он и протягивает к ней руку, но затем колеблется. Вай не знает, почему: она ведь не напряглась или что-то такое. Она даже не смотрела на него, в самом деле, он просто находился в зоне видимости. Вай хочет вернуться к планированию уборки. Вандер несколько раз начинает что-то говорить, но каждый раз останавливается. — Хочешь встать? — наконец спрашивает он. — Переместиться на диван? Нет. Не хочет. — Ты разочарован? — бормочет Вай, глядя в пол. Тишина. — Извини, — говорит Вандер, — я не понимаю, о чем ты– — Ты разочарован? — повторяет Вай. Говорить немного больно, потому что челюсть упирается в пол, но неважно. — Почему я должен быть разочарован? Вай казалось, это очевидно. Она притихает, поэтому Вандер снова пытается заговорить. — Вай. Я не знаю, что ты– — Потому что иногда все проходило быстрее, если я переставала сопротивляться. Вандер молчит. Он слишком высокий; даже стоя на коленях, его фигура почти не попадает в ее поле зрения. Поэтому она не знает, какое у него выражение лица. Когда он ничего не отвечает, Вай продолжает. — Иногда им нравилось, что я сопротивлялась. Поэтому, если я не... но ты всегда– ты всегда говорил, чтобы я поднималась, не сдавалась– — Нет, — достаточно резко отвечает Вандер, так, что Вай слегка вздрагивает. Он смягчает свой тон. — Вай, нет, нет, я– я бы никогда не подумал– я бы никогда– Он прерывается. Через мгновение Вай слышит, как Паудер врывается в комнату. — Что случилось? — требовательно спрашивает она. — Что, на хуй, случилось? Я ушла на десять гребаных минут– Вандер? Тишина. — Что... — начинает Паудер. — Ладно. Я разберусь, ладно? Иди с ребятами. Вандер встает. Вай остается на полу. Вандер и Паудер очень тихо разговаривают друг с другом в противоположном конце комнаты. Вандер уходит. Вай опять пялится на приставной столик, пока Паудер не ложится на бок на пол, лицом к Вай. Она подкладывает одну руку под голову. Она выглядит ужасно, ужасно грустной. — Мне надо уйти, — шепчет Вай. У нее болит горло. — О чем ты? Куда? Вай слегка пожимает плечами. Движение получается неловким, потому что она все еще на полу. — Не знаю. Куда-нибудь подальше. Лицо Паудер бледнеет. — Почему? Из-за... Вай, они не хотели, эм, напугать тебя, правда. Ты делала себе больно, и, я уверена, что они пытались обезопасить тебя, просто не думали... Вай наконец прикрывает глаза. — Я не испугалась. Как бы объяснить Паудер? Вай сейчас не напугана. Она не испугалась, когда они ее держали. Она просто ждала, когда все закончится. Хотя. Если подумать... Вай приоткрывает глаза. — Может и испугалась. Паудер морщится и быстро садится. Она закрывает лицо руками и отворачивается от Вай, поджав под себя ноги. Именно это как ничто другое до сих пор наконец-то воссоединяет разум Вай с ее телом, и она снова может двигаться. Она тоже садится. — Паудер? — Прости, — с трудом произносит Паудер. Она плачет. — Прости. Прости меня. Не обращай внимания. Сейчас перестану. Вай подползает к Паудер, обнимает ее и поворачивает их обеих так, что плечи Вай опираются на диван. Плач Паудер переходит в рыдания, когда она утыкается лицом в плечо Вай. — Прости. Речь ведь не обо мне, я не должна так плакать. — Все в порядке. Это только заставляет Паудер рыдать еще сильнее. — Нет, не в порядке. Все совсем не в порядке, и я не могу ничего исправить. Вай крепче обнимает ее. — Ты уже так много сделала– — Этого мало! — почти кричит Паудер. — Я хочу вернуться в прошлое и исправить все, чтобы с тобой ничего не случилось. Но я не могу и не знаю, как улучшить твою жизнь сейчас. И я хочу найти всех тех, кто тебе так навредил, и разорвать их на куски. Вай откидывает волосы Паудер с ее лица так, как делала это в детстве. — Если тебе станет легче, то я уже и так убила многих из них. Паудер в ответ истерично смеется сквозь икоту, а затем всхлипывает. — Это я должна утешать тебя. — Я в полном порядке, в порядке, — говорит Вай, прижимая лицо к волосам Паудер. Вай не в порядке, но она не хочет больше об этом говорить. — Я справлюсь. Она позволяет Паудер поплакать еще немного, а потом они обе встают. Вай даже не знает, который час, но, несмотря на это, сразу ложится в постель и встает только тогда, когда снова чувствует себя человеком.

————————————

Вай предполагала, что все встанет на круги своя, но когда она просыпается, принимает в душ и возвращается в бар, то обнаруживает, что Клаггора там нет. — С ним все хорошо, — уверяет ее Паудер. — Он просто очень переживает из-за того, что произошло. Ты же знаешь, какой он. Настоящий душка. Он не хочет никому причинять боль, тем более тебе. Вай пытается его найти, но Паудер заверяет ее, что Клаггор ушел с Майло и что они вернутся позже. Но даже Паудер ведет себя странно, она все еще бледная и не в себе. Вай убеждает ее выйти на улицу на некоторое время и не ходить за ней по пятам. Паудер протестует, но Вай убеждает ее в том, что и сама сможет пережить одну ночь без катастрофического срыва. Особых доказательств, подтверждающих это утверждение нет, но Паудер все равно уходит. Она берет с собой Экко, а Вай остается помогать Вандеру в баре. Вандер ведет себя страннее всех. Обычно он радушный, общительный, всегда готовый уладить конфликты. А сейчас он даже не смотрит на нее.

—

Он болтает с гостями, подает им напитки, присоединяется к нескольким играм в карты, пока Вай работает за барной стойкой. Он ведет себя обыденно со всеми, кроме нее. Если ему нужно обратиться к Вай, чтобы сообщить заказ или о том, что заканчивается определенное пиво, он делает это быстро и не глядя в глаза. Значит, ему стыдно. Значит, он разочарован. Осознание пиздецки подкашивает Вай. По крайней мере, вечерняя смена в баре помогает держать себя в руках. Ей нравится общаться с посетителями, шутить, перебрасываться шутками. От этого легче. Так она чувствует себя чуть похожей на саму себя. Еще ей нравится, что она может налить себе рюмку всякий раз, когда Вандер не видит. С такими темпами Вай, вероятно, разорит бар. Элитный алкоголь пришелся ей по вкусу.

—

Они закрываются на ночь, и последний задержавшийся посетитель наконец уходит. Вандер запирает дверь, Вай убирается. Она вытирает барную стойку, как вдруг больше не может выносить тишины. — Наверное, мне ничего не стоило говорить, да? Вандер поднимает глаза со стола, который он отодвигает на место. — Прошу прощения? — Я про «Тихий омут», — поясняет Вай. Она смотрит прямо на него и хмурится, когда тот отворачивается. — Ты даже не посмотришь на меня? Вандер качает головой и продолжает стоять к ней спиной. Он ставит стулья на столы, чтобы позже можно было вымыть пол. — Нет, Вай. Это не то, что ты– Просто мне трудно– Вай смеется. — О, так тебе трудно? Да правда что ли? Она только что закончила полировать стойку, и выливает остатки виски из бутылки, из которой она наливала, в рокс и выпивает его. — Я не это имел в виду, — сдавленно говорит Вандер. — Я пытаюсь– — Пытаешься! — перебивает Вай и снова смеется. Она совсем пьяна. Вандер наконец поворачивается. Он держит один из стульев в руках, будто тот ничего и не весит. — Вай, послушай. Ты и так уже достаточно пережила, и это не– Я не хочу, чтобы тебе приходилось справляться с моими эмоциями в дополнение ко всему остальному. — О, ладно, — хихикает Вай. Она бросает пустую бутылку виски в лоток для сортировки мусора, который они держат под раковиной. — Никаких эмоций. Поняла. — Вайолет. — Скажи! — Вай бросает свой рокс в раковину. — Можешь сказать, что тебе стыдно за меня, или что ты стесняешься меня, или разочарован, или еще что– — Почему мне должно быть стыдно за тебя?! — Потому что я позволила им насиловать меня? Вандер заметно вздрагивает и отворачивается. Вай начинает собирать оставшиеся пустые стаканы, спрятанные за барной стойкой. Она не думает, что все из них использовались, но все равно ополоснет, на всякий случай. — Ты не позволила им, — наконец выдавливает из себя Вандер после минуты прерывистого дыхания. Он опирается на стол, все еще стоя спиной к ней. — Но ведь позволила, — легко отвечает Вай. Сейчас она чувствует себя по-мрачному веселой. — Это не– это не так– Вай, нет– — Ты все еще не ответил на вопрос, — напоминает ему Вай. На самом деле она не знает, почему так давит на него. Может быть, просто потому, что он оказался под рукой. Может быть, потому что она задавала себе этот вопрос снова и снова, не думая, что когда-нибудь получит ответ, но теперь она дома, а Вандер стоит прямо перед ней. Может быть, потому что она пьяна и ей так нравится чувство, когда все выплескивается наружу. — Конечно я не стыжусь! — гаркает Вандер. Он поворачивается. — Почему ты думаешь, что мне стыдно? Вай закатывает глаза, а затем начинает расставлять бутылки с алкоголем по своим местам. — Мы уже обсуждали это. — Вай, прости, если я не был– если я не был ясен в своих мыслях о– обо всем, что произошло. И о– конкретно об этом– — Скажи, — предлагает Вай. Вандер явно не может, потому что выглядит так, будто сейчас либо потеряет сознание, либо швырнет стол через все помещение. — Вай, мы узнали об этом только на днях– Вай не может не вскинуть брови. — Правда? А что, по-твоему, делают с заключенными в тюрьме? Вандер ковыляет к стулу и тяжело опускается на него. Он хватается за голову руками. Вай заканчивает с бутылками спиртного, а затем оглядывается, положив ладони на бедра. По ее мнению, она отлично поработала, убрав эту часть бара. Она начинает бродить, переворачивая оставшиеся стулья на столы. Если Вандер не собирается закончить с уборкой, то она закончит за него. — Я могу продолжить, — предлагает Вай. — Не знаю, что ты себе представлял, насчет того, что со мной там происходило, но у меня для тебя новости: много всего! Итак, изнасилования, сексуальное насилие, избиения... — Вай. — Пытки, ножевые ранения, унижения, умышленные голодовки, умышленное... Я хотела сказать «обезвоживание», но «умышленное обезвоживание» звучит странновато. — Вайолет. Вай отлично справляется со стульями. Ей весело. Здорово быть пьяной. — О, я забыла про утопления. А хотя, забудь, это подпадает под пытки. Думаю, одиночное заключение тоже. О, один охранник вырезал свои инициалы на каждом заключенном в отсеке, включая меня. Но, наверное, это тоже подпадает под пытки. И... — Вай! — ревет Вандер так громко, что Вай на мгновение замирает в шоке. Когда она смотрит на него, он все еще обнимает руками голову. Он тяжело дышит. — Перестань. Прошу тебя. Вай бросает стул, который держит в руках, и он наконец поднимает глаза. — Трудно слышать? — издевается она. — Должно быть, тебе тяжело. Вандер откидывается обратно на стул. — Вайолет. — Хм? — Вай поднимает упавший стул и переворачивает его на стол. — Вай, можешь на минутку остановиться– Она поворачивается, немного шатаясь: выпитое начинает давать о себе знать. — Нет. — Просто сядь. Пожалуйста. — Почему ты не пришел за мной? — кричит Вай. Вандер вздыхает и проводит рукой по лицу. — О, Вай. Мы пытались... — Особо то, блять, и не пытались, — резко отвечает Вай. Она готова плакать или кричать, она чувствует, как чувства нарастают в груди, но она пообещала Паудер, что сможет прожить одну гребаную ночь без срыва. Поэтому Вай оставляет бар, идет в свою комнату и захлопывает за собой дверь. Дверь ее спальни по какой-то причине без замка, поэтому она придвигает к ней комод. Отойдя назад, она понимает, что фактически заперла себя в комнате. Просто придвинув комод к двери, она создала себе маленькую камеру. Ну, сегодня ночью она не собирается снова сдвигать комод. Поэтому Вай падает на кровать и сразу же погружается в кружащийся пьяный сон.

—

Вандер приходит поговорить в какой-то момент ночью, но, не получив ответа, уходит. Никто больше не беспокоит ее до утра, когда Паудер пытается войти и начинает паниковать, обнаружив, что дверь заблокирована. Вай встает, отодвигает комод на прежнее место и уверяет Паудер, что все в порядке.

—

В течение следующих нескольких дней Вай и Вандер не разговаривают о произошедшем. На этот раз в основном Вай избегает его попыток заговорить с ней. Приятно было высказать все, что накопилось, но, возможно, лучше, чтобы все устаканилось и все притворились, что Вай никогда не исчезала и никогда не сидела в «Тихом омуте». Так проходит четыре дня. До того как Вай убивает человека в баре.