Neon

— Ну че за говно?! Сколько можно? Парень закатывает глаза, услышав недовольный возглас друга. — Ну что я сделаю, если она написывает? — Заблокируй. — Мы в детском саду, чтобы такой херней заниматься? — Да ты весь вечер в телефоне. — Что пишет хоть? — вмешивается в диалог еще один парень. — Что сожжет мои вещи, если я их не заберу. — О, а это не детский сад. Феликс, пошли ты эту дуру уже. Тот, тихо цокая, убирает телефон в карман и, скрестив руки на груди, плетется вслед за друзьями. — Не могу. — Почему? — Из уважения. — К кому? К ней?! Она изменила тебе два раза, а ты ее еще уважать собрался? — Джисон, — осаждает его парнишка с огненно-рыжими волосами. — Что — Джисон? Хочешь сказать, я не прав? Ее не за что уважать, Чонин! — Да не ее, — всплескивает руками Феликс, — а наши отношения и все года, что мы были вместе. Джисон тихо прыскает, разворачивается и закидывает руки на плечи лучшего друга, начиная раскачивать его взад-вперед. — Вы расстали-и-ись. И давно уже не любили друг друга. Забей ты на нее и свои трусы, которые там оставил. Пусть сжигает — я тебе новые куплю. Весь вечер с ней чатишься, а у нас вообще-то праздник! — У меня, — усмехается Феликс, вновь доставая телефон и показывая другу экран блокировки, на котором жирными цифрами и буквами горят время и дата: час ночи пятнадцатого сентября. — Твой день рождения прошел. — Так давай отмечать! — Мы весь день, блять, отмечаем, — вздыхает Чонин, хватаясь за гудящую от кучи выпитого алкоголя голову. — Это мы мой отмечали, — хитро улыбается Джисон, взъерошивая рыжие волосы друга. — Да я уже не могу пить! — Оке-е-ей, в феврале пить не будем. Соберемся у тебя, посидим с твоей бабушкой и попьем чай с тортиком. Но сейчас изволь выпить еще бутылочку — за здоровье Феликса. Ликс не удерживается и запрокидывает голову, заходясь в оглушительном смехе из-за ехидной улыбочки Джисона и обреченного выражения лица Чонина. — Судя по тому, сколько я сегодня пил за ваше здоровье, вы ближайшие года четыре даже простуду не подхватите. — Ниче не знаю, мелкий! Феликс у нас очень восприимчив к болезням! Именинник утирает уголки глаз, на которых выступили слезы от смеха, и резко теряет свою улыбку, вновь услышав звук уведомления о новом сообщении. В узком темном переулке повисает тишина, пронзаемая только недовольными вздохами Джисона. Ликс достает телефон из заднего кармана, открывает диалог со своей бывшей и, даже не читая ее сообщение, пишет короткое «Сжигай», после чего выключает гаджет, чтобы она не начала ему названивать. — Все, — хмыкает он, — празднуем. Джисон вскидывает руку и выкрикивает протяжное «Е-е-е», глупо хихикая. — Че ей вообще надо-то? Вы расстались два месяца назад, — выгибает бровь Чонин. — Она мне каждую неделю пишет. Постоянно какие-то поводы находит и мозги делает. — Да пошла она нахуй! И без нее жизнь малина, жизнь клубника, — крутится на месте Джи. Феликс хихикает, мотая головой из стороны в сторону. — Что? Не веришь? — округляет глаза Джисон. — Мы теперь живем под одной крышей, поступили в мед! А еще красавчики! Чем жизнь не хороша? — То есть у меня жизнь говно, если я живу не с вами и еще не поступил в медицинский? — прыскает Чонин. — Вот поступишь через годик, почувствуешь всю прелесть студенческой жизни, тогда и поговорим. — Вы только учиться начали, придурок. — Понятно, Джисону больше не наливаем, — смеется Ликс с небольшой перепалки друзей. — Я сам себе налью! Джисон разворачивается на пятках и, гордо вздернув подбородок, вышагивает вниз по темной улочке. Чонин с Феликсом переглядываются и одновременно прыскают, припустив за другом. — Куда мы вообще идем? — выгибает бровь Чонин, оглядывая неприметные дома, тянущиеся вдоль обеих сторон улицы. Сегодня Джисон сводил их в караоке, где они надрывали горло почти четыре часа подряд, а после завел в бар, в котором продолжил мучить барменов. — Увидите, — оборачивается через плечо парень, озаряя их хитрющей улыбкой. Феликс пожимает плечами, хватает младшего под локоть и начинает завывать песню из караоке, которую они пели минимум пять раз. Джисон, идущий чуть впереди, поднимает руки, качает ими из стороны в сторону и подхватывает знакомые слова. Чонин же мотает головой, думая, как же его угораздило подружиться с этими идиотами, и тоже начинает подпевать. Провыв песню мимо нот, Джисон наконец-то заводит их в более освещенный переулок и раскидывает руки в стороны, останавливаясь возле небольшого здания, затерявшегося среди серых домов. Над входом горит неоновая вывеска, буквально кричащая о том, что находится внутри. — Это стрип-клуб?! — вопит Чонин, роняя челюсть. — Он самый, мелкий, — ухмыляется Джи, делая шаг ко входу. — Меня ж не пустят. — Пустят-пустят. Всех пускают, кто денежку дает. — Но у меня… — Я плачу, — улыбается во все зубы Джисон, хлопая ладошкой по своей сумке. — За вас двоих. — Ахуеть, — усмехается Феликс, отмирая. — Это мне подарок? — Ага. Поздравляю с холостяцкой жизнью и днюшкой! — Чет запоздало ты с холостяцкой жизнью поздравляешь. — Я тебя с ней каждый день поздравляю. И хватит пиздеть, пойдемте уже. Уверенно дернув на себя дверь и элегантно махнув ручкой, Джисон пропускает друзей вперед. И стоит тем неуверенно перешагнуть порог, как они чуть ли не врезаются носами в перекаченную грудь огромного охранника. Тот с ходу начинает ощупывать их, проводя досмотр. Затем просит показать содержимое сумок и даже вывернуть карманы. Когда охранник завершает свой фейс-контроль, он просит показать документы, и тогда перед Ликсом и Чонином вырастает Джи, что-то тараторя мужику на ухо. — Глянь, — усмехается Феликс, бодая рыжего локтем в бок. Чонин переводит взгляд туда, куда указал Ликс, и едва сдерживает смех, замечая, как Джисон игриво запихивает в карман мужика несколько крупных купюр. — Проходите к администратору, — прокуренным голосом и без единой эмоции на лице бормочет охранник и указывает себе за спину. Помещение выглядит достаточно просторным и пустым. Пара диванчиков и куча узеньких дверей, тянущихся вдоль обеих стен. А прямо напротив входа расположилась стойка, за которой их уже ожидает миловидная девушка с приятной улыбкой. — Добро пожаловать в Cherry, — приветствует она подошедших, а затем резко стирает улыбки с их лиц: — Ваши документы? Джисон поджимает губы и бросает недовольный взгляд через плечо на охранника. Тот ехидно ухмыляется и едва заметно пожимает плечами, поворачиваясь к парням спиной. — Вот же сука, — шипит себе под нос Джи, запуская пятерню в свои серебристые волосы. — Секундочку, — оборачивается он к девушке, выуживая из сумки вместе с паспортом кошелек. Незаметно сунув в паспорт еще несколько купюр, он очаровательно улыбается и протягивает ей свой документ. Администратор забирает его паспорт, сдержанно кивает и через секунду возвращает обратно уже без лишнего содержимого. — Добро пожаловать, Хан Джисон, — девушка переводит взгляд на оставшихся и все так же выжидающе улыбается: — Ваши документы, господа. Брови Джи ползут вверх, словно хотят спрятаться под кромкой волос. Он тихо ругается и практически вырывает из рук друзей их паспорта. Запихав деньги в каждый, он сует документы девушке под нос и, показательно надувшись, скрещивает руки на груди. Но стоит ей только одобрительно кивнуть, как на его лице снова расползается глупая улыбка. — Ли Феликс и Ян Чонин, — кивает администратор. — Вы хотите занять столик или расположиться у бара? — Столик, — уверенно чеканит Хан, сверкая игривыми глазами. — Хорошо. А какой зал предпочитаете? — С танцорами, — заговорщицки тянет парень, хитро сощурившись. — Поняла вас. Прошу, идите за мной. Только девушка делает шаг от стойки, как под зад Джисона прилетает пинок. — Какими, нахуй, танцорами?! — громким шепотом возмущается Чонин. — Почему не с танцовщицами?! — Не ссы, мелкий! Тебе понравится! — Что понравится?! Как мужики трясут писюнами перед моим лицом? Это вы пидорасы, а не я! Теперь уже брови Феликса взметаются. Он медленно оборачивается к другу и с важным видом оттопыривает указательный палец. — Попрошу заметить: не пидорасы, а бисексуалы. Девочек мы тоже любим. — Что-то с девочками у тебя не особо клеится, — усмехается Чонин. — Все, блять, допизделся, — закатывает глаза Джисон, обхватывая плечи друга. — Я хотел оплатить тебе приватку с какой-нибудь девочкой, но за твой длинный язык ты отправишься туда с мужиком. Лицо Яна резко вытягивается от пробежавшего по позвоночнику ужаса. Он цепляется дрожащими пальцами за кофту Джи и натягивает какую-то стремную полуулыбку, выкатывая глаза из орбит. — Хани, — тянет он слащавым голоском, — вы же мои самые лучшие друзья… К танцорам так к танцорам. Только, пожалуйста, ради моей бабушки не отправляй меня в комнату с мужиком… Джисон строит задумчивое лицо, будто действительно что-то активно обмозговывает и взвешивает свое решение. И из-за этой рожи Феликса пробивает на смех. Он ржет на весь клуб, хватаясь за бока, и слышит, как Джисон тоже заражается его смехом. — Ладно, мелкий. Так уж и быть, не отдам тебя на растерзание мужикам. Только ради твоей бабки! — О, слава тебе… — Кхм, — прерывает всех троих легкое покашливание. Парни спохватываются и резко переводят виноватые взгляды на администратора, что все это время прожигала их глазами и пыталась дозваться. Только две двери в этом помещении нормального размера, и они обе находятся по разные стороны за стойкой. Девушка держится за ручку левой двери, улыбаясь уже как-то нервно. — Ой, пардоньте, — хихикает Хан, прикрывая рот рукой. — Прошу, господа. Девушка отворяет дверь и первая проходит внутрь. Она ведет их до столика в углу, но Феликс вообще на нее не смотрит, тупо следуя за Джисоном. Тот тянет его за руку, потому что вниманием Ли завладел сам зал. Полумрак клуба мерцает фиолетовыми бликами, отражаясь в зеркальном потолке и играя огнями на длинном лакированном подиуме. Воздух пропитан смесью сладких духов, электричеством и нерастраченным напряжением. Светодиодная подсветка вырисовывала резкие контуры сцены, как будто пространство само подталкивало к чему-то запретному, искрящемуся на грани дозволенного. Мягкие диваны с пузатыми подушками по периметру ждут своих гостей. В центре сцены — пилоны. Игра света на них будто намекает, что скоро начнется что-то большее, чем просто шоу. Где-то в углу тихо щелкает зажигалкой один из завсегдатаев заведения. Музыка набирает силу. Здесь все построено на ожидании — взгляда, сигнала, движения… Атмосфера густеет — почти осязаемая, она обволакивает, впитываясь в кожу и оставляя электрический привкус предвкушения. — Ахуеть… — тянет Ликс, утопая в мягкости темно-серого дивана, на который его буквально толкнул Джисон. — Можно меню, пожалуйста, — улыбается администратору тот. — Ты нас сюда есть привел? — усмехается Чонин, тоже оглядываясь по сторонам. — Конечно. Тут кормят лучше, чем в известных ресторанах. Хан хитро ухмыляется, а затем, отвернувшись от друзей, шепчет девушке на ухо, чтобы им принесли и обычное меню. Та сдержанно кивает и с явным облегчением удаляется от их столика, пожелав приятного отдыха. — Ты уже был здесь? — выгибает бровь Феликс. — Нет. По картам и отзывам нашел. И когда Ликс открывает рот, чтобы что-то сказать, к столику подходит официант, вручая им две книжки меню. Одну из них принимает Чонин, а вторую — Феликс, пока Джисон начинает осматривать зал. — О! У них есть мраморная говядина. Нин, ты будешь? — обращается Ли к мелкому, но тот почему-то никак не реагирует. Повернув голову к Чонину, Ликс замечает, с какими ошарашенными глазами тот смотрит в меню и как сильно трясутся его руки. — Ты че? — Говядина?.. — загробным голосом бормочет он. — Покажи мне, блять, где эта говядина. Парень раскрывает свое меню пошире и практически впечатывает разворот в лицо Феликса. Тот чуть отдаляет руки друга, чтобы разобрать хоть что-то, и натыкается взглядом на «меню услуг», в котором перечислены как приватные танцы, так и другие моменты уединений с танцорами. — Ой! — слышат они возглас Хана, и он отбирает развратную книжечку у Чонина. — Эта менюшка для нас с Ликсом. Ты вон в том себе детский ужин выбирай. — Это какой-то пиздец… — вздыхает мелкий, зарываясь пальцами в свои рыжие волосы. — Да ладно тебе! Подумаешь, мужики на шестах вертеться будут, а не девчонки. Ты еще ничего не видел, а уже нос воротишь. — Иди ты нахуй, Хани. — В жизни нужно все попробовать, Нинни! Она у нас одна! Джисон легонько шлепает книжечкой по голове Чонина, а когда тот уже замахивается, чтобы втащить ему в нос, он резко закрывает лицо и спрашивает, выбрали ли они с Феликсом блюда. — Мраморная говядина, — отчитывается Ликс, откладывая нормальное меню в сторону. — Мне с овощами гриль, а… А тебе, Чонин, с чем? — С картошкой… — обреченно бормочет тот, роняя голову на ладони. Хан подбирает другое меню, пару минут выбирает что-то для себя и тычет в кнопочку на столе, приглашая официанта. Заказав еду и двадцать шотов с вишней, из-за которых Чонин взвыл пуще прежнего, он довольно улыбается и двигается ближе к Ликсу. — Что ты хочешь? — В смысле? — В приватке. Что хочешь? — С чего ты вообще взял, что я хочу в приватку?! — возмущается Ли, скрещивая руки на груди. — С того, что тебе пора отвлечься от своей бывшей и хорошенько отдохнуть. Да и в отзывах пишут, что мальчики тут красивые, опытные. — Еще бы они опытными не были, — хмыкает парень, снова оглядывая помещение. — Ну? Так что выберешь? — Не знаю… Я давно с парнем не был. — Так я поэтому и завел нас в этот зал! Короче, оплачу тебе два часа в приватке, а там сами разберетесь. — Да я сам могу заплатить. — Отстань, это подарок, — хихикает Джи, принимая только что принесенные блюда. — Можно на мой день рождения обойтись без таких подарков? — выгибает бровь Чонин, подтягивая к себе тарелку. — Блин… Я хотел подарить тебе мотоцикл, но ты подал мне хорошую идею! — гогочет Джисон, расставляя перед друзьями рюмки с шотами. — Что?.. Мотак? — медленно поворачивается к нему Чонин, в который раз за вечер вылупив зенки. — Не понимаю, о чем ты, — пожимает плечами Хан, хватаясь за свою рюмку. — Итак! — резво меняет тему, поднимая руку и побуждая друзей сделать то же самое. — Мой дорогой, любимый, самый лучший Ли Феликс, еще раз поздравляю тебя с днем рождения! Желаю, чтоб хуй стоял и деньги были! Будь счастлив, родной! Феликс заливается смехом, благодарит Хана и под тяжелый вздох Чонина чокается с ними. На языке оседают сладость, кислинка и спирт. Ребята морщатся и заедают алкоголь ягодками вишни, которые предварительно вытащили из рюмок. — Мне пизда, — констатирует Чонин, налетая на говядину. Эти шоты — самое крепкое, что они выпили за сегодня. — Нам тоже, не переживай! — хохочет Джисон, трепля его за плечо. И в этот момент свет в зале становится еще более приглушенным, а музыка начинает грохотать. Феликс разлепляет зажмуренные глаза и замечает, что неон отражается не только от поверхности подиума, но и от начищенного до блеска лакированного ботинка, появившегося на нем. Его взгляд скользит выше, а парень, вышедший из темноты, проходит дальше, к центральному пилону. На нем кожаный жилет, который больше открывает, чем скрывает, и серебристые штаны с большими прорезями, тянущимися от голени до бедра. — Ебать… — ахает над ухом Джисон, хватаясь за грудь. Танцор оглядывает зал, хитро ухмыляясь, и хватается за пилон, вставая в статичную позу. И теперь уже ахает Чонин, закрывая краснющее лицо ладонями. Со всех сторон, будто появляясь из темноты, выплывают стриптизеры. Они идут медленно, уверенно, с точной пластикой хищников, знающих цену своим телу и взгляду. Сцена как будто расцветает: мягкие лучи неона скользят по обнаженным торсам, отблески пульсируют в такт басам, и воздух будто бы густеет от концентрации внимания и громкой музыки. — Я щас сдохну… — лепечет Чонин, краснея пуще прежнего от вида полуголых парней. — Я тоже… — кивает Джисон и, не отводя взгляда от танцора у центрального пилона, быстро выпивает еще одну рюмку, даже не поморщившись. Феликс же и слов подобрать не может. Он крутит головой из стороны в сторону, глядя на то, как парни расползаются по помещению. Четверо поднимаются на подиум, замирая точно так же, как и первый стриптизер, а остальные подходят к столикам, начиная заигрывать с посетителями. — Сейчас, кажись, начнется, — еле выдавливает из себя Джи, а Чонин следует его примеру: хлопает стопку и роняет голову на стол, лишь бы ни на кого не смотреть. Музыка резко затихает, а в следующий миг взрывается новой песней, приводя сцену в движение. Первый танцор стоит спиной к залу, обхватив пилон рукой, и медленно выгибается назад, как будто растягивая свою тень, чем вызывает восторженный визг у ошарашенного Джисона. А потом — рывок. Парень поднимается на шест, закручивается вокруг него с хищной грацией. Ноги скользят по металлу, грудь блестит в свете прожектора. Каждое движение точное, выверенное. За вращением следует резкая остановка, и он зависает в воздухе, удерживаясь одной рукой, а второй проводит по линии пресса, словно отмечая территорию. Аплодисменты не раздаются — слишком громко гремит музыка, слишком затаенно дышит зал. Зато Феликс и Чонин слышат, как верещит Джисон и неистово тычет в кнопку вызова официанта. — Я его хочу, бля-я-я! — орет, указывая рукой в сторону парня в серебристых штанах. Затем резко затыкается, когда замечает, что привлек его внимание. В игривых глазах — озорные искры, а на губах растягивается по-кошачьи лукавая ухмылка. Джисон замирает на секунду, но после берет себя в руки и подскакивает, посылая стриптизеру воздушный поцелуй. Тот усмехается, прикрывая глаза, и театрально ловит его ладонью, прижимает ее к своей щеке и плавно спускается на пол, продолжая выступление. — Я сдох, — падает обратно на диван Джи, растягивая губы в блаженной улыбке. Остальные вступают в танец как по сигналу, стоит первому танцору сесть на колени. Один делает выпад вперед, другой — крутится с опорой на пол, демонстрируя точеные мышцы спины и бедер. Их движения хищные, с отточенной грацией бойцов, которым не нужны слова, чтобы владеть вниманием. У столиков другое шоу. Один из танцоров наклоняется к девушке, приподнимая ее лицо за подбородок. Второй присаживается на край дивана, обводя взглядом группу парней. Он тянется к коктейлям, делает короткий глоток и облизывает губы. Феликс возвращает взгляд на подиум и замирает. Там, практически напротив их столика, один из танцоров, встав на колени, медленно проводит руками по груди. Его наряд не такой откровенный, но оттого не менее соблазнительный: черная обтягивающая безрукавка с высоким горлом и отдельно надетыми рукавами, что оголяют плечи и изящные длинные пальцы; на ногах у него практически такие же штаны, что и у первого танцора, но вырез находится не сбоку, а спереди, открывая колени и подтянутые бедра. Стриптизер резко поднимается, встряхивая черными длинными волосами, и запрыгивает на пилон, карабкаясь выше во вращении. Поднявшись до середины, он описывает полукруг ногами и закидывает их на пилон, зажимая металл бедрами, а затем расслабленно вытягивает руки назад и выгибается, повисая вниз головой. Феликс шумно сглатывает. Глаза у него широко распахнуты, дыхание сбилось — он будто забыл, как работает его тело. Это не просто танец — это какая-то гребаная атака на его тонкую душевную организацию! Внимание перехвачено, эмоции скручены в тугой узел. Он чувствует, как потеют ладони, как дрожат колени под столом. Где-то рядом Джисон что-то вопит, Чонин бубнит, пряча глаза, но Ликс их больше не слышит. Он видит только сцену. Только танцора, что завис в воздухе и поймал его взгляд. На обворожительном лице сияет улыбка — дерзкая, обещающая. На нижней губе блестит колечко пирсинга, а в глазах горит неоновый свет. Парень плавно сползает, все также сжимая пилон бедрами, а затем опускает руки и касается ими пола, мягко отталкивается от шеста, на секунду вставая на руки, и, наконец, опускает подошву ботинок на пол. — Ликс! Ликс! — зовет Джи, тормоша его за рукав косухи. — А-а? — тянет Ли, понимая, что все это время сидел с раззявленным ртом. — Понравился? — ехидно шепчет друг, кивая в сторону стриптизера, к которому намертво приклеился взгляд Феликса. Тот неопределенно дергает головой, следя за тем, как танцор крутится на шесте, удерживая себя одними руками. — Поня-я-ятно. Тогда вон тот мальчик в серебристых штанах и тот, что в безрукавке. Подошедший работник кивает, одобряя выбор. — Лино и Сэм, — улыбается он. — Две приватные вип-комнаты освободятся в течение часа. Я сообщу танцорам, когда мы все подготовим, а пока можете провести с ними время здесь. — Благодарю, — по-дурацки лыбится Джи, возвращая взгляд к тому, кого работник клуба назвал Лино. И как только мужчина отходит от их столика, обоим прилетает по затрещине. — Вы че, ахуели, суки? Бросить меня тут решили?! — возмущается вмиг опьяневший Чонин. — Так, — бормочет Джи, все не отводя взгляда, — давай договоримся? Через полтора часа встречаемся в холле. — Чего? — К девочкам иди, мелкий! Вот чего! — пытается перекричать музыку Хан, протягивая ему свою карту. — Код знаешь. Главное, не потеряйся и в слюни не напейся. — Давай лучше мою, — вставляет Ликс, впаривая Чонину свою карту. — Ты и так сегодня потратился. — Да ладно, это ж не деньги. Но как хочешь. Чонин пялится на врученную карту как на золотой слиток и в качестве извинений быстро клюет друзей в щеки, вспомнив, как они постоянно докапываются до него с шутливыми поцелуями, а затем подрывается с дивана и практически выбегает из этого прокаженного зала.

***

Танцоры сменяются на сцене спустя минут двадцать. Те, кто крутился возле столиков, идут к пилонам, и наоборот. И все эти двадцать минут Джисон с Феликсом не могли отвести глаз от двух конкретных стриптизеров. Джи постоянно что-то орал и посылал воздушные поцелуйчики, а Ликс едва не вываливал глаза из орбит и не мог поднять челюсть с пола, когда видел какой-то очередной трюк на пилоне. И когда две пары блестящих ботинок ступают на пол, ребята переглядываются неверящими глазами, потому что оба стриптизера, на которых они положили глаз и челюсть, с уверенными ухмылками направляются к ним. — Ликси, — шепчет в самое ухо Джисон, — я сейчас, кажется, обоссусь. — Так иди, пока не поздно. — Да нет! Кипятком, блять! Ты их вообще видел? — всплескивает руками Хан и сразу же их одергивает, слегка ударившись обо что-то. Или об кого-то. Над ним стоит стриптизер в серебристых штанах. Он ухмыляется одним уголком губ и смотрит на Джи сверху вниз из-под длинных подкрашенных ресниц. — Я еще слова сказать не успел, а ты уже дерешься, — хмыкает парень. И теперь челюсть отваливается у Джисона. С такой вызывающей, нахальной внешностью у него до безумия мягкий и бархатный голос. — И-извини… Не больно? — Нет, — отвечает танцор, подсаживаясь на диван. Ликс же тихо прыскает в кулак с раскрасневшихся щек друга и от того, как он резко притих. И вдруг чувствует легкое прикосновение к своим волосам. Он резко поворачивает голову и чуть не врезается своим носом в чужой. В нос того стриптизера в безрукавке. Тот хихикает и заправляет светлую прядь волос за ухо Феликса. — Привет, красивый, — говорит самым сладким, что доводилось слышать Ли, с легкой хрипотцой голосом. — Не видел тебя здесь раньше. Как зовут? И Ликс конкретно зависает. Он больше не слышит музыки, не улавливает то, о чем говорит друг другому стриптизеру. Все пространство сузилось до глубоких шоколадных глаз напротив. Зрачки бегают по красивому лицу, обрамленному темными волосами, по колечку в центре нижней губы, которое вблизи выглядит еще более притягательным, и по самим губам… Парень вновь прыскает, протягивает руку, касаясь подбородка Феликса, и давит на него, закрывая чужой рот. — Ой… — спохватывается Ликс, чувствуя себя полным идиотом. — Феликс… Я Ли Феликс. — Я Сэм, — представляется тот, склоняя голову вбок. — Забавный ты, Ли Феликс, — мурчит парень и перекладывает руку с подбородка на усыпанную веснушками щеку. — И красивый. Веснушки настоящие? Он проводит большим пальцем по коже, будто хочет стереть макияж. Но, убедившись в том, что на лице Феликса нет ни капли косметики, продолжает мягко поглаживать его щеку. — Настоящие… — как загипнотизированный, бормочет Ли. — Очень мило выглядят. Просто сейчас же популярно делать веснушки. Спреями всякими, карандашами рисовать. А тебе вон как повезло. — Повезло… — как придурковатый, повторяет за ним Ликс, вновь вызывая на чужом лице улыбку. — Что забыл тут? Выглядишь так, будто впервые в подобном клубе. — Друг привел, — дергает головой Феликс, имея в виду Джисона, и не глядя тянется к рюмкам, чтобы хоть немного унять свое напряжение. — День рождения празднуем. — Его? — Наш. У него вчера, у меня уже сегодня. — А-а-а, — тянет Сэм, скашивая глаза в сторону руки Ликса, нашарившую рюмку. — Что ж, тогда с днем рождения, красивый. Он резво выуживает из напитка вишенку и дергает бровями, побуждая Феликса выпить. И тот пьет, осушая рюмку одним глотком, и сразу же морщится. Сэм внимательно наблюдает за движением его кадыка и хмурой складкой меж бровей, а когда Ли открывает глаза и уже тянется за ягодой, танцор одергивает свою руку и лукаво щурится. — Хочешь закусить? — в ответ рваный кивок, на что Сэм начинает улыбаться еще шире. Он приоткрывает рот и высовывает язык, который тоже венчает пирсинг. Парень игриво слизывает с вишни капли алкоголя, а затем вбирает ягоду губами. — Что ты… Феликс не успевает договорить. Сэм ухмыляется и мягко обнимает его щеки ладонями, резко притягивая к себе. В следующий миг Ликс распахивает глаза так широко, что их, по-хорошему, нужно придерживать пальцами, потому что танцор накрывает его губы своими. Ли судорожно вдыхает и все же прикрывает веки, пытаясь расслабиться и сделать хоть что-нибудь, чтобы не казаться невинной девочкой-девственницей. Он медленно поднимает руки и накрывает ими его предплечья, мягко поглаживая. Чувствует, как его губы непроизвольно начинают размыкаться. Подумав, что Сэм решил углубить поцелуй, Феликс раскрывает их пошире и ощущает, как по языку что-то прокатывается. Сэм отстраняется, а Ликс как-то разочарованно выдыхает, раскусывая вишню, которую передал ему парень. Она, конечно, вкусная, но Ли предпочел бы действительно углубить этот короткий поцелуй, ведь пухлые губы Сэма оказались намного слаще любых ягод. — Ты чего нос повесил, красивый? — хмыкает танцор, подсаживаясь еще ближе. — Все в порядке, — улыбается Ликс, отводя глаза в сторону. Сэм закусывает нижнюю губу и внезапно подается вперед, практически целуя его ухо. — Мне сообщили, что одна вип-комната освободится пораньше, — заговорщицки шепчет он, опаляя раскаленным дыханием нежную кожу, отчего зрачки Феликса снова начинают сиять, а щеки — розоветь. — Хочешь, чтобы я стал твоим подарком на день рождения?