Neon

Не верящий в Бога Феликс, кажется, уверовал. Может, конечно, не в Бога, но во что-то точно уверовал. Ведь кто-то свыше даровал ему Джисона, который, в свою очередь, притащил в этот клуб, где Ли встретил Сэма. Красивого, подтянутого, игривого, уверенного и в то же время ласкового. Феликс и подумать не мог, что у него когда-нибудь будет стоять от одного лукавого взгляда. Да так, что аж пульсирует, требуя большего, чем просто переплетенные пальцы и ехидные улыбки. И когда Сэм заводит его в приватную комнату, Ликс даже не осматривается, сконцентрировав все свое внимание на парне. — Боже, — смеется Сэм, — ты такой напряженный. Расслабься, я не кусаюсь. Только если ты попросишь. Феликс кивает, нервно усмехаясь, и падает на широкую круглую кровать, заправленную свежим бордовым бельем. Сэм, легонько толкнувший его, тянет уголки губ и опускается перед ним на корточки. — Боишься меня? — Что? Н-нет конечно, — Ли приподнимается на локтях и опускает взгляд на него. О чем сразу же жалеет. Ответный взгляд Сэма томный, притягательный и вязкий. Такой, словно он хочет утопить Ликса в своих шоколадных глазах. Танцор облизывается, задевая языком колечко пирсинга, и медленно кладет ладони на чужие колени. — Тогда… девственник? — Нет, — отвечает Ли, стараясь звучать спокойно, хотя сам весь дрожит, когда изящные пальцы Сэма начинают не спеша ползти выше, оглаживая бедра. — Тем более. Расслабься, Феликс. — Я просто немного… — Волнуешься? — склоняет голову вбок парень, подобравшись подушечками пальцев к паховым складкам на джинсах. — Да, — честно выдыхает Ликс, неосознанно закусывая губу. — Давно ничего не было с парнем. — М-м-м, — мурчит Сэм. Он пересаживается на кровать, но оставляет одну руку на бедре Феликса, ненавязчиво поглаживая через ткань. — Вот как. Я тоже волнуюсь. — Почему?.. Ли чуть поворачивает к нему голову и напарывается взглядом на хищную улыбку. Так и не понять, кто кого хочет больше. — Давно не было таких красивых. А Феликс действительно красивый. Светлые волосы до плеч, аккуратные ухоженные брови, глубокие карие глаза, что на солнце кажутся ореховыми, маленький нос, усыпанный веснушками, и пухлые губы в форме сердечка. Тело у него тоже под стать лицу — он каждую неделю надрывает его в зале на пару с Джисоном, чтобы не прослыть дрыщами. Но сейчас, глядя на такого невероятно притягательного Сэма, которого еще больше красит легкий макияж, он чувствует себя зачуханным холопом на фоне принца. Ликс тихо прыскает, чуть расслабляясь, и утыкается лбом в плечо парня. Его кожа пахнет вишней и терпкими маслами для тела, и Ли неосознанно начинает глубже вдыхать манящий аромат. — М-м… А улыбка-то какая красивая, — хмыкает Сэм, цепляя его подбородок пальцами. — Улыбайся мне сегодня почаще. — Как скажешь, — бормочет Феликс, обжигая его губы своим дыханием. Сэм скользит рукой по чужому телу. Его пальцы излучают тепло, от которого у Ли замирает сердце. Каждое прикосновение отзывается где-то глубоко внутри — не просто физически, а эмоционально. Он не отводит глаз от лица Сэма и наконец выдыхает, отпуская всю неловкость и нервозность. Ликс не знает, что произойдет дальше, но почему-то за грудью разливается теплое спокойствие. Парень неспешно проводит ладонью по торсу Феликса и останавливается у шеи, слегка оттягивая воротник косухи, одними глазами спрашивает: «Можно?» И Ли кивает, растягивая губы в мягкой улыбке. Кожаная ткань сползает с плеч, открывая чужому взору белоснежную кожу и ключицы. Сэм цепляет пальцем многочисленные цепи, венчавшие шею Ликса, и притягивает за них к себе. Приблизившись своим лицом вплотную к его, он склоняется ниже и невесомо касается губами выпирающих ключиц. И Феликс содрогается. От ощущений, эмоций, кипящих внутри, и вопроса, произнесенного в основание его шеи: — Хочешь что-нибудь выпить? — Сэм отстраняется, но тут же приникает к нему снова, утыкаясь кончиком носа в веснушчатую щеку. — У нас очень вкусные коктейли. — На бар так побежишь? — усмехается Ли и дергает головой, указывая подбородком на штаны парня, где легкая ткань натянулась в области паха. — Нет, — ухмыляется Сэм, довольный тем, что Феликс его разглядывает. Он грациозно поднимается с постели и в два шага оказывается у мини-бара, замаскированного под тумбочку. Опустившись на корточки, Сэм разводит колени в стороны, зная, что Ликс наблюдает за ним голодными глазами. — Есть много авторских, — танцор начинает перечислять содержимое, — соки, вода, лимонады. Но я все же советую попробовать коктейль… — А ты? — перебивает Ли. — Что? Феликс садится на край кровати, изучая парня проницательными глазами. — Ты пить не хочешь? Или тебе нельзя отсюда ничего брать? Если что, я могу заплатить. Сэм медленно сводит ноги, перекатывается на колени и склоняет голову вбок, выгибая брови. — Ну… ты же танцевал. Наверняка пить хочешь, — вновь нервно усмехается Ли. — А… — будто замявшись, тянет Сэм, пожевывая губы. — Да… Но тебе правда придется за это заплатить. Он поднимает на Феликса виноватый взгляд, словно извиняется за то, что тому нужно будет платить еще больше. — Не переживай об этом. Сэм опускает взгляд в пол, усмехается каким-то своим мыслям, а затем возвращает глаза на своего клиента. И улыбается. Так лучезарно и благодарно, что у Феликса дыхание разом перехватывает. — Спасибо, красивый. — Было бы за что… — мямлит Ликс, завороженно наблюдая за тем, как Сэм прикладывается губами к горлышку бутылки с водой и жадно делает несколько крупных глотков. Кадык скачет вверх-вниз, по коже вытянутой шеи скатывается блестящая капля пота от прошедших выступлений. Ли снова ловит себя на том, что рот открывается сам по себе. Хоть на резиночку привязывай, ей-богу! Сэм тоже это замечает. Растянув уголки губ, он опускает взгляд и медленно крадется к Ликсу. — Ты… Феликс разом забывает все, что хотел спросить. Дар речи, как и умение мыслить, отбивает напрочь, стоит Сэму упереться в кровать коленями и оседлать его бедра. Длинные узловатые пальцы с выкрашенными в черный ногтями скользят вверх по позвоночнику. Они ласково щекочут основание шеи и зарываются в отросшие волосы на затылке, принимаясь осторожно играться с прядками. Теперь Сэм смотрит на Феликса сверху вниз, и этот блядский взгляд, в котором горит желание, выдержать практически невозможно. Танцор мягко надавливает на затылок Ли, подталкивая к себе, и повторяет то, от чего у Феликса бегут мурашки по всем местам, которых касался парень. Пухлые губы накрывают его собственные, а пальцы перемещаются с затылка на подбородок, приоткрывая чужой рот. Ли закрывает глаза и шумно втягивает воздух носом, почувствовав, как в пересохший рот вливается вода, а Сэм начинает улыбаться в псевдоневинный поцелуй. — Бля-я-я, — блаженно выдыхает Ликс, отстраняясь всего на секунду, чтобы выразить свое искреннее восхищение. И затем сам подается вперед, приникая к губам Сэма. А тот и не против. Даже наоборот — прижимается сильнее: грудь к груди, возбуждение к возбуждению. Он оглаживает плечи Феликса, сминая его нижнюю губу, и цепляет предплечья, перекладывая чужие руки с постели на свои ягодицы. Прижав его ладони к себе, он выгибается, потираясь о парня всем, чем нельзя, и развязно проводит по нижней губе языком. По раскрасневшимся губам проходит легкая вибрация из-за утробного мычания Феликса, что побуждает Сэма только углубить поцелуй. Он отнимает свои ладони от рук Ликса и вновь запускает их в светлые волосы, надавливая на затылок, но в этот же момент чувствует, как чужие пальцы мягко перемещаются с ягодиц на талию, коротко сжимая бока. — Ты чего? — тихо усмехается Сэм, вставляя по слову между порывистыми поцелуями. — Не нравлюсь? — Глупости… говоришь… — рвано дыша отвечает Ликс и сильнее сжимает ладони на чужой талии. — А почему тогда убрал? — Не хочу делать того, что тебе не понравится, — честно отвечает Ли, расслабляя пальцы и невесомо поглаживая ребра. — Глупый, — хихикает Сэм, — это же я их туда положил. Разве делал бы так, если бы мне это не нравилось? Феликс неопределенно дергает уголком губ, но руки ниже крестца не опускает. Продолжает медленно бродить ими по чужой выгнутой спине, будто изучая сквозь легкую ткань одежды. В голове проносится невеселая мысль, что «да, делал бы», потому что он резко вспоминает, где и с кем находится. И от этого осознания становится как-то тяжело на душе. Сэм с ним после этой ночи не останется… — Хе-е-ей, — ласково улыбается танцор, заметив перемену во взгляде, — ты чего нос повесил? — Да так… — бормочет Феликс, не смея не ответить улыбкой на улыбку. — Все хорошо. И он рвано подается вперед, прижимаясь щекой к вздымающейся от сбитого дыхания груди Сэма. Ликс крепко обвивает его талию руками, прижимая к себе еще сильнее. С пухлых губ, которые венчает колечко, неожиданно срывается вздох, а на плечи Феликса ложатся ладони, принимаясь осторожно поглаживать. — И все-таки… — в сладостно-хриплом голосе звучат взволнованные нотки, — я что-то сделал не так? Больше не хочешь? — А чего хочешь ты?.. — шепчет Ли, потираясь о него щекой. И этой же щекой он ощущает, как Сэм внезапно задерживает дыхание. Он молчит несколько мгновений, будто что-то взвешивая, а затем мягко давит на плечи Феликса, чтобы заглянуть ему в глаза. — Хороший… — произносит одними губами, мягко улыбаясь. — Ты что, ангел, Феликс? Ликс прыскает, мягко возвращая пальцы на его ребра, и вновь чувствует холодное прикосновение к подбородку. Сэм приподнимает веснушчатое лицо, практически задевая своим носом его, и едва слышно шепчет: — Хочу стать твоим подарком. Губы соединяются в каком-то безудержном танце. Сэм моментально углубляет поцелуй, касаясь своим кончиком языка чужого. Ликс сжимает пальцами ткань на спине танцора, не желая отпускать ни на секунду. Его дыхание смешивается с дыханием другого — жаркое, неровное, живое. Внутри все дрожит от странной смеси возбуждения и чего-то нового, того, чего он раньше не знал. Сэм опускается ниже, нарочито медленно, прокладывая дорожку поцелуев от скулы до шеи. Его губы горячие, почти обжигающие. Феликс резко втягивает воздух сквозь сжатые зубы, выгибаясь навстречу. Ловкие пальцы тут же находят край его майки и забираются под нее. Скользят по рельефным мышцам пресса, не давая Ли ни секунды на посторонние мысли. Сэм запоминает ладонями каждый изгиб, каждый вздрог и наслаждается его реакцией на свои прикосновения. Феликс хрипло выдыхает, запрокидывая голову, а Сэм, снова усмехнувшись, оставляет последний поцелуй на ключице и выпрямляется, вместе с этим начиная задирать мешающуюся майку Ликса. Тот помогает, поднимая руки, которые перехватывают, как только майка отлетает в сторону. Сэм кладет одну его ладонь себе на грудь, а вторую осторожно целует в центр. Зрительный контакт не прекращается, только дыхание сбивается к чертям, когда танцор проходится кончиком языка по указательному пальцу и вбирает его губами. — Сэм… — шепчет Ликс, ощущая тепло и влагу. Парень мычит, запуская по телу Феликса электрические импульсы, и собственноручно ведет его ладонью по своему телу, медленно спускаясь. Дойдя чужой рукой до пояса штанов, он резко ее отпускает и выгибается навстречу, проходясь своим твердым пахом по чужому. С губ Ли скатывается первый тихий полустон. Гребаные джинсы сдавливают и мешают. Сэм понимает это по хмурой складке меж бровей и с влажным звуком выпускает его палец изо рта. — Сейчас, красивый, — шепчет он, поднимаясь с бедер Феликса. Он тянет его за собой, неторопливо бредя в сторону стеклянного ограждения в углу комнаты. И в этом стекле Ли успевает уловить свое отражение: полуголый, чуть взъерошенный, с припухшими губами и красными щеками. Он хочет взглянуть и на отражение Сэма, но не успевает — тот заталкивает его за эту стенку. А за ней — душевая кабинка. Стены выложены темной плиткой с глубоким серым, почти графитовым отливом. Подсветка спрятана по периметру, светится неоном — приглушенно-фиолетовым, не нарушая интимный полумрак комнаты. Сэм отпускает ладонь Феликса и выкручивает вентиль, пуская воду из потолочной широкой панели. Свет не режет глаз, а играет на каплях воды, на влажных стенках, превращая все в танцующую игру бликов. И пока Ликс очарованно любуется этой игрой, Сэм любуется его улыбкой и расстегивает ремешки, к которым крепятся его рукава. Стянув их, танцор отбрасывает ткань на лавку, где покоятся чистые полотенца глубокого винного цвета, и укладывает ладони на бока Феликса, возвращая внимание на себя. Уголки его губ растягиваются еще шире, когда Сэм осторожно касается чужого ремня. — Можно, хороший? Феликсу кажется, что этими сладкими устами молвит сам дьявол, искушая его. И он просто не может не поддаться на эти уловки. Кивает, чуть раскрывая губы, и наблюдает за тем, как дьявол не спеша начинает расстегивать его штаны. Джинсы соскальзывают с подтянутых бедер. Ли облегченно выдыхает — давление на пах хоть немного снизилось. Он делает шажок к Сэму, оставляя джинсы валяться на полу, и сам хватается за ремешки его безрукавки, тянущиеся к штанам. Танцор улыбается, как довольный кот, обхватывает его ладони и помогает стянуть с себя одежду. Встряхнув взлохмаченной узким горлом шевелюрой, он ловит на своем теле восторженный взгляд и, не сдержавшись, притягивает Ликса к себе. Грудь к груди, кожа к коже. Поджарый торс Сэма огненно-горячий, в отличие от его холодных пальцев, создающих контраст: грудь обжигают, спину охлаждают легкими круговыми поглаживаниями. Но спустя мгновение тепло пропадает с его тела. Парень резко оседает на корточки, вновь разводя колени в стороны, и смотрит на Феликса снизу вверх, закусив нижнюю губу. И Ликс не выдерживает. Он закрывает веки, упираясь ладонью во влажную плитку, словно боясь потерять равновесие из-за вскружившего голову вида. — У нас мало времени… — бормочет Сэм, прижимаясь щекой к чужому бедру. — Что?.. — Меньше часа, — говорит танцор, глядя на часы. — Я продлю, — все также не открывая глаз, уверенно отвечает Ликс. — Не получится… — раздосадованно хмыкает парень, поглаживая пальцами его подколенные ямки. — Комната уже забронирована после нас. Так что… Нужно слегка поторопиться. Феликс не успевает ничего ответить и давится воздухом, вынужденно открывая глаза, когда чувствует, как Сэм аккуратно, но порывисто стянул с него белье. — Вау… — лепечет тот. Он поднимается на ноги, но взгляд прикован к паху Феликса, из-за чего тому сразу же захотелось прикрыться. И он это делает, пытаясь скрыть стояк ладонями, но их быстро перехватывают и разводят в стороны. — Не надо, — Сэм скользит зрачками по его телу вверх и, наконец, останавливается на смущенно сощуренных глазах, — не прячься от меня. Ты везде красивый. Ли нервно сглатывает и расслабляет руки, переставая сопротивляться. Тогда улыбка напротив начинает сиять еще ярче. Сэм отпускает его ладони и, сделав шаг назад, нарочито медленно и изящно снимает с себя штаны вместе с бельем. Танцор тоже безумно красивый. Он знает, как себя подать, как лучше отвести ногу, чтобы открыть обзор на себя, но не показывать все самое интересное. Знает, как завладеть вниманием, погладив себя по бедру. Знает, что делать с вновь подвисшим Феликсом. Тот разглядывает беззастенчиво. Гладит чужое тело пьяными зрачками, медленно поднимаясь выше и выше. От босых стоп к сбитым коленным чашечкам, к бедрам, к паху и твердому члену, на котором взгляд задерживается дольше всего, но неизменно поднимается к глазам. Сэм, облизнувшись, порывисто подается вперед. Он врезается в Феликса грудью и практически заталкивает под струящуюся с потолка воду. Впечатав его в стенку, парень обнимает ладонями щеки, проходясь большими пальцами по скулам, и целует. Жарко, глубоко и влажно. Неоновые капли затекают в рот, когда они пытаются сделать рваный вздох. Стекают по распаленным телам и обволакивают. Ладони Феликса — на тазовых косточках Сэма. Ладони Сэма — везде. Соскальзывают с лица на шею, слегка надавливая на кадык, блуждают по спине, щекоча под лопатками, мягко проходятся по ягодицам. Страсть граничит с невесомой нежностью. Ликс весь пылает, и вода не сможет потушить этот пожар. Сэм звучно причмокивает, отстраняясь от раскрасневшихся губ, и смотрит так, что у Феликса сердце в груди спотыкается да тройное сальто наворачивает. Затем танцор снова приникает к его губам, вжимаясь и выгибаясь как можно сильнее. Ликс чувствует, как соприкасаются их члены, каждый раз вздрагивая от искр, разлетающихся по телу в этот момент. Сэм, не разрывая долгий поцелуй, тянется куда-то вверх, и в следующий миг плеч Ли касаются намыленные ладони. Душевая кабинка заполняется приятным ароматом геля. Тоже с вишней. Во всем соответствуют названию клуба. Ликс думает, что завтра же купит себе целое ведро вишни и будет его жрать днями напролет, вспоминая эту ночь, Сэма и то, что они тут вытворяли. Но мысль о ведрах и грядущих воспоминаниях быстро исчезает, стоит штанге в языке Сэма слегка удариться о его зубы. Ли шумно вдыхает воздух носом, стискивая пальцы на чужих бедрах, и вбирает язык танцора губами, слегка посасывая. Потом же едва не стонет, услышав, как Сэм тихо мычит, наслаждаясь его действиями. Шарик пирсинга ходит туда-сюда, стукаясь о верхние зубы, но вскоре пропадает, оставляя за собой влажную пустоту. — Я уж думал, у тебя ступор, — бормочет Сэм, задевая колечком губу Феликса. — Разомлел? — Еще как, — хмыкает Ликс, притягивая парня к себе за бедра. О чем сразу же жалеет. Или наоборот. Не определился. Он судорожно вздыхает, закатывая глаза от удовольствия. Чужой член вплотную прижимается к его пульсирующему. Желание накрывает с головой, унося Феликса в другой мир. Кажется, будто он вот-вот сдохнет. И обкончается, уже будучи хладным трупом… По телу прокатывается волна жара, оседая легкой дрожью на кончиках пальцев, что прекрасно чувствует Сэм. Он ухмыляется одним уголком губ, соскальзывая с плеч, и оплетает дрожащие пальцы Феликса своими, размазывая по ним пену. Ликс млеет, тает и сдыхает. Потому что блядский Сэм переходит с рук на грудь и спину. Массажными движениями окутывает пеной. И собой. Ли не понимает, в какой момент этот искуситель начинает подмахивать бедрами, потираясь своим членом о чужой. Он вжимает его лопатками в стену, а талию тянет на себя, пробегаясь мыльными пальчиками по пояснице и талии. А затем… Феликс закрывает рот химозно-вишневой ладонью. Гель на языке горчит, но лучше так, чем позорно стонать от одних легких прикосновений. Сэм касается двумя руками: одной проходится по всей длине члена, поласкав головку центром ладони, а второй скользит по мошонке. — Ну все-все, хороший, — шепчет парень, сжимая пенными ладонями ягодицы, и, будто невзначай, скользит ребром одной между ними, отчего Ли крупно вздрагивает. — Потерпи еще немного. Совсем чуть-чуть. Обхватив запястья Феликса, он тянет его на себя, под струи воды, и снова подается вперед, накрывая губы. Гладит, смывая вишневые пузырьки с чужого тела. Переплетает языки, разделяя химозный привкус геля на двоих. И вновь тянет на себя. Ликс в бреду. Размазало. Просто нахуй уничтожило. Одно скользкое прикосновение сделало из поддатого здравомыслящего человека овоща. Сэм тихо хихикает, разглядывая глупое выражение лица, и, выключив воду, укрывает их обоих одним полотенцем. Медленно ведет опьяненного им самим Феликса к круглому пуфику со спинкой, в мягкости которого тот практически утопает. Сэм стягивает полотенце с плеч парня, принимаясь осторожно вытирать сияющие капли с его торса. Коротко промокнув пах, он прыскает от очередной дрожи Феликса и постепенно опускается на корточки. — Чувствительный, — констатирует с кошачьей улыбкой на лице. — Просто… — трет веки пальцами Ликс, пытаясь справиться со смущением. — Давно не было? — спрашивает танцор, вытирая его ноги. И попадает точно в яблочко. Феликс расстался с девушкой два месяца назад. Правда, они трахались еще недельки две — «по привычке», но этот секс не приносил никакого удовольствия. В такие дни они не перекидывались фразочками, не гладили друг друга и даже не целовались. Наверное, поэтому сейчас его так плавит рядом с Сэмом. Ли изголодался по бабочкам в животе. — Давно, — признается честно, наконец найдя в себе силы опустить взгляд на парня. Тот перекатывается с корточек на колени и отбрасывает полотенце в сторону. Склонив голову вбок, Сэм лукаво щурится, явно довольный ответом, и принимается бережно гладить его лодыжки. — Поправимо, — хмыкает, пробираясь пальцами выше. Обхватив коленные чашечки Феликса, он мягко давит на них и разводит ноги в стороны. — Сэм?.. — застенчиво зовет Ликс, чувствуя, как начинают гореть щеки. — Расслабься, красивый. Тебе понравится. И с этими словами он устраивается между ног Ли, наконец полноценно беря его член в кольцо своих пальцев. — Блять… — скатывается с истерзанных губ вперемешку с гортанным стоном, когда Сэм делает первое размашистое движение рукой. — М-м-м, — танцор упирается щекой во внутреннюю сторону бедра Ли, прикрывая веки. — Не стесняйся. Сладко звучишь. Его слова размазывают еще больше. Но почему-то Феликсу теперь хочется стонать во весь голос. Шептать его имя, скулить, как потрепанная шавка, бормотать комплименты или пошлости. Все, что угодно, лишь бы Сэму нравилось. И он стонет, отзываясь на динамичные движения. Танцор глубоко дышит, слушая прорезавшийся голос Ликса. Медленно работает рукой, отодвигая крайнюю плоть, и осыпает его комплиментами. А еще поцелуями. Короткими и влажными. Выцеловывает внутреннюю сторону бедра, слегка всасывая белоснежную кожу, так, чтобы было приятно и немного щекотно, но без следов. Не спеша поднимается выше, приближаясь к паховым складкам, оставляет влажный след и на них, а затем без предупреждения и какой-либо подготовки для Феликса размашисто проходится горячим языком по промежности и мошонке. Шарик штанги прокатывается по тонкой коже, доставляя еще больше удовольствия. Громкий стон заглушает тихую ненавязчивую мелодию, звучавшую в комнате. Ликса подкидывает. Хочется свести ноги от неожиданности и разбежавшихся по промежности импульсов. — Сэ-эм-м-м… — мычит Ли, выгибаясь и ерзая. Желая и выпрашивая. — Красивый… — ухмыляется тот. — Хочешь еще? — Хочу, — кивает парень, закатывая глаза от приятного давления пальцев на члене. — Тогда продолжай так же. — Сэм приподнимается, упираясь рукой в подушку, и шепчет на самое ухо Феликса: — Мне очень нравится, как ты выстанываешь мое имя. Он прикусывает мочку уха, на что получает тихое согласное мычание и мурашки на шее. Опустившись обратно на колени, Сэм неотрывно следит за лицом Ли и продолжает дрочить, двигая рукой то плавно и нарочито медленно, то коротко ускоряясь. Ликс закрывает веки — все равно ничего толком не видит из-за постоянно закатывающихся глаз — и полностью отдается ощущениям, которые разом обостряются до предела. Сэм давит большим пальцем на головку, растирая по ней смазку, и снова проводит по всей длине. Даже дрочит так, как Феликс сам себе никогда не дрочил. Умело сжимает и вовремя отпускает, чтобы не переусердствовать и не закончить ласки раньше времени. Ликс выгибается, мечется по мягкой спинке, инстинктивно подмахивая бедрами. Но через мгновение резко цепенеет, медленно разлепляя веки. Он тупо пялится в темный потолок, чувствуя чужое жаркое дыхание на своих яйцах. «Блять!» — проносится в голове, но из горла вылетает только очередной сладострастный стон, оседающий алым румянцем на веснушчатых щеках. Сэм снова его облизал. И еще. И еще. Развязно и размашисто. Но на этом он не останавливается. Вбирает одно из яичек в рот, слегка оттягивая и посасывая. Водит языком по кругу, будто играясь. Выпускает с влажным чмоком под сумасшедшие ласкающие слух вздохи Феликса, мажет пухлыми губами между и повторяет все то же самое со вторым. — Сэм-м-м… — надрывается Феликс, впиваясь пальцами в свои бедра. — Сэми-и… Танцор мычит ему в мошонку, разнося вибрацию по всем телу — наслаждается звучанием собственного имени из его уст. — Еще, — просит тихо на контрасте с громкими ахами Ли. И буквально выбивает из него желаемое, облизав член от самого основания до истекающей головки. — Сэми-и, — тянет Ликс, чувствуя, как рука парня ускоряется, а язык медленно кружит, выписывая витиеватые узоры на разгоряченной плоти. Пальцы блуждают по телу, оставляя на коже порхающие поцелуи-поглаживания. Сэм ловит подушечками каждую дрожь Феликса, каждый изгиб, каждый кубик пресса. А еще, снова приподнявшись, он ловит пальцами его стон, касаясь большим влажных губ. Уложив ладошку на щеку, очерчивает сердечко, чуть надавливая на лицо Ликса. — Посмотри на меня, красивый. Прохлада ладони пропадает с горящей кожи. Феликс нервно сглатывает, морально готовясь к виду, который застанет. И тут же давится воздухом, почувствовав горячую влагу на собственной головке. — Блять, Сэми… — судорожно выдыхает Ли, опуская сначала голову и только после опасливо открывая зажмуренные глаза. И — о боже, блять — он снова убеждается, что уверовал. Блядский Сэм тягуче медленно посасывает головку, не опускаясь ниже, и смотрит прямо Феликсу в глаза своими невинными. Этот взгляд будоражит еще больше. Снизу вверх, с приподнятыми густыми бровями и членом во рту. Ли готов кончить от одной этой картины, пока не замечает, что танцор лениво подрачивает себе. Кончить захотелось еще сильнее. Феликс приоткрывает рот, глубоко и рвано дыша. Наблюдает за тем, как собственная головка то погружается, то мягко выскальзывает из пухлых губ с блядским колечком. Насмотревшись на раскрасневшееся лицо Ли, Сэм приподнимает уголок губ, и его взгляд меняется. От невинного ангела не остается и следа — перед ним все тот же демон. Змей-искуситель, который выпускает свой язык и давит самым кончиком в уретру, слизывая предэякулят. — Сука… Феликса всего прошивает. Позвоночник выламывает от постоянных прогибов. Желудок и все остальные органы сжимаются. Что-то трепещет в животе, под четкими кубиками пресса, которые напряжены до предела. А Сэм все любуется. Водит языком, играется с пирсингом, посасывает, втягивая щеки. Но через мгновение отпускает свой член и бережно берет Ли за руку. Погладив центр его ладошки по линии жизни, он тянет Ликса на себя, укладывая чужую руку на свою макушку. — Можешь направлять, как тебе нравится, — шепчет, обдавая головку горячим дыханием. И внезапно проводит языком по всей длине, насаживаясь ртом почти до основания. Феликс закусывает губу, чувствуя, как под клыками рвется нежная кожа и выступает кровь. Мычит, слизывая вишневые капельки, и еле дышит, глядя на то, как Сэм уверенно направляет его член в глотку. Головка касается тугих стенок, что с трудом, но все же пропускают Феликса внутрь. Сэм часто сглатывает, стараясь взять его как можно глубже. Хмурится, выпускает, целует уретру и снова насаживается. Снова так же глубоко. Ликсу не хочется направлять. Танцор и так делает все прекрасно. И вместо того чтобы давить на его голову, он зарывается дрожащими пальцами в шелковистые черные пряди. — Бля-я-я… Да, Сэми… — бормочет в предсмертном бреду, когда член в очередной раз обволакивают тугие стенки. Сэм насаживается все чаще и чаще, глубже и глубже. Рука Феликса соскальзывает с его головы, непослушные пальцы начинают гладить втянутые щеки. Все тело сводит судорогой, когда парень обхватывает мошонку, легонько сжимая, а второй рукой начинает мягко массировать какую-то точку под ней, из-за чего у Ликса искры из глаз летят. Он тихо вскрикивает, чувствуя приближение оргазма, и весь содрогается, судорожно хватаясь за чужие широкие плечи. — Иди сюда… ко мне… Сэма практически отрывают от члена. Тот выскальзывает из пухлых губ, которые тут же втягивают в поцелуй. Танцор на него, конечно же, отвечает, сразу проникая в рот языком, но так же быстро накрывает подрагивающий член рукой. Пара размашистых движений — и Феликс изливается. Кончает бурно. Капли спермы выстреливают на грудь танцора и живот Ли. Парень запрокидывает голову, сводит брови у переносицы, невольно высовывая язык и выдавая самый сладкий протяжный стон. Сэм мягко гладит его шею и обхватывает язык губами. Переплетает со своим не так страстно, как до этого. Скорее, благоговейно нежно, словно давая «отдышаться» после бурного окончания. Ликс шумно выдыхает. Обмякшими руками соскальзывает на талию Сэма, притягивая к себе. Танцор устраивается рядом, укладывая голову на грудь Феликса, и принимается невесомо водить пальцами по животу. — Понравилось? — Ты еще спрашиваешь? — хихикает Ликс, теперь уже сам цепляя чужой подбородок, чтобы приподнять голову и получить еще один поцелуй. — Еще ка… — он обрывается на полуслове, разглядывая лицо напротив. — Ой… У тебя макияж расплылся. — Значит, хорошо постарался, — вызывающе ухмыляется Сэм, проводя пальцами по нижним векам. — Ты только все размазываешь, — ласково улыбается Ликс, обнимая его лицо ладонями. — Да ничего страшного, — парень притирается щекой к его ладони, прикрывая веки. — Сейчас в душ сходим — умоюсь. Потом девочки снова накрасят. — В душ?.. Феликс бросает взгляд на настенные часы, с отчаянием отмечая, что у них осталось всего пятнадцать минут. — Ну да, — хмыкает Сэм и указывает на их заляпанные Ли тела. — Не дал мне довести дело до конца — придется снова мыться. — Да я не об этом… — Ликс поджимает губы и осторожно касается пальчиком все еще твердого члена Сэма. Тот сразу же отзывается на прикосновение, едва заметно дернувшись. — А как же ты? Брови Сэма взметаются, а губы растягиваются в мягкой улыбке, и теперь он обхватывает щеки Ли ладошками. — Хороший, — тянет своим медовым голосом и быстро прижимается к его губам. — Уже ничего не успеем… — Он тоже смотрит на часы, и глаза загораются неоновым блеском с новой силой. — Хотя… Танцор подрывается с кресла, хватает Феликса за руку и тянет за собой в душевую кабинку. Врубив теплую воду, он вновь вжимает парня лопатками в плитку и спешно опускается на колени. — Сэм, — хмурится Ли, упираясь руками в его плечи, — ты чего?.. — Это подарок, — улыбается и смотрит снизу вверх тем самым блядским взглядом, с размазанными тенями и каплями воды на щеках. — Только тихо… Никому не говори и не переплачивай. Это будет наш маленький секрет. Танцор хитро подмигивает и, не дав Феликсу сказать и слова, обхватывает его бедра. Чуть надавив, разводит их в стороны и проходит языком по мошонке. Снова этот гребаный пирсинг и снова неконтролируемый стон. Член, еще не успевший полностью опасть, вновь начинает твердеть. Сэм вбирает одно яичко в рот, пальцами мягко массирует второе, а другой рукой снова давит на точку за ними. Не проходит и минуты, как Феликс уже весь извивается, закрывая рот рукой. Какая-то волшебная комбинация, после которой член стоит, как в первый раз. — Сэ-э-эм, — почти что хнычет именинник, вплетая пальцы в его волосы. Не обделив вниманием своего языка и второе яичко, танцор резво поднимается на ноги и притягивает Ликса к себе за талию, вжимаясь грудью в его. — Кончишь вместе со мной, красивый? Феликс растягивает губы в благоговейной улыбке и подается вперед, чуть запрокидывая голову, чтобы дотянуться до губ парня. — Еще спрашиваешь, — шепчет еле слышно, перед тем как слиться с ним в страстно-нежном поцелуе. Сэм тихо и утробно рычит ему в губы и обхватывает оба члена своей ладонью, сразу, без лишних движений, начиная мастурбировать — размашисто и быстро. Смазка смешивается с водой, делая скольжение еще более приятным. Плоть трется о плоть, губы терзают чужие, а руки беззастенчиво изучают тела. Феликс смелеет: опускает ладони на его ягодицы, но не сжимает, а лишь осторожно поглаживает. Сэм мнет его бок, толкая на себя и не давая и шанса на отсрочку второго оргазма. Языки сплетаются, шарик пирсинга щекочет небо, а чужая рука так плотно сжимается на членах. Так, как нужно. Так правильно… Движения резкие, но не болезненные. Такие, чтобы сделать все быстро. Феликсу быстро не хочется… Но время поджимает, а гребаный оргазм уже подступает. — Сэми… — выстанывает между порывистыми поцелуями. Танцор дышит тяжело — сам на грани. Мышцы напряжены, а поцелуи становятся более поверхностными. — Фе… ликс, — выдыхает с тихим полустоном, произнося его имя третий раз за этот вечер. И блять, как же сексуально оно звучит этим нежно-хриплым голосом. Ли весь содрогается, зажмурившись. — Я… — Давай… давай… — стонет Сэм, запрокидывая голову. Рука начинает скользить еще быстрее, и буквально через несколько секунд Феликс умирает — изливается в его кулак. Ноги подкашиваются, но парень не дает ему упасть, крепко прижав к себе за талию. Еще пара рваных движений — и Сэм стонет с протяжным придыханием, смешивая в кулаке Ликса и себя. — Бля-я-я, — мычит он, утыкаясь лбом в ключицу Ли. Собственные ноги тоже перестают держать. Сэм осторожно прижимает Ликса к стене, от которой сам же и отлепил его в порыве страсти, и они медленно сползают на пол, подставляя распаленные тела под воду. Молчат несколько мгновений, пытаясь отдышаться, а затем ни с того ни с сего начинают тихо хихикать, глядя друг другу в глаза. — С днем рождения, красивый, — улыбается Сэм, заправляя влажную светлую прядь ему за ухо.

***

— Без макияжа ты еще привлекательнее, — в открытую пялится на Сэма одетый Феликс, пока тот пытается совладать с ремешками на рукавах. Наконец расправившись с одеждой, парень по-кошачьи грациозно подходит ближе и уже склоняется, чтобы оставить на губах в форме сердечка последний поцелуй, но Ликс хватает его за подбородок и чуть отворачивает лицо в сторону. — Родинка под глазом? — умиляется тот, глупо улыбаясь. — У меня их много. Не заметил? — усмехается танцор, перехватывая чужую руку. — Заметил. На животе, бедре, шее, руках, между лопаток… Ликс хотел перечислить еще пару мест, где успел разглядеть маленькие родинки, но его нагло прервали, закрыв рот поцелуем. Коротким, но все таким же жарким и глубоким. — Ну какой же ты все-таки забавный, — мягко улыбается Сэм, переплетая их пальцы. — Пора? — в басе Ликса проскальзывают досадные нотки. Сэм смотрит на часы, поджимает губы и кивает, коротко сжав ладонь Феликса покрепче. Они расцепляют пальцы только у стойки администратора, где танцор сообщает девушке об оказанных услугах, умолчав о «подарке». Она также уточняет у самого Ли, за каким столиком они сидели в зале, чтобы выставить полный счет, и называет сумму. Как и ожидалось — заоблачную. Но Феликс и бровью не ведет, залезая в свою сумку и выуживая кошелек. Расплатившись наличкой, он переводит взгляд на Сэма, который стоит по другую сторону стойки и ласково ему улыбается. — При… Администратора, что только открыла рот, отвлекает громкий хлопок дверью. Все четверо, включая гада-охранника, резко оборачиваются на проем одной из приватных комнат, откуда практически вываливаются Лино и Джи. Феликс вскидывает брови и тихо прыскает от поразившего шока. Джисон обнимает стриптизера за плечи и еле передвигает ногами, что-то глупо бормоча и лапая своими культяпками чужие губы, растянувшиеся в ехидной улыбке. Танцор доводит парня до Ликса и буквально передает в руки, скидывая с себя этот пьяный груз. — Э-эй, — хихикнув, зовет Хана Феликс и пытается заглянуть в шальные глаза. — Ты когда так нажраться-то успел? Джисон выдает невнятный набор слов, но ответ на этот вопрос появляется сам собой, когда Лино начинает перечислять услуги — их Ли благополучно прослушал — и выпитые из мини-бара коктейли. — Хуя ты пить, — ржет Феликс, вновь вкладывая в руку девушки купюры, расплачиваясь за бурный отдых друга. Он уже собирается сунуть кошель обратно в сумку, как из второго зала вываливается Чонин, которого ведет низенькая официантка. Она сажает шатающегося рыжего паренька на диван и тоже прыгает за стойку. — Не смог код ввести при оплате картой, а наличных нет… — разбирает полушепот взволнованной девчушки Ликс, тяжело вздыхая. — Этот тоже мой, — смеется — уже нервно — и усаживает Джисона рядом с Нином. — Сколько у него вышло? Отбашляв за то, что наел и напил Чонин, он выгибает бровь, обращаясь к официантке: — Он не ходил в приват? — Нет, сидел за столиком и смотрел выступления, — отчитывается девушка, после чего коротко кланяется и ускользает обратно в зал. Ли усмехается с упущенного шанса мелкого, вызывает такси до дома и, подхватив обоих за шкирки, оборачивается к сотрудникам клуба. Но смотрит только на одного — с родинкой под глазом, мягкой улыбкой на пухлых губах, шоколадными глазами и аккуратной горбинкой на переносице. — Ждем вас снова, — дежурно улыбаясь, кланяется администратор. Стриптизеры тоже прощаются, проговаривая рабочие фразы, а Феликс не может отлепить язык от неба, потонув в шоколаде. Джисон что-то буркает, немного отрезвляя, и Ликс склоняет голову, шепча тихое: — До свидания.