"Мы не хотели, нам пришлось"

      Внезапное признание удивило всех. Группа резко затормозила, после чего двое её участников развернулись и уставились на Дениса, прося своим пытливым взглядом показать украденное как можно скорее. Довольно удивительно, как ему удаётся таскать столько добра, и при этом никак не выделяться. Можно подумать, под пиджаком эстонца открылось полноценное карманное измерение, иначе по другому объяснить его вместительность было просто невозможно. Парень суёт руку за пазуху и вытягивает оттуда какую-то книжку с глянцевой обложкой, на которой запечатлено четыре девушки в ярких нарядах. Надпись сверху гласит «Девочки парфэ» — любимая манга Нацуки, которую она хранит в кладовке класса. Егор, лидер команды, сразу задался вопросом: — Нахрена? — Это нам пригодится. Не чтобы читать, а чтобы подставить Синдзи и отдалить от него Нацуки, — пояснил эстонец, пряча находку обратно. — Мы в нужный момент подложим эту херню ему в рюкзак, и когда мелочь начнёт рвать и метать по поводу пропавшей манги, она внезапно обнаруживает недостающую часть именно в рюкзаке протагониста.       Все тут же задумались: идея на первый взгляд не такая уж и плохая, пусть и не лишённая некоторых рисков. В идеальном для команды сценарии, Нацуки отдаляется от Синдзи, посчитав того грязным вором, и последнему придётся присматриваться к кому-то другому: или к Сайори, или к Монике. И чтобы он выбрал именно последний вариант — на плечи Дениса возложили довольно сучью и в какой-то степени невыполнимую задачу: убедить Сайори перестать клеиться к протагонисту, при этом не доведя её случайно до петли, как это вышло у президента. Каким образом это предстоит выполнить — один лишь Бог знает. Но это, опять же, если весь план пройдёт как по маслу. А Синдзи не дурак: так просто свою вину принимать не будет, и обязательно найдёт на кого повесить все грехи. Команда вписывается идеально: к тому моменту по всей школе расползутся слухи о ночном проникновении, и по удивительному совпадению ребята пришли в школу невероятно сонными. Значит, для исключения риска следует скрыть свою сонливость.       С момента начала размышлений, группа продолжила двигаться намеченным маршрутом. Они уже успели забрать свои рюкзаки из схрона и сейчас устало шагали домой. В тенях больше не прятались — их банально не было, да и надобность в этом, откровенно говоря, отпала. Они больше не ДРГ, они — обычная группа учеников, которая просто проснулась чуточку пораньше… Часика так на два. Ну, с кем не бывает? Тропка до дома оказалась, ожидаемо, невероятно тихой и безлюдной. Единственные компаньоны команды — птицы, да редкие домашние животные на улицах, которые убегали и прятались при виде незнакомых людей. Потратив на шествие в общей сложности около двадцати минут, все трое вернулись в уже успевший стать им родным дом. До чего же это было приятное чувство — и словами не передать. Жилище могло быть любой степени убогости, но когда тебе всегда есть куда вернуться — это не столь важно. Парни разбежались по своим спальным местам, и уснули как убитые. Прямо в школьной одежде.

***

      Пожалуй, за всё время жизни именно сегодня будильник своим мерзким звоном заставлял кровь в жилах натурально закипать от возникшего на него злости. Сутки на ногах, сон полтора часа и невероятно сильный голод — идеальный рецепт «прекрасного утра», походивший на рутину ученика какого-нибудь престижного ВУЗа. За десять минут этот дом услышал столько матов, сколько не слышал, пожалуй, за всё время своего существования. Радовало пока одно: подачу воды, как и было обещано, восстановили к пятнице. Во мгновение ока сформировалась очередь в холодный душ — единственный вариант взбодриться в столь отчаянной ситуации. Отведённые сорок минут на завтрак и прихорашивание спешно прошли, и настала пора выбираться в люди. Без какой либо тяги к жизни, из дома выползла вереница из трёх учеников: злые, голодные и усталые. На лицах нет ничего. Только боль и ненависть, в которых отражалось эхо провалившейся операции. Первая цель на пути — ближайший круглосуточный магазин, где можно было купить энергетики.       Закупившись живительной влагой, команда еле-еле дотащила себя до школы, а там — и до кабинета, где предстояло быть первому уроку. Учебный день пятницы прошёл как в тумане. Уроки летели со скоростью сверхзвукового Су-7БКЛ, что было и ожидаемо, и логично: во время сна время проходит куда быстрее, особенно когда монотонные лекции учителя превращались в самую что ни на есть колыбельную. И Денис, и Егор одинаково проклинали Ли Хана, горя белой завистью: корейцу было легче всего, потому что ночью вместо несения караула он беспризорно спал, пока остальные работали в поте лица. К язвительным комментариям Лёха был резистентен — ему откровенно наплевать. Он не обижался, понимая состояние своих товарищей. Единственное, что испортило ему настроение — потраченная впустую большая перемена, на которой его поймала классный руководитель и добрые полчаса мучила лекциями о вреде курения. В конце даже пригрозила исключением за вопиющее нарушение правил школы, на что Ли Хан молча кивнул, делая вид, словно он раскаивается и всё понимает.       Остаток учебного дня, как и его первая половина, пролетела столь же быстро и незаметно. Во время одной из скучных перемен, в разговорах одноклассников парни услышали упоминания странных событий в школе, как поутру персонал обнаружил три открытых окна, одно из которых было в кабинете директора. Теории по поводу случившегося разнились: начинали от банального «забыли закрыть» и заканчивали предположениями о грабеже. Хотя, вроде как, ничего ценного по итогу так и не украли. Команда решила пропускать подобные диалоги мимо ушей: это уже далеко не их дело. Когда уроки закончились — они поспешили отправиться в клуб, как внезапно на полпути вспоминают о стихах. Если никто из команды не принесёт их — это будет ой как подозрительно, что равнялось практически смерти. Разбирательства обязательно будут, и когда начнут искать виновных среди учеников — в первую очередь напишут донос на ребят. Нет, так нельзя. Перестроив маршрут до ближайшей уборной, компания собирается там, приговаривает энергетики и принимается за дело.       Денис не стал изменять традициям — решил скатать всё из сети. В этот раз выбор пал на ВИА «Каскад» и их песню «Посты». Плевать на утрату рифмы, или звучание. Надо было как можно скорее перевести и списать текст, чтобы было что потом показать в клубе, и отмазать себя от подозрений. Кто действительно старался — так это Ли Хан. Но оно и понятно, почему. Именно по его хотелке написать что-то уникальное, а не бессовестно украденное у какой-нибудь музыкальной группы, все застряли в туалете на добрые двадцать минут, безнадёжно опоздав на начало заседания литературного клуба. Когда все были готовы, парни в спешке покинули убежище. — Егор, ты опять без стиха припрёшься? — Денис спросил у своего друга, заметив, как тот по итогу заседания даже листка не удосужился достать. — Почему бы тебе не списать песню? Я знаю полно всяких, не шибко популярных в местной культуре. — Я просто честный человек. Я не люблю лгать, списывать чужую работу и выставлять её как «своё творение». Да и просто… мне лень, если быть с вами честным. — Последнее звучит куда более правдоподобно. Ты не совсем похож на человека высокой морали, я так скажу. — Денис, прослушав первую часть фразы Егора, усмехнулся. На него это не похоже, и парень это знал как никто другой. — Сказал бы сразу, что тебе западло, в чем проблема? — Я тебе так скажу: «Все люди хотя бы раз в жизни лгали. Ложь — это неотъемлемая часть природы человека. Не существует того, кто никогда не врал. А если и есть такой человек в мире, то его существование — ложное». — Чё? — Денис нахмурился, когда на простой вопрос его собеседник резко начал двигать философию. — Забей. — Нефор отмахнулся. — Просто не бери в голову.       Эстонец пожал плечами и замолчал. Трое перебрались в соседний корпус, поднялись по лестнице (Лёша к тому моменту уже чувствовал себя уверенно на своих двоих) и пришли к дверям литературного клуба. Заглянув через окошко, парни заметили, что там уже были практически все, кроме их самих. Не теряя времени, они открывают дверь и достаточно громко приветствуют собравшихся. Девушки и один парень, занятые повседневными делами, отвлекаются и выделяют пару секунд на радушное приветствие в ответ. Обычно, громче и веселее всех здоровалась Сайори, но сегодня её голос, кажется, утонул средь других. Это было нетипично, но объяснимо: сегодня пятница — тот злополучный день, когда самый задорный участник клуба внезапно приходит в подавленном состоянии. А из-за кого, или чего это случилось — никто уже и не вспомнит. Впрочем, на любое несчастье в игре у команды был ответ: «В кране кончилась вода — это Моники вина!» Рассевшись по своим местам, Денис и Егор тут же заговорили друг с другом. — Значит, так… Мангу надо слить как можно скорее, потому-что Нацуки рано или поздно заметит пропажу и начнёт допрашивать всех собравшихся. — Денис огляделся, словно пытаясь убедиться, что их никто не подслушивает. — Надо провернуть дело без лишнего палева. Есть идеи? Логично, что надо как-то всех отвлечь. — Ну… Я могу всё организовать. — Егор тут же выступил со своим планом. — Только у нас будет мало времени. Если коротко, то можно всех отвлечь старым добрым приёмом: «смотрите, что там за окном творится!». Естественно, всем будет любопытно узнать. Только вот… Если они спросят у меня, что я там увидел, то что им ответить то? — Школота подралась, — сразу загорелся собеседник предложением. — Ты откроешь окно, увидишь несуществующую драку и громко позовёшь всех посмотреть на цирк. Участники драки, разумеется, это услышат и сразу дадут дёру. Когда все придут и ничего не увидят, то ты скажешь, что они опоздали и драка рассосалась. По твоей вине, конечно, но и не суть как важно. — Ну вот и забились. Теперь остаётся самое главное — кто подкладывать мангу будет? — Ну а ты как думаешь, кто? — Денис хмуро поглядел на друга, словно тот задал глупый вопрос. — Короче, когда я буду готов, то покажу палец вверх. Тогда ты начинаешь разыгрывать сцену.       Егор кивнул. Денис встал из-за парты и принялся гулять по кабинету, ища, где лежит рюкзак жертвы. Между делом обратил внимание на обстановку в клубе: Юри и Лёха как всегда о чём-то воркуют, Моника возится с бумагами и параллельно следит за происходящим, Нацуки сидит в одиночестве и что-то пишет на листке. Понять, почему же она не в компании своего кавалера, было просто: парень занят подавленной подругой детства и о чём-то с ней болтал. Присмотревшись к людям, разведчик внезапно понял, что все в принципе заняты, окромя Моники. Наконец найдя рюкзак Синдзи, Денис вместо подачи сигнала достаёт телефон и пишет своему напарнику сообщение:       «Все заняты, кроме Моники. Отвлеки её.»       Нефор, почувствовав вибрацию телефона, тут же взял его и посмотрел на «письмо счастья». Этого не было в планах, парень недоумённо посмотрел на соратника, на что последний лишь показал пальцем на запястье — «времени мало». Понимая намёк и желание Дениса обойтись без лишнего цирка, Егор заставляет себя встать с места и направляется к самому страшному представителю противоположного пола в этом кабинете. Моника, которая тайком наблюдала за Синдзи и Сайори, имитируя бурную деятельность с бумагами, тут же обратила внимание на приближение постороннего. Она окинула его оценивающим взглядом, словно пыталась понять намерения участника, его настроение и состояние. Чуть улыбнувшись, сохраняя формальность, она спрашивает: — Ох, Егор… Что-то хотел? — Внезапно, в тоне президента прозвучала… обида? Злость? Скорее, и то и другое вперемешку. Парень понял, что настроение у неё ни к чёрту, и даже догадывался почему: виной всему уничтоженный адаптер. Недаром девушка, когда они только пришли в класс, тусовалась именно рядом с компьютером. Неловкости за то, что он сейчас испортит её настроение ещё сильнее, нефор не испытывал.       Причина для предстоящего разговора была такова: он пришёл с повинной, рассказать о том, что сегодня ОПЯТЬ не написал стих. Раскрыв тему их диалога, и без того не самое лучшее настроение Моники скисло ещё сильнее. Девушка потеряла хилую улыбку, переменив выражение лица на более строгое. Она принялась слушать «великолепную историю», которая была лучше предыдущей: несчастный Егор снова оказался жертвой собственного огорода. Устал как собака, и не нашёл сил на написание стиха. А на переменах не писал потому, что по совместительству забыл и про домашку, которую делал заместо произведения… Ребёнок бы и то убедительнее врал, чем этот семнадцатилетний лоб. Моника раскусила истинную причину отсутствия стиха: лень. Но раз уж парень пришёл сознаваться, то без нравоучительной лекции он теперь не уйдёт: девушка принялась затирать ему в строгом тоне про дисциплину, уважение к остальным, организованность… Даже решила чуточку поругать за безалаберность, но для провинившегося всё это как с гуся вода: он внезапно вспомнил, как Лёха провалился ногой в половицу и застрял там, отчего теперь пытается не заржать. Прямо все силы направил, прослушав половину лекции. — …Ты меня, вообще, слушаешь? Ау? — А? Ну, разумеется. Просто глаза прикрыл для лучшего восприятия. А что? — Моника в это тоже не поверила и попросила повторить то, что она сказала секунд так десять назад. К этому вопросу Егор оказался не готов, отчего решил отыграть любимую роль дурачка и просто замолк, потупив для вида взгляд. Моника тяжело вздохнула. — В таком случае, попрошу тебя задержаться после клуба. Нам определённо есть о чём поговорить. Извини, если у тебя есть какие-то планы, но тебе придётся чуточку сдвинуть свой график. Не переживай, это не надолго… Наверное.       Вот это слышать уже было, как минимум, неприятно. Особенно это загадочное «наверное». Любопытно, что попросила она именно его, а не всю их компашку целиком. Значит, просто попарит мозги по поводу результативности, и отпустит? Хотелось в это верить, но надежды как-то не особо много. Егора освободили. Он разворачивается на все сто восемьдесят и направляется к своей парте. А там уже сидел Денис, который подпёр свою голову рукой и, вероятно, пытался чуточку подремать. Раз уж он сейчас бездельничает, то либо ничего не получилось, либо операция завершилась блестяще. Узнать это можно было только у первоисточника, поэтому нефор тут же подошёл и спросил по поводу дела. — Чётко, как в аптеке, — протяжно отвечает он, словно вспомнив про своё эстонское происхождение и акцент, которого у него никогда не было. — Остаётся дождаться начала цирка. А что там у тебя? — Моника попросила задержаться. Наверное, из-за не написанного мной стиха, но я не уверен. — Башку прополощет, да отпустит… Я могу, в принципе, тебе подсобить и позвать по «неотложным делам», когда потребуется. — Если ты мне поможешь, то я буду премного благодарен. А пока, я чуть-чуть посплю… — С этими словами, Егор буквально ударился лбом об парту и хотел было начать погружаться в глубокий сон, но не тут-то было: злобный комментарий соседа по парте утвердил, что подобные маневры вредят конспирации. Нефор должен делать что угодно, но не спать. Тогда он решил отдать предпочтение молчаливому наблюдению за остальными, да небольшим сплетням с другом, словно они какие-то бабки у подъезда.       Кабинет литературного клуба расплылся в безмятежности. Его участники тонули в рутине и повседневных делах, даже не подозревая о зловещем заговоре за их спинами. Моника давно что-то подозревала, но никак не могла доказать это. Интуиция кричала, что скоро тут всё перевернётся вверх дном, океаны высохнут, а Дуров вернёт стену. Только предпосылок к этому, увы, нигде не было видно. И это напрягало. Стараясь утихомирить своё волнение, президент клуба хотела было огласить о начале делёжки стихами, как вдруг на весь класс раздаётся недовольный вопль Нацуки. — Моника-а-а! Тебе мало было ставить мою мангу на высокие полки, так теперь ты её от меня прячешь?! — Из кладовки вышла недовольная коротышка, держа руки на поясе. — Что? Нет! — Девушка опешила: интуиция её не подвела, в клубе сверкнула молния — предвестник грядущего грома. Учитывая, кто оказался в центре событий, грядёт нехилая встряска всего контингента. — Зачем мне это делать? — Ну, я не знаю! Никто мою мангу, кроме тебя, не трогает! Скажи честно, куда делась пятая часть?       В кабинете повисла мёртвая тишина. Затихли даже редкие насекомые, которые по случайности залетели внутрь. Замерла даже летящая в воздухе пыль, боясь неизбежного взрыва эмоций из-за украденного томика драгоценной манги. Участники медленно между собой переглядывались, явно начав подозревать друг друга в случившемся. Особенно пристально следили за Денисом и Егором: они всегда были в отрыве от остальных и мутили какие-то свои тёмные дела. Но только по их выражениям лиц можно понять, что они озадачены ровно столько же как и остальные в помещении. — Нацуки, я не трогала твою мангу и понятия не имею, куда мог деться один из твоих томов. — Затем, президент решила обратиться ко всем остальным: — друзья, если это чья-то глупая шутка — немедленно прекратите и сознайтесь, пока не слишком поздно.       Разумеется, никто брать на себя вину не хотел. Даже если ты по факту не виновен, и просто хочешь как можно скорее разрулить конфликт — тебе надо знать месторасположение пропавшего томика. А о нём не знал никто, кроме отряда святой троицы. Они так просто палить контору не намеревались, и условились хранить молчание вплоть до победного. Между делом, напряжение в воздухе достигло уровня «можно резать ножом». Нацуки тщательно оглядывала каждого из присутствующих. Даже на Синдзи покосилась. Если никто не хочет сознаваться, девчушка сама выбьет признание. Первым на очереди оказались, кто бы мог подумать, Денис и Егор. — Вы! — Рявкнула Нацуки. — Это ваших рук дело, а?! — Нет, мы тут не причём. — Денис принялся защищать себя и своего друга. Он сидел в открытой позе, откинувшись на спинку стула, и старался держать ровный тон голоса. В общем, строил из себя невинного, демонстрируя мнимую уверенность в самом себе и своих словах. — Нам и так хватает проблем в школе, закапывать себя глубже мы не собираемся.       Нацуки рыкнула что-то нечленораздельное, наградив двойку своим прищуренным, лишённым всякого доверия взглядом. Очевидно, простых слов ей было мало: они — главные подозреваемые, и их надо проверить насквозь, чтобы убедиться в их невиновности. Девушка делает несколько уверенных шагов в сторону Дениса, а потом резко хватает его рюкзак, без всякого стеснения устраивая досмотр, словно она — грозный охранник в аэропорту. Парень что-то такое и ожидал. Благо, скрывать ему было абсолютно нечего, и он был готов идти охотно на контакт для исключения дополнительных подозрений. Легонько ударив своего напарника тыльной стороной ладони, эстонец приказывает Егору передать свой портфель. Он без сопротивления исполняет требуемое и ставит его на парту, чтобы досмотрщику было удобнее. В кипящей тишине проходит парочка минут, в течение которых Нацуки убеждается в чистоте этой не совсем чистой двойки, и оставляет их в покое. Перед уходом она пальцами делает жест «я слежу за вами», после чего переходит к допросу всех остальных. — Хорошо, раздеться не попросила, — шепчет Денис напарнику. Тот хихикнул, но ничего не ответил.       Моника пристально следила за происходящим. Она пыталась понять, какие же могут быть мотивы у участников клуба воровать мангу. Никто не мог быть на это способен, кроме мужской половины класса. Интуицией президент понимала, что скорее всего в этом деле замешаны эти трое, но каковы будут доказательства? Укажет на лёгкую сонливость и совпадение со слухами о ночном проникновении? Это будет легко парировать: финансовое положение группы можно счесть довольно бедственным, потому они вполне могут где-то пропадать на «халтурке» допоздна. Железобетонные факты отсутствовали, были лишь косвенные, и парни будут пытаться их отбить. Оставалось просто следить за развитием событий. Ждать, когда они сделают ошибку и подставят самих себя.       Нацуки ходила к каждому участнику, нарочно не трогая Синдзи. Ей не хотелось верить в то, что именно он может быть в этом как-то замешан. Обошла и досмотрела всех: Юри, Ли Хана, Сайори, Монику… Все были чисты как слеза. Остался последний подозреваемый, которого девушка обходила как могла. Хотелось ей, чтобы самые страшные предположения оказались ложными, и что вор на самом деле даже вовсе не из их клуба, но убедиться всё-равно стоило. Она направилась к Синдзи. Тот брать на себя вину отказался, как и все остальные. По уже знакомой процедуре Нацуки хватает его рюкзак и начинает осматривать его содержимое. Чуть покопавшись, она внезапно замирает, а глаза округлились и стали как пять копеек.       Вот и кульминация сей пьесы.       Девушка вытаскивает из портфеля пропавший томик манги. В помещении ахнули все, даже парни. Десятки глаз уставились на Синдзи, который сам такой подставы никак не ожидал и смотрел на книженцию с не меньшим удивлением, чем у всех остальных. Он хотел что-то ляпнуть в свою защиту, но краснеющая от злости Нацуки выбила его из колеи. Казалось, кабинет вот-вот превратится в арену ММА и через минуту тут полетят кровавые сопли. Однако, вместо этого возник диалог. — Синдзи, почему? — Голос коротышки дрогнул. Все ожидали мощного всплеска, но вместо этого донёсся сиплый вопрос. — Я… Я, э-ээ… Да я не знаю, откуда оно у меня! — Кажется, впервые за всё время в голосе протагониста появились намёки на жизнь. Команда, тем временем, уже мысленно потирала ручки. — Ах, не знаешь… Не знаешь?! Это что такое, мать твою?! Что тебе мешало просто попросить у меня?! — Девушка взревела от обиды и гнева. — Да это не я, ё-моё! Это подстава, я ничего не крал! — Тут он посмотрел на негласных виновников торжества. — Это они! Они подложили её! — Э-э-э-э… что? — Егор состроил недоумение. — Ты ничего не попутал? Зачем нам это делать? — Денис принялся спасать положение, изображая сильное возмущение. — Какую мы от этого выгоду получаем? Мы сюда пришли не раздор сеять, а просто спокойно провести время после уроков. — Потому-что больше некому, — цедит жертва обстоятельств. — Девочки бы так не поступили. А вы… вы… — кажется, он сейчас хотел за кое-что предъявить, но что-то его останавливало. Наверное, рамки приличия и присутствие посторонних. — Никто не знает о том, что она там хранит мангу. Только участники клуба. Вы — единственные, кто неохотно вливаются в коллектив. Более того, днём ранее повздорили с Нацуки. Жизнь ей пытаетесь отравить от обиды? Нашу дружбу испортить?       Обвиняемые, изрядно удивившись такому доводу, захлопали глазами в недоумении. Потратив пару секунд на переваривание сказанного, улыбки тут же налезли на их лица. Через мгновение кабинет разорвался безудержным хохотом Дениса и Егора. Смеялись прямо-таки по-залихватски, не стесняясь ничего и никого. Ли Хан, невольный слушатель сего цирка, не смог противостоять заразительному смеху друзей и присоединился к ним, сдержанно захихикав. На мгновение, окружающий мир для смеющихся исчез. Егор, хохоча во всё горло, внезапно не справляется с самим собой и случайно опрокидывается со стула. Это вызвало ещё одну волну смеха со стороны его приятелей, настроение у которых от сего представления перепрыгнуло Эверест. У Синдзи же глаза едва-ли не наливались кровью от реакции обвиняемых. Для него это было как оскорбление: они воспринимают его как какого-то дурака! Кулаки сильно чесались, но кругом ведь свидетели… пусть они и не вмешиваются в спор, но точно бы не допустили рукоприкладства в клубе. Вскоре, приступ смеха начинает всех отпускать. Денис, чья искренняя улыбка появляется реже, чем комета Галлея, возвращает привычное выражение лица и настраивается обратно на диалог. — Ну ты прямо шутник, дядя. Что ещё расскажешь? Про Штирлица не надо, анекдоты про него мы знаем и так. — Сарказм с отзвуками веселья сквозил в словах ученика, пока его взгляд постепенно начинал походить на Геббельсовский, с той самой фотографии. — Да, с Нацуки мы чуть поругались, но дело быстро замяли. Я лично с ней об этом говорил, и она это может подтвердить. Мы всегда были и будем за диалог. За мир, за процветание, за дружбу, жвачку там… Ну ты понял! К тебе у нас вообще претензий нет: с этой Нацуки, извинияюсь, хоть взасос целуйся — нам на это наплевать. — От столь вульгарных выражений ахнула вся женская половина класса, а упомянутая девица и вовсе покраснела, к свежесваренный рак. — Мусолить тему можно тысячу лет, но толку от этого не будет. Ты лучше прекрати гнать на нас, и прекращай этот цирк. Это не нравится никому: ни тебе, ни мне… ни Сайори.       Денис надавил на больное: девушка не была пустым звуком для протагониста, подруга детства всё-таки. Открывшийся в клубе филиал «Дома 2» ей был, мягко говоря, не по душе. Она просто не выносит чужих ссор: крики, претензии, ненависть… Ей и без того хватает негативных эмоций в голове, куда уж больше? Накал страстей резко снизился, а спор жестко забуксовал. Вероятно, дальше дело не пойдёт. Виновник никогда не сознается, даже если против него будут все. Участники клуба отказались принимать чью-либо позицию, лишь с осуждением смотрели на спорящих. Денис развёл руками, но заканчивать не планировал. Ему ещё было, что сказать. — Твоя минута славы стоила Сайори слёз. Ты доволен собой?       И в самом деле: упомянутая девчушка спрятала лицо за руками и всеми правдами и неправдами пыталась подавить собственный плач. Безрезультатно. Благо, на выручку поспешили подруги: Юри и Нацуки, позабыв о разногласиях между собой, бросились утешать стремительно гаснущую душу компании. Одна лишь Моника осталась безучастной, она следила за обстановкой и анализировала поведение спорящих людей. Конфликт ещё был далёк от разрешения, и президент, внезапно вспомнив про свою роль в этом клубе, решает вмешаться: вздохнув, она подзывает Дениса и Синдзи на небольшой разговор. — Стоила ли игра свеч?.. — Задала Моника риторический вопрос. — Виновник, если он вообще есть среди нас, никогда не сознается в случившемся. Я вас понимаю, что ситуация вышла казусная, и каждый защищался как мог. Тем не менее, это всё-равно недостойное поведение, и вам должно быть стыдно: по итогу вашей перепалки Сайори пустилась в слёзы, и вы всем изрядно попортили настроение. Разве вы таким хотите видеть литературный клуб, скажите? — Нет. — Неожиданно для друг друга, произнесли парни в унисон. Они лишь мельком переглянулись меж собой, после чего возвратили внимание к президенту. — Эмоции — это нормально, порой они нами овладевают и мы идём на поводу у них. Такое бывает с каждым. Сегодняшний случай не стал для вас исключением. Полагаю, сейчас вы осознаёте цену своих действий. — Моника специально сделала паузу, чтобы двое услышали, как на фоне Юри и Нацуки пытаются приободрить всхлипывающую Сайори. Такое слышать было… не совсем приятно. Президент это поняла исходя из выражений лиц участников спора. — Никто из нас не хочет повторения этого сценария, правильно? Я вижу, что происходящее сейчас вам приходится не совсем по душе. Мои условия просты: будьте любезны избавиться от взаимных претензий. И не забудьте сказать пару слов Сайори, вы в ответе за её состояние.       Парни кивнули лидеру клуба. У каждого в голове были свои мысли: Синдзи, по-большей части, думал о том, кто же мог ему подсунуть мангу и как извиниться перед своей лучшей подругой. А вот Денис совсем о другом: думал о том, что же ему делать дальше. Вроде бы, план сработал и саботаж отношений между протагонистом и Нацуки подорваны, но вот побочный эффект оказался неучтённым, и теперь с этим надо что-то делать. Но это решится потом, ведь сейчас горит совсем другое условие. Смородин поворачивается к «сопернику» и говорит: — Претензий к тебе у меня не было и так, но если президент просит — сделаю вид, что они у меня были. И что я от них теперь полностью отрекаюсь. — В знак примирения, эстонец протягивает руку для рукопожатия. — Ладно. Извиняюсь за то, что я на тебя начал катить бочку. — Что-то подсказывало и Денису, и Монике о том, что эти извинения не были искренними. Тем не менее, виду не подали. Рукопожатие таки свершилось, и после него каждая из сторон хотела на автомате вытереть руку о штанину. Благо, вовремя остановились.       Люди разошлись. Синдзи остался в одиночестве: с представителями своего пола он разговаривать не хотел, а девушки были поголовно заняты. Конечно, стоило поговорить с Сайори во внеочередной раз и объясниться перед ней, слёзно попросив прощения за учинённый скандал. Ради подруги детства пришлось лезть в раскоряку и принимать на себя вину, пусть и по факту он стал жертвой чьей-то подставы. Синдзи верил, что в этом замешаны Денис и Егор, но никаких доказательств не было. Возможно, остальные участники даже разделяли его мнение, но ничего не говорили. Потратив чуть-чуть времени, чтобы остыть, протагонист отправился к Сайори. Денис следил за его действиями, и сам в это же время думал, чего бы такого сказать. Он никуда не торопился, уступая другим дорогу: пока другие действуют и рискуют — он думает и эти самые риски исключает. Итог случившейся перепалки — тоже результат его длительных размышлений, пусть и в не совсем трезвом состоянии. Недостаток сна давал о себе знать, но даже он не стал помехой для того, чтобы выйти из словесной баталии победителем… Далеко не победа в войне, но начало уже довольно неплохое. — Такими темпами нашей конспирации настанет хана… Если не уже. Я почему-то сильно сомневаюсь, что Моника попросила тебя задержаться только из-за твоей успеваемости. — Денис решил настроиться на пессимистическую волну. — Ну, если она узнает кто мы, то я перестану играть дурака. А то мне уже надоело имитировать слабоумие и делать вид, что я не лидер в нашей компании. — В полудрёме ответил ему Егор, который кое-как смог открыть глаза и посмотреть на собеседника. — Не хочу опять говорить что-то про пятое чувство, но мне кажется, что скоро настанет конец нашему спектаклю. — У Моники, в довесок к её интеллекту, имеется охуенная чуйка. Порой мне кажется, что она просто по-приколу делает вид, будто ничего не понимает, и втихую угорает над нашими потугами маскироваться под НПС. Будем откровенны: мы своим поведением похожи на кого угодно, но не каких-то рядовых болванчиков. Нас спасало только то, что мы не лезли в клуб. А теперь… Ну, короче, из-за меня теперь всё накрылось медным тазом. — Эстонец посмотрел в сторону Моники, которая по-прежнему была чем-то занята… Или делала вид, что занята. Сколько раз он её видел — девушка вечно возится с бумагами. Как ей это не надоело? — И мне страшно подумать, что будет дальше. Навряд ли она убийца какая-нибудь безбашенная, но её нравы… не до конца мне понятны. У неё на выбор всегда был только один игрок, а тут внезапно стало трое. Я мог пытаться предугадать её поведение, основываясь на знаниях об игре, но теперь… Не знаю. Это и пугает.       Слова Дениса заставили нефора задуматься над всей нынешней ситуацией. Друг прав: Моника непредсказуема. Она умнее, хитрее и ментально выносливее всех в помещении вместе взятых. Про физические данные даже заикаться не хотелось — консолька сделает любую её прихоть, просто введи правильную команду. Но если она настолько хороша во всём — почему не пошла в лоб при первом же подозрении? Что ей мешало, в случае провала, стереть память НПС об этом вопросе? Зачем тянуть резину? Егор понял: Моника могущественна, но выше самой себя всё-равно не прыгнет. Для взаимодействия с консолью надо было знать язык программирования, с которым она, скорее всего, не сильно дружила. Даже в оригинальной игре ограничилась лишь незначительным вмешательством в код, используя только поверхностные знания и данные (файлы девочек лежали в легкодоступной папке «characters», особого ума туда добраться не требовало). Получается, парни всю работу делали за неё: она не лезла в файлы, а просто лишь наблюдала за тем, как ребята сдают самих себя своим неадекватным поведением. Даже клоунскую маску Егора вполне могла раскусить, поняв, что среди своих он является самым главным. Но даже если и так, то у них должен оставаться козырь в рукаве… — Вот знаешь… — Со спокойствием в голосе ответил лидер. — Моника может быть умной и предугадывать все наши шаги, но… Она точно не узнает наших мотивов. Я про то, что мы хотим сбежать из игры. Как думаешь, как бы себя повели другие на нашем месте с такой же целью, как и у нас? Правильно: они бы попытались грохнуть Монику любыми средствами и вдобавок не выделяться из толпы. Но мы то — наоборот. — К чему ты хочешь привести свои размышления? — Я к тому, что эти парни бы показали свои изначальные мотивы… Ну, то бишь выбраться из игры. А у нас по-другому: нам, якобы, нравится тут находиться. Мы вступили в клуб, Лёха ошивается рядом с Юри, ты пишешь поэмы и участвуешь в клубной жизни. Все эти факторы должны слепить Монику, которая подумает, что мы не собираемся сбегать из игры. Ей даже не потребуется так часто использовать консоль. Это нам и нужно. Воспользуемся тем, что она нас недооценивает. Как говорит 21 закон из книги, которую я читаю — «прикинься простаком перед своим врагом: кажись глупее своей мишени». — Будет неловко, если выяснится, что она тоже знает эту книгу и сейчас читает наши действия так, словно это какое-то пособие. Не хочу омрачать ситуацию, но надежды на победу в этой «битве экстрасенсов» я не особо питаю. Может, в равных условиях у нас есть неплохие шансы, но в нынешних у неё на руках консоль… и, может быть, глаза на каждом углу. — Так просто делай своё дело: не заставляй её использовать консоль. Будь спокойным, как всегда, а я же буду дураком. Пусть Моника чуть подрасслабится, а потом… — А потом? — Потом посмотрим. Я ведь не вижу всё наперёд, как какой-то маг. Я обычный человек.       Денис пожал плечами. Гадать на будущее — бесполезно, для изменения результата надо было работать руками и головой. Но пока всего-то надо продолжать делать вид, будто они не при делах, и тихо строить наполеоновские планы по мастерскому побегу из игры. Прямо таки узники Алькатраса, можно подумать. Только здесь относительно приятная атмосфера, а на месте надзирателя не грозный мужик, а вполне себе симпатичная женщина, пусть и непредсказуемая. Увязнув в диалоге с другом, из головы Дениса вылетел тот факт, что он по договору должен объясниться перед Сайори. Получалось некрасиво, потому что заместо этого парень сразу же пошёл болтать с другом. Положение пора исправлять. Девчушка пусть слезами отнюдь и не захлёбывалась, но всё-равно была крайне подавлена. Егор внезапно спросил, не собирается ли эстонец сейчас пойти и успокаивать её. Получив утвердительный ответ, нефор внезапно проявляет щедрость и со словами «от сердца отрываю» передаёт пакетик с мармеладом. Разумеется, это не для того, чтоб голодный друг мог наконец поесть. Цель была куда более высшей, и оба это понимали.       Воспользовавшись своим внезапно открытым умением мастерски прятать различные вещи под школьным пиджаком, Денис кладёт туда продовольствие и, наконец, направляется к бедолаге. Предстоящий разговор ощущался неловким: несмотря на скромный опыт психологической помощи нуждающимся, доводить до суицида у парня получалось куда лучше. Конечно, ни единой души он так и не прибрал своими словами, но был довольно близок к этому. Каким образом это получилось — страшная тайна, которую Смородин не рассказывает даже своему отражению в зеркале. Рядом с Сайори сидела Нацуки, которая не могла не заметить приближения ученика. По взгляду можно было понять: ей так и хотелось спросить «что, совесть наконец замучила?» Денис спокойно взял ближайший стул и поставил его напротив парты, за которой сидела двоица. Над головами собравшихся висела незримая тяжесть, словно свинцовая туча, которая могла поглотить участников беседы и задушить их. Присутствие третьего лишнего нервировало Дениса. — Не составит труда оставить нас двоих? Я бы хотел, чтобы на меня осуждающе смотрели только со стороны, а не прямо передо мной. — Нацуки фыркнула, но в положение всё-таки решила войти и, так уж и быть, покинула компанию. Теперь они остались вдвоём. Юри и Синдзи давно ушли из группы поддержки, найдя себе увлечения покруче утешения подруги в беде. Сайори даже не смотрела на собеседника, будучи погружённой в собственные тяжёлые, «счастливые» мысли. Её мучил не только случившийся конфликт, но и охренеть какой недооценённый на территории СНГ недуг под именем «депрессия». Денис ощущал себя так, словно выходит на минное поле. — Мне жаль. — Спустя несколько секунд, начал парень. — Никто из нас не хотел, чтобы всё произошло именно так. К сожалению, время назад не вернёшь, потому остаётся лишь разгребать последствия. Синдзи, наверное, уже извинился перед тобой за учинённый спор, потому так же поступлю и я. Прости. Не хотел тебя задеть этой перепалкой на повышенных тонах. Наверное, можно было бы поступить иначе, но все мы люди и делаем ошибки. Жизнь на этом, в любом случае, не кончается… — Секунды потекли, как вязкий мёд. Собеседница молчала, будто не желая говорить. Однако, это было не так. Она внимательно слушала каждое слово, словно сейчас сидела на диктанте. Денис этого не понимал, но останавливаться на банальном «извини» не планировал. Он хотел копнуть глубже. — Мне кажется, ты бы не отреагировала так остро на случившееся, если бы тебя не мучило что-то ещё. Что-то, что висит над тобой как грозовая туча уже который год, не желая уходить.       Денис понимал, что сейчас идёт по очень тонкому льду, облачившись в полный комплект сапёра. В его словах прозвучал очень жирный намёк на имеющуюся у девушки депрессию. Откуда он мог о ней знать? Почему вообще вдруг заговорил о ней, имея у себя на руках лишь одну натянутую причину? Было на то алиби: стихи девушки и внезапная проницательность собеседника, которая очень удобно отработала именно в этот момент. Сайори, услышав подобные слова, дрогнула и тут же подняла взгляд на Дениса. Глаза красные, уставшие, заплаканные. Выражение лица прямо как свежевыжатый лимон: скорченное, и без жалости на него не взглянешь. Однако, был маленький успех: удалось привлечь её внимание. Она пока ничего не говорит, но это дело времени. Пришло время использовать подгон от товарища: пакет с мармеладом. Денис, прямо как волшебник, достаёт пачку, кладёт её на парту и пододвигает собеседнице. Она неотрывно наблюдает, как яркая упаковка со сладостями приближается к ней. Чуточку подумав, девушка робко берёт подарок и кладёт в свой рюкзак, несмотря на соблазнительную идею заесть свою горечь мармеладом.       Лёд тронулся. Благо, не тот, на котором ходит Денис.       За процессом переговоров, тем временем, наблюдала вся мужская половина класса. Все нервничали, кроме Лёхи. Ему было всё-равно, откровенно говоря. Он не боялся, что Денис снюхается с женщиной. Он не боялся за Сайори, потому-что она не была его подругой детства. Он просто наблюдал. Молча. Потому что Юри ушла за пределы класса по делам, и ему делать было нечего. Моника и Нацуки же что-то премирно обсуждали вполголоса, не давая услышать это всем остальным. Хотя, они периодически поглядывали на парней, что могло чуточку пролить свет на тему их разговора: скорее всего, обсуждают потенциальных виновников случившегося. Денис отсаживаться от Сайори не планировал: у него был долг отговорить, или хотя-бы немного оттянуть девушку от петли, которая имела все шансы случиться в этот понедельник. Её модель поведения, пока что, идёт по рельсам оригинального сюжета, пусть и с небольшими поправками. Бесконечно ждать ответа от девушки парень не мог и уже собирался было продолжить диалог в одни ворота, как она внезапно удостаивает его своим очень тихим ответом, отчего Денису приходится чуть наклониться. — Тебе не стоило заходить дальше простых извинений за случившееся. Всё нормально. Не надо беспокоиться из-за этого. Мы же… Ну… Не так хорошо знакомы, понимаешь? — Понимаю. Тем не менее, оставаться в стороне не могу, на то есть мотивы. — Денис откинулся на спинку стула, сложив руки на парте в замок. Он решил обратиться к воспоминаниям двухгодичной давности, и чуточку их видоизменить. — Года так два назад, один товарищ из параллельного класса не выдержал тягот судьбы. Славный человек был: совестный, честный, задорный… молодцом, короче, держался. А потом раз — и не стало. Вот так. Причины тогда никто так и не понял, но рисковать лишний раз и участвовать в минуте молчания в честь очередного ученика я больше не хочу. Не потому что я эгоист, а потому что такого просто не должно быть. Я могу преувеличивать твои проблемы, но лучше уж перебдеть.       Денис никогда в жизни не думал, что ему придётся обращаться в прошлое за помощью в спонтанном сеансе психотерапии, в которой он и так не был силён. На деле парень тот убился из-за страшных шрамов на лице, которые получил в ходе ДТП. Просто не выдержал сломанной жизни, утратил веру в неё и сбросился с окна. Тем не менее, история далеко не выдуманная, пусть и перелопаченная. Смородин не гнушался коверкать историю в свою пользу. Возымели ли слова какой-то эффект на Сайори — непонятно, парень не профессиональный психолог и по одному вздоху определить, что же чувствует человек, не может. Наверное, даже не стоило заикаться про истории из жизни и выбрать что-то иное, но откуда было знать? Если даже ничего не выйдет, и она умрёт, эта девушка — лишь персонаж игры, кусок кода… Очень живого, которого даже было как-то неиронично жалко. Как минимум, псевдопсихологу. — Мне жаль, что так вышло. — Сайори скромно отвечает, словно слова из неё выбивали посредством психологических пыток. — Я… Я не думаю, что до такого дойду, но… Нет, это неправильно. Ты не должен мне помогать. Пожалуйста, не надо. — Почему я не должен это делать? Почему не должен никто иной? Из всей группы поддержки осталась лишь Нацуки. Полагаю, оказалась слишком настойчивой, чтобы просто так взять и уйти. — Я не хочу, чтобы за меня беспокоились. Это… Люди могут тратить своё время на более весёлые и интересные вещи. — Сайори шмыгает носом, кажется, едва задрожав. — Мне важнее, чтобы всем было хорошо. Плохо другим — плохо и мне… Вот и всего-то. — Мне что-то подсказывает, дело тут не только в этом… Как ты относишься к самой себе? — В ответ донеслось лишь тяжёлое молчание. Денис вздохнул. — Смею предположить, не так как следует. Себя надо любить и уважать, это ни разу не эгоизм, это — жизненная необходимость, которой следуют все. Я не буду копаться в твоём прошлом и дёргать за больное, но хотел бы увидеть у тебя сподвижки к укреплению собственного психологического состояния. Твоё трепетное отношение к другим и полное безразличие к самой себе идут лишь во вред. И не только тебе, но и окружающим. Надо что-то менять, и уж точно не радикальным способом. Топтание на месте приведёт к таким последствиям, которые не понравятся никому. Перестань себя обманывать и отрекаться от помощи. Даже если кажется, что безнадёжно — это не повод не попытаться. Хуже не сделается.       Если бы парень сказал, что ему было сейчас легко — он бы грязно соврал. Голова начинала болеть как от недосыпа, так и серьёзной умственной нагрузки. Более того, эффект энергетика стал себя исчерпывать: глаза начинали сильно слипаться, словно в веки налили свинца. Окружающие звуки стали чуточку приглушёнными, концентрация кратно снизилась. Хотелось только двух вещей: успешно дать направляющего пинка Сайори, а потом отправиться домой спать до самого воскресенья. Даже на стихи хотелось забить здоровенный болт, а товарища просто бросить в беде. Но нельзя, нельзя… Люди надеются на него. Ага, как же?       Собеседница продолжительное время молчит. Скорее всего, погрузилась в глубокие размышления по поводу правильности слов новичка, который во время терапии просто тыкал пальцем в небо, пытаясь выяснить глубинные причины тяжелого состояния Сайори. Ему хотелось верить, что он сделал всё правильно. Или, как минимум, не сделал хуже, ведь он всё-таки вышел на незнакомое ему поле боя — психологию. Скудный опыт из прошлого оказал лишь ограниченную поддержку, парень больше годился как слушатель, а не дешифровщик чужих чувств. Попытаться, в любом случае, стоило. Хуже суицида в понедельник может быть только суицид в выходные дни. Потихоньку, Денис начал понимать тягу Ли Хана к курению… — Не надо напрягаться. Я вижу, ты очень хочешь спать. Опять из-за меня люди чем-то жертвуют… — Девушка подаёт голос спустя продолжительное время. Это было не то, что хотел бы услышать ученик. Но он сильно на себя надежд и не возлагал, для достижения результата надо было работать с дипломированным специалистом, и далеко не один сеанс. Впрочем, даже если и это не поможет, всегда есть вариант Егора с, так называемым, «газлайтингом». — Вообще-то, это из-за учёбы в целом, а не из-за тебя. Да и спать я не… — Внезапно, организм устроил подставу и заставил эстонца зевнуть. Неловко получилось. — Не хочу. Ну, разве что чуть-чуть. Неважно. Тебе бы к специалисту сходить, в самом деле. Здесь далеко не деревня, кто-нибудь да найдётся. Если не хочешь, чтобы о тебе беспокоились — устрани причину этого самого беспокойства. Не саму себя, а ту твою часть, которая на тебя давит и говорит всякие гадости. Не слушай её. Ты — хороший человек, приятный в общении, и определённо точно достойный лучшего. Так тебе скажет любой в этом помещении… Хотя, к Монике бы я не прислушивался. Подумай над моими словами, пожалуйста, а при надобности обращайся за помощью. Хоть к подругам, хоть к психологу, хоть ко мне. Первый и последний варианты всегда бесплатные. Договорились? — … — Сайори, не слышу ответа. — Да… Да, конечно, — наконец, выдавила она из себя. Смородин попытался оценить её состояние исходя из внешнего вида и поведения. Не плачет, не дрожит, лицо по-прежнему кислое, но вот глаза… По ним можно понять, что девушка сделала какие-то выводы из диалога. В них не было блеска надежды, или чего-то подобного. Но они были, как минимум, не мёртвыми, что уже неплохой результат для такого неуверенного в себе «психолога», как Денис. Он не собирался больше докучать Сайори, лишь порекомендовал пожевать мармелада для снятия стресса, после чего с чувством выполненного долга встаёт из-за парты и едва не теряет равновесие от накатившей волны усталости. Организм начинает сбоить: он отчаянно требует от хозяина сна и нормальной пищи, иначе они это просто не потянут. Не грохнувшись в коматоз лишь чудом, парень добирается до своей парты и плюхается на стул, начав неиронично раздумывать над просьбой к Монике отпустить его пораньше по состоянию здоровья. А может, и вовсе уйти без предупреждения. Оба варианта были одинаково привлекательны…       Моника уже давно закончила обсуждать с Нацуки дела насущные и отнюдь размышляла над ближайшим будущим. Делёжка стихами может обратиться в катастрофу, с идеей стоит повременить, пока все ещё не до конца остыли. Егор, выходит, только зря приходил с повинной, но он и не мог предугадать такого варианта развития событий. Чего нельзя было пропускать — так это подготовку к фестивалю. По-хорошему стоит сегодня распределить роли и отпустить всех по домам, условившись прочесть стихи в следующий понедельник. Но для начала стоило определиться, кто с кем будет работать и что вообще им потребуется для грядущего праздника. Очевидно, реклама, что-нибудь съестное и задающие нужную атмосферу украшения. Моника прекрасно знала, кто из девочек на что сгодится, но вот парни… О них она знала почти ровным счётом ничего, кроме того, что они абсолютно безбашенные. Быть может, лучшим решением будет позволить им самостоятельно выбрать, кто кому будет помогать?       Президент огласила о предстоящем фестивале, и попросила всех собравшихся послушать её. Обойдясь без разливания воды, Моника очень быстро и ловко распределила обязанности: продовольствие возложили на плечи Нацуки, украшения на Юри, рекламу и флаеры на саму себя… А вот с помощниками, ожидаемо, возникли определённые проблемы. Ли Хан никого не удивил: сразу вызвался помогать своей фиолетоволосой подружке. А вот добровольцев помогать как Нацуки, так и самой Монике не нашлось. Если с Синдзи всё очевидно, то вот святая троица… Ну, ей было немного неловко приглашать женщину на свою полузаброшку, по ошибке именуемую «домом». Более того, обширный список покупок мог неслабо ударить им по карману, даже с учётом разделения чека. Тогда Моника распределила всё сама: объединила Сайори, Нацуки и Дениса в одну команду, а помогать ей самой выбрала… Егора. Он, услышав своё имя, захотел заорать благим матом на весь класс, как упавший в бездну «Пятерка». Любопытно, как Синдзи попал впросак: он внезапно оказался никому не нужным. Ни Юри с Ли Ханом, ни Нацуки с её командой, ни даже самой Монике. Протагонист, внезапно, перестал быть таковым. Его отодвинули на второй план, а над головой повесили ярлык с надписью «лох».       Соратники посмотреть на Егора без жалости не могли. Конспирации, вот так неожиданность, пришёл капут. Даже план по подставе Синдзи в итоге оказался ненужным, это второе по счёту подряд мероприятие, окончившееся ничем. Мораль команды это не сказать, что сильно укрепляло. Когда с ролями было покончено, президент внезапно объявляет об окончании заседания. Обалдели в тот момент все: вопросы по поводу стишков полетели наперебой, и Моника преспокойно отвечала, что нынешняя обстановка не совсем благоволит на это мероприятие по всем известным причинам. Спорить не стали, а просто молча покорились. Президенту виднее. Участники клуба принялись меняться номерами и договариваться о месте встречи. Очевидно, парни не собирались приглашать прекрасных представителей противоположного пола к себе домой, уже известно почему. Закончив, все тут же собрались домой, включая Егора, который планировал выйти вместе с Денисом. Ли Хан, к сожалению, куда-то испарился. — Егор! — Как гром среди ясного неба окликнула его Моника. — Я тебя попросила остаться. Нам определённо есть о чём поговорить. — Неотложные дела ждать не могут, мы уходим. — Денис вступился за напарника. — Я сделаю так, что неотложные дела всё-таки смогут подождать. Вы, наверное, даже знаете как. — Президент скрестила руки на груди, явно намекая в своей речи на то, что они в любом случае поговорят. Хотят ли они того, или нет. Егор, опасаясь применения Моникой консоли, решил повиноваться. Благо, Денис в беде не бросил, и решил тоже задержаться на роли моральной поддержки. Люди расселись за одним столом. С одной стороны — владыка игры, с другой — те, кто собираются её верховенство оспорить. Моника сложила руки в замок и подперла голову, в очередной раз повторяя ту самую сцену из третьего акта. — Это даже к лучшему, что вы решили остаться вдвоём. Мне интересна вся ваша компания, но Ли Хан, к сожалению, успел нас покинуть. Впрочем, на него я и не рассчитывала, как и на тебя, Денис. — А, так мне уйти, может? — Нет, сиди. — Сказала, как отрезала. — Я не хочу высказываться о вас в негативном ключе, но вы очень сильно выделяетесь из толпы. И не только потому, что вы иностранцы. Понимаете, к чему я клоню? — Ну подумаешь, разок форму Вермахта надели? Нас вообще заставили. Денег на нормальную одежду не было, а это… просто оказалось под рукой, пусть и неожиданно. — Егор пытался делать вид, будто ничего не понимает. А вот Денис заметно погрустнел: сохранить нейтральное выражение лица ему не удалось. Он убедился, что их конспирации кранты. — Близко, но не совсем так. Ваше поведение… Довольно хаотичное. В школе есть и другие студенты по обмену, и они ведут себя как обычные ученики, но вы… Вы особенные. Не в плохом смысле, опять же. Никому в здравом уме не захотелось бы надевать эту форму, а вы взяли и надели. Более того, потом проникли в кабинет музыки и… — Моника чуть хихикнула, вспоминая тот инцидент. — спели «Эрику». Для вас всё окружающее… как какая-то игра. — Что ты несёшь? — Скептично обратился к ней нефор, предварительно включив дурачка на все 200%. — Какая ещё игра? Типо… Монополия, что-ли? — Браво, маэстро. Только нам твоё актёрское мастерство уже не поможет. — Денис шепнул союзнику, понимая, что всё это уже бесполезно. — Ой, да ладно тебе дураком притворяться. — Моника улыбнулась, отвечая Егору. — Хитрая тактика сбежать от ответственности, конечно, но я её уже раскусила. Со своими ты ведёшь себя вполне компетентно и, смею предположить, к твоим словам в компании нередко прислушиваются. — Ого… И что дальше? — Перестав дурачиться, Егор вопросительно изогнул бровь на слова девушки. — Что может ещё сказать про нас самая популярная девчуля в школе, которая любит поиграть на рояле, имеет на руках консоль, но также плохо исполняет роль главы клуба? — Когда на игру поставили мод — времени на шпионаж у меня стало не так уж и много, знаете ли. — На хвастовство Егора информацией, которой он знает о Монике, девушка не отреагировала ровным счётом никак. — Но раз уж мы карты перед друг другом раскрыли — к таким методам нам прибегать больше не придётся… И так, вопрос: что вы собираетесь делать? — Перестанем строить из себя дурачков. Потом, может, здесь заживём и начнём всё с чистого листа. Выхода, как я погляжу, здесь нет, так что… Да, у нас нет других вариантов, как принять свою судьбу. — Егор скрестил руки на груди. — Вы удивительно быстро смирились. Как же вам хватило недели на это? — Моника сказала это в нейтральном тоне, прищурив глаза. — На это есть ряд обстоятельств, которые… Не хочется упоминать по личным причинам. Надеюсь ты поймёшь? — Быстро ответил ей Егор. — Кстати говоря… Может, нам надо создать общую беседу? Ну… чтобы все были в курсе каких-либо событий в клубе. — У нас не было столь острой необходимости иметь беседу, хватало лишь звонков и коротких СМСок. Но если вам так будет удобнее — мы без проблем можем подобное устроить. — Моника, видимо, решила не копаться в прошлом ребят, но по её тону можно было понять — чуйка пытается намекнуть ей, что здесь всё далеко не чисто. Ребята столь же хитры, как и она сама, и с каждым словом ей следует быть осторожной.       Беседа на этом внезапно застопорилась, парни не удостоили президента ответом, а она в свою очередь что-то от них ожидала. Двойка, вообще, хотела как можно скорее со всем этим покончить. У них было было только одно желание: как можно быстрее вернуться домой, чтобы насладиться долгожданным и заслуженным отдыхом. А ведь впереди ещё выходные с кучей свободного времени! Всё было бы хорошо, если бы они не вспомнили о навязанной им обязанности помочь девочкам с подготовкой к фестивалю, на который ребята хотели класть огромный болт. Отказаться, к сожалению, чревато последствиями. И не самыми приятными, когда за твоей успеваемостью следит чёрт с консолью по кличке «Моника».       Денис, не видя перспектив к дальнейшему разговору, молча встал с насиженного места под всеобщим пристальным взором, схватил рюкзак и спешно удалился «по делам», не забыв перед этим попрощаться. Он свою роль «поддержки» выполнил, теперь его здесь ничего не держало. Егор от таких действий друга чуть опешил, и хотел было умчаться вслед за ним, если бы не Моника. Она вежливо напомнила: они так и не поговорили о его дисциплине и важности стихов в их клубе. Егор принялся отнекиваться, что у него так-то есть дела, по которым он и Денис должны были умчать ещё десять минут назад. Тогда президент пошла на компромисс: таки разрешила ученику уйти, решив перенести беседу на другой день. Парень уже хотел ей пожать руку и попрощаться, пока она не начала делиться подробностями: беседа оказалась переназначена на воскресенье, что уже само по себе странно. А потом прямым текстом сказала, что они побеседуют у неё дома. В конце-концов, нефор помогает ей с рекламой и флаерами, и он бы и так и так пришёл к ней в гости. Глаза Егора округлились: его, заядлого хойщика и дотера, приглашает к себе домой ЖЕНЩИНА. Это могло показаться каким-то стрёмным сном, что исходя из его недостатка может вполне быть правдой. Но нет: чувства остались на месте, голова сколько-то соображает, никаких странностей не виднеется. Значит, реально.       Моника хихикнула, увидев реакцию своего уже подопечного, и тут же напомнила ему о его делах. Парень спешно благодарит девушку, берёт свои вещи и покидает кабинет, тут же начав рвать когти до выхода из школы. Внезапно для себя, он нагоняет Дениса, который шёл в медленном темпе и, кажется, спал прямо на ходу. Эстонец, конечно, ожидал их повторной встречи, но не настолько рано. Он спросил у друга, чего это он такой запыханный и нервный, на что получил максимально прямой ответ. Смородин мог лишь посочувствовать своему напарнику, после чего они вместе пошли домой. — Куда, кстати, удрал наш любитель скромных девушек? — Лаконично прозвучал вопрос Егора. — Ответ хранится в твоём же вопросе: он удрал, со своей… девушкой? А они, вообще, достигли такого уровня отношений? — Я надеюсь, что нет и этого не случится. Пусть дружит, но никак не встречается. Ему же хуже будет, когда мы будем уходить из этого мира. — Если, конечно, захочет. Я и так вижу, как он с нашей орбиты улетает: помнишь, как я у него спросил перед «Теневым Рейдом» по поводу того, поможет ли он нам при необходимости? И он ответил, что «не мразь, чтобы пригласить и не прийти». — М-да… Нам нужно проследить за ним, чтобы он не сделал глупостей. А то мало ли он… Ну, ты же знаешь что может произойти у таких «ненормальных» парочек.       Весь путь до дома Денис и Егор натурально сплетничали. Любимой мишенью стал Ли Хан, но досталось абсолютно всем, пусть и в куда меньшей степени. Разговоры здорово сократили время шествия, и двое вернулись в своё убежище. Абсолютно безлюдное, очевидно по каким причинам. Где-то в другом квартале, их третий член команды сейчас берёт от жизни всё и гуляет с привлекательной женщиной из литературного клуба. Ну и, как говорится, поделом ему: покуда не мешает их планам — пусть хоть по борделям шляется. Но это очень хрупкий баланс, и лидер команды на пару со своей «правой рукой» это прекрасно понимали. Остаётся лишь ждать развития событий, готовиться к фестивалю и искать выход из игры дальше.       Но пока приоритет отдан долгожданному сну.