Сердце хоккеиста

      — Димитрий! — воскликнул Калеб в трубку, ответив на звонок. Он только что закончил утреннюю тренировку и сеанс реабилитации и сидел на трибуне рядом с катком.       Димитрий Станислов и Калеб приехали в Нью-Йорк в одном сезоне и быстро подружились.       Димитрий был обменен из Миннесоты, где он провел пару лет после того, как был задрафтован сразу после окончания школы в Денвере, а Калеб перешел в «Рейнджерс» из Университета Мэна. Димитрий был на пару лет старше и был одним из лучших нападающих, даже выиграв три года назад трофей Росса как лучший бомбардир Лиги. Димитрия и Калеба сблизило то, что они были первыми игроками «Рейнджерс», открыто признавшими свою гомосексуальность, и то, что в первый сезон им пришлось выносить пристальное внимание прессы. К счастью, это быстро прошло, как только они доказали себя на льду.       — Удивлен, что ты позвонил, ведь вы же на Западе. Как дела?       — Все хорошо. Знаешь, обычные дела на выезде. Скоро летим в Ванкувер. Без тебя не то, чувак. Скучаю по своему соседу по комнате.       — Это значит, что к тебе могут оставаться гости на ночь, а я знаю, как ты это любишь.       Димитрий хмыкнул.       — Да. Но это также означает, что я не высыпаюсь, потому что ты не возвращаешься в комнату, чтобы вежливо проводить их. Вчера ночью я был хорош. В Фениксе не было ни одного интересного парня.       Димитрий любил случайные связи во время поездок. Калеб иногда играл роль «подсадной утки», а иногда просто позволял ему действовать самостоятельно.       — Так чем я обязан этому неожиданному звонку?       — Ты действительно решил так играть, да? — Димитрий пытался выведать что-то, но Калеб не имел ни малейшего представления, что именно.       — Ты знаешь все, что происходит. Я все еще планирую вернуться на следующей неделе.       — Ты целуешь какого-то парня.       Калеб онемел. Конечно, некоторые люди в городе могли видеть, но...       — Откуда ты об этом знаешь? — Калеб не знал, как говорить о том, что происходит между ним и Аароном, поэтому ничего не сказал Димитрию. А поцелуй произошел только вчера. Он едва успел осознать это сам. Он осмотрелся по сторонам и обрадовался, что было раннее воскресное утро.       Вокруг было мало людей, и на катке, где он катался, никого не было.       — Это все в Интернете, друг мой. Ты бы знал, если бы обращал внимание. Удивлен, что тебе не звонил Грант. Он наверняка завален звонками и сообщениями.       Калеб никогда не был поклонником социальных сетей. У него были лишь официальные страницы в Твиттере и Фейсбуке, потому что на этом настаивала команда. Он не имел личных профилей ни на одном сайте. Ему больше нравилось видеть людей лично или общаться с помощью текстовых сообщений и электронной почты. Однако он понимал необходимость освещения своей профессиональной жизни, что было одной из главных причин, по которой он нанял Гранта.       Он посмотрел на экран телефона и увидел два пропущенных звонка и сообщение от Гранта. Он был более чем компетентен, поэтому Калеб был уверен, что все под контролем. Однако он перезвонит, как только закончит с Димитрием.       — Да. Похоже, я пропустил пару звонков, пока катался. — Он неловко прижал телефон к плечу, чтобы развязать коньки.       — Неважно. Давай перейдем к интересному. Кто этот парень? Насколько я успел разглядеть, он довольно милый. А поцелуй в парке — это так в твоем стиле, если говорить о романтике.       Калеб вздохнул. Как бы ему это сказать? С Димитрием он мог поговорить без проблем. Но то, что было между ним и Аароном, не поддавалось никакому определению. К тому же, была проблема в том, что об этом стало известно. Ему нужно было рассказать об этом Аарону и, вероятно, Пэм.       — Ты меня слышишь?       — Да, — быстро ответил Калеб. — Просто пытаюсь сообразить, что сказать.       — Что? — удивился Димитрий. — Раньше это никогда не было проблемой.       — Его зовут Аарон. Мы знакомы уже очень давно. Мы снова встретились, когда я приехал сюда.       — Понятно. Я думал, твой первый парень был в колледже.       — Он не мой первый... Он никогда не был... — Калеб ненавидел так заикаться. — Он был моим репетитором и лучшим другом моей сестры. Он помогает тренировать юношескую команду, мы немного тусовались и... — Еще один вздох. — Между нами что-то есть. Я не могу понять, что он ко мне чувствует, хотя он поцеловал меня, мы тусовались и вчера помогали на распродаже выпечки.       — Это так мило.       — Заткнись. — Если бы они были в одной комнате, Калеб толкнул бы Димитрия за то, что тот разговаривал с ним таким певучим голосом.       — Ты же знаешь, я не люблю милости. Я бы, наверное, раздел его у того дерева и трахнул до потери сознания.       Калеб рассмеялся.       — Я скучал по тебе и по твоей прямолинейности.       — Рад быть полезным. — На мгновение воцарилась тишина, прежде чем Димитрий продолжил. — Просто забудь об этом. Через три дня ты возвращаешься в Нью-Йорк, и у тебя не будет на него времени. Затащи его милую попку в постель, чтобы потом сказать, что ты попробовал, а потом собери вещи и возвращайся домой.       На этот раз Калеб не смог рассмеяться. Димитрий был груб, но он всегда поддерживал Калеба. Однако на этот раз ему был не нужен совет.       — Не знаю, смогу ли я это сделать.       — Что? Вернуться домой?       — Нет. Забыть об этом.       — Он действительно очаровал тебя. Ты никогда так не вел себя с парнем. Даже с той моделью пару лет назад.       — Никто никогда не заставлял меня так чувствовать. Я почти попросил его пойти ко мне домой вчера вечером, но я не могу этого сделать, пока не буду уверен, что мы оба этого хотим.       — Ты всерьез думаешь, что он не хочет трахнуть хоккеиста?       — Димитрий!       Наконец, сняв коньки, Калеб смог взять телефон обратно в руку. Он надел кроссовки, которые держал зашнурованными, чтобы можно было быстро обуться.       — Иногда я забываю, что ты не я. Это не моя стихия. Но, зная тебя, я думаю, что тебе и твоему репетитору нужно разобраться в этом. Может, он такой же, как я, и ему хватит одной ночи страсти.       Калеб застонал.       — Или он может быть таким, как ты, и захочет остепениться после периода ухаживания.       Калеб расхохотался, не веря своим ушам.       — Период ухаживания? Серьезно?       — Я знаю, как устроен мир для таких романтиков, как ты, даже если я этого не понимаю.       — В одном ты прав. Нам нужно поговорить. И теперь, когда все вышло наружу, это нужно сделать скорее раньше, чем позже.       — Он тебе действительно нравится, да? — Димитрий редко звучал так серьезно.       — Думаю, да. С ним я чувствую себя спокойным, расслабленным. Ты же знаешь, каким нервным я могу быть.       — Ну, твой маленький городок не так уж и далеко от города. Ты мог бы приезжать туда пару раз в месяц во время сезона.       Это была правда. Калеб мог позволить себе почти все, что хотел. Он хорошо зарабатывал, и единственное, на что он тратил деньги, — это его лофт на Манхэттене, но это только потому, что в Нью-Йорке трудно не тратить много на жилье. Он мог приехать на машине, как всегда, или полететь в Олбани. У него было много вариантов, если он и Аарон захотят ими воспользоваться.       — Поговори с ним.       — Кто ты? — Калеб оценил совет, но был озадачен тем, что услышал его от Димитрия. Это больше походило на слова Пэм, а он не мог говорить с ней об этом. Не когда Аарон был ее лучшим другом. Что она подумает, когда увидит фотографию? И это будет когда, а не если. Если она не найдет ее сама, кто-то другой обязательно покажет ей.       — Я знаю, как быть твоим напарником, даже если ты редко пользуешься этими услугами.       Его телефон пискнул. Он взглянул на экран и увидел номер Пэм.       — Пэм звонит. Мне нужно ответить. Можешь прислать мне ссылку на фотографию, чтобы я не искал ее?       — Конечно. Если тебе нужно поговорить, я буду в Ванкувере около полудня.       — Спасибо. — Он переключился на звонок Пэм. — Привет, Пэм. — Он решил сделать вид, что не имеет ни малейшего представления, по поводу чего она звонит.       — Похоже, мой младший брат хочет мне что-то сказать.       Похоже, секрет уже раскрыт. Как всегда, ему везет.       — Ты видела?       — Трудно не заметить. Многие гадают, кого целует Калеб Картер.       — Черт. Аарон уже знает?       — Не знаю. Сегодня с ним не разговаривала.       — Ты не злишься?       — Конечно, нет. Может быть, немного разочарована, что ты не сказал мне, что что-то происходит. Я хочу, чтобы вы оба были счастливы. Может ли это закончиться так, чтобы никто из вас не пострадал?       — Надеюсь. — Голос Калеба был натянутым, и это смутило его.       — О, младший брат, ты сильно влюбился. Неудивительно, что фотография выглядит как кадр из фильма. Тот, кто ее сделал, знает, как сделать хороший снимок.       Телефон Калеба пискнул.       — Подожди секунду. Я только что получил фото. Сейчас посмотрю. — Он нажал на текстовое сообщение, а затем на ссылку. Фотография занимала весь экран одного из сайтов фанатов «Рейнджерс». Его грудь сжалась, когда его захлестнула волна эмоций. Несмотря на вторжение в частную жизнь, Калеб должен был признать, что фотография была… идеальной. Они стояли в профиль, их губы были слегка прижаты друг к другу. Мимолетный интимный момент, запечатленный на мобильном телефоне. Они выглядели счастливыми — как будто были вместе не несколько дней, а несколько лет. — Вау. — Слово застряло в горле, и он прочистил голос. — Это...       — Точно, — тихо сказала Пэм. — Пожалуйста, поймите, чего вы хотите, и действуйте. Или хотя бы вместе решите, что вам лучше расстаться.       Телефон снова зазвонил. На этот раз на дисплее появилось имя Гранта.       — Я постараюсь не навредить ему. Обещаю.       — Я знаю. Постарайся не навредить себе. Я люблю вас обоих. Что бы ни случилось, это не изменится.       — Спасибо. Мне пора. Грант звонит.       — Ой, наверное, он недоволен. Позвони мне позже, если захочешь поговорить.       — Хорошо. — Он переключился на Гранта. — Привет, Грант. Прости.       — Не извиняйся. Просто мне бы хотелось, чтобы ты рассказал мне, что у тебя кто-то есть. Одно дело — реагировать на фотографии и посты, где ты тренируешь детей, но если бы ты предупредил меня, что у тебя свидание, я бы знал, что сказать. Это не тот учитель с карнавала? Тот, с которым мы ушли?       Пока они разговаривали, Калеб упаковал свою сумку, чтобы уйти, как только закончит звонки.       — Да, это он. Как там дела?       — Я бы не сказал, что плохо. За исключением Фила, который считает, что это самое ужасное, что могло случиться. Люди в основном просто хотят узнать, кто этот парень. Некоторые задаются вопросом, почему ты встречаешься с кем-то, когда должен лечиться. Есть гомофобы, которые говорят глупости, но я просто удаляю эту чушь.       — Фил звонил по этом поводу? Почему?       — Ты его знаешь, — устало сказал Грант. — Он всегда беспокоится о твоем новом контракте и о том, как подобные вещи могут повлиять на переговоры. Он хочет, чтобы ты позвонил как можно скорее.       — Еще что-нибудь?       — Тебе стоит подумать о том, чтобы сделать заявление для фанатов. Объясни, что это не случайность. Они привыкли к подобному поведению Димитрия, но не к тебе. Это просто совет. Решать тебе. Я могу составить сообщение, или ты сам, или мы можем придумать его вместе. Ты закрытый человек, поэтому нет причин перегибать палку.       — Я подготовлю ответ, который ты сможешь опубликовать, после разговора с Аароном. Я потом перезвоню Филу, но не сразу.       — Хорошо. Если понадобится, я здесь. Если будет что-то важное, я тебе сообщу. Но вряд ли что-то произойдет. Пока что все рады за тебя.       — Спасибо, Грант. — Ответив на звонок, он покинул каток, потому что ему нужно было увидеться с Аароном.