Сердце хоккеиста

      Аарон смотрел в панорамное окно лофта Калеба на шестом этаже. Открывающийся вид на Гудзон в ясную весеннюю ночь был великолепен. Он стоял у окна с тех пор, как они вернулись с ужина с Димитрием несколько минут назад. Аарон прекрасно провел время, слушая рассказы Димитрия. Димитрий знал Калеба в этот период его жизни гораздо лучше, чем Аарон.       — Эй, ты здесь очень хорошо смотришься, — сказал Калеб, возвращаясь из кухни с двумя бутылками воды и подходя к нему. — Грант написал, что забронировал нам столик на бранч в половине двенадцатого в одном заведении в Челси, которое, по его словам, нам понравится. Мы можем отправиться туда, как только я вернусь с радио. Ты готов к большому туру?       Грант нравился Аарону. Он казался искренне милым и заботился о Калебе, следя за тем, чтобы тот выполнял все свои обязательства.       А у Калеба было много профессиональных обязательств. Слова Фила продолжали грызть его. Правда была в том, что Аарон был отвлекающим фактором. Калебу нужно было заниматься столькими вещами, чтобы не сойти с колеи во время плей-офф и переговоров о контракте. Если ему и нужен был парень, то им должен был стать кто-то понимающий, как все это устроено, а не посторонний человек, не имеющий опыта жизни в центре внимания. И уж тем более не тот, у кого за плечами были неудачные отношения с бейсболистом. Как он мог построить отношения с Калебом, чья слава на порядок превосходила популярность Тайсона?       Аарон вздохнул, чувствуя себя подавленным этим вечером. — Я думаю, мне пора возвращаться. Ты можешь отдохнуть завтра и набраться сил, чтобы доминировать в воскресенье днем, а я вернусь и подготовлюсь к занятиям на следующую неделю.       — Что? — Калеб прозвучал разочарованным, как и ожидал Аарон.       — Мы обманываем себя, думая, что я могу принадлежать этому месту, делать это. — Он попытался посмотреть на Калеба, но быстро отвернулся к видом на реку.       — Я рад, что мы провели вместе больше времени, но у тебя и без того достаточно дел, чтобы заботиться о моем счастье. Ты делал это незаметно с тех пор, как я приехал, когда смотрел на меня на трибунах и когда мы были вместе после игры. Ты украдкой смотришь на меня, чтобы убедиться, что я в порядке. Тебе нужно сосредоточиться на игре, на Кубке Стэнли, на своей карьере. Не на том, в порядке ли твой парень, который здесь не в своей тарелке.       Калеб повернулся к Аарону.       — Конечно, я проверяю, как ты, но это потому, что я забочусь о тебе, и ты в месте, где почти не бывал. Откуда это у тебя?       — Калеб. Подумай об этом. Ты так упорно трудился, чтобы добиться того, что имеешь. Ты любишь свою работу — это было видно всем, кто смотрел твою игру сегодня. И правда в том, что я тоже люблю свою работу. Я люблю учить, и я все еще чувствую, что моя жизнь налаживается. Тебе не нужно заниматься моими проблемами.       — Аарон...       — Пожалуйста, дай мне выговориться. И так уже достаточно тяжело.— Аарон посмотрел Калебу в глаза и помолился, чтобы у него хватило мужества закончить. — Я не хочу, чтобы ты задавался вопросом, почему остался со мной, когда мог получить кого угодно. Я не хочу быть тем, кто удерживает тебя или тем, о ком ты потом пожалеешь. Я не могу вынести мысли, что разрушаю жизнь человека, который мне так дорог, просто потому, что я...       — Я люблю тебя, Аарон Прайс! — выпалил Калеб, схватив Аарона и притянув его к себе для поцелуя, который почти сбил того с ног, потому что это был самый страстный поцелуй в его жизни. Это слегка разозлило Аарона, потому что этот поцелуй никак не способствовал тому, чтобы он высказал то, что хотел. Тело Аарона не слушало его мозг. Оно взяло верх и ответило Калебу поцелуем. Они продолжали целоваться, пока Аарон не выпустил из себя долгий, тихий стон удовольствия.       Аарон отошел от Калеба, чтобы тот не мог его достать.       — Это нечестно, что ты умеешь так целоваться. Как я должен...       — Как должен что? Скажи мне, почему ты думаешь, что у нас не получится? Я не хочу это слышать.       — Я не знаю, как это делать, — сказал Аарон, пытаясь понять, что ему делать.       Если он сядет, Калеб легко сможет зажать его и снова поцеловать. Но он не мог оставаться на месте, потому что они были слишком близко. Он решил встать на другой стороне дивана, чтобы увеличить расстояние между ними.       — Почему это так важно выяснить именно сейчас? — настаивал Калеб, обходя мебель и приближаясь к Аарону. — Давай решим, что мы пара, и пойдем дальше. Разве не самое главное, что мы любим друг друга?       Снова прозвучало слово на букву Л. Аарон всем сердцем и душой хотел ответить то же самое, но здравый смысл взял верх.       — Ты не хуже меня знаешь, что для успешных отношений нужен труд. Это не просто слова. Это постоянное внимание.       — Спортсмены, хоккеисты, они все время с этим справляются. Не все такие, как тот придурок, с которым ты был в Лос-Анджелесе. — В голосе Калеба прозвучала досада, и он снова потянулся к руке Аарона. Аарон отдернул руку, но не отступил. — Вратарь из Лас-Вегаса женился на девушке, с которой встречался с пятнадцати лет. У них есть дети, и она владеет собственным бизнесом. У них все хорошо. Капитан команды из Нэшвилла женился на звезде кантри-музыки. Я раз или два разговаривал с ним о сложностях их графика, но они женаты уже почти десять лет. Многие из моих товарищей по команде состоят в отношениях. Они не все такие, как Димитрий. Приходи на воскресную игру, познакомишься с ними и сам убедишься.       Калеб мог бы читать курсы по убеждению. Он говорил правильные вещи правильным образом, что подрывало внешнюю сопротивляемость Аарона.       — Пожалуйста, Аарон. Я не могу исправить ситуацию, если ты не скажешь мне, что ты думаешь. — Калеб не пытался дотронуться до Аарона.       — С чего мне начать? Меня воспитали в духе равенства в отношениях, а между нами слишком многое не соответствует этому принципу. Деньги. Слава. Ожидания. Я уверен, что фотография — это всего лишь пример. На прошлой неделе мои дети только об этом и говорили. Для них это неуместное отвлечение, видеть своего учителя в таком виде.       — Но это было неожиданностью для нас обоих. Если мы пара, и все об этом знают, то фотографии не будут отвлекать внимание. — Калеб улыбнулся, как будто ему понравилась эта мысль. — Если ты будешь представлен как мой парень, это не будет иметь никакого значения.       — Ты можешь представить меня с тобой на каком-нибудь мероприятии? — Он посмотрел на Калеба, который продолжал улыбаться, пока Аарон представлял себе ужасающие сценарии. — Я не знаю, о чем говорить.       — Ты справишься. Поверь мне, это ничем не отличается от карнавала. Разговоры завязываются случайно. А ты умный человек. Ты учитель. Это само по себе важная профессия. К тому же ты будешь со мной. И ты будешь рядом с командой. Димитрий уже тебя любит, и я знаю, что остальные тоже полюбят. Жены, подруги и парни объединяются, чтобы заботиться друг о друге.       Аарон поднял бровь, когда их противостояние продолжилось. Они были достаточно близки, чтобы сделать друг с другом все, что угодно — то, чего Аарон хотел, но не мог себе позволить.       — Да, есть и другие парни, — сказал Калеб. — У одного из наших защитников есть давний партнер, а Ди тоже иногда приводит парней.       Аарон онемел. Он не ожидал, что Калеб приведет такой весомый аргумент. Он почувствовал себя школьником, смотрящим на спортсменов со стороны, как один из умников, с которыми никто не хотел общаться. Это было глупое чувство, от которого он никак не мог избавиться, потому что Тайсон играл на этом в конце их отношений, чтобы его контролировать.       Калеб не сдавался.       — Ты понимаешь, как много для меня значишь? Как много ты показал мне за последние пару недель о том, чего я хочу в жизни? Я не понимал, чего мне не хватало. Между нами всегда была связь — даже в школе с тобой было легко общаться, хотя ты был в миллион раз умнее меня. И ты никогда не заставлял меня чувствовать себя хуже тебя.       — У тебя были проблемы только с математикой, ты же знаешь, — тихо сказал Аарон.       — Но все равно. Ты мог бы издеваться надо мной или вести себя как высокомерный придурок во время наших занятий. Я знаю, как умные ученики относились к нам, спортсменам.       Аарон очень хотел поцеловать Калеба, но это не помогло бы закончить разговор. Он был так искренен.       — Мы можем причинять друг другу боль, пока не останется ничего. Может, нам нужен один из тех пактов. — Аарон уже боялся этих слов. — Знаешь, если мы не поженимся к тому времени, когда ты выйдешь на пенсию, то будем вместе. До тех пор это действительно непрактично.       Калеб опустил голову в разочаровании. Аарон не был рад, что так его отшил, но выбора не было.       — Я чертовски ненавижу практичность. — Калеб посмотрел на Аарона, который увидел боль в его глазах. — Мы могли бы быть счастливы сейчас и навсегда. Скажи мне, что мне нужно сделать, чтобы доказать тебе это?       Аарон покачал головой, пытаясь сдержать эмоции. Печаль в глазах Калеба и боль в его голосе били его по животу снова и снова.       — Мне придется верить, что время снова соединит нас, если это суждено.       — А что, если я не хочу ждать?       Аарон задрожал. Он проигрывал внутреннюю битву.       — Я тоже не хочу этого, но думаю, что так нужно, ради нас обоих. — Он поднес руку Калеба к своим губам и поцеловал его костяшки. — Думаю, мне лучше уйти, пока мы не сделали чего-нибудь, о чем потом пожалеем.       — Аарон, нет... — Голос Калеба дрогнул, и это пронзило Аарона.       — Прошу тебя, Калеб.       Калеб отпустил руку Аарона.       — Я буду искать что-нибудь, что убедит тебя, что это — мы — может сработать.       Аарон направился к двери и взял сумку, которую так и не распаковал.       — Я сказал то, что думал — я люблю тебя, Аарон.       Аарон выскользнул за дверь, и эти слова эхом раздавались в его голове. Он знал, что сделал правильный выбор, но это не избавляло его от боли в сердце.