Сердце хоккеиста

      Аарон сидел один в классе. Последний звонок прозвенел пару минут назад, и ученики быстро разбежались. У Аарона не было планов на вечер, поэтому он пытался сосредоточиться на проверке тетрадей.       Сегодня вечером он будет смотреть хоккей — это было точно. «Рейнджерс» хорошо шли в серии с Бостоном, и он не собирался упускать шанс увидеть Калеба, который играл великолепно. Как бы ни было больно, это означало, что Аарон сделал правильный выбор, потому что Калеб редко выглядел лучше на льду.       Стук в дверь класса вырвал Аарона из его размышлений.       — Войдите.       — Здравствуйте, мистер Прайс. Я забыл свои фигурки.       — Ничего страшного, Чарли. Входи. — Аарон усмехнулся. Некоторые вещи никогда не меняются. Он сам приносил фигурки в начальную школу, и дети до сих пор так делают.       Аарон занялся тем, что рассортировал бумаги, требующие его внимания.       Чарли быстро достал из парты то, что ему было нужно, и сунул кучу фигурок в сумку. Он остановился, возвращаясь по проходу.       — Вы в порядке, мистер Прайс?       Аарон замер с двумя стопками бумаг в руках и посмотрел на Чарли.       — Да. Конечно. А что?       Чарли пожал плечами.       — Вы больше не улыбаетесь.       Черт. Он так старался не показывать детям свою грусть. Ну вот, все пропало. Теперь с завтрашнего дня придется улыбаться как можно больше.       Аарон заставил губы изогнуться в подобие улыбки, надеясь, что это не выглядит как гримаса.       — Все в порядке. Я просто устал, помогаю одному из тренеров по хоккею.       — А, понятно. — Чарли оживился, услышав, что с ним все в порядке. Он быстро направился к двери, но остановился, обернувшись к Аарону. — Если моя мама видит, что я устал, она заставляет меня вздремнуть. Может, и вам стоит так сделать.       — Может, и стоит, — сказал Аарон, искренне улыбаясь. Чарли тронул его своей заботой и советом.       — До завтра, мистер Прайс. — Чарли побежал. Аарон знал, что ему не следует позволять ему бегать по коридору, но, вероятно, его ждали родители.       — Он прав, знаешь. — Это была Пэм, прислонившаяся к дверному косяку. — Я почти неделю не видела твою улыбку, а ты ходишь, как будто потерял лучшего друга.       — К счастью, он у меня еще есть. — Аарон сунул бумаги в сумку вместе с другими вещами, которые понадобятся ему вечером.       — Хочешь зайти ко мне, приготовить попкорн и, может, что-нибудь шоколадное?       — Ты будешь смотреть матч? — Он подошел к ней, перекинув сумку через плечо.       — Я не хотела тебя заставлять смотреть. Можем посмотреть что-нибудь другое. Что хочешь.       — Вообще-то, — он слышал, как стыдно ему это признавать даже самому себе, — я бы хотел посмотреть игру. Это... Я не могу не смотреть. Я пробовал, но в итоге все равно включаю телевизор. Будет хорошо посмотреть с кем-нибудь еще.       — Значит, будем смотреть игру.       Аарон не упустил беспокойство в ее голосе.       — Ты с ним разговаривала?       Она кивнула, когда они шли по пустому школьному коридору.       — Только один раз, перед тем как он уехал в Бостон. Но не о тебе. Я не давила на него, так же как не давила на тебя, чтобы ты заговорил. Кроме этого, мы обмениваемся смс о матчах.       — Он в порядке?       Она пожала плечами.       — Думаю, он делает то, что должен. Организует приезд юношеской команды на один из матчей второго раунда. Старается устроить так, чтобы они тоже смогли покататься на льду в «Гарден».       — Им понравится, даже если это всего лишь игра. — Еще одна черта Калеба, которую Аарон любил. Почему его разум вставил это слово — «любит»? Хотя оно было точным. Калеб сделал все, чтобы помочь детям на тренировках. То, что он организовал для них посещение матча плей-офф, было лишь продолжением этого.       На парковке они задержались на минуту, прежде чем сесть в свои машины.       — Увидимся перед началом матча?       — Да. Я буду у тебя к половине восьмого.       — Отлично.       Аарон сел в машину, благодаря судьбу за то, что ему не придется смотреть матч в одиночестве. Может, в эти выходные он выберется из своей рутины. Юношеская команда играла в субботу и воскресенье, и он мог пойти посмотреть. Ему нравилось работать с ними, и хотя это напоминало ему о Калебе, общение с другими родителями и детьми, вероятно, пошло бы ему на пользу.       По дороге домой он вновь и вновь прокручивал в голове все аргументы, которые приводил себе, чтобы не быть с Калебом. Хотя он знал, что Калеб не был и никогда не мог быть Тайсоном, он продолжал сосредотачиваться на том, как плохими были его последние отношения. Он провел небольшое расследование, нашел хоккеистов, о которых упоминал Калеб, и обнаружил многих других, у которых, судя по всему, были счастливые браки.       Трудно было отрицать, что в его жизни была пустота, которая, казалось, становилась все больше, чем меньше он видел Калеба или хотя бы разговаривал с ним.       Это было глупо. Они не проводили вместе каждое мгновение каждого дня, когда Калеб был в их городке. Но когда он был тут, они обычно виделись хотя бы на часть дня.       Дома Аарон направился прямо в спальню, чтобы снять одежду из школы. Когда он опустошал карманы, зазвенел телефон. На экране было сообщение от Гранта, что было странно. Он не слышал ничего от Гранта с тех пор, как покинул Нью-Йорк. Сообщение было простым: «Хотел убедиться, что ты это видел». Там был URL-адрес страницы в Фейсбуке.       Аарон замер пальцем над URL-адресом. Грант был хорошим парнем, он не стал бы отправлять что-то, что лучше не показывать. Аарон перешел на общедоступную страницу в Фейсбуке подростка Дэвида Айзенберга. Аарон не знал, на что смотреть в первую очередь, потому что был ошеломлен тем, что увидел на экране. На фотографии Дэвид держал в руках снимок Аарона и Калеба с автографом Калеба под ним. Аарон увидел, что Калеб и Димитрий были отмечены в тексте.       «Спасибо Калебу Картеру и Димитрию Станислову за то, что они уделили мне несколько минут после вчерашнего матча «Рейнджерс» и «Брюинс». Калеб, ты остановился, хотя у тебя в руках была еда и ты спешил на автобус. Ты даже не обратил внимания на то, что я был в футболке «Бостона» (извини за это). Ты подписал эту фотографию и сказал, что для перемен достаточно одного человека, который выступит и станет лидером. Начать можно прямо здесь, сказав всем, что я гей. Спасибо, что помогли мне понять, что я могу это сказать».       На странице Дэвида было написано, что он учился в бостонской средней школе, и там же были его фотографии в хоккейной форме. Комментарии к его посту были в основном положительными. Многие поздравили его с тем, что он наконец-то признался, и сказали, как здорово, что он встретил Калеба и Димитрия. Было несколько неприятных комментариев, на которые сразу же отреагировали друзья Дэвида и даже сам Дэвид, который пригласил некоторых из них сказать эти слова ему в лицо. Другие просто поблагодарили его за то, что он поделился своей историей.       Один из первых комментариев был от Калеба — в конце поста были его инициалы, что означало, что это писал не Грант.       «Поздравляем тебя с этим шагом. Я горжусь тобой, как и Димитрий. Мы оба поддерживаем тебя. И с нетерпением ждем встречи с тобой и твоей командой. И ты все еще можешь носить эту толстовку Бостона. :) ^CC»       Ниже его внимание привлек другой комментарий, на этот раз от официальной страницы команды «Брюинс».       «Мы тоже поддерживаем тебя, Дэвид. Калеб рассказал нам твою историю, и мы с нетерпением ждем возможности работать с ним, чтобы распространить идею «Ты можешь играть» в твоей школе. Будь сильным и всегда помни, что у тебя много друзей. И мы поймем, если ты начнешь носить футболку «Рейнджерс», но только если на ней будет номер Калеба».       Аарон положил телефон на комод. Он не знал, как это все осмыслить. Калеб всегда был хорошим парнем, но это казалось чем-то чрезвычайным даже для него. Аарону хотелось просто взять телефон и позвонить Калебу, чтобы поговорить о его случайной встрече с юным хоккеистом. Однако звонок, вероятно, не пошел бы на пользу ни одному из них.       — Я действительно облажался, — сказал он пустой комнате. Может ему стоит последовать совету Калеба и Дэвида и бороться за перемены, которых он хочет.       Примет ли Калеб его обратно, если он попросит? Аарон никогда не забудет, как Калеб сказал, что любит его. Дважды. А Аарон не ответил ему взаимностью. Он почти сказал это, но не смог. А Калеб вообще скучает по нему?       Был ли мяч на стороне Аарона — или, точнее, был ли шайба в его зоне? Все причины, по которым отношения не могли сложиться, исходили от Аарона, в то время как Калеб оставался оптимистом и активно их опровергал. Шайба, скорее всего, была на клюшке Аарона, и следующий ход был за ним. Он мог либо выбить ее за пределы поля, либо передать Калебу с каким-то знаком, что они могут продолжить.       Конечно, были способы, чтобы это сработало. Калеб указал на них. Поездка на машине была неплохой. Был поезд. Черт, Аарон знал людей, которые ездили на работу в Нью-Йорк из южного Нью-Джерси или Филадельфии, и это могло занимать пару часов в одну сторону каждый день. И не только хоккеисты были вынуждены ездить — многие люди делали это и имели хорошие отношения. Доводы Аарона были глупы. Калеб был хорошим человеком, а Аарон ушел от него.       Аарон задрожал, как и тогда, когда вернулся домой из Нью-Йорка ранним субботним утром. Осознание того, что произошло, обрушилось на него, задев за живое.       Он схватил телефон и написал Пэм: «Спасибо за приглашение. Я перенесу на другой раз. Мне нужно подумать».       Он отправил сообщение и выключил телефон. Он не хотел, чтобы его уговаривали приехать или видеть что-либо, связанное с Калебом. Пришло время решить, что делать с человеком, которого он любил.