Цветы с изъянами

      Лэйн было до омерзения тошно одевать в собственное чёрное платье Анну. Девушка покорно стояла, пока вампирша пронизывала каждую петельку на её спине. Всё происходящее казалось неправильным.       — Может, я всё же поеду? — с надеждой спрашивает вновь Романова.       — Не стоит, — голос возлюбленной звучит сухо.       Всего за один день блеск жизни исчез из её глаз, слёзы, лившиеся часами, высохли, а губы, которые так нежно любила целовать Лэйн, покрылись ранками от укусов. Ей так хотелось поехать с возлюбленной, но Ллойд не соглашалась.       «Там будет Донован», — звучало как приговор. Вампирша уже сотню раз пожалела, что не убила эту женщину раньше, лишь бы её дорогая Анна так не тревожилась.       На ней одно из её чёртовых чёрных платьев, и ещё четыре лежат в бордовом чемодане. Ллойд говорит ей, что это всего на пару дней без учёта дороги, однако в глаза не смотрит. Желваки то и дело играют на лице хозяйки особняка, когда девушка отворачивается.       Она злится на то, как легко Дмитрий дал себя убить. И ещё сильнее злится на него за то, что её возлюбленная страдает. Как этот человек посмел дать сестре надежду, а потом забрать, умерев.       На лицо Лэйн возвращается умиротворение, когда Анна присаживается на край кровати. Она передает расческу, и вампирша с удовольствием проводит ею по длинным каштановым волосам. Это успокаивает её гнев.       Только вот после гнева приходит тоска. Хочется запереть Ллойд в особняке и просить никуда не уходить… Лэйн не станет такой как Борис.       — Я вернусь, — тихо шепчет девушка, и Романова не сдерживает себя, оставляя короткий поцелуй на её шее сзади.       — Я буду ждать тебя.       Когда часы пробивают двенадцатый час, Анна готова. Они спускаются вниз по лестнице, слыша шум. Лестер не понимает, что происходит, требуя внимания от Ноа. Пёс прыгает туда-сюда, пытаясь вывести свою жертву, но дворецкий сегодня как никогда холоден.       — Я провожу до поезда, — сообщает он ей тоном, который не терпит отказов. В отличие от вампирши ему не нужно притворяться добрым и участливым. Горе девушки дало ему шанс, которым он может воспользоваться. Ллойд игнорирует его слова, вместо этого приподнимает тяжёлый чемодан, пихая его дворецкому. Она злится? Кто знает — в этих ледяных глазах сейчас нет чувств.       Лэйн стоит совсем рядом с девушкой, прижав руки к груди. Лицо выражает сомнение. Она ждёт, когда возлюбленная повернётся к ней и скажет что-то на прощание, но медсестра лишь кивает, прежде чем выйти.       Первым из оставшихся в особняке воет волком Романова. Как же она ненавидит семью Анны.

***

      Ближайшая железная дорога в почти шести часах езды от поместья. Практически всё это время они проводят в тишине. Анна смотрит в окно, провожая взглядом пейзажи, пока парень собирается с мыслями.       — Скоро город! — кричит им кучер, несколько раз постучав по карете.       — Анна, — позвал её дворецкий. Девушка без особого интереса перевела взгляд на него. — Я хочу попросить тебя об одолжении.       — Каком?       — Рядом с городом, куда ты прибудешь, будет моя родная деревня. Можешь, пожалуйста, заглянуть туда и узнать, как поживают мои родные?       Эти слова впервые разжигают в глазах девушки жизнь. Тон Ноа не был похож ни на один из тех, что звучали раньше. Парень просил её.       — Конечно, как мне найти твою семью?       — Это будет сложно. Я очень давно с ними не виделся, да и, думаю, там будут только мои потомки, — он достал из кармана две бумажки, сложенные вчетверо. — Они держали лавку с тканями. Вот так она выглядела, а вот портрет одной из моих младших сестёр. Думаю, именно её потомки сейчас занимаются семейным бизнесом.       — Потомки... сколько лет прошло?       — Почти триста, — парень замолчал на несколько секунд. — С моей смерти.       Не будь разум Анны затуманен горем, она бы начала расспрашивать парня обо всем.       — Наверное, это не лучшее время для правды. Борис назвал меня мстительным призраком. Злость на виновницу моей смерти была настолько сильной, что я стал привидением. За сто лет, которые я был привязан к своим костям, скопилась энергия, сделавшая меня видимым для других. Так меня и нашёл Романов. Ему было интересно, и, благодаря некоторым экспериментам, мы нашли способ, как сделать моё тело осязаемым.       Будто объяснений было мало, он достал из-под рубашки кулон: тонкий канат, обмотанный вокруг кости.       — Мои кости помогают.       — Когда я вернусь, ты расскажешь мне больше о себе? — Они встретились взглядом.       — Хорошо, — без особого желания согласился он.       Бледная рука потянулась к внутреннему карману на пиджаке, вытаскивая оттуда свёрток.       — Это деньги, можешь передать их, — в руках девушки была увесистая стопка бумажных банкнот. Почти состояние.       — Конечно. Хочешь, чтобы я рассказала им что-то о тебе?       — Нет, будет лучше, чтобы они жили так же, как и раньше, — его лицо на секунду исказилось грустью. Взгляд неожиданно потеплел, когда он взглянул на Анну. — Мы с тобой похожи куда больше, чем ты думаешь, и я даже немного этому рад. Не все могут добровольно выбрать жизнь рядом с чудовищем.       — Лэйн не… — медсестра тут же оборвала фразу, отворачиваясь к окну. Романова была чудовищем и будет. Несколько прекрасных месяцев не смоют реки крови и не вернут людям их родных.

***

      «Ведомый местными слухами, я пошёл в сторону храма. Люди вели себя двояко, как только я спрашивал о ней. Одни кривились и, злясь, уходили, другие называли её ангелом. Однако, правда была в другом. Старушка, к которой приезжали люди за помощью, была поздно обращённым вампиром.       Астрея не спрашивала у меня ничего, когда я пришёл к ней. Она почувствовала меня. И знала причину моего прихода. Вампир, что ходит под солнцем. Естественно, я заинтересовался!»       Анна сидела, закинув ноги на кровать, и читала один из дневников Бориса. За несколько дней пути у девушки сменились три соседа по купе. Большинство из них вышли в Германии, оставив девушку одну в своём пути на территорию Дании.       Наконец-то она подобралась к самому интересному. Конечно, без одного из журналов Романова медсестра не хотела уезжать — это чтиво было кладезью знаний для неё. И всё равно, что Лэйн не знает о краже из личной библиотеки.       Поездка понемногу дала прийти в себя. Не было времени грустить из-за пересадок. У неё будет время поплакать на его могиле, а пока она хотела собраться с силами.       «Только тот, в ком осталось человеческое, может вернуть себе дар хождения под солнцем. Невообразимо! И как я должен это трактовать?»       Возможно, из-за того, что Борис был молод, когда писал этот журнал, в нём особенно ярко ощущались его эмоции. Злость, нетерпение и превосходство. Он верил, что вампиры — высшая раса, но был разочарован, когда Ллойд читала его последние записи.       «Значит, существовали вампиры, которые могли ходить под солнцем».       Поправив подушку, Анна задумчиво сверлила взглядом пустующую койку выше. Лэйн никогда ей не говорила о подобном, и в дневниках самого Романова это фигурировало лишь сейчас. Мог ли он ходить при дневном свете?       Лэйн точно не могла.       Шумно вздохнув, девушка прикрыла глаза. Прошло четыре дня, а ей уже не хватало вампирши. Её тёплого взгляда, прохладной кожи, звонкого смеха и необычайно преданного характера. Лэйн всегда старалась для неё, окружала заботой и всем, чем только можно. Обхаживала со всех сторон и боялась спугнуть.       «Скучаю по её запаху», — пронеслось в голове Ллойд, когда она прикрыла ладонями лицо.

***

      Перемены начались сразу, как только Ноа вернулся в особняк. С уходом Анны замок впал во тьму. Ему пришлось долго искать Лэйн, пока он наконец не нашёл девушку в самой дальней комнате на втором этаже. Той самой, которую они всегда держали закрытой от любопытной медсестры.       — Она села на поезд, — сообщает парень вместо приветствия, замечая в руках Романовой сигару. Она не курила уже семь лет. Едкий дым слишком сильно напоминал ей о покойном муже. — Я думал, ты не откроешь трофейную.       Комната была огромной, увешанной «победами» на охоте семейства Романовых. Борис изначально отправил часть своих трофеев, когда особняк ещё строился, а девушка пополнила их уже своими. Шкуры животных, рога и даже чучела. В этом месте были вещи и похуже. Ноа перевел взгляд на колбу с человеческими глазами. Зрачки человека были красно-фиолетового цвета. Когда-то Борис интересовался влиянием вампиризма на людях с особенностями. В этом случае человек был альбиносом.       — Мне хочется устроить охоту. Говорят, на западе видели медведя, — голос девушки до странного живой. — Мы с Лестером уже давно не развлекались.       Она встала из-за стола, и дворецкий заметил вместо платья костюм. Любовь к охоте пришла к девушке быстрее, чем они с Борисом подозревали. Желание убивать людей нужно было как-то ограничивать, и тогда Романов решил показать ей другой вид охоты. Это хоть немного спасло численность населения местной деревушки.       — Ты уверена, что она вернётся?       — Конечно, она мне сама это сказала.       Улыбка на лице Лэйн граничила с безумием. Ненормальная. Так было всегда, когда внутри девушки ломался стержень. Защита исходила из безумия.

***

      Заселение в номер прошло в двенадцать часов и четырнадцать минут на пятый день поездки. Анна сменила одно чёрное платье на другое. Её руки дрожали всякий раз, когда она пыталась завязать по-модному платок на шее, в конечном итоге шёлковая ткань оказалась на полу.       В поезде можно было отпустить ситуацию, ненадолго забыть. Но теперь, будучи тут, она поддавалась эмоциям. Слёзы, совсем недавно стихшие, вновь покатились по лицу. Когда-то девушка верила, что попрощалась с братом навсегда, как только он ушёл на войну, а теперь ей приходится по-настоящему идти к его могиле.       Умывшись, Анна похлопала себя по щекам. Сил посмотреть на отражение не было. Там её будут ждать такие же голубые глаза, как и у её брата.       Спустившись вниз, девушка направилась к стойке. Оттуда она уже пошла к кладбищу. К сожалению, дальше не было так легко. Никто ей не скажет, где похоронен Дмитрий. Особенно когда в самом низу было множество свежих могил, которые едва успели закопать. Младшая Ллойд ходила рядами, вчитываясь в таблички. На некоторых из них возраст погребённого был меньше её собственного, от чего становилось жутко. Они могли бы жить…       Могила Дмитрия была такой же неприметной, как и у остальных. Анна всматривалась в деревянный крест, надеясь, что в голове появятся правильные слова. Отец будет разочарован на небесах или под землей от того, что его сына похоронили не на участке, отведённом их семье.       — Наверное, мне стоило принести цветы, — первое, что говорит она, ощущая себя неловко. От тоски это чувство становилось особенно вязким. Слёзы вновь проступили на её глазах.       — Мне жаль. Очень. Я надеялась, что мы встретимся не при таких обстоятельствах, — она достает платок из кармана, промакивая им влагу на лице. Погода будто сговорилась с её чувствами, и с самого утра небо было затянуто тучами. Необычайно холодный день для лета. Она стоит ещё несколько минут, не зная, что сказать, когда тишину разрезает знакомый голос сзади.       — Думала, ты приедешь раньше, — хрипло говорит Донован, закуривая сигарету и выкидывая спичку вбок. Она падает на чью-то могилу.       — Письмо пришло семь дней назад, — оправдывается девушка.       «Зачем я вообще это говорю?»       — Как проходит дело?       — Ты серьёзно? — вскрикивает Анна, резко оборачиваясь. — Мой брат умер!       — Хорошо, — женщина замолкает, выпуская табачный дым совсем рядом. Её присутствие действует младшей Ллойд на нервы. Каждая затяжка и клубок дыма будто бьют по ней, раздражая сильнее.       — Ты не уйдешь? — понимает медсестра.       — Я хочу знать, что там произошло.       — Как и я тут, — она указала на могилу брата. В письме не говорили, как он умер: просто погиб, исполняя свой долг. Девушка кривилась, ведь Дания — это даже не их родная страна.       — Пуля в голову, — коротко начинает мачеха. — Их отряд сильно пострадал, Дмитрий не был исключением. Он не мог самостоятельно ходить и стал мёртвым грузом. А потом взял пистолет и выстрелил. Не хотел, чтобы другие из-за него…       — Прекрати, — девушка почувствовала, как сегодняшний завтрак готов был вырваться наружу. Да, она врач, но это был близкий ей человек. Как бы она себя не готовила, эти подробности ужасали. Кто бы мог подумать, что брат решится на самоубийство. — Вы с отцом должны были остановить его, ещё когда он записался добровольцем в первый раз.       — Твой отец был слишком горд за сына, а мне как-то всё равно. Все мои силы ушли на одного неблагодарного ребёнка, который наконец-то, спустя множество месяцев, передо мной. Ни одного письма, Аня. Что, чёрт возьми, там произошло? — теперь Донован показала себя, перестала прятать чувства за маской спокойствия. Или это так действует мелисса в её сигаретах?       — Она наложила на меня гипноз. Настолько сильный, что все месяцы слились в один. Очнулась я совсем недавно от сильного потрясения, — даже спрашивать не нужно было, что за сильное потрясение произошло.       — Ты помнишь, что она с тобой делала? — в голосе женщины звучит интерес. Она жаждет подробностей.       — Помню, что мы часами сидели за столом и пили чай, ведя беседы. Это всё, — врать Донован было глупостью. Она прекрасно знает, что Лэйн вампир, поэтому гнуть линию «мы нашли невиновного» не вышло бы. Младшая Ллойд решила взять каплю правды и разбавить её преданностью делу. — Когда я очнулась, то была в ужасе. Осознание того, что случилось, пришло лишь в карете, когда меня отправили на поезд. Я не знаю, чувствует ли вдова, что гипноз снят, но она хочет, чтобы я вернулась. Если есть шанс обмануть её и воспользоваться ситуацией, нам стоит попробовать.       Донован молчит, отчего по телу Анны пробегают мурашки. Что будет, если она ей не поверит? Узнает о происходящем между ними? Сможет ли мачеха навредить ей?       «Почему я думаю об этом? Я же могу просто сбежать к Лэйн, вернуться домой. В наш дом…»       — Это рискованно, но мне нравится твой план. Напиши, как только вернёшься в особняк, — женщина кладёт ладонь на её плечо, ободряюще хлопая. — Не задерживайся в этом городе. Хоть он почти не пострадал от войны, здесь слишком много беженцев.       Последнее слово она произнесла с пренебрежением. Всё как всегда: Донован важно лишь её горе, остальное вызывало в ней отвращение. Она ещё раз посмотрела на свою падчерицу, прежде чем уйти. Как только её фигура скрылась с кладбища, Анна облегчённо вздохнула.       — Когда же она сдохнет.       Слова, вырвавшиеся с её рта, были неожиданными даже для самой девушки. Они будто принадлежали другому человеку. Ладони тут же прикрыли рот, пока медсестра ошарашенно смотрела на могилу брата. Компания Романовой меняла её куда сильнее, чем она готова была принять.       — Прости, я не знаю, что сказать. Это всё слишком тяжело. Я хочу, чтобы она исчезла из моей жизни, оставив меня в покое. Впервые я начинаю ощущать, что нахожусь на своём месте. Это очень сложно, но, если отпустить все предрассудки, я давно не была такой счастливой. Я останусь в городе ещё на несколько дней, поэтому постараюсь навестить тебя ещё раз.       Откровенничать перед могилой было странно. После Ноа она не была уверена в том, что других призраков не существует. Возможно, всё, что пишут в Библии — правда, и её брат сейчас в сорокадневном путешествии.       Всё стало тяжелее.       За своими мыслями Анна не заметила стоящую у кладбища фигуру. Незнакомый мужчина долго всматривался в её лицо. Стоило девушке уйти, он тут же подошёл к могиле Дмитрия. Что-то нехорошее промелькнуло в его глазах.

***

      Деревня на окраине Дании встретила её лёгким ветерком и солнцем. Путь от города занимал почти два часа, но разница в людях была колоссальной. Пока в городе все тревожились и пытались жить через силу, люди в деревне будто и не слышали о войне. Незнакомая девушка в чёрном сразу же привлекла их внимание.       Анна решила прогуляться, прежде чем начать искать родственников Ноа. Было что-то здесь... какая-то лёгкость. Местные на рынке, узнав, что она не имеет никакой информации об этой деревне, сказали идти в сторону запада.       «Тогда тебе точно нужно идти к морю, дорогая», — улыбнулась ей милая бабушка, что продавала жареные орешки.       Наверное, стоило подготовиться лучше. Анна шла по тропинке из мелких камешков, пока та все больше сужалась. В конце травы по бокам стало больше: она уже доходила до колен, и за ней не было видно пути. Зато Ллойд видела море у границы, где скала обрывается.       «…иногда я вижу его воспоминания. Стоит заглянуть в глаза, как вижу заросший травой обрыв у моря».       Слова Лэйн вспомнились при виде этой картины. Но это ведь воспоминания Лестера?       Девушка подошла к обрыву, садясь на землю, приминая собой зелёную траву. Запах моря дурманил голову, даря наслаждение. Анна прикрыла глаза, опуская голову на колени, и дала себе время расслабиться. Шум волн перекрывал мысли, оставляя в голове заветную пустоту.       Наконец-то.       Когда она вернулась в город, местный рынок уже был закрыт. Ей оставалось лишь бродить в центре, надеясь увидеть знакомую вывеску. Столько лет прошло. Какой шанс, что семья Ноа не уехала отсюда, бросив всё?       На удивление Анны, маленький. Хоть вывеска и была другой, но надпись оставалась той же: «Лавка тканей Леонор». Девушка открыла дверь, и над её головой раздался звон колокольчиков. Помещение внутри казалось в два раза меньше, чем снаружи. Везде стояли рулоны с тканью, разнообразные полки с ленточками, пуговками и прочей фурнитурой. Ллойд растерялась, вертя головой туда-сюда, пока взгляд не зацепился за одну из стен. На ней было закреплено множество рисунков, и пусть время подпортило качество бумаги, было видно, как заботливо за ними смотрят.       — Здравствуйте, вы что-нибудь хотели? — послышался девичий голос за спиной. Обернувшись, Анна увидела совсем юную девушку, на вид больше шестнадцати и не дашь. У неё были тёмные волосы и зелёные глаза, а черты отдалённо напоминали самого Ноа.       — Да, я бы хотела подарить другу подарок, — быстро нашлась Ллойд. На стекле снаружи висела бумажка с надписью: «РЕМОНТ ВЕЩЕЙ». Похоже, дела не особо шли, поэтому они взялись за больший объём работы.       — Какой именно? — на её губах появилась улыбка, в отличие от Ноа она не сверлила медсестру вечно недовольным взглядом.       — Платок. Я уезжаю, потому хотела бы подарить ему красивый платок. Такой, чтобы он мог носить его в верхнем кармане, поэтому нужна красивая ткань.       — Конечно, пойдёмте, — она вышла из-за прилавка, ведя девушку в сторону тканей. Хоть заказ Анны был маленьким, незнакомка старалась, показывая всё что было и настаивая, чтобы ко всем тканям прикоснулись. В конце концов, Ллойд выбрала шёлк.       — Мне сегодня нужно будет уехать, подскажите, вы сможете обработать края за несколько часов?       — Конечно, я займусь этим сейчас же! — то, с какой радостью она взялась за это дело, всё больше наталкивало Анну на мысль о нехватке денег.       — У вас тут такие красивые картины, — решила продолжить разговор она, пока девушка разрезала ткань. Хватило бы даже мимолетного взгляда, чтобы понять, кто их нарисовал.       — О, это брат моей пра-пра-пра-пра…— девушка запнулась, смотря на свои пальцы и сгибая их, проверяя, всё ли правильно сказала. — В общем, это брат моей бабушки через множество других бабушек. У него талант, неправда ли?       — Да.       Ллойд взглянула на один из рисунков: на нём был изображен Ноа вместе с несколькими девушками и старшим мужчиной. Они стояли перед домом, улыбаясь.       — О, мало кого цепляет этот рисунок, — девочка так неожиданно подкралась, что Анна испугалась. — Этот мужчина, Энтони, именно он создал лавку. Леонор была его женой, но умерла при родах Дав.       Её рука сместилась на самую младшую девочку из всех. Всего их было трое. Она назвала каждую, пока не остановилась на самом Ноа.       — Это он автор данных работ. Когда-то в деревню приехал дворянин по своим делам, и тогда заметил его рисунки. Он купил один из них, а через две недели пришло письмо. Сам король приглашает Ноа рисовать свой портрет. Для художника это билет в богатое будущее. Энтони не был рад этому, надеясь, что сын унаследует лавку. А Ноа не был рад ни лавке, ни королю, как рассказывала моя бабушка, услышав от своей. Однако королю нельзя отказать.       Она таинственно усмехнулась, приподняв свой носик вверх.       — Тогда под покровом ночи, пока все спали, Ноа собрал вещи и ушёл. По слухам, он сбежал вместе со своим другом. Но никто ничего о нём не рассказывал. Энтони был слишком зол и запретил упоминать имена этих двоих.       Девушка вернулась за стол, начиная работать над платком. Анна обратила внимание на другие рисунки: это были виды в деревне, здания, его сестры и животные. В самом краю одиноко висел совсем маленький рисунок высотой почти с указательный палец медсестры. На нём был изображен парень, которого Ллойд уже видела в саду. Он сидел на обрыве, опираясь руками за спиной. На лице широкая улыбка, а взгляд направлен на нас.       «Нет, на того, кто это рисовал».       — Картины повесили, когда лавкой стала заниматься старшая сестра. Она очень трепетно относилась к брату и искренне любила его. Знаете, мне нравится верить, что Ноа путешествовал по миру вместе со своим другом. Повидал множество стран и нарисовал тысячи рисунков. Я бы сама очень хотела увидеть мир, — поняв, что сказала лишнего, девочка нахмурилась.       — Вам что-то мешает это сделать?       — Возраст и отец, — буркнула она себе под нос. — Он хочет, чтобы я продолжала дело.       — А вы не хотите?       Девушка взглянула на Анну таким взглядом, что её сердце растаяло. Было у них что-то общее.       — Возможно, когда станете старше, вы сможете путешествовать. Дальше выбор будет только за вами, — попыталась приободрить её медсестра, на что мастерица улыбнулась ей.       — На самом деле я уже откладываю деньги, только не рассказывайте отцу. Когда мне исполнится шестнадцать, тут же уеду.       — Хорошо, — девушка улыбнулась ей в ответ.       Платок был готов за час. Девочка, которую, как оказалось, звали Эбигейл, была той ещё мастерицей. Она обработала края, накидав красивые стежки. Платок был простым из-за отсутствия рисунка, но Ллойд казалось, что дворецкий будет рад получить подобный подарок.       — Держите, — Анна отдала ей деньги за платок и так же приплатила сверху за срочность заказа. — Можно попросить вас налить мне стакан воды?       — Да, сейчас.       Девушка ушла за шторку, а когда вернулась, то увидела на прилавке лишь свёрток с деньгами. Заказчица ушла так тихо, что даже колокольчики не зазвонили ещё раз. Эбигейл выбежала на улицу, никого там не застав. Что делать с такими деньгами она не знала, но хотела поступить разумно. Она подождёт ещё неделю, и если никто не вернётся, то вытащит пару купюр себе, а остальное передаст отцу.

***

      Анна отмокала в ванне, чувствуя усталость. Постоянная езда на карете выматывала. Послезавтра у неё билет на поезд, и мысль о ещё одном долгом путешествии вгоняла в тоску.       Ей было одиноко. Она так сильно привыкла к Лэйн, что маялась от тоски. Без Романовой мир терял краски. Анна даже задумывалась написать ей письмо, однако она приедет раньше него.       Слов для Дмитрия не находилось. Как бы она ни старалась, ничего не выходило. Она помнила его в детстве, помнила подростком, а потом ничего. Они почти не общались, с момента, когда ему исполнилось восемнадцать. Он просто уехал, бросив её одну вместе с Донован. Да, она понимала, из-за чего он так поступил, но ей всё равно было обидно.       Желудок заурчал, и после этого вода показалась не такой уж и тёплой. Поднявшись, Анна привела себя в порядок, перед тем как выйти из гостиницы. Одно из правил войны — жизнь продолжается. Люди ходят на работу, попивают свой утренний кофе и пытаются держаться.       Ллойд заглядывает в местное заведение, которое ей советует девушка за стойкой из отеля. Кроме неё внутри сидят ещё двое, оба в военной форме. Они провожают её взглядом, пока она не садится за стол, а после забывают о ней. Официантка приветливо улыбается, и Анна подмечает мешки от недосыпа под её глазами.       — Можно мне фирменное блюдо, — говорит медсестра, не смотря в меню. — И кофе.       Пока она ждёт заказ, взгляд то и дело скользит по военным. Множество мыслей крутится в её голове, перебивая одна другую.       «Мой брат носил такую же форму?»       «Знали ли они его?»       «Как их близкие относятся к этому?»       Фирменное блюдо Анне не понравилось. Мяса почти не было, а сама еда на вкус пресная, но вот кофе был неплохим. Жизнь с Романовой её разбаловала и показала, что она всё-таки хочет большего.       Большего.       Ллойд замерла, вспоминая Лэйн после того случая с жаром. Девушка была в отчаянии и хотела обратить её. Она готова была разделить с ней вечность, о чём постоянно твердила.       Смерть брата стала толчком к осознанию того, что люди не вечны. Сколько лет она ещё проживет, прежде чем умрёт? Будет ли Романова с ней всё это время? А когда она постареет, останется ли рядом, ухаживая?       Расплатившись, Анна вышла из заведения. Солнце начинало садиться, но ей хотелось проветриться, привести мысли в порядок. То и дело вспоминался обрыв у моря, где она побывала день назад. Там было так спокойно.       Улочки города пустовали, и от этого девушка ощущала себя морально ещё хуже. Не хотелось быть одной. Может, стоило сдать билет на поезд и уже завтра вернуться к Лэйн. Наверное, даже Лестер по ней уже соскучился.       Чья-то ладонь грубо схватила её за локоть, другая опустилась на лицо. Кто-то затащил девушку в переулок, больно толкнув спиной о стену здания. Анна скривилась, прежде чем поднять взгляд на него. Это был незнакомый ей мужчина, выше почти на две головы. Когда-то он явно был крупнее, но голод сделал своё. Его взгляд, полный ненависти, даже в темноте был виден девушке.       — Не смей кричать, — рявкнул он, не отпуская свою ладонь со рта. — Ты одна из этих… этих…       Его речь становилась хаотичной, а голос скакал с одного тембра на другой.       — Нам лучше было сдаться, но нет. Вы продолжили воевать. Вы, вы, вы… Из-за вас эта война продолжается! Нам нужно просто сдаться и позволить забрать нас! Из-за таких, как он, моя семья погибла!       Этот мужчина так орал, что мог привлечь других людей. Однако город был настолько тих, что Ллойд слышала, как бьётся её сердце. Страха перед ним не было, лишь отвращение и обида. Она понимала, о чём он, и каждое его слово было сродни грязи для неё.       «И ради него ты погиб? Ради того, чтобы какой-то мужик причитал о том, что ты виноват?»       — Я пошёл за едой, когда они пришли в мой дом. Этих солдат бы там не было, если бы наша власть сдалась! Мои девочки…       «Трус!»       — Я убью тебя и каждого близкого человека этих тварей, — сказал незнакомец, сжимая свою руку сильнее на её лице. Анне надоело всё это. Город, окутанный чужими страданиями, не должен мучать её. Резкий удар пришёлся мужчине по кадыку. Не ожидавший подобного, он схватился за горло двумя руками, давая девушке пространство для следующего удара. Она вложила всю силу, ударяя кулаком по животу. Мужчина согнулся вдвое, и, схватив его за волосы, девушка заставила взглянуть на себя.       — Свою семью ты должен был защищать сам, — каждое слово было произнесено с равносильной ему ненавистью.       Последнее, что мужчина увидел — её колено перед ударом.       «Пора убираться из этой страны!»

***

      На одной из сотен могил погибших военных лежало письмо под букетом тёмных хризантем. Две короткие строчки были наполнены болью и свободой выбора близкого ему человека.

«Дорогой брат, я наконец-то поняла, чего хочу. И мне жаль, что мы потратили столько лет, пытаясь обрести благосклонность не тех людей. Я буду счастливой».

      Однако это письмо так и не прочитают. Летние дожди испортят бумагу. А когда придёт время, люди, ответственные за уборку кладбища, уберут засохший букет и остатки прощания Анны.

***

      Карета остановилась, и кучер помог Анне достать чемодан. Девушка вошла в особняк без стука, сразу же привлекая внимание Лестера. Пёс при виде неё тут же побежал встречать подругу, прыгая на здание лапы. Подхватив его за передние, Ллойд рассмеялась.       — Я тоже скучала, — ласково произнесла она. А ведь он напал на неё когда-то. Прошло совсем немного времени, но для Анны будто пролетели годы. Поездка помогла лучше понять собственные чувства. — Мне кажется, или ты поправился.       — Определённо, не кажется, — произнес голос на лестнице. Ноа спускался к ней, не зная, как лучше реагировать на встречу.       — Я привезла тебе подарок, — девушка опустила пса, из-за чего он, обижаясь, лёг на её ноги. — Платок из одной мастерской. Там работает очень умелая девушка по имени Эбигейл. На удивление, она гораздо приятнее тебя.       — Она просто не знает Анну Ллойд так хорошо, как я, — хоть они и обменялись колкостями, между ними повисла приятная атмосфера. Ноа даже улыбнулся, принимая подарок.       — А где Лэйн? — главная виновница торжества медлила, прежде чем прийти к ней. — Лэйн!       На втором этаже послышался топот, характерный для бега. Взлохмаченная, в одной ночной сорочке, блондинка бежала ей на встречу. На её лице, как и на одежде, были пятна крови, но Ллойд не оставила вампиршу без объятий.       — Я думала, ты приедешь позже, — голос Романовой звучал обеспокоенно. — Что-то произошло?       Лэйн выпустила её из объятий лишь для того, чтобы прижаться лбом ко лбу. Она всматривалась в голубые глаза, и Анна надеялась, что вампирша не копалась в её памяти сейчас.       — Просто соскучилась по тебе, — нежно прошептала медсестра, заставив девушку улыбнуться. — А теперь расскажи мне, почему ты в крови.       — Это очень интересная история, — начала юлить вампирша.       — Они с Лестером сожрали медведя, — честно рассказал Ноа. То, что случилось за эти дни, оставило травму в его памяти. — А ещё у нас скоро будет новый ковер.       — Целого медведя? — переспросила недоверчиво Анна.       — Целого, — подтвердил дворецкий.       — Не приближайся ко мне, пока не почистишь клыки, — девушка отстранилась от возлюбленной, всё ещё с трудом понимая, что случилось. — А как… Подожди, нет, я не хочу это знать. Ноа, можешь, пожалуйста, наполнить ванну? Мне определённо нужен отдых.

***

      — Знаешь, Ноа чуть преувеличил, — начала Лэйн. Они сидели друг напротив друга в ванной. Анна скрестила ноги, закидывая их на плечо вампирши.       — Я не злюсь из-за этого, — покачала головой девушка, расслабляясь. — Просто мне было обидно, что момент упущен.       — Момент для чего? — не поняла её Лэйн, прикасаясь к лодыжке.       — Для моего признания тебе в любви и согласия на вечную жизнь вместе. Ай, Лэйн, мне больно! — девушка дёрнула ногой, скидывая руку вампирши. Неосознанно Романова сжала её лодыжку с такой силой, что сделала больно.       — Повтори, — потребовала она.       — Я люблю тебя, Лэйн, и хочу, чтобы ты сделала меня вампиром.       Романова вылезла из ванны. Ей требовалось время, чтобы осознать, что случилось. Внутри была буря. Столько эмоций сразу переполняли её, из-за чего появились кровавые слезы.       — Я тоже люблю тебя, Анна, и буду счастлива передать свой тёмный дар.       — Иди сюда, мне нужно смыть эту кровь с твоего лица, — девушка подозвала её к себе, ласково проводя рукой по щеке. Она ненадолго задержалась взглядом на её губах, прежде чем поцеловать.       Скоро они будут вместе навсегда.