Мнимые друзья, которых больше нет.

Утро началось не с кофе, а намного лучше, ведь на завтрак снеговику настоящие деликатесы. Нож-топор в аккурат проходил вдоль кусков, срезанных с ног жертвы, отделяя идеально ровные волокна с два собственных пальца шириной, а затем ловко рубил на брусочки. Аппетитно зашкварчало мясо на сковороде и снеговик так бы и накинулся на него, но страх растаять был сильнее. Точные движения рук, пара щепоток муки. В тарелку падают два желтка, кубики сыра и сверху заливают сливки, вихрем перемешивая, вливает в сковородку. Базу окутывает потрясающий аромат, сыр тянется за лопаткой. Блюдо выкладывают для подачи. Выглядит замечательно. Вилка в руке - еда на языке. Вкус вскружил голову Алфёдову. Мясо тает даже в холодном рту, приправляясь сливочным соусом. В голову ударила мысль о правильности его действий. Лишь одно не давало покоя, готовка - это так долго! Над ухом чересчур громко журчала вода, поначалу он этого практически не замечал, но секундная слабость изменила многое. Не так давно он проснулся. Утро, вечер, день, ночь - непонятно, но голову знатно пришибло к подушке. Он чувствовал, что уже не вывозит. Знал - последняя капля близко. Но и подумать не мог, насколько он попал. Пока он ворочался в попытках очнуться, на его лоб упала вода с каменной крыши. Нечто в груди ёкнуло, тело напряглось. Слишком знакомо. " Его коробка не была герметичной, через потолок, то и дело просачивались мерзкие дожди. Его древние чертежи, когда-то созданные во благо борьбы против преступника, были перевёрнуты и направлены на него. Джаст подмечал каждый недостаток и ненавидел своего охранника за отсутствие хоть какого-то развлечения. Но пока он должен просто смириться с этим. Всё-таки терпит? " Зато это стало мгновенным будильником, подлетел с постели, с силой врезался в стену позади, впиваясь руками в волосы. Горло пережало, без возможности вдохнуть слишком много. Можно ли то назвать возвращением сил и разума, но уловив ледяные слёзы на щеках он взбесился. Его накрыла жутко неприятная ярость к собственной слабости. - Давай же, идиот! - Джаст повернулся к стене лицом, попутно отчитывая себя, вмазал по ней кулаком и ударился лбом. Что-то разбилось. Твою мать. Клайд всю ночь не спал, что-то не давало покою. Сердце, то и дело, пропускало удары, приминая Клайда ко всему подряд. Кровать, стены, пол, стулья, столы - всё сегодня попало под раздачу от него, валящегося с ног. И когда он наконец смог, не падая простоять около двух часов, он вновь почувствовал что-то инородное. Рыцарь приготовился болезненно стукнуться об очередной предмет мебели, но в этот раз ему по голове прилетело щекой полотна массивного топора. Перед глазами замерцали мошки и в миг всё это вне окрасилось в чёрную тьму. Непонятно откуда взялся этот некто. Ни шагов, ни шуршаний, человек уже явно знающий своё дело не мельком, а готовый вчитываться в него и познавать новые важные грани. Доспехи грубо вспахивали землю позади. Алфёдов как мог прятал эту своеобразную дорожку чернозёма, тяжело таща тело за жестью обделанные ноги. Голова ворочалась по грунту, поспевая за маньяком. Единственное, что улавливает Клайд за такой дымкой разума – тугой узел на запястьях и голенях. Уже тогда он всё понял. Следующего утра не настанет. И последующего. Останется лишь пустота перед глазами и... Волны? Картинка стала медленно проявляться. Впереди видно одну, чересчур близкую водяную гладь. Позади режут уши скрипучие звуки камня о металл. Колени режет боль от особо острых углов его поножей. - Ты меня убьёшь? – боязливо прошептал в никуда жертва. Одновременно со страхом за собственную жизнь, он не хотел знать кто за этим стоит. - Да, - как гром прозвучал высокий голос за спиной. - Алфёдов...? – слова так и застревали в горле. - Да, - словно неестественное дежавю, вторил он. - Пожалуйста. - Что? – на лице искреннее непонимание. Или издёвка? Впрочем, Клайду это мало интересно. - Убей меня сейчас, - слышен был стук его брони друг о друга, он не хотел мучений. Он боялся мучений. По всей видимости, отголоски здравого рассудка до сих пор теплились где-то далеко внутри груди, потому он встал с нагретого местечка и, прошептав пару слов на ухо рыцарю, ногой столкнул его в воду. Струйками та начала заливаться в воздушные прослойки. Железо быстро тянуло его ко дну. Мысленно Клайд извинялся перед всеми и прощал каждого. Кто-то говорил, что мозг в последние семь минут жизни показывает тёплые воспоминания, важных людей и по-настоящему ценные моменты. Но что, если у человека нет даже этих семи минут? Что, если он умрёт раньше, чем вспомнит всех? Его душа забудет их? Увы, но ответ нам не узнать, ведь для того нужно опросить мёртвых. Голова его явно была забита чем-то важным, пока лёгкие безвозвратно заполнялись водой. По щеке потекла тёплая жидкость. Джаст отстранился от стены, ухватившись за глаз. И, разумеется, почти сразу оторвал её от него, ведь столкнулся с осколками линз его излюбленных очков, на которые всегда очень странно падал свет и казалось, что он плачет. Теперь стекло въелось и в ладонь, и в ниже по лицу, и только гвоздь продолжал, не шелохнувшись торчать из стены. Детектив напоролся на него в порыве ярости, тот прошёл сквозь очки и вонзился ровно в радужку. Оттого, то, что было на скуле – не просто кровь, а целый раствор из лейкоцитов и водянистой влаги. По лицу стекал его собственный глаз. Тот немного изменился в форме и вылез за веко. Стало очевидно, что его не вернуть, когда Джаст осознал его слепоту. Кстати, заметил он и то, что видел он теперь ещё хуже. Видать, плохое освещение повлияло на гроши его зрения. Пора успокаиваться. Вдох. Выдох. Осторожно, стараясь сильно не задействовать больную руку, он наспех перевязал остатки глаза, навсегда закрывая тот. Оправа очков предостаточно погнулась и наверняка не станет прежней. После быстрой первой помощи, он принялся вытаскивать из грубой кожи стёклышки. Да, больно, но станет хуже если не сделать этого сейчас. Он мог, и должен был успеть больше, но жизнь вынудила его поступить иначе и разрешить себе поспать лишние пару часов, всё равно новости стихли. Припал его затылок к мягкой ткани, и он быстро отключился. Один убийца здесь доволен и сверкает улыбкой, поедая блюдо из некогда неплохого друга, и чаще поглядывал на складированные сырые остатки, бережно отложенные на новые кулинарные эксперименты. Снеговик лишь сейчас устало поморгал и отправился к кровати покорять царство Морфея. Спокойной ночи, город.