Его никогда не было

План Драко сбежать от Пожирателей Смерти, чтобы сменить пластинку мыслей после пробуждения, определенно провалился. Стандартная бегущая строка всплыла в голове (напоминать автор не будет), как только он услышал заливистый смех самой раздражающей в мире гриффиндорки. К этому отвратительному звуку в ушах прибавилось не менее отвратительное состояние. Он не знал, сколько проспал – могло пройти как 15 минут, так и 15 часов. Но точно знал, что проснулся он ни разу не отдохнувшим, а наоборот ещё более уставшим и раздраженным. Хотя до погружения в сон ему казалось, что предел достигнут. Жизнь создана, чтобы удивлять. Грейнджер с этим утверждением тоже не стала бы спорить. Увидеть до жути странную троицу в одной кровати она не ожидала даже в самых смелых фантазиях. А кудрявая ведьма, поверьте, была более чем смелой: Гриффиндор обязывает, сами понимаете. — Гермиона, хватит ржать! Ты сейчас весь дом сюда соберешь своим хохотом, – кажется, Рон тоже не особо оценил столь специфичный будильник. — Ох, простите, что разбудила, голубки… — Герм, на что ты… – остановить поток сознания храброй всезнайки – задача не из легких, но Поттер хотя бы попытался. — … но, пока вы тут втроем сладко нежитесь в одной кроватке, все уже собрались в столовой. Ждут только вас. Малфой услышал, как она сделала шаг в его сторону, но упорно лежал с закрытыми глазами. Может, если зажмурить их еще сильнее, его не заметят? — Поэтому будьте так добры, поднимайтесь… Еще шаг. — … и марш на собрание! Снова шаг. — Чем раньше мы все выясним… Шаг. — … тем быстрее поспать сможете не только вы! Драко резко открыл глаза, поймав Грейнджер с поднятой рукой над его голенью в ловушку своего взгляда. — Не смей. Меня. Трогать. – о, холодом этого голоса можно было заморозить много льда для огневиски. Не то чтобы слизеринец до сих пор верил в эти байки про грязнокровок и поэтому не хотел ощущать ее прикосновений, нет. Если в одиннадцать лет авторитет отца еще имел вес, и он слепо полагался на все, что тот ему внушал, то с возрастом эта магия стала рассеиваться, как ночной туман с восходом солнца. На четвертом курсе Малфой уже крепко сомневался во всех идеологических устоях семьи, а с пятого перешел к практическому опровержению. Спустя несколько отношений во имя науки (естественно) с представительницами маглорожденных, Драко пришел к выводу, что ни одна из жидкостей, находящаяся в их телах, не отличается от жидкостей любой чистокровной (с ними тоже приходилось встречаться, конечно же, только ради столь важного исследования). Более того, в среднем девушки, рожденные в немагических семьях, оказались приятнее, симпатичнее да и, чего уж греха таить, естественнее в своем поведении и намерениях, чем женские отпрыски самых древних и аристократичных родов. В целом, эксперимент можно было считать успешным, потому что он в очередной раз оказался прав. И приятным, потому что ведьмы были ну очень хороши. Но Грейнджер… Грейнджер – это другое. Грязнокровка оказалась магической занозой в магической заднице магического Драко Малфоя, не меньше! Слишком вездесущая, слишком раздражающая, слишком неумолкающая, с этой своей вечно растрепанной несуразной копной невнятного каштанового цвета. Сколько его драгоценной чистой крови выпил Люциус, читая нотации о том, что какая-то грязнокровая выскочка не может обгонять слизеринского принца по всем предметам. Но она, блять, могла! А вот он с этим поделать ничего не мог, как бы ни старался. Его натуре с самых пеленок претило быть вторым. Вот и сейчас заучка только замерла на мгновение от слов слизеринца, прищурилась и с ещё большим энтузиазмом пихнула его ногу. Лицо при этом состроила один в один как у шишуги, только пары довольных виляющих хвостов не хватало. В ту же секунду, как ее рука коснулась ноги Драко сквозь брюки (непомерно дорогие, кстати), толпа возмущенных мурашек поползла наверх. — Ты кем себя возомнил, Малфой? Ты в гостях! И радуйся, что я не говорю “в плену”. Пока не говорю. Поднимайся живо и двигай на кухню, – она перевела возмущенный взгляд на двух гриффиндорских болванов. – Вас последняя часть тоже касается! Развернувшись на пятках так резко, что воронье гнездо (читать как “волосы”) взвилось вверх сильно выше положенного законами физики (если бы волшебники знали, что такое физика), она вылетела из комнаты, топая не тише взрывопотама. — Для тех, кто так рьяно обвиняет слизеринцев в вечной грубости, вы нихуя не вежливые, скажу я вам, – с этими словами Драко поднялся и с гордо поднятым подбородком, как будто не его только что отчитали как нашкодившую малолетку, удалился вслед за Гермионой. Идя по притихшему в сравнении с временем прибытия дому и слушая шаркающие шаги двух недоумков позади себя, он вглядывался в темные интерьеры дома на Гриммо. О, отсутствие домовых эльфов его уже не слишком беспокоило. А вот грядущее собрание с враждебно настроенными членами Ордена волновало очень даже. Малфою думалось, что с человеком, спасшим жизнь гребаному золотому мальчику, можно было обращаться и помягче. Но об учтивости, по всей видимости, здесь особо не слышали. Хотел избавиться от напыщенных аристократов? Получи, распишись, подставь любую щеку для пощечины. Ну или плевка, если повезет чуть меньше. И, по неудачному стечению обстоятельств, благосклонностью фортуны Драко в последнее время похвастаться не мог. Поэтому готовился к худшему. Затеряться в коридорах по пути на собрание не получилось, как и отсрочить приближение места сбора долгой дорогой. Да, в Мэноре путь из пункта А в пункт Б занимал куда больше времени (огромная территория. Просто невероятно большая. Или непревзойденно гигантская. Как вам больше нравится), что в некоторых случаях определенно играло на руку. Арка, ведущая в столовую, оказалась достаточно широкой, и Малфой, едва переступив порог, встал четко посередине. Рон и Гарри обошли его с двух сторон, слишком явно стараясь не задеть, и сели между Римусом Люпином и Молли Уизли за большой стол круглой формы. "Ну точно рыцари Камелота, мать вашу. Кто же из вас Великий Артур?" — Присаживайтесь, мистер Малфой, – сухо проговорила Минерва Макгонагалл, – мы и для вас подготовили место. “Может тогда Артур это я? Ага, как же”, – от этой мысли Драко чуть не фыркнул вслух. — Спасибо, я постою. Вдруг кто-то до сих недостаточно внимательно меня рассмотрел, – саркастично поднял темную в сравнении с волосами бровь слизеринец. – Хотя, готов поспорить, местами во мне уже протерли дыры. А вот Грейнджер фыркнула вслух. При чем очень громко и очень весело. — О да, – еле сдерживая улыбку, пробормотала она себе под нос, но услышали, к сожалению Драко, абсолютно все. – Протерли дыры. Да. “Да чтоб тебя, гребаная заучка!” Лица Поттера и Уизли тут же окрасились в цвет вареной свеклы (или свёклы?). Минерва бросила жесткий взгляд в сторону гриффиндорки, и та в один миг приняла самый серьезный вид, как будто собиралась прямо сейчас сдавать ЖАБА по всем предметам одновременно. Малфой закатил глаза (кажется, это заразно) и посмотрел на Грейнджер своим фирменным иди-на-хуй-взглядом. Он не часто общался с ней говорящими переглядками, но был уверен, она его прекрасно поняла. — Что ж, как вам угодно. Не будем тратить на это время, – профессор Макгонагалл безапелляционно вернула разговор в нужное русло. – Для начала, мистер Поттер и мистер Малфой, расскажите нам, что произошло. Мы в нетерпении. — Не то чтобы это будет долгий рассказ, профессор, – начал Поттер. Малфой не возражал, открывать рот в этом “приятном” обществе особо не хотелось. – После того, как Волдеморт озвучил свой ультиматум, я под мантией-невидимкой отправился к нему в Запретный лес. Со всех сторон сразу послышались возмущенные крики и вздохи, особенно громко дышал Уизли (ну кто бы сомневался, воздух же бесплатный, а он, как удачно, нищий). — Тихо! Все свои эмоции выскажите и обсудите позже, сейчас говорим исключительно по делу, – учительская хватка Макгонагалл бесспорно приходилась кстати на этих клоунских сборищах. — Кхм-кхм, так вот, – вернул к себе внимание Избранный. – Я отправился в лес. Как только я снял мантию, Волдеморт выстрелил в меня Авадой… “И снова эти вздохи. Салазар, они вообще не могут держать себя в руках?” — … Я упал, ненадолго потерял сознание… но не умер, – на этих словах он как-то странно посмотрел на Рыжего и Грейнджер, но быстро вернулся к рассказу. – Лежал, выжидал удобного момента, чтобы встать и… ну не знаю… убить его, наверное, по возможности, – курсов ораторского мастерства очкарику определенно не хватало. – Волдеморт отправил ко мне Нарциссу и Драко, чтобы те подтвердили мою смерть. Мне казалось, после случая в Мэноре мать Малфоя не станет меня выдавать, но она сказала, что я жив. Тогда Драко схватил меня и с помощью… – Гарри неловко замолчал и бросил взгляд на слизеринца. — Перстня-портключа. Семейная реликвия. Для экстренных случаев, – помог с недостающим фрагментом Малфой. – … да, с помощью него перенес меня в одно из своих поместий. Откуда я отправил вам Патронус, а после мы вдвоем переместились сюда. В общем-то это все, профессор, – для большей убедительности в конце своей речи Гарри зачем-то глубоко кивнул. — Спасибо, мистер Поттер, – Макгонагалл склонила голову в ответ. – Мистер Малфой, вам есть, что добавить? — Нет, Поттер вполне достоверно передал произошедшее, – бесцветно произнес Драко, уставившись невидящим взглядом прямо перед собой. — Что ж, тогда давайте… — Профессор, – неуверенно начал Гарри, – не могли ли теперь вы рассказать, что произошло в мое отсутствие? — О. Конечно, мистер Поттер, – Минерва как-то особенно устало вздохнула и оглядела всех присутствующих. – Надеюсь, никто не против изложения событий от моего лица во избежание излишней эмоциональности? – хоть фраза и подразумевала под собой вопрос, таковым точно не являлась. – Когда вы покинули стены Хогвартса и отправились в Запретный лес, Волдеморт отозвал свои силы. Мы решили, что это лишь небольшая передышка, и потратили время на перенос в Большой Зал раненых и… погибших, – она на доли секунды замялась на последнем слове, но быстро взяла себя в руки. – В это время мисс Грейнджер, мистер Уизли и мистер Лонгботтом хотели отправиться на ваши поиски. Но тут раздался нечеловеческий крик Волдеморта, после чего, по всей видимости, он и Пожиратели Смерти удалились. Мы же получили ваше сообщение и взялись за подготовку к перемещению в штаб. Дальше вы знаете. — А что теперь будет с замком? — Кингсли уже позаботился об его охранных чарах. Когда все закончится, мы приступим к восстановлению школы, пока же есть более насущные проблемы. Поттер снова кивнул и снял очки, чтобы протереть уставшие глаза все еще грязными после битвы пальцами. Воцарилось очередное молчание, и Малфой подумал, что на досуге орденовцы увлекались театральными постановками, иначе откуда взялась такая явная любовь к драматичным паузам. — Рад, что цепочка событий восстановлена, – голос неожиданно подал Кингсли Шеклболт, и по его тону сразу стало понятно, кто здесь главный, – теперь предлагаю всем пойти отдохнуть. Вряд ли в таком состоянии мы сможем прийти к эффективному решению. Послышался шум отодвигаемых стульев. — Всем кроме тебя, Драко. Задержись ненадолго, – кажется, в этот момент слизеринец нашел себе достойного соперника по количеству производимого голосом льда. Малфой сглотнул и отодвинулся в сторону, пропуская остальных на выход. Никто из них не посмотрел в его сторону, даже Поттер понуро отвел глаза. Драко уже стоило переживать за свою жизнь? — Садись, Драко. — Я постою, спас… — Я сказал: “СЯДЬ”, – переживать, вероятнее всего, все же стоило. Драко нарочито медленно с напускным равнодушием обогнул комнату по кругу и сел на противоположном от Кингсли конце стола. Какой ценой ему это далось, он не расскажет никому и никогда. Достойный выпускник школы Безносого Урода, родители могли им гордиться. — Подозреваю, ты на достаточном уровне владеешь окклюменцией, чтобы я даже не пытался опробовать на тебе Веритасерум. Поэтому буду надеяться на твою честность, – по интонации Шеклоболта сразу стало понятно, что он думает о слизеринце и его честности. – В противном случае твоя ложь тебе же выйдет боком. Или войдет в него, по обстоятельствам, – криво ухмыльнулся темнокожий мужчина. Малфой попытался сглотнуть еще раз, но оказалось нечем. Во рту расстелилась такая необъятная пустыня, что вряд ли ее получилось бы устранить даже галлоном воды. Разговор предстоял занимательный. Даже слишком. — Зачем ты спас Поттера? Волдеморт отправил тебя шпионить за нами с помощью этого хитрого хода? — Если бы не этот, как вы выразились, “хитрый ход”, Поттер уже был бы мертв, и за вами не было бы никакого смысла шпионить. Вы ищите двойное дно там, где его нет. — Позволь я сам решу, что и где мне искать. Ну и? — Это в Ордене вы тут все скачете, как жизнерадостные единороги, нежась в лучах любви и объятий, – слизеринец чувствовал, что свою иронию сейчас лучше держать при себе, но ничего не мог с собой поделать. – Думаю, не мне вам объяснять, что в кругах Темного Лорда настроение несколько иное. И чем ближе ты к великому и ужасному, тем болезненнее обычно переживается данная близость. С таким раскладом жизни в принципе, как оказалось, сложно смириться. А когда тебя записали в этот кружок по интересам без твоего же участия, в какой-то момент терпение грозится лопнуть. Мое воплотило угрозу в жизнь, на вашу удачу, сегодня. По времени точно не сориентирую, потерял свои часы где-то в руинах Хогвартса, – Драко продемонстрировал голое правое запястье и обезоруживающе улыбнулся. Глава Фениксов на этот дружелюбный сигнал не купился и в ответ сверлил Драко тяжелым взглядом несколько долгих минут. Казалось, несмотря на тон и извергающийся бурными потоками сарказм, смысл сказанного его вполне устроил. Но стена доверия от этого диалога выстроилась едва ли. — Не буду делать вид, что поверил тебе на слово, – что и требовалось доказать. – Думаю, с твоей магией разума – а она точно выдающаяся, раз ты протянул рядом с Волдемортом так долго – соврать такое же плевое дело, как выиграть в волшебные шахматы у флоббер-червя. Поэтому я хочу, чтобы ты заключил Непреложный Обет. Подумай, у тебя есть время до… — Я согласен, – перебил его Малфой. — Я сказал: “подумай”. Даю тебе время до завтра, – отрезал Шеклболт. – Возможно, ты не до конца понимаешь, Драко, но это война. Оказавшись в наших рядах, однажды, и это произойдет быстрее, чем тебе хотелось бы, наступит момент, когда придется выйти против своих бывших соратников. Друзей. Родителей. И Обет не даст возможность опустить палочку, если ты, конечно, хочешь жить. А раз ты сбежал из лап самого Реддла, то что-то мне подсказывает, жить ты еще хочешь. — Мне все равно больше некуда идти, у меня нет выбора, – обреченно вздохнул слизеринец. — Выбор есть всегда, Драко, – кажется, Кингсли начал утомляться этим разговором. – Могу, например, пристроить тебя к твоей тете Андромеде, пока все не закончится. Думаю, в этом случае придется пободаться за твое право находиться с ней под одной крышей, но уговаривать я умею, да и на летние каникулы это вряд ли будет похоже. Поэтому выбор у тебя есть, просто несколько ограниченный. — Вы вряд ли представляете, как прошло мое последнее лето в Малфой Мэноре, если пытаетесь напугать тетей Андромедой. — Думай, – последнюю реплику мужчина предпочел проигнорировать, – Буду ждать ответ после завтрака. А пока можешь идти, Молли освободила для тебя самую левую комнату на третьем этаже. Вряд ли ты хочешь провести эту ночь в чьей-то компании, – Шеклболт по-хозяйски махнул рукой, давая понять, что слизеринец свободен. Малфой правда не хотел сейчас видеть кого бы то ни было. Поэтому оставил без внимания пренебрежительный жест (в целом, таким был весь диалог), встал со своего места и молча направился в сторону арки. — Сейчас 20:46. Это было последнее, что слизеринец услышал перед выходом из столовой. Не оборачиваясь, он угрюмо поплелся на третий этаж в сопровождении не менее угрюмых мыслей. Ночь предстояла не из веселых, а Драко уже порядком заебался от этих многочисленных судьбоносных ночей. “Они точно издеваются надо мной”. Кто эти загадочные “они”, Малфой не представлял даже близко.