Его никогда не было

Слово “комната” оказалось некоторым преувеличением. На самом деле, достаточно большим. Возможно, даже ближе к огромному. А Малфой, как мы помним, знал толк в размерах (во всех смыслах). Скорее это был чулан, из которого на скорую руку вытряхнули метлы, ведра и швабры, впихнули кровать, обшарпанную тумбочку и еще более обшарпанный стул. Так низко Драко еще не падал, хотя жизнь, нужно отдать ей должное, любезно открывала новые горизонты на регулярной основе. Магический мир – мир возможностей, не иначе. Может лучше было родиться маглом? Ну нет, это уже перебор. “Дожили, я поменялся местами с очкариком и теперь должен жить в чулане. Что дальше: начну носить вонючую наволочку, как гребаный эльф, и реально стану охотиться на пыль с тряпкой наперевес?” Развить эту мысль, а уж тем более переключиться на другую, у слизеринца просто не осталось сил. Как только его голова коснулась не самой удобной подушки, он тут же провалился в тревожный сон. Глубоким вечером сквозь липкие, как страх перед завтрашним днем, сновидения Малфой смутно слышал нерешительный стук в дверь. Но вымотанное сознание не выпустило его из своих жутких грез. А может и этот звук был лишь частью ночных кошмаров. Утро застало врасплох, и, как только лица Драко коснулся первый настойчивый луч, он тут же открыл глаз. Сначала один. Для безопасности. Голова функционировала медленнее, чем хотелось бы, и Малфой с трудом вспомнил, где находился и почему это самое “где” такое убогое. “Как и вся моя жизнь”. Судя по положению солнца в окне (тут есть окно! Какой неожиданный и приятный сюрприз, Салазар определенно был к нему благосклонен), выходящем на небольшой, но вполне уютный внутренний двор, оно только-только взошло. Значит, у него еще было время обмозговать сложившуюся ситуацию. А подумать было над чем. Сожалеть об уже случившемся Малфой не видел смысла, да и, признаться честно, не был склонен к такому бесполезному времяпрепровождению. Чистокровное воспитание выжило из его натуры лишние сантименты. Ну не быть Драко кризис-менеджером, да и нюхлер с ним. Вряд ли ему вообще удастся дожить до момента выбора карьеры. И раз сделанного не вернуть, ведь последние маховики времени пару лет назад успешно уничтожила одна небезызвестная храбрая компашка, придется попытаться выиграть партию с теми картами на руках, что есть. А карты достались откровенно хуевые. Предатель для семьи, друзей детства и главного темного шизоида Британии. В стане бывшего врага. Один. С возможностью в любой момент откинуться от неправильно расцененного Непреложным Обетом действия. “Просто охуительно”. Ну ладно. Малфой тоже не отгрызенным пальцем Питера Петтигрю деланный. Идею с отпуском у Андромеды он отмел сразу. Трепетного (маловероятно) семейного воссоединения сейчас только не хватало. Драко понимал: его выходка едва ли оставила Волдеморта равнодушным. Скорее она возымела прямо противоположный эффект, и тот был взбешен до чертиков (хотя скорее магловских чертей нужно пугать Темным Лордом, а не наоборот). Из этого следовал нехитрый вывод: обратный отсчет жизни Малфоя в голове Чешуйчатого Урода уже запущен. И чем быстрее тот отправится на долгожданное рандеву к своим ноздрям, давно канувшим в Лету, тем лучше. А Драко ему с этим поможет и после самой ожидаемой кончины века станцует на его могиле. Или что там от Безносого останется. Возможно, в этом доме заразными оказались не только закатывания глаз, но и гребаный синдром героя. Плевать. Слизеринец правда хотел жить, тут Кингсли не ошибся. Практика же показала: пассивное участие в событиях на жизнеспособности сказывается плохо. Тогда он примет чертов Обет после чертова завтрака. Кстати, о завтраке. Когда он вообще ел в последний раз? В желудке от тоскливых мыслей о еде жалобно заурчало. Последний прием пищи в Мэноре остался в далеком прошлом (в этот раз даже без пыток Непростительным, только не завидуйте сильно), и организм стал настойчиво требовать новую порцию топлива. Желательно горячего и ароматного, как только что испеченные булочки, сочного и хрустящего, как зажаристый бекон, и крепкого, как черный свежесваренный кофе. Возможно с каплей нежирных сливок. Да. Идеально. Интересно, кто готовил завтрак в Ордене, если тут нет домовиков, и взял ли он сегодня в расчет нового жильца отдаленного чулана..? Прежде чем взяться за поиски пропитания, следовало привести себя в порядок. Зеркала в комнате чулане не было, но Драко и без него знал, что сейчас сильно далек от привычного идеального образа. Естественно, ванной в комнате чулане тоже не обнаружилось. Откуда ей тут взяться, когда вся комната (да нет же! Без вариантов чулан) размером в лучшем случае с деревенский сортир? Вопрос риторический, не отвечайте. Малфой, крадучись, подобрался к двери, как будто был на охоте. Хотелось верить, что не в роли добычи, но в доме, полном орденовцев, эта вера была абсолютно не обоснована. Осторожно приоткрыв ее до небольшой щели, замер, прислушиваясь. На этаже царила умиротворяющая тишина. И он очень хотел поддаться этому спокойствию, но отчаянно колотящееся в груди сердце протестовало с завидным упорством. Уже чуть смелее Драко полностью открыл дверь и выглянул в коридор. Хоть в чем-то ему повезло, и вокруг не было ни души. Ванная комната нашлась довольно быстро наискосок от его спальни (если его кто-нибудь спросит, что, конечно, вряд ли, то его заставили использовать это слово). Он в три длинных шага преодолел расстояние между дверными проемами, боясь спугнуть свою и без того капризную удачу и столкнуться с кем-то слишком шумным для столь раннего утра. То есть с любым из обитателей штаба. Уборная оказалась – в противовес всему на Гриммо – светлой и вполне просторной (за прошедшую ночь планка понятия “простор” значительно упала). Кремовый кафель, изящная ванна на ножках, раковина на тумбе из светлого дерева и большое зеркало над ней. А самое главное (но вы, вероятно, не поверите) – никакой пыли! Кто бы ни отвечал за чистоту помещения, он уже нравился Малфою больше остальных. То есть он почти смог бы его терпеть. Наверное. В угловом шкафу чуть темнее столешницы даже нашлась стопка чистых полотенец, а рядом с ними лежали куски нового мыла. Слизеринец с радостью, хоть и несколько торопливо, принял душ. Настроение сразу улучшилось на пару пунктов, а тело обрело уже позабытую за адские сутки легкость. Вылезая из ванны, Драко размышлял, что бы такого сделать с грязной одеждой, ведь сменный комплект, как и ожидалось, нигде не обнаружился. И тут его осенила поистине шокирующая мысль: “Палочка! У меня все это время была ПАЛОЧКА!” Малфой не знал, что ввергло его в больший ступор: то, что он напрочь забыл о ней с момента перемещения в дом Блэков, или то, что Орден ее даже не попытался забрать. Сильнее мог потрясти только факт добровольной в этот раз передачи нового древка Поттеру в качестве примирительного жеста. “Какой же я идиот”. Он обернул бедра заранее подготовленным полотенцем и растерянно сел на край ванны. Получается, сколько бы на слизеринца вчера ни глазели, ни хамили и ни шептались за спиной, на деле за реальную угрозу его никто не воспринимал. То, что про его палочку могли элементарно забыть, он даже не брал в расчет. Если бы здесь у всех вместо мозгов была каша, как у Рыжего, тогда еще Драко допустил бы такую оплошность с их стороны. Но Шеклболт тупым не был. Высокомерным – может быть (кто бы говорил), грубым – наверняка (о, милый), а еще резким, самоуверенным и непреклонным (он точно не себя описывает?), как и большинство слизеринцев (ах, вот в чем секрет). Но никак не тупым. Факт, что Малфой сам на почти сутки забыл о важнейшей составляющей жизни волшебника, он предпочел опустить. Виной тому были стресс и усталость. Что ж, возможно, наладить доверие и прижиться в этой геройской секте будет чуточку проще, чем слизеринец предположил изначально. Пожалуй, это первая хорошая новость со вчерашнего дня. А может за последние два года. Драко подошел к сложенным у раковины вещам и достал из кармана мантии палочку. Для начала наложил Скорджифай на одежду, а после высушил магией волосы. Укладочного геля, конечно, не хватало, но в сложившихся обстоятельствах радовало и это. К тому же, легкая небрежность придавала ему особый шарм, так что Салазар с этим гелем. Затем придирчиво оглядел себя в зеркало: пара ссадин на худом скуластом лице, внушительный синяк на правом боку от падения с лестницы – ребра целы, и на том спасибо – и парочка ушибов разной степени тяжести на конечностях. Некритично. Обращаться с этим к мадам Помфри слизеринец точно не станет, само заживет. Выслушивать очередную тираду от шрамоголового и его дружка, какой он изнеженный маменькин хорек, ноющий от пустяковых повреждений, не было никакого желания. В этот момент дверь в ванную комнату резко распахнулась, хотя Малфой без сомнений ее запирал. Правда не заклинанием, ведь тогда мозг еще игнорировал факт наличия древка. И все же во всем цивилизованном мире закрытая на замок дверь – очевидный знак. Так кто такой невероятно сообразительный не смог считать его?! — Грейнджер?! – лицо Драко вытянулось от удивления. Глаза, естественно, почти выкатились из орбит – начало адаптации положено. – Ты совсем рехнулась? Запертая в месте индивидуального пользования тебе ни о чем не говорит? — Но… — Или ты в очередной раз потерялась в лабиринтах своей до невозможности заумной башки и не заметила, что здесь без вариантов занято? — Малфой, послушай… — То, что вы живете своей дружной коммуной без каких-либо личных границ, не дает тебе никакого права впутывать и меня в ваши сомнительные отношения! — МАЛФОЙ! — ЧТО “МАЛФОЙ”?! — Не хочу прерывать твою невероятную и внушающую ужас (нет) речь, но дверь не была заперта, – Гермиона в недоумении развела руками. — Что? – удивительно, какие невероятные способности глаз открывало в нем это место. — Я говорю, ванная комната была открыта, – уже тверже проговорила ведьма. — Этого не может быть. Я прекрасно помню, как поворачивал этот гребаный ключ, – Драко раздраженно указал на дверь, как будто существовало больше одного варианта, что именно он имел в виду. — Малфой, – гриффиндорка цокнула в нетерпении, – я буквально выросла в мире, где люди выживают без такого тайного знания, как Алохомора. Поэтому абсолютно точно знакома с концепцией запертых изнутри дверей. Думается мне, даже получше твоего, – тон голоса однозначно намекал, что она говорит с умственно недоразвитым представителем человеческого вида. — О, – только и смог выдать Драко, полностью подтверждая догадки Грейнджер об его интеллектуальных способностях. На дом однозначно было наложено проклятие, урезающее количество эмоциональных реакций до позорного минимума. Гермиона же, кажется, только сейчас осознала, что на слизеринце было лишь полотенце, завязанное слабым узлом в районе бедренных косточек. Ее взгляд скользнул ниже его лица и на пару мгновений задержался на плоском с очерченными мышцами пресса животе. После чего ведьма густо покраснела, и веснушки на ее носу стали еще выразительнее. Она спешно отвела округлившиеся карие глаза куда-то в сторону шкафа. — Ну, раз мы выяснили, – голос гриффиндорки почему-то стал на пару нот ниже, – что я не врывалась к тебе специально, то пойду поищу действительно свободную ванную. Ураганом крутанувшись на месте, Грейнджер уже собиралась, судя по стремительности движений, улететь прочь, как внезапно замерла спиной к нему: — Завтрак будет готов через полчаса. Спускайся на кухню, как будешь готов. Большинство уже покинули штаб, там не должно быть много людей, – бросила более привычным звучанием через плечо ведьма. – И в следующий раз все-таки используй замок по назначению. Малфою почудилось, как на последней фразе Гермиона странно хмыкнула, но трижды клятая за последние минуты дверь закрылась громче необходимого, и он не был полностью уверен в том, что действительно услышал смешок. — И какого, блять, Салазара только что произошло? – таким же севшим голосом, как и у Грейнджер пару мгновений назад, воскликнул Драко. Вопрос повис во все еще влажном после принятого им душа воздухе, но так и остался без ответа. Зацикливаться на нем слизеринец элементарно побоялся. Похоже, гребаные любители самовозгорающихся птиц были, помимо всех их прочих отклонений, ещё и извращенцами. Заперев вход и магией, и руками (чтобы наверняка), Драко проявил невероятные чудеса скорости и оделся за считанные секунды. Скорее всего за проявленную прыть его бы даже взяли в магловскую армию без очереди, если бы он только знал, что это такое. Но он не знал, поэтому уже полностью одетый открыл дверь, которую сам же запер, мягко говоря, недавно (да, он закрыл её на каких-то пятнадцать секунд. Но и вы его поймите, страх лишает рассудка лучших из нас), и горной ланью, судя по размеру глаз, умчался обратно в свою комнату (да нельзя называть ЭТО комнатой, запомните уже!!!). Естественно, надежно запечатав себя изнутри всеми доступными способами. Наконец Малфой сделал глубокий вдох. Оказывается, он почти не дышал с той секунды, как к нему вломилась Грейнджер. “И что сейчас было?” – спросил он еще раз в светловолосой голове. Неужели пару минут назад его голый торс смутил заучку всея Гриффиндора? Занятно. Драко улыбнулся сам себе, причем широко. Возможно даже слишком. Он бесспорно умел произвести на девушек впечатление, но чтобы смущать их? Такого слизеринец давно не припоминал. Обычно ведьмы наоборот активно проявляли свой интерес, привлекая его внимание всеми доступными способами, а не скромно отводили взгляды в сторону, густо краснея. Она что, не видела мужского живота? Не может такого быть. Грейнджер хоть и была той еще зубрилой, но слухи об ее отношениях с волшебниками ходили регулярно и даже печатались в “Ежедневном пророке”. Взять того же Виктора Крама. Мировая звезда квиддича и не смог стянуть с нее то изумительное голубое платье после Святочного бала? Никто в жизни бы не поверил. Малфой не верил точно. А сколько лет вокруг нее терся этот нищеброд из рыжеволосого семейства. И ему ничего не перепало? Да ну нет. Или все-таки да..? “А еще эти ее веснушки…” Мыслительный поток Драко, забредший в неожиданное русло, был прерван чьим-то слишком старательным топотом по лестнице. Человек (человек ли? Скорее пятиног), по всей видимости, изо всех сил спешил на завтрак. Слизеринец прикинул, что полчаса, обозначенные Грейнджер, как раз должны были выйти. “Надо срочно раздобыть часы, чтобы перестать чувствовать себя сломанным маховиком, потерявшимся во времени”. Но для начала он собрался отправиться вниз. Естественно, менее шумно, чем только что спустившийся. Но и не так осторожно, как он ходил в ванную. Как он оттуда возвращался, лучше вообще не вспоминать, дабы не сгореть от праведного стыда (если в одном предложении промелькнуло “Драко” и “стыд”, значит, все уже обречены, можно сворачивать лавочку по уничтожению Сами-Знаете-У-Кого-Нет-Хрена). Малфой решил сменить тактику поведения. Хватит красться, опускать глаза и избегать людей. Не он был главным злодеем в этой истории. Не он пытал и убивал людей. Более того, по количеству пережитых издевательств он мог посоревноваться с каждым членом Ордена Феникса. Родиться в семье Пожирателя Смерти тоже не было его добровольным решением, а если бы ему все-таки дали сделать гребаный выбор, Драко всеми высокородными конечностями голосовал бы против такого расклада. Да, он учился на Слизерине. Но тот же хваленый Кингсли – выходец со змеиного факультета. Почему его никто не столкнул с лестницы за это? А может кто-то помимо Малфоя был в состоянии похвастаться спасением золотого мальца из лап Темного Лорда? Леса из рук не ожидалось. Так какого Салазара к нему относились как к куску дерьма и отшатывались как от вонючего тролля?! “Пора преподать этим нравственным кретинам урок двойных стандартов. А заодно выяснить наконец, будут ли булочки с беконом на завтрак”. За кофе Малфой почему-то не переживал.