Его никогда не было

За кофе Малфой не переживал и, как оказалось, очень зря. Судя по запаху, распространившемуся по первому этажу, в программе завтрака сегодня не ожидалось нормального или хотя бы сносного бодрящего напитка. Исключительно дерьмовый. “И эти недоумки избавились от домовика”. Драко не на шутку расстроился и даже потерял часть своего боевого настроя, накрывшего его наверху. Оставшаяся растворилась, как только он услышал разговор на подходе к кухне: — С родителями Лаванды уже связались, по словам Макгонагалл они в полном раздрае из-за ее смерти. К родителям Криви профессор хочет отправиться лично. Они маглы, будет очень сложно объяснить, почему погиб их сын. Вряд ли этого ожидаешь, отправляя ребенка в школу волшебства, – судя по всему, это сказала Джинни Уизли. — К такому в принципе невозможно подготовиться, Джин, – ответила ей Грейнджер. – Но ты права, для семей не из нашего мира это станет большим шоком, они обычно не следят за новостями магической Британии. — Колин был немного раздражающим малым, но мне будет не хватать этих вездесущих вспышек колдографа, – такого поникшего голоса у Поттера Малфой еще не слышал. — Давайте не будем об этом хотя бы за завтраком, – громким фальцетом проговорила миссис Уизли. – Печальные темы не способствуют улучшению аппетита. Слизеринец нерешительно замер за пару шагов до двери, ведущей на кухню. Он определенно застал не лучший момент для своего появления. Если, конечно, Драко не хотел поймать новую порцию обвиняющих речей, а обвинят в этих смертях именно его, тут и к Трелони ходить не надо. Из ступора его вывело внезапно раздавшееся за спиной: — Ты заходишь? Или так и будешь стену подпирать? Дом, конечно, не новый, но до сегодняшнего дня держался без твоей помощи. Тонкс вынырнула из-за его правого плеча и прошла на кухню. Что ж, семейное воссоединение отложить все же не удалось, пусть и не в том составе. Как не удалось отложить на неопределенный срок (именно столько нужно, чтобы собраться с мыслями, если вы не знали) его появление на завтраке. — Захожу, да, – не так уверенно, как хотелось бы, произнес Драко и последовал за ней. В комнате после появления слизеринца, как и ожидалось, воцарилось неловкое молчание (ну точно ходят в драмкружок). На него в один миг уставились сразу семь пар глаз: Гермионы Грейнджер, Гарри Поттера, Рона и Джинни Уизли, Луны Лавгуд, Невилла Лонгботтома и Энтони Голдштейна. К тому моменту, как Нимфадора Тонкс дошла до стола и села между Джинни и Луной, глазеющих людей стало уже восемь. Казалось, только Молли, что-то увлеченно режущая на рабочей зоне, не заметила внезапной перемены настроения в помещении и не подняла от разделочной доски взгляда. — О, хм, – прочистила горло Гермиона, – проходи, занимай любое свободное место. Ты наверняка страшно голоден, – говоря это, она ни разу не посмотрела Малфою в глаза. Он почему-то и сам не торопился встретиться с ней взглядом. Вместо ответа Драко просто прошел и сел на ближайший свободный стул, оказавшись рядом с Невиллом справа и пустым местом слева. — Я, конечно, наслышан о том, что ты самая умная ведьма нашего поколения, – все-таки подал голос слизеринец, – но откуда у тебя информация о состоянии моего желудка? – Малфой очень надеялся, что это прозвучало не настолько грубо, как ему показалось. Конфликтовать с утра пораньше, особенно когда ты в меньшинстве, крайне не хотелось. — Ты не ел вчера весь день. А вечером не ответил на мой стук в дверь (тема дверей между ними буквально неисчерпаема), когда я принесла тебе ужин. Эта фраза заставила Драко поднять свои серые глаза и все-таки посмотреть на гриффиндорку. — Ты приносила мне ужин? – удивился слизеринец. Кажется, он все чаще не понимал, как ему реагировать на то, что выдает кудрявая ведьма в последнее время. Или причина вовсе не в ней, и он просто сходит с ума..? — Малфой, и ты еще мне что-то говорил про хреновое восприятие информации? – с этой минуты называйте Рона “разрушителем действительно важных моментов” (другого от него никто и не ожидал). — Уизел, ты только что лишил нас возможности узнать, как прекрасно могло пройти утро без твоих тупых комментариев, – Драко нехотя перевел взгляд на рыжее недоразумение. – В следующий раз, хотя бы ради вашего Годрика, все-таки сжалься над окружающими и не открывай свой рот. — Рональд! Сколько раз я тебе говорила не выражаться при мне?! – миссис Уизли наконец подняла голову от доски, и увиденное ее явно не обрадовало. – Тебе что, давно не драли уши? О, я могу это с легкостью исправить прямо сейчас! — Прислушайся к матери, Рональд, – кажется или только что настроение Малфоя стало чуточку лучше? — Тебя, Драко, это тоже касается! Если ты думаешь, что мои руки не смогут дотянуться и до твоих ушей, спешу тебя расстроить, – а нет, все же показалось. – Жизнь с Волдемортом представится тебе курортом, поэтому лучше не выводи меня из себя. Вы оба! — Молли, дорогая, завтрак просто потрясающий. В этот раз особенно кстати пришелся острый перец, ты точно знаешь толк в специях, – если Тонкс задумывала эту фразу, как отвлекающий маневр, то он ей определенно удался. Мать рыжего семейства тут же вернула своему лицу выражение бескрайнего благодушия. — Спасибо, Дора, – она широко улыбнулась в сторону Тонкс, не уловив или специально проигнорировав скрытую суть столь тонкой кулинарной метафоры. – Ешьте, а я пока пойду займусь другими делами. Кому не хватит – добавка на плите, – с этими словами миссис Уизли покинула кухню, оставив после себя легкий флер удачной взбучки. — Что ж, Молли плохого не посоветует. И не приготовит. Так что приступайте к еде, хватит препирательств, – поставила точку в этом не успевшем набрать обороты споре Нимфадора и сама отдала все внимание стоящим на столе блюдам. Ее примеру последовал и Малфой. Грейнджер была права, он был страшно голоден. Парень, окинув взглядом стол, обнаружил и бекон, и булочки, и даже жареные с помидорами яйца, а еще то, о чем слизеинец вовсе не смел мечтать: сливочное масло и джем! Вот такой сейчас предел мечтаний у аристократов. Или он теперь бывший аристократ? А, неважно. Как можно об этом думать, когда на тебя так пристально смотрит свежий вкусно пахнущий хлеб. Насколько возможно медленно, учитывая факт приближающегося голодного обморока, Драко принялся за еду. Скорее всего попытка оказалась провальной, хоть и не полностью – ошарашенно в его сторону никто не глазел, значит, вел он себя вполне прилично. — Может кофе? – вывел слизеринца из состояния урагана, сметающего все на своем пути, вопрос Луны. — Я бы не стал делать таких громких заявлений, – не отрываясь от еды, ответил Малфой. — М? – Лавгуд явно не поняла, о чем шла речь. — Еще по запаху на первом этаже стало понятно, что так талантливо сваренный напиток может быть чем угодно, но только не кофе, – он все же поднял свой взгляд на рейвенкловку, хоть это и стоило невероятных усилий. – Я бы скорее сказал, что это моча гриндилоу или, быть может, горного тролля. Возможно даже глизня, если у него вообще бывает моча, к сожалению, я не магозоолог. Но не кофе, точно нет, – Малфой тут же пожалел о сказанном. Салазар, да кто его вечно тянет за длинный слизеринский (хоть и такой умелый) язык, он же не хотел никаких конфликтов! – Поэтому вынужден отказаться, благодарю, – добавил он в конце своей уничижительной тирады в надежде немного смягчить ситуацию. Внезапно со всех сторон сторон раздался громкий смех. Рон буквально бился в припадке, судя по издаваемым им звукам, и, казалось, вот-вот должен был захлебнуться собственными слюнями. Остальные тоже недалеко от него ушли по уровню внезапно охватившего их веселья. — Э-э-э, с вами все в порядке? – слизеринец серьезно обеспокоился состоянием их рассудка. Если они слетели с катушек, возможно, он поспешил с побегом от Пожирателей Смерти. — Ох, прости… – сквозь рваные всхлипы начала объяснения Грейнджер. – Это все Энтони… Ха-ха… Он всегда варит просто отвратительный кофе… Который в итоге никто не пьет… Ха-ха-ха… Но мы скрывали от него свои впечатления до этой минуты… Он жутко обидчивый и почему-то жутко любит варить кофе… – все никак не могла прийти в себя гриффиндорка. – Ох, Энтони, извини нас. Но Малфой прав, твой кофе ужасен. Ужасен до жути, – она была вся красная от смеха, а глаза блестели от слез. “И опять эти дурацкие веснушки”. — Но вы же пьете его! – только сейчас Драко обратил внимание, что Голдштейн всеобщей эйфории не разделял, а наоборот насупился, как обиженная пятилетка. – Почти каждое утро пьете мой кофе! Я видел! — Только из-за твоего кофе я выучила испаряющее заклинание (этой заучке только повод дай), – сказала уже чуть более успокоившаяся и чуть менее красная Гермиона. — Я не такая умная (она наверняка хотела сказать “двинутая”), как Герм, поэтому просто незаметно сливаю его в тот цветок у окна (так и поступают нормальные люди), – подала голос хихикающая Джинни. — А я выливаю эту муть в раковину, – поддакнул ей Невилл. — А я выливаю Невиллу, который потом выливает его в раковину, – поддержал друга Гарри. — Зря вы так, ребята. Когда мы с отцом ездили на поиски пресноводных заглотов (вы тоже это слышали?), один волшебник угостил нас поистине странным напитком. А этот кофе вполне неплох, – со свойственной только ей отрешенностью пропела Луна, но в глазах ее, как и у всех, плясали смешинки. Голдштейн надулся еще сильнее (что до этой минуты казалось невозможным, но парень был настойчив. Так держать, Рейвенкло!), став больше похожим на жабу Лонгботтома, чем на себя, и с громким скрежетом встал со стула, после чего почти выбежал из кухни. В этот момент Драко понял, кто так топал, спускаясь к завтраку перед ним. — Да ладно тебе, Энтони, прости нас, – крикнул ему вслед Рыжий, наконец выровнявший свое дыхание. — Не переживай, Рон, уже к обеду он успокоится. Энтони отходчивый, – успокоила его Гермиона. — Угу. Особенно во всем, что касается тебя, – теперь настала очередь Уизли обиженно надуться. “Куда ни плюнь, одни тонкие натуры”. — Не поняла? – брови Грейнджер взметнулись в недоумении. — Забудь, я просто… Что “просто” узнать было никому не суждено, потому что внезапно за спиной Малфоя вырос Кингсли Шеклболт. — Ты закончил с завтраком, Драко? – без приветствия начал он. — И вам доброе утро, – слизеринец решил, что бывших аристократов не бывает. – Да, жаль не успели пожелать мне “приятного аппетита”. — В таком случае следуй за мной, – невозмутимости главе Ордена было не занимать. А эффектности его ухода позавидовал бы сам Северус Снейп (да упокой Салазар его вечно недовольную всем вокруг душу). Малфою ничего не оставалось делать, кроме как проследовать за ним, перед этим бросив почему-то извиняющийся взгляд на сидящих за столом. Уже идя по коридору, слизеринец услышал: — Ну, все прошло не так уж и плохо. Кажется, это сказала Грейнджер. И, кажется, Драко был с ней согласен.