Его никогда не было

Шеклболт провел Драко по первому этажу в самую дальнюю комнату, служившую бывшему аврору кабинетом. Он был мрачным (ну кто бы сомневался) и давящим, под стать остальному дому. У противоположной от двери стены стоял письменный стол, заваленный книгами, свитками и картами. Перед столом расположился диван, обтянутый уже порядком истертой коричневой кожей, и журнальный столик из темного дерева. У окна нашлись еще пара таких же, как диван, кресел и небольшой шкаф, полный изрядно потрепанных книг. Света в помещении было мало (возможно, оно и к лучшему: так меньше видно количество пыли) – плотные темно-серые шторы практически полностью закрывали дорогу ярким солнечным лучам, а другие источники освещения не были зажжены (дайте автор угадает: потому что на улице день и можно просто открыть шторы?). Но это, судя по всему, Кингсли никак не беспокоило. Возможно, сотрудников Аврората учили видеть в темноте? Слизеринец бы не удивился. К тому же, этот грозный мужчина чем-то напоминал нунду, что только увеличивало его шансы на наличие ночного зрения. В одном из кресел сидел глубоко задумавшийся Римус Люпин. Вот у кого навык видеть в темноте имелся со стопроцентной вероятностью. Ну или почти стопроцентной. Малфой так нервничал, что едва ли мог вспомнить что-то путнее об оборотнях. Улавливая собственную нервозность, он тут же воздвиг стены окклюменции, отгораживаясь от мешающих эмоций. Драко уже вел диалог с Кингсли без них, и ему, мягко скажем, не понравилось. Бывший профессор выглядел до жути уставшим, его хотелось поставить в шкаф к книгам, потому что потрепан он был не меньше. Как только оба слизеринца оказались внутри комнаты, тот вынырнул из своих без сомнения тяжелых мыслей и взглянул на вошедших. — Доброе утро, – голос Люпина полностью отражал уровень его усталости. “В этом доме кто-то умеет здороваться? Неожиданно”. — Здравствуйте, – без энтузиазма отозвался Драко. Шеклболт промолчал, но никто не удивился его скупости на приветствия. — Как прошел твой первый завтрак в штабе? – в противовес аврору Римус продолжал бить рекорды по демонстрации дружелюбия. Малфой, кажется, почти упал в обморок от подобного обращения с ним. – Ужин ты, к сожалению, пропустил. Молли и Гермиона были расстроены этим фактом. — Кто-то здесь расстроился, что я не поел? – слизеринец вскинул бровь в удивлении. — О, Драко, – кажется, бывшего профессора позабавила реакция Малфоя. – Молли никогда не выходит из образа матери-наседки. Она может иногда угрожать и пытаться наводить некоторый ужас, но на самом деле переживает за каждого в этом доме как за своего ребенка, – тон Люпина явно намекал, что с самым неразумным мальчишкой он разговаривал прямо сейчас. – Иначе как минимум близнецы, а как максимум мы все, давно ходили бы без голов, что, согласись, было бы несколько неудобно, – на этой фразе лицо Римуса озарила легкая, но все равно печальная улыбка. – Ну а Гермиона – это Гермиона. Ее сердце просто не способно быть черствым. — Ясно, – мозг Малфоя определенно не был создан для происходящего в Ордене. Подходящими казались только три реакции: закатывание глаз, выкатывание глаз (считайте, зарядка) и ступор разной степени тяжести. Сейчас выбор пал на последнее. — Давайте уже перейдем к делу, – Драко еще никогда так не радовался голосу Кингсли. Все, что угодно, даже Непреложный Обет, из-за которого Малфой вероятнее всего скоро умрет, представлялось сейчас лучшей перспективой, чем ощущать невероятное количество неловкости, заполнившее его до краев. – Ты принял решение? — Да, я согласен, – мгновенно ответил Малфой, ведь вопрос адресовывался явно не оборотню. — Ты учел все возможные риски? Андромеда, как я и предполагал, встала в позу, но… – договорить Шеклболт не успел. — Оставьте ее в покое, это ни к чему, – резко ответил Драко. – Я учел все риски (это вряд ли), как и учел то, что хочу принять активное участие в уничтожении Темного Урода. Думаю, от меня будет больше пользы здесь, чем на диване у Андромеды. Да и, по рассказам матери, вкус на мебель у моей тети так себе. — В таком случае приступим, – шутку бывший аврор явно не оценил. Может Малфою нужно выбрать в качестве главной жизненной цели доведение Кингсли до смеха? Ну или хотя бы до улыбки. Стоило об этом поразмыслить на досуге. – Римус, прошу, – Шеклболт жестом пригласил того подойти к ним ближе. – Драко, встань слева от меня и дай руку. Слизеринцу еще не приходилось заключать Непреложный Обет, поэтому, что сейчас будет происходить, он знал только в теории. К тому же его невероятно раздражало незнание точной формулировки клятвы. Неизвестность всегда пугала Малфоя, а в таких щепетильных вопросах страх возводился уже в разряд ужаса. Драко сделал шаг к Кингсли и встал с левой стороны, как и просил темнокожий мужчина. Вытерев ладонь, взмокшую несмотря на закрытое сознание, о мантию, он вложил ее в мощную мозолистую руку Шеклболта. Тот, казалось, переживаний слизеринца не замечал и сам о происходящем не особо беспокоился. Римус остановился напротив их скрещенных ладоней, достал палочку из внутреннего кармана залатанного в нескольких местах поношенного пиджака. — Готов? – Мерлин, если бы Малфой не был таким циничным засранцем, он бы уже растекся по ковру лужей от количества заботы, проявленной к нему бывшим профессором защиты от Темных искусств. — Да, – не моргнув глазом соврал Драко. — Тогда приступим, – Люпин сделал в воздухе какой-то неизвестный слизеринцу пас палочкой, и над поднятыми запястьями засветилась золотая нить. – Обещаешь ли ты, Драко Люциус Малфой, полностью перейти на сторону Ордена Феникса, поддерживать его членов (если бы не окклюменция, слизеринец определенно хохотнул бы на этом моменте) и оказывать им любую посильную помощь? Сделать все от тебя зависящее для уничтожения Волдеморта, а также, если случится оказаться перед выбором между семьей, дружбой и Орденом, всегда выбирать Орден, даже в случае смертельного или иного неприятного исхода для близких тебе людей и самого себя? — Обещаю, – только в этот миг Драко понял, что не знает, как именно он должен отвечать. “Инструктаж на высшем уровне, ничего не скажешь”. Но, видимо, он попал в точку, потому что сияющая нить сделала несколько оборотов вокруг скрепленных рук, затянулась на запястьях, подарив на несколько секунд ощущение тепла, и растворилась в воздухе. — Все, – выдал очевидное Римус. Малфой тут же выдернул свою руку из цепкой хватки Кингсли и отступил от них на шаг в сторону, ближе к спасительной двери. — Что теперь? – озвучил Драко вопрос из личного топа волнующих его вещей. — Теперь присаживайся, и мы немного побеседуем, – кажется, Шеклболт подхватил вирус вежливости у Люпина. Если он сейчас добавит к своей просьбе “пожалуйста”, придется проверять его на Оборотное зелье. Малфой предпочел ничего не говорить и просто сел на диван. На тот край, что был ближе к выходу. С идеально ровной, как и всегда, спиной и аккуратно сложенными на коленях кистями. Только постукивающие пальцы правой руки выдавали его напряженность от происходящего в кабинете. Кингсли и Люпин, не желающие, судя по всему, больше давить на слизеринца своим близким присутствием, сели в кресла. Глава Ордена по пути к месту еще и плеснул себе порцию огневиски в стакан из графина, стоящего на журнальном столике. “Мне бы тоже не повредило выпить чего покрепче, раз уж с кофе этим утром не задалось”. — Могу я..? – Драко вспомнил, что еще какой-то час назад решил не тушеваться среди бывших врагов и кивком головы указал на бутылку. В конце концов ему уже почти восемнадцать лет. Ну а то, что на дворе девять утра – никому не интересные детали. Он как-никак только что согласился в случае чего умереть за Орден, так что в своем праве. — Разумеется, – очевидно даже не задумываясь о волнующих Малфоя мелочах, кивнул Кингсли. – Справишься сам? — Несомненно. Слизеринцу не нужно было повторять дважды. Он максимально оперативно дошел до графина, щедро плеснул себе янтарной жидкости – “У Грейнджер что, глаза цвета огневиски? Откуда, блять, это вообще в моей голове?!” – в рокс и также стремительно вернулся на место, после чего сделал большой глоток и расслабленно выдохнул. “О-о-о да. Так гораздо лучше”. В итоге Римус оказался единственным трезвенником в этом кружке любителей утренней выпивки. А Шеклболт, как всегда, незамедлительно вернулся к делу: — Что тебе известно о планах Волдеморта? – если в голосе до этого и были намеки на вежливость, от них не осталось и следа. — Ничего. Я не тетя Белла и даже не мой отец. Быть подростком, живущим в одном доме с чешуйчатым маньяком, значит взять от этого только хуевое… Извините, – сожаление вышло неискренним, но для галочки было озвучено. Мужчины же даже глазом не моргнули. – В общем, никаких преимуществ. Да и, к тому же, единственное задание, данное мне Волдемортом на шестом курсе, я благополучно провалил, так что… – Драко задумчиво покрутил бокал с алкоголем в руке. – Не думаю, что после подобного он доверился бы мне еще раз. Спасибо, что оставил в живых. О последовавшем за этим наказании для всей его семьи Малфой предпочитал не вспоминать и тем более не рассказывать. — Справедливо, – холодно отозвался Кингсли. Вероятно, виски показался ему слишком теплым. — Но, мне кажется, он собирался вчера закончить все эти предварительные ласки с Поттером и, наконец, уничтожить сопротивление в лице вас, – напоминать, что очкарик не покинул бренный мир только благодаря ему, Драко не стал. Огневиски определенно делало его мягче, в следующий раз лучше воздержаться от напитков с градусом на подобных собраниях. – Думается, какой бы до этого ни был план, он благополучно пошел через одно место, и теперь ему нужен новый. Как и вам. То есть нам, – пора привыкать относить себя к другой стороне. Главное, чтобы орденовцы сами не отнесли его светловолосую макушку обратно. — Склонен с тобой согласиться, – а глава Ордена мог быть приятным человеком. Жаль крайне редко. – Полагаю, Волдеморт в не менее затруднительном положении, чем мы. Но еще он буквально на волосок от смерти, что бесспорно нам на руку. — Что вы имеете в виду? – удивился Малфой. — Вечером состоится собрание, – проигнорировал его вопрос Шеклболт. - Ты неглупый молодой человек, Драко, хоть и ведешь себя как последний паршивец (чей бы двурог мычал). Поэтому буду ждать тебя там, начинаем ровно в восемь. С этими словами Кингсли покинул кабинет, оставив недопитый виски на столике у кресла. Римус поднялся следом, подошел к дивану и остановился со стороны слизеринца. — Если тебе интересен ответ на свой вопрос, поговори с Гарри, Гермионой и Роном. Подозреваю, после последних событий больше нет смысла хранить информацию в секрете, и они смогут удовлетворить твое любопытство. К тому же, это отличный повод подружиться с ними, – он что, ему только что заговорщицки подмигнул? Кажется, утро и правда не лучшее время для выпивки. – Кингсли прав, ты точно не плохой человек (Шеклболт этого не говорил, но Салазар с ним), просто с тобой случались плохие вещи. Дай шанс и другим увидеть это. Хорошего дня, Драко, увидимся на собрании. И Люпин удалился следом за бывшим аврором. “Подружиться со святой троицей? Да я лучше начну бегать в наволочке с тряпкой наперевес,” – подумал Малфой и залпом допил оставшийся алкоголь, даже не поморщившись. Все больше здание под номером двенадцать на площади Гриммо напоминало ему дом. Сумасшедший.