Его никогда не было

Допив огневиски, Драко с наслаждением опустил ментальные стены и решил уйти к себе наверх. Как бы ни было прискорбно признавать, но задрипанный чулан (может называть его хотя бы “каморка”? Нет, все же “чулан” больше подходит) сейчас ощущался самым безопасным местом в доме. Да, можно было вместо отсиживания пятой точки в чулане поискать Золотое Трио, но, поставив на чаши весов любопытство и гордость, он понял, что последняя перевесила с явным преимуществом, поэтому к соплохвосту их со своими секретами. Малфой он или нет, в самом деле. Не пристало наследнику великого рода бегать за третьесортными волшебниками по третьесортному жилищу (и Салазар с тем, что это дом семьи его матери). Выйдя в коридор, он услышал голоса в гостиной и попытался незаметно проскользнуть мимо (нет, он вовсе не крался, просто аристократам свойственно ходить очень аккуратно), чтобы добраться до лестницы незамеченным. Но его планам не суждено было осуществиться. — Драко! Ты что, нас избегаешь? – Луна окликнула парня, однозначно не стараясь быть тактичной. – Я как раз рассказывала ребятам, как мы с отцом не так давно опять наткнулись на чертохолопого головосека (кого?), присоединяйся! – быть хоть немного адекватной она также не планировала. — О, – Малфой скоро возненавидит эту букву и исключит ее из своего обихода к Мерлиновой бабушке, если она у того вообще была. – Уверен, это самый интересный вид э-э-э… головосеков из всех возможных, но… Я сегодня не выспался (мало кто успевает выспаться за десять часов) и хотел бы пойти немного вздремнуть. — Вокруг твоей головы летают синие мозгошмыги (чего, блять?), прямо как у Гермионы, когда она говорит Рону, что он вовсе не глупый. Ты врешь, Драко (да неужели), – кажется, у Грейнджер появилось новое хобби: краснеть и демонстрировать всем свои веснушки. А Уизли подтвердил уровень своего интеллекта, потому что даже не уловил не такой уж и скрытый смысл сказанного. – Проходи, я только начала, ты не пропустил ничего интересного. — О, благодарю, – да будь она неладна эта буква! И Лавгуд вместе с ней заодно. – Прошу, киньте в меня Авадой, – пробурчал Малфой себе под нос, совсем не изящно плюхнувшись на диван рядом с Поттером. — Только если ты убьешь меня первым, – также тихо ответил ему Гарри, наметив улыбку уголками губ. — Вообще-то это невежливо, – зашипела на них Грейнджер, почти ложась на Поттера. Личные границы в этом коллективе были явно не в почете. – Да, существование чертохолопых головосеков абсолютно антинаучно, но это не дает вам никакого права вести себя как заносчивые задницы! Слизеринец и гриффиндорец вместо ответа лишь демонстративно закатили глаза (ну все, спелись). Громко цокнув языком, Гермиона выпрямилась и отвернулась к рассказчице великих небылиц: — Пожалуйста, продолжай, Луна. Мы все внимательно тебя слушаем, – на слове “внимательно” Грейнджер выразительно посмотрела на шептавшихся перед этим парней. — Она нам на что-то намекает? – шепотом уточнил Малфой. — Вряд ли, скорее у нее просто защемило лицевой нерв. — Я так и подумал. Тяжесть трагичного вздоха Грейнджер измерялась тысячами фунтов, не меньше. Она демонстративно проигнорировала двух болванов справа от себя. Хотя даже невыносимая кудрявая ведьма наверняка подтвердила бы, что любое занятие было лучше, чем слушать про головосеков. Особенно чертохолопых, что бы это не значило (если это вообще значило хоть что-то). — Я же уже рассказывала вам, что в первый раз мой папа встретил чертохолопого головосека в гостях у Корнелиуса Фаджа? – даже не заметила перепалки на диване мечтательная рейвенкловка. — Да, Луна, – ответили нестройным хором все кроме Малфоя. — По всей видимости, он сбежал от него. Возможно, ему оказалось не по душе жить у министра в отставке, и он предпочитает только действующих – этот момент выяснить пока что не удалось, – серьезно вещала из затертого кресла Лавгуд. – Но мы абсолютно точно видели чертохолопого головосека на каникулах этой зимой недалеко от Уилтшира. Ты ведь как раз живешь в тех краях, да, Драко? — Жил, – вяло исправил ее слизеринец. — А теперь там живет чертохолопый головосек, – в противовес его настроению восторженно ответила Луна. Малфой почувствовал, что если еще раз услышит слово “чертохолопый” в сочетании с “головосеком”, его стошнит. Или он кому-нибудь врежет. Одно из двух. Но глаза придется закатить при любом из этих раскладов. — Позвольте заметить (не было похоже, что ей нужно чье-то позволение), не самое приятное соседство, – вскинула указательный палец вверх Луна. – Хорошо, что ты оттуда съехал. — С очень большой натяжкой это тянет на переезд. — Головосеки крайне недоброжелательно настроены к людям, – проигнорировала Лавгуд ехидный комментарий Драко. – Что, я думаю, вы и так поняли из их названия, – надо отдать должное, она напролом шла к своей цели свести всех вокруг с ума. По всей видимости, ей на той стороне адекватности было одиноко. — С головосеком все понятно, – встрял с другого конца дивана в увлекательнейший рассказ Рыжий, – но почему чертохолопый? — Ро-о-он, да ты издеваешься! – на грани ультразвука простонала его сестра и обреченно откинула голову на изголовье кресла, на синем фоне которого ее медная шевелюра казалась еще ярче. — Что? Мне правда интересно! “Салазар, он еще и обиделся..? И как в одной семье выросли настолько разные люди?” — Это проще простого, – ничуть не смутилась семейной стычкой странная (еще мягко сказано) рейвенкловка. – Он похож на черта-подростка. — На кого? – округлила и без того большие глаза Грейнджер. Как хорошо, что все здесь приобщены к ежедневной зрительной гимнастике. Спорт – это жизнь. Правда, при таком тесном соседстве с Лавгуд, скорее всего, жизнь без здравого рассудка. — На черта-подростка, – невозмутимо повторила Луна. И, не обращая внимания на всеобщий шок, виной которому сама же и стала, обратилась к Лонгботтому. – Невилл, как здоровье у твоей бабушки? Не видела ее миллион лет! — Ахуеть, – только и смог извлечь из себя Драко. — Добро пожаловать в Орден Феникса, Малфой. И это только второй день, – похлопал его Гарри по плечу. Наверное, жест задумывался как поддержка, но воспринялся как угроза. Если не физическому здоровью, то ментальному точно. — Возможно, я несколько поторопился со сменой лагеря. — Наверняка, – широко улыбнулся Поттер, отчего Драко стало еще страшнее. – Но уже поздно. — … у нее последнее время разыгралась подагра… – послышалось со стороны Невилла. — Так, нахрен, я сваливаю, – резвым кельпи вскочил с дивана Рон. – Гарри, Гермиона, вы идете? — Да! – слишком громко воскликнула Грейнджер и поднялась следом. — Безусловно, – Поттер решил не отставать от своей подруги, что определенно было правильным решением. — Куда вы, ребята? Вам разве не интересно, как здоровье у бабушки Невилла? – вездесущая Лавгуд обратила свое вездесущее внимание на их побег. — Прости, Луна, у нас срочные дела… – невнятно начал Гарри. — Да, нас Кингсли… – пролепетала кудрявая ведьма. — Тонкс попросила… – одновременно с ней промямлил Уизли. Врать на Гриффиндоре, похоже, не учили. — Тонкс и Кингсли дали нам важное задание. Мы спешим! – пришел в себя Поттер и, схватив друзей за предплечья, потянул за собой. Храбрая троица стремительно отправилась на выход из гостиной, пока их не перехватил кто-нибудь еще. Или Лавгуд не вспомнила про очередную существующую только в ее сознании зверушку. — Ох уж эти синие мозгошмыги, заполонили буквально всю комнату… – задумчиво протянула Луна в никуда. – Да-да, Невилл, я тебя слушаю. Говоришь, в прошлом месяце воспаление суставов обострилось? Малфой решил, что это его шанс, да и про подагру бабушки Лонгботтома слушать до безумия, перспектива которого сейчас была слишком вероятной, не хотелось. Хватит на сегодня лишней информации. Пора все же узнать что-то полезное. Выждав пару мгновений, старательно игнорируя при этом любые произносящиеся в комнате слова, он пошел в сторону коридора. Слава Салазару, Луна не обратила на него своего чудаковатого интереса (но мозгошмыгов заметила наверняка). Перехватить ушедших получилось только на лестнице. — Подождите. Я хочу с вами поговорить, – окликнул ребят слизеринец. — Говори, и желательно быстрее, – недовольно простонал Рон. — Уизел, в чем твоя проблема? Кроме очевидных неладов с головой, – Рыжий буквально сам напрашивался на комплименты. — Моя проблема сейчас – это ты, Малфой, – зашипел Уизли, а по его лицу поползли красные уродливые пятна раздражения. — Да ты же сам нарыва… — Так, стоп! Рональд, прекрати подливать масла в этот бесполезный огонь, ради Бога! – как бы они разобрались без вмешательства святой Грейнджер, пора начинать молиться ей вместо Мерлина. – Малфой, чего ты хотел? — Я сегодня говорил с Кингсли, он обронил одну любопытную вещь про Волдеморта, – усилием воли Драко заставил себя перейти на нормальный тон. – Но за объяснениями отправил к вам. “Ну, допустим, не совсем он отправил, но кого волнуют эти незначительные детали”. — Какую вещь? – вклинился в разговор Поттер. — Что Безносый на волосок от смерти. — Хм, прям так тебе и сказал? – Рон униматься не собирался. — Рыжий, – слизеринец физически почувствовал, как терпение покидало его капля за каплей, – я устал все повторять по несколько раз специально для тебя. Можно я буду вести переговоры исключительно с разумными представителями вашей неунывающей шайки. — Да я тебя сейчас… — Рональд! Он же специально тебя выводит на эмоции, ну будь взрослее! – взревела гриффиндорка. Видимо, терпение было небесконечным не только у Драко. — Что ты хочешь узнать? – оказался более сговорчивым и уравновешенным Гарри. — Я хочу узнать, что это значит, и какое к этому отношение имеете вы, – повернулся к нему Малфой, наконец найдя адекватного собеседника. — Ладно, тогда пошли в мою комнату, – сказал Поттер и продолжил путь наверх. — Гарри, ты что и вправду собираешься ему все выложить? – невероятно, что за столько лет такого тесного общения с Уизли друзья его еще не прибили. — Рон, мы сейчас все находимся в одной большой, но стремительно тонущей лодке, – из-за плеча ответил Поттер. – Чем больше людей будет думать, как не дать ей пойти ко дну, тем лучше. — Гермиона, ну хоть ты ему скажи! – не прибили эти двое, значит прибьет Малфой, делов-то. — Гарри прав, Рональд. А ты ведешь себя как ребенок, – и, обернувшись на слизеринца, Гермиона добавила. – Идем. Так они вновь оказались вчетвером в комнате Избранного (в сравнении с чуланом слизеринца это и правда было комнатой, но он не завидовал, нет). Драко пока не понял, нравится ли ему намечающаяся тенденция. Но зато понял, что выбор у него небольшой, впрочем как и всегда. Малфой опустился на уже полюбившийся ему (нет) стул. У Трио же, по всей видимости, и вправду не было проблем с вторжением в личные границы друг друга, поэтому они расположились на кровати хозяина спальни. — И как Волдеморт оказался так близко к смерти, когда его не могут окончательно уничтожить вот уже лет двадцать как? – Драко взял пример с Шеклболта и решил не ходить вокруг да около, а сразу перейти к сути “дружеской” посиделки. — Возможно, ты слышал, – начал Поттер, протирая стекла очков рукавом толстовки и щурясь в сторону слизеринца, – что некоторые волшебники способны расколоть душу, чтобы в случае гибели суметь вернуться обратно. — Да, кажется, Люциус упоминал о чем-то подобном вскользь, – произносить вслух “отец” Малфою почему-то не хотелось. — Отколотую часть нужно спрятать в предмет. Это называется “Крестраж”, – продолжил Гарри. — И гребаный маньяк расколол свою душу на две части… — На семь, – перебил парня Рон. — На семь?! — Вообще-то на восемь, – уточнила Гермиона. — ВОСЕМЬ??? – Драко чуть не забыл об очередном подходе разминки глаз, но мир ему любезно напомнил. И как тут не любить жизнь? — Почему восемь, Герм? – озадаченно посмотрел на ведьму Уизли. — Семь Крестражей и часть души в самом Волдеморте. Итого восемь частей. Все просто, Рональд, – вряд ли кто-то удивился, если бы Патронусом Грейнджер оказалась Макгонагалл, уровень занудства у них точно был один. Крайне высокий. — Да он еще более конченный маньячина, чем я думал, Салазар его дери! – у Малфоя даже не нашлось сил прокомментировать очередную тупость Рыжего. На повестке стояли куда более шокирующие вещи. — С данным утверждением трудно поспорить, – как-то печально хмыкнул Поттер, но слизеринец был слишком впечатлен, чтобы заострить на этом внимание. — И что вы планируете делать со всем этим пиздецом? – Драко не был готов сейчас подбирать выражения, к Мерлину его благородное воспитание (все уже заметили, что он его туда отправлял на регулярной основе). — На самом деле, мы почти все сделали, – ответил Гарри. – Полагаю, именно это Кингсли и имел в виду под фразой “на волосок от смерти”. — Да, мы с Гарри и Роном уничтожили почти все Крестражи, – Гермиона кинула странный взгляд на Поттера, но тут же вернула свое внимание Драко. – Остался последний. Ну и сам Волдеморт, естественно. — Естественно, – безэмоционально повторил слизеринец. Как будто во всем этом могло быть хоть что-то естественное. – И чем были уничтоженные Крестражи? — Это уже неважно, – безапелляционно произнес Поттер, потеряв при этом в цвете лица несколько тонов, и Малфой понял, что подробностей не будет. — Хорошо, – они точно не были на той ступени отношений, когда Малфой мог допытываться до правды, поэтому он отступил. – Хотя бы что из себя представляет оставшийся, я могу узнать? — Нагайна, – здесь Поттер оказался более щедрым на информацию, хоть информация и оказалась так себе. — Нагайна, – вернулся к безжизненной заевшей пластинке Драко. Кажется, и тупость Рона была заразна в этом забытом всеми богами доме. Ему потребовалось некоторое время, чтобы собраться с мыслями и продолжить. – Да он с нее глаз не сводит. Если бы я мог допустить, что этот выродок способен на любовь, я бы сказал, что он ее любит. Хотя, судя по вашей информации, просто охраняет, ведь ему это, мягко скажем, выгодно. У пресмыкающегося не может быть чувств к другому пресмыкающемуся. — Мы догадываемся, что это будет непросто, – не стал спорить Гарри. – Но, не уничтожив змею, нельзя уничтожить Волдеморта. Выбора нет. — И как ее убить? – Малфой уже чувствовал, что ему не понравится их очередной ответ. — Есть только три варианта: Адское пламя, яд василиска или меч Гриффиндора, – кудрявая ведьма все еще не вышла из образа профессора, судя по ее тону, и загнула три тонких пальца левой руки. — Так вот чем вы занимались в Выручай-комнате, – скорее для себя, чем для них, пробормотал Драко, не сводя оцепеневших глаз с кисти гриффиндорки. – Уничтожали Крестраж. — А ты думал, мы решили устроить барбекю посреди битвы? – внезапно нашел в себе способности к вполне приемлемому сарказму Уизли. — Я, честно говоря, не особо располагал временем для глубокого анализа происходящего, Уизел, – слизеринец наконец стряхнул наваждение, переводя взгляд на Рыжего, и скривил губы, но раздражения в его голосе не было. Скорее там появилась дикая усталость. Малфою казалось, что с момента пробуждения он перетаскал минимум сотню бетонных плит. – Сутки выдались не менее адскими, чем ебучее пламя. Вам ли не знать. — Кстати об этом. Нам жаль Винсента, Драко, – Малфою либо послышалось, либо это и вправду прозвучало искренне. Он пока не решил, на что поставит. — Гермиона, говори за себя… – а вот это точно было от чистого сердца, тут без вариантов. — Рональд Билиус Уизли, я сейчас позову твою мать, и она с удовольствием исполнит утреннюю угрозу! Это просто невыносимо! – вскинула руки Грейнджер, а после ударила ими себе по бедрам, обтянутым синими узкими джинсами. Малфой сделал громкий вдох. “С таким же успехом их могло не быть вовсе”. — Да больно надо… – кажется, Рыжий и Энтони сегодня участвовали в конкурсе пародий на жабу Лонгботтома. Что ж, Уизли определенно в эту самую минуту приблизился к победе. — Все в порядке, Грейнджер, не стоит, – без присущего грызне с Роном энтузиазма ответил Драко. – Если охуительных новостей больше не осталось, то я, пожалуй, пойду к себе, – “в чулан” едва не сорвалось с его губ, но он успел прикусить язык в последний момент. — С новостями все. С любыми, – кивнул Гарри. — Не скажу, что беседа была приятной. Но спасибо, что поделились, – завершил незапланированный парад искренности Малфой и, не дожидаясь ответа, вышел из спальни. Внезапно уже в коридоре его догнала Гермиона и схватила за предплечье, разворачивая к себе. — Драко, подожди! Его легкие наполнил едва уловимый вишневый аромат. Он в недоумении посмотрел сначала на ее стройные ноги в этих неприличных магловских штанах, а после – на ее ладонь, лежащую поверх черного джемпера. Ведьма тут же одернула свою руку, слегка заалев в области щек. — Ты придешь на собрание вечером? – неуверенно спросила она. – Начало в 20:00. — Да, Грейнджер, я приду на собрание, – с тяжелым вздохом ответил Драко. – Возможно даже в 20:00. — Возможно? – растерялась она. — Не так давно я потерял свои любимые часы в одной Хогвартской заварушке, возможно, ты что-то слышала о ней, – голос Малфоя, в отличие от ироничного смысла слов, прозвучал апатично. – Мы закончили? — Эм, нет. На самом деле, я хотела кое о чем тебя спросить… — Я весь внимание, – одному Мерлину было известно, каких усилий это внимание стоило слизеринцу. — Кингсли… – Гермиона как будто не была уверена, что может задать свой вопрос, но все же решилась. – О чем вы говорили? — Он со мной встречался не ради великих разговоров, Грейнджер, – Драко не сдержался и утомлено провел рукой по лицу. Возможно, стоило использовать окклюменцию чаще, но после жизни в Мэноре прибегать к ней постоянно совсем не хотелось. – Я думал, раз ты самая умная ведьма и бла-бла-бла, то все понимаешь. — Да, Обет. Он попросил… — Заставил, – жестко исправил ее Малфой. — Кхм, да… Заставил тебя дать Непреложный Обет… Она замолчала, сверля его своим полным сочувствия янтарным взглядом. Так прошла секунда, затем вторая. Все в Гермиона кричало о том, как ей неловко: и закусанная почти до крови нижняя губа, и сведенные к веснушчатой переносице аккуратные брови, и постоянно теребящие край рукава тонкой серой кофты пальцы. Но Малфой не нуждался в чужом сочувствии, так что помогать ей в преодолении эмоционального коллапса не собирался. Да и близость тела еще недавно раздражающей до невозможности ведьмы ощущалась непривычно. “И эти гребаные джинсы”. Поэтому слизеринец просто развернулся, чтобы наконец уйти. — Драко! Он с почти стоном снова повернулся в ее сторону и лишь вопросительно выгнул темную в сравнении с платиновым цветом волос на голове бровь. — Что… В чем состояла клятва? – по лицу Гермионы можно было предположить, что она, на самом деле, не хочет знать ответ на свой вопрос. Малфой тоже хотел бы не слышать сегодня их слов, но кто в этих мрачных реалиях мог предоставить им такую роскошь, как выбор. — Если мне придется принимать решение, кому жить – моей матери или тебе, я должен буду предпочесть тебя, – лед его голоса пришелся бы очень кстати в утренней выпивке. — Надеюсь, ты никогда не окажешься в подобной ситуации, – за время их разговора она почти распустила манжету своей кофты, но вряд ли обратила на это внимание. – Мне… Мне очень жаль, Драко. Правда. Последняя реплика Гермионы повисла в воздухе, так и не встретив никакой реакции. Малфой лишь отступил на шаг, после чего обессиленно поплелся наверх. — Мне тоже, Грейнджер, мне тоже… – уже на лестнице тихо произнес слизеринец. «А глаза у нее и правда цвета огневиски», – пронеслось у него в голове. И, пожалуй, Драко все же поставит на искренность одной кудрявой ведьмы.