Его никогда не было

Собрание Ордена в этот раз должно было пройти в расширенном составе: к ним присоединились чета Уизли с дочерью, Падма Патил, Энтони Голдштейн, Луна Лавгуд и Невилл Лонгботтом. Ко всеобщему удивлению, оно не началось ни в 20:00, ни в 20:10, ни в 20:20. Шеклболт с Люпином задерживались, и никто не знал, где именно. Макгонагалл, как могла, призывала всех к спокойствию, но с каждой минутой это удавалось все сложнее. — Они сильные волшебники и в состоянии отправить Патронуса в случае чрезвычайной ситуации. Давайте не будем паниковать раньше времени! – в который раз взывала к рассудку собравшихся Минерва. Но нервная система Фениксов давно работала на пределе возможностей, поэтому было достаточно маленькой искры, чтобы разжечь огромное пламя волнений. — Кингсли никогда не опаздывает, вам ли об этом не знать, мисс Минерва, – кажется, на почве испуга Рыжий совсем забыл, как правильно обращаться к людям. — Мистер Уизли, держите себя в руках! Прошло только двадцать минут – это определенно не тот промежуток времени, чтобы разворачивать поисковую операцию. — Профессор Макгонагалл права, Рон. Нужно подождать еще, прежде чем мы будем что-то предпринимать. Вполне вероятно, их задержала какая-то банальная вещь, – кто бы сомневался, что Грейнджер будет во всем вторить своему любимому преподавателю. Если бы не внушительная разница в возрасте (сколько вообще Макгонагалл? Лет сто?), они наверняка стали бы подружками-зубрилками. — Дадим им еще десять-пятнадцать минут и только потом начнем бить тревогу, – сказала Тонкс. Ей из-за Римуса сохранять хладнокровие было сложнее всего. Тем ни менее привычки поддаваться эмоциям у нее не наблюдалось (слава Мерлину, хоть у кого-то). Малфой, естественно, не участвовал в этих препирательствах. К главе Ордена он не испытывал никаких положительных чувств, а к Люпину не успел проникнуться настолько, чтобы переживать из-за двадцатиминутной задержки. Скорее ему претила концепция ожидания в принципе вне зависимости от того, кто опаздывает (разве что Волдеморт, так и быть, имел право немного задерживаться). Но, пораскинув мозгами, он осознал, что его ежедневник на ближайшее время был до тоскливости пуст, а, значит, и спешить никуда не надо. Сидеть здесь лучше, чем сидеть в первом ряду на очередном представлении Чешуйчатого Маньяка (особенно если он все-таки опаздывал, темный волшебник точно не делал этого по приятным причинам). Или не сидеть нигде вообще. В общем, жаловаться не приходилось. — Кого-то потеряли? – не только эффектный уход Кингсли позаимствовал у Снейпа, но и не менее эффектное появление. Что ж, наследие зельевара действительно заслуживало не кануть в лету. — Кингсли, где вы были? Мы чуть не поседели от беспокойства! – всплеснул руками Рыжий, за что получил по ним звонкий шлепок от своей матери. — Говори за себя, Рон, – вернула Гермиона его недавнюю фразу. — Простите нас за задержку, – Люпин явно не был фанатом излишней драматизации (не ходил со всеми в театральный кружок?). Он лишь коротко чмокнул Нимфадору в лоб и крепко сжал ее руку. – Мы навещали родителей погибшего Дина Томаса, и все прошло несколько… сложнее, чем мы думали. — Если все все выяснили, – пресек дальнейшее нытье глава Фениксов, – приступим к собранию. Сегодня мы встретились несколько большим составом по причине нашего затруднительного положения. Каждая хорошая идея на счету. Надеюсь, все понимают, что происходящее сейчас в стенах этой комнаты – строго конфиденциально (почему они вообще проводили стратегические совещания в замызганной столовой? Никакой эстетики). И об этом не должны узнать ни бабушки, – он сурово посмотрел на Лонгботтома, – ни сестры, – тяжелый взгляд достался Патил, – ни даже гребаные нарглы, – еще более выразительно мужчина посмотрел на Лавгуд. – Это всем ясно? Только когда каждый в помещении кивнул, Шеклболт продолжил: — Нам нужно составить новый план действий, который будет соответствовать текущим реалиям. Да, они не такие радужные, как хотелось бы. Но все не так плохо. Вчерашний день прошел с минимальными потерями для сопротивления. К сожалению, ПСы тоже ушли почти полным составом. Но, и это главное, Гарри жив, значит, для нас еще не все потеряно, – на этих словах он мазнул взглядом по Драко, но добавлять ничего не стал. “Ясно, благодарить за помощь мы не умеем”. Кингсли прервался, чтобы налить воды из кувшина в один из стоящих рядом с ним стаканов, и снова посмотрел на орденовцев. Похоже, смачивать горло во время своих речей было у него в привычке. — Для начала хочу дать слово Гарри, Рону и Гермионе. Думаю, многие из вас задавались вопросом, чем они занимались последний год. Пришло время раскрыть карты. Прошу, – он жестом предложил им перенять инициативу на себя. Слово взял Поттер. Он начал рассказывать уже знакомую слизеринцу информацию, и брови Драко неосознанно взметнулись вверх. Он был крайне удивлен тем, что узнал про Крестражи раньше друзей Золотого Трио. Либо дом двенадцать на площади Гриммо был также частью Бермудского треугольника, ведь законы логики здесь явно не действовали, либо он чего-то не понимал в этой жизни. Так как последний вариант был абсолютно невозможен (предполагать такое не просто глупо, а даже возмутительно), он пришел к выводу, что они точно в Саргассовом море, а не в центре Лондона. В этот момент Малфой почувствовал на себе чей-то взгляд и поднял глаза. С какой-то нераспознанной им эмоцией на него смотрела Грейнджер своими дурацкими пробирающими наскозь янтарными глазами. И как у человека вообще мог быть настолько пронзительный взгляд? Уголки ее губ дернулись в легкой улыбке, и она отвернулась к Поттеру. “Странная”. Чем больше слизеринец с ней взаимодействовал, тем меньше ее понимал. И, что куда важнее, тем меньше понимал себя. Пожалуй, это была очередная проблема, которая водрузила себя на огромную кучу других, словно рождественская звезда на ель. Хотя Гермиона с этими ее веснушками и каштановым недоразумением вместо волос была скорее осенью, чем зимой… “Стоп, что?! Какая, мать вашу, осень? Ты совсем рехнулся, Малфой?” В это время, судя по усиливавшемуся гаму, Гарри закончил свой рассказ, и Драко был вынужден вернуться из своих диковинных мыслей в столовую штаба. — Нихрена себе! И вы молчали об этом?! – громче всех изумлялся Энтони. — Я знал, что вы занимаетесь чем-то жутко опасным и жутко геройским, – по-доброму поддел ребят Невилл. — Согласна, это очень в их стиле, – кивнула ему Падма. — Кажется, они слишком буквально восприняли постулаты Гриффиндора, – сквозь смех проговорила младшая Уизли и с нежностью взяла рядом стоящего Поттера за руку. Молли тут же поспешила встать между ними и строго оглядела дочь (ей что, не нравится Избранный в качестве будущего зятя? Быть того не может). Артур же, казалось, витал в облаках с момента появления на собрании (сразу понятно, кто в их семье хозяйка). — Вы могли бы сказать, я бы тоже хотел принять участие в подобном! – никак не мог заткнуться Голдштейн, хотя его уже ткнула в бок Луна. Судя по тому, как тот сморщился, ткнула сильно, но все еще недостаточно, чтобы прекратить поток бесполезных возмущений. — Энтони, мы не на курорте прохлаждались, – холодно отрезала Гермиона. – И, если информация о поисках Крестражей хранилась в секрете, значит, так было нужно, – ее тон явно давал понять, что дальнейший разговор бессмысленен. — Хватит устраивать цирк на ровном месте! – гаркнул Шеклболт. – Не заставляйте меня жалеть о решении позвать вас, юнцов, на собрание. Только что веселые студенты резко посмурнели и опустили глаза в пол. — Теперь, когда тайн больше нет, нужно решить, что нам делать дальше. Волдеморт пока не предпринимает никаких шагов, и мы не можем отталкиваться от его действий. Как и не можем ждать, что он все-таки совершит. Работать придется вслепую, но нам ведь не привыкать, а? – Кингсли, видимо, решил разрядить напряженную обстановку и подмигнул. Он определенно не умел подбадривать, потому что выглядело это… жутко. – Как сказал Гарри, остался последний Крестраж – Нагайна. После уничтожения змеи Реддл станет простым смертным волшебником, поэтому главная цель – достать чертово пресмыкающееся. У кого-то есть идеи? Ответом ему послужила тишина. Даже гриффиндорская всезнайка не нашла, что предложить, а только буравила нечитаемым взглядом Поттера. Тот же тупо смотрел в пол, пока младшая Уизли незаметно для матери гладила его по предплечью. — Я почему-то так и думал. Что ж, Том обосновался в Малфой Мэноре. Драко не даст соврать, поместье – просто гребаная неприступная крепость, напичканная таким количеством защит и проклятий, что никто из нас не успеет сказать слово “квиддич”, как разлетится кусками акромантулам на корм, – Рон почему-то весь сжался и позеленел на этих словах. – Волдеморт не дурак и не будет в столь уязвимом положении покидать свою укрепленную норку, а проникнуть мы туда не можем. Точнее, не могли до вчерашнего дня. Драко, скажи мне, есть ли какой-то способ не дать прямому наследнику попасть в собственное родовое поместье? — Насколько мне известно, такого способа нет, – нарочито ровно ответил слизеринец, ощущая явный подвох в словах главы Ордена. — Отлично. Значит, с нами в одной комнате сидит билет в логово Реддла, он же Драко Люциус Малфой. И у нас нет другого выбора, кроме как им воспользоваться. Кажется, только сейчас глаза слизеринца нащупали допустимый предел, и, наконец, выкатились из орбит на максимум своих возможностей. По крайней мере, он четко ощущал, что они вот-вот выпадут. Или это падал он? Вернуться в Мэнор прямо в лапы к этому кровожадному уроду? Да они издевались над ним! “Похоже, меня накрывает паническая атака”. — Но, сэр, Малфоя сразу убьют там, – паническая атака была благополучно отражена адекватностью Грейнджер. “Может она и вправду святая?” — Если вы хотите, чтобы к вам относились как ко взрослым, то не рассуждайте как дети, – Кингсли действительно был главным в этом здании, потому что мог выразить уровень своего раздражения без примитивного закатывания глаз. – Естественно, это рискованно и, естественно, может закончиться плохо: в конце концов, мы на войне! Но его никто не отправляет туда в одиночестве прямо сейчас, как свинью на убой. Прежде чем попасть в поместье, мы разработаем детальный план и подготовимся. Переместим туда небольшой разведывательный отряд, скорее всего, глубокой ночью. И только потом проведем масштабную операцию по уничтожению Крестража. — Но Кингсли… – попытался вставить слово Поттер. — У вас есть еще мысли, как мы можем подобраться к Нагайне? Может подождем, пока Реддл выведет ее погулять в Гайд-парк? – Шеклболт явно начинал выходить из себя. — Кингсли прав, Гарри, – Люпин мягко вмешался в разговор, пока тот не принял опасный поворот. – Сейчас все настороже и боятся сделать лишний шаг, ведь он может стать фатальным. Но Драко – наше преимущество в сложившихся обстоятельствах, мы не можем этим не воспользоваться. Волдеморт вряд ли ожидает, что мы заявимся на его территорию, кишащую Пожирателями. — Забавно, что никто из вас не хочет спросить об этой потрясающей идее меня, – с язвительным прищуром сказал Малфой. Он уже жалел, что не прибег к окклюменции, это был слишком самонадеянно с его стороны. — А ты имеешь что-то против? – спросил глава Ордена с не меньшим скептицизмом (да здравствует великий Слизерин). — Нет, в этом есть смысл. Но если мной хотят воспользоваться как экспрессом-суицидником, я бы хотел, чтобы это обсуждалось в первую очередь со мной, – голос слизеринца приобрел угрожающие нотки, а глаза потемнели на пару тонов. “К Мерлину стены, пусть знают, что я в ярости”. — У тебя нет выбора, малец, не зарывайся! – Шеклболт почти перешел на крик. — Кингсли! Да что с вами не так! – а нет, на крик перешла Грейнджер. — Гермиона, послушай меня… – к ней он обратился уже куда спокойнее. — Нет, это вы меня послушайте! – “Кое-кто взбесил храброго львенка, и тот решил показать свои коготки? Интересно”. – Обвиняете нас в каком-то ребячестве, но сами ведете себя как черт пойми кто! Мы на войне, вы же регулярно любите об этом напоминать. Вы лидер, так и держитесь достойно лидера. Драко пришел к нам. Сам! При этом спас Гарри! Вчера он мог стать Мальчиком-Который-Все-Же-Умер, но стоит рядом и дышит благодаря Малфою! И Малфой стоит и терпит все то дерьмо, которым его тут второй день поливают. При этом все равно готов помочь попасть в Мэнор, что в его случае – почти верная смерть! В ответ же просит элементарно советоваться с ним, когда на кону стоит ЕГО ЖЕ ЖИЗНЬ. Или это месть за подростковые ошибки? Ну давайте распнем его на кресте (а это что еще, простите, значит?) за выбор почти двухлетней давности. Драко уже принял Непреложный Обет и, что-то мне подсказывает, вряд ли вы предупредили его об условиях заранее! Так может вы перестанете вести себя как неотесанный болван и начнете нормально относиться к нему? Потому что семнадцатилетний парень преуспел в этом гораздо больше вас! Это несомненно должно было случиться рано или поздно (нам повезло – случилось рано). Вот мы и стали счастливыми свидетелями такого уникального явления как групповая зрительная гимнастика. Из Грейнджер получился неплохой тренер, воистину талантливая ведьма. Правда тренеры вряд ли задыхаются после минутной речи, но давайте не будем столь придирчивы. — У тебя все? – лицо Шеклболта стало нечитаемым. — Да, у меня все, – уже сдержанно ответила Грейнджер и опустила глаза, как будто сама не верила, что секунду назад отчитала главу Ордена. — Гермиона только что сказала “дерьмо” и назвала Кингсли болваном, или я сошел с ума? – прошептал Рон на ухо Лавгуд, но услышали его абсолютно все. Кухню заполнили сначала редкие нерешительные смешки, а спустя пару секунд все разразились диким хохотом. Даже Кингсли сдержанно ухмыльнулся. Есть все-таки своя прелесть в слабо развитом интеллекте: такие люди отлично умеют разрядить напряженную обстановку. Молодец, Рыжий, десять очков Гриффиндору! Только Малфой стоял с каменным лицом, не веря в происходящее в столовой. “Меня защищает Грейнджер? Я, очевидно, все же вчера умер. Или неплохо приложился головой”. — Итак, – решил продолжить собрание глава Ордена после того, как все наконец успокоились. – Еще раз повторю, никто Драко отправлять туда одного раздетого (а зря, как минимум эффект внезапности был бы обеспечен. Возможно, кто-то бы даже отправился к праотцам от восхищения) и безоружного не будет. Более того, в наших интересах, чтобы он был жив, если мы хотим попасть в поместье не один раз. А мы хотим. Давайте на время отложим данный вопрос. Прежде чем осуществлять какие-то вылазки, нам нужно закончить лечение раненых. Это займет не меньше двух недель. Свободное время… — Я могу попасть в Мэнор, это факт, – вскинул бровь Драко. – Но как вы собираетесь пройти туда со мной? Родовая магия не пропустит чужаков на территорию, не известив об этом всех вокруг. — А это уже предоставь нам, – не стал вдаваться в объяснения Шеклболт, и Малфою не понравилось то, что может скрываться за этим скупым ответом. – Так вот, свободное время предлагаю провести с пользой: с завтрашнего дня вас ждут ежедневные тренировки. Тонкс и Люпин взяли организацию занятий на себя. Расскажете сами? — Да, – тут же встрепенулась Нимфадора. – Мы разобьем вас на две группы: дневную и вечернюю, и будем ежедневно отрабатывать боевую и защитную магию на заднем дворе, периодически перемешивая составы, чтобы вы комфортно себя чувствовали на поле боя с каждым членом сопротивления. Если рассчитывали поспать подольше, то не судьба – утром будет проходить общая тренировка на физическую выносливость. Начинаем завтра в семь. Форма одежды: удобная. И без опозданий! Вы меня знаете, я поблажек не дам, – Тонкс хищно растянула губы, обнажая ряд зубов, в котором на глазах у всех сильно удлинились клыки. “Салазар милостивый, до чего опасная женщина”. Сказать, что все были обрадованы этой новостью, значит преувеличить, причем сильно. Скорее даже безмерно. Или колоссально. Да, колоссально подходит лучше всего. Недовольство заполнило столовую до краев. — Мы что, должны бегать? И отжиматься? – заныл Голдштейн. – Над нами даже Амбридж в Хогвартсе так не издевалась. — В семь утра? То есть мы не успеем поесть??? – Рон, кажется, был готов рвать на себе волосы от этого вопиющего факта. — А девочкам-то это зачем? Пусть парни своей выносливостью занимаются, им хотя бы понятно для чего, – нервно хихикнула Патил. — ТИХО! – профессор Макгонагалл точно знала, как усмирить разбушевавшихся студентов. – Вам всем ясно дали понять, что вопрос обсуждению не подлежит. Поэтому, если конструктива больше не планируется, предлагаю завершать собрание. Кингсли, у вас все? — Я закончил, Минерва, спасибо, – кажется, за время этого сбора он побледнел, если это вообще возможно с его цветом кожи. — В таком случае, расходитесь по комнатам, вам завтра рано вставать, – безапелляционно отчеканила Макгонагалл. — Выспитесь, пожалуйста, так будет гораздо легче пережить тренировку, – по-отечески улыбнулся Люпин. Но его умиротворенного настроения никто не разделял. С возмущенными возгласами ребята вывалились из столовой и, вопреки наставлениям старших, направились в гостиную. Все, кроме Драко. Он решил, что с него достаточно этого дня, и побрел в сторону лестницы, чтобы подняться к себе. — Малфой, ты не идешь? – окликнула его кудрявая ведьма. — Нет, воспользуюсь советом Люпина и пойду спать, – даже не обернулся слизеринец. — А как же ужин? – не отставала Гермиона. – Молли наверняка скоро накроет, она не отпустит нас спать голодными. — Грейнджер, – все же посмотрел на нее Малфой, – я сыт этим днем по горло. Доброй ночи. С этими словами он, не оглядываясь, ступил на первую ступеньку. — Герм, а какую клятву дал Малфой под Обетом? – услышал он за своей спиной тихий голос Джинни. — О, я так зла на Кингсли! Ты не поверишь, он заставил его… Дальше Драко уже не слушал, стремительно поднимаясь выше. Еще раз вспоминать про гребаный Непреложный было выше его сил. В своем чулане слизеринец скинул мантию на стул и завалился на кровать прямо в одежде (и это он удивлялся манерам Уизли? Как быстро в нем умер аристократ). По ощущениям, он находился в доме на Гриммо минимум год, который выжал его почти до капли. К сожалению, и тут он оказался всего лишь функцией, удобным инструментом в чужих руках. Драко не был удивлен: он здесь посторонний, бывший враг. Но обида все равно неприятно колола где-то под ребрами. Неужели в этом мире нет ни одного человека, которому нужен просто он? Без оглядки на родословную, связи и ошибки прошлого. Малфой потерялся в своих тяжелых мыслях до момента, пока не раздался короткий нерешительный стук. Он тут же встал и открыл дверь, но за ней никого не оказалось. — Какого..? Не успел Драко сформулировать вопрос, как его взгляд упал вниз, и он увидел поднос с ужином. И серебряными наручными часами. Возможно, кому-то все-таки он был нужен. Просто такой, какой есть.