Его никогда не было

Малфой оперативно позавтракал и побежал на склад, который ему совсем недавно показала Падма. Хотелось поскорее закрыть вопрос с одеждой, и не торопясь выбрать лучшее из возможного (другое бы его и не устроило), пока остальные управлялись с едой. Молли была ужасно возмущена таким пренебрежительным отношением к ее стряпне, но, на его удачу, Рыжий опять умудрился чем-то вывести из себя мать, и Драко смог ускользнуть незамеченным. В итоге, провозившись почти полчаса и отсеяв кучу ужасных и цветных (а это еще страшнее) вещей, он подобрал себе несколько более-менее приличных дополнительных комплектов. Получилась вполне внушительная стопка (особенно если ты домовик), которую он отлевитировал к себе в чулан (ну точно домовик) и аккуратно сложил в тумбочку. Можно было сказать, что жизнь налаживается. По крайней мере, по вынужденно заниженным стандартам последних дней. Посчитав, что для утра он уже сделал достаточно, Драко с чистой совестью лег досыпать потерянные из-за тренировки часы и проснулся только после обеда от стука, а, точнее сказать, грохота в дверь. — Малфой! Ты слышишь, Малфой? – Голдштейн колотил со всей силы по дереву. “В этом блядском доме не умеют быть тихими». — Вали к соплохвостам, – простонал в подушку варварски разбуженный слизеринец. — Ты спишь что ли? – явно не собирался никуда валить Энтони. — Если ты выносишь мне дверь не из-за пожара, я прокляну тебя. И даже если там пожар, включи мозги и наколдуй долбанное Агуаменти, волшебник ты или кто. — Попытаешься отомстить на тренировке, которую ты почти пропустил. Если, конечно, Тонкс не кинет в тебя чем-нибудь неприятным первой за очередное опоздание, – злорадно хохотнул рейвенкловец и, судя по звуку шагов, наконец удалился. “Ну, они хотя бы не ходят за мной по пятам”, – подумал Драко и нехотя встал с кровати. Заглянув по пути в ванную комнату, он во второй раз за день спустился во внутренний двор. Во второй раз сделал это последним. На улице уже ждали Тонкс, Уизли, Голдштейн и Лавгуд. — Принцесса, это уже становится традицией. Плохой, смею заметить, – наигранно милым голосом пропела Нимфадора. — Я даже не был в курсе, во сколько начнется занятие. — Для этого нехитрого знания достаточно было не удирать с завтрака раньше всех. Молли, кстати, заметила твой побег и осталась крайне недовольна. Но для представителей столь высоких кровей гардероб, видимо, важнее, – поддела его Тонкс, обратив внимание на новую одежду. — Сколько в таком случае отжиманий задолжал твой суженный? – парировал Малфой (тормозить вовремя он точно не умел. Хотя нет, с “тормозить” все как раз-таки было в порядке). — Не суй свой идеальный нос туда, куда не просят. А все, что Римус мне задолжал, он отработает без ваших любопытных глаз, не переживай, – игриво поводила бровями Дора. — Фу, Тонкс, давай без подробностей твоей личной жизни, мы же все-таки родня, – парень напомнил Нимфадоре ее утреннюю фразу. – Но за признание моего носа идеальным я, так и быть, тебя прощаю. — Может мы уже начнем? – скривил не столь идеальный нос Энтони (куда уж ему). — Торопишься отхватить, Голдштейн? – перевела на него свое внимание Тонкс. – Тогда поехали, сегодня тренируемся этим составом, на следующем занятии поменяем. Малфой, ты работаешь с Луной. Голдштейн, Уизли, вы практикуетесь вместе. Ребята оперативно встали названными парами в центре участка. — Отлично. Будете отрабатывать защитные чары самостоятельно. Хочу для начала посмотреть, на что вы способны, – вышла Нимфадора из режима язвы. – По очереди бросаем в напарника атакующими заклинаниями, он же в ответ должен выставить щит настолько сильный, насколько это возможно. Не жалейте друг друга, ПСы вас жалеть не станут. Но особо травматичные проклятия не используем! — Твои мозгошмыги пожелтели, – внезапно оказалась возле слизеринца Луна. — Да кто такие мозгошмыги, Салазар тебя возьми?! – Драко решил наконец выяснить эту страшную, как цветная одежда, тайну. — О (ну куда без гребаного “О”), это маленькие летающие существа, которые залазят в твой мозг через ухо и размягчают его, разве не очевидно? Они невидимы, – абсолютно будничным тоном ответила Лавгуд. — Невидимы? – Малфой вернулся к своей любимой игре под названием “тупое эхо” (или “эхо тупости”, он еще не решил). — Именно, – коротко кивнула Луна. — Но ты их видишь? – Малфой изо всех сил старался не вцепиться в собственные волосы (они слишком роскошны для столь зверского обращения). — Все так, – но странная рейвенкловка буквально не оставляла ему шанса. — Тебе не кажется, что их невидимость опровергается тем фактом, что ты их все-таки видишь? – не собирался сдаваться Драко. — Нет, а тебе? – искренне поинтересовалась Лавгуд. Малфой хотел было еще узнать про природу смены их цвета, но решил, что на сегодня безумия достаточно (все же сдался). — Приступим? – сместил он тему в более адекватную сторону, если такая вообще возможна в компании Луны. — Конечно. Я бы предпочла защищаться первой, – приняла дуэльную позу она. — Не вопрос. Тогда я нападаю, – зачем-то предупредил ее Драко и кинул жалящее заклинание, которое Лавгуд легко отбила невербальным щитом. — Теперь я, – видимо, ни один из них не понимал сути тренировки. – Инфлэтус! — Левикорпус! — Коньюктивитус! Так они обменялись добрым десятком проклятий, каждое из которых было отражено. — Неплохо, – оценила наблюдающая со стороны Тонкс. – Но мягко, подключите негативные эмоции. Вы должны хотеть навредить человеку напротив. — Драко – слишком милый, чтобы хотеть причинить ему боль, Дора, – Лавгуд могла быть пугающе прямолинейной (хотя пугающей она была, пожалуй, всегда. Как и прямолинейной). — Луна, Малфой кто угодно, но точно не милашка, – хохотнула Нимфадора. Очевидно, они все уже привыкли к закидонам рейвенкловки. – Ладно, давайте рокернемся. Энтони, вставай к Драко. Рон, ты теперь будешь с Лавгуд. И добавьте больше жесткости, детки. Слизеринец из принципа не сдвинулся с места и дождался, пока Голдштейн сам подойдет к нему (заносчивый засранец, ничего нового). — Уступаю принцессе, – расплылся Энтони в мерзкой ухмылке. — Принцесса у тебя в штанах, Голдштейн. Твои яйца еще не доросли до размеров Тонкс, чтобы ей подражать. — Мои яйца тебе в рот... — Салазар, просто не продолжай, – тут же перебил его Малфой. – Я про это даже гипотетическое соседство слышать ничего не хочу. Вы с Рыжим ругаться учились на одних курсах для умственно отсталых? – искренне изумился он (но не закатил глаза, гордитесь!). — Хватит лясы точить! Направьте лучше эту энергию в свои палочки, – гаркнула на парней Тонкс. — Кузина, хотя бы ты не продолжай этот парад унизительных метафор, – в ужасе простонал Драко и все же закатил глаза (повод для гордости закончился слишком стремительно). – Начинай уже, Голдштейн. — Локомотор Виббли! – без предупреждения выкрикнул рейвенкловец (хоть кто-то уловил суть занятий). Но Малфой без проблем отразил проклятье ватных ног, вряд ли какой-то косноязычный студентик сравниться в эффекте неожиданности с тетей Беллой. — Остолбеней! – мгновенно ответил слизеринец. Энтони выставил Протего, но оно сработало лишь частично, из-за чего заклинание обездвижило его левую руку. — Ранен, – прокомментировал свое попадание Драко. – Кстати, Голдштейн, пожара я так и не увидел. Намек понятен? — Силенцио! – попытался вместо ответа заткнуть того Энтони, но промазал. — Мимо (развел тут “морской бой”, понимаете ли). Инкарцеро! Веревки вылетели из палочки Малфоя и обвили ноги рейвенкловца, после чего тот нелепо рухнул вниз. — Не знаю, что там с твоими яйцами, но реакцию тебе точно подтянуть не мешает. — Да пошел ты, – огрызнулся Голдштейн, пытаясь с земли испепелить слизеринца хотя бы взглядом. — Неплохо, кузен, – подошла к ним Тонкс и сняла все проклятия с Энтони. – Голдштейн, ты тоже молодец, не хватило буквально доли секунды. Не расстраивайся, придет со временем, – проигнорировала напряженную обстановку между парнями она. – Луна, вы закончили? Тогда меняемся в последний раз. Уизли - к Малфою, Лавгуд - к Энтони. Драко решил, что раз он не пошел на встречу к Голдштейну, то Рыжий тем более не достоин такой чести, и замер статуей. Рон, в свою очередь, аналогично не сдвинулся с места. Как два барана, они просто стояли на расстоянии пяти метров и, видимо, пытались уничтожить друг друга силой мысли. — Уизли, Малфой, вы глухие? Приступаем! – вывела их из коматоза Нимфадора. Гриффиндорец, не желавший, судя по всему, ее расстраивать (скорее злить), отмер первым и зашагал в сторону Малфоя. Тот лишь нагло ухмыльнулся на это проявление слабости. — Уизел, – поприветствовал Драко нового напарника или, вернее сказать, соперника (уже прогресс, что не врага). — Хорек. Начался новый раунд битвы взглядов. — Я сейчас сама вас прокляну, если вы не приступите к дуэли, – зашипела Тонкс. — Удиви меня, Рональд, – теперь уже Малфой решил не раздражать кузину. — Фурункулюс! — Удивил. Я ожидал “ешь слизней”, но ты превзошел по мерзости сам себя, – прокомментировал выбор заклинания слизеринец после того, как отбил его. – Петрификус Тоталус! — Титилландо! — Экспеллиармус! — Таранталлегро! — Даже Грейнджер выбирает более ожесточенные заклинания, – прыснул Драко. — Не трогай Гермиону, грызун белобрысый! – моментально вскипел в ответ Уизли. — Начнем с того, что хорек не грызун, а хищник. И ты видишь, что ее кто-то трогает? Я, конечно, сильный волшебник, но чтобы касаться кого-то на расстоянии… – Малфой, нащупав больное место гриффиндорца, уже не мог остановиться. — Заткнись, урод! С момента появления ты постоянно ошиваешься около нее, так что не пудри мне мозги, – Рон с каждым словом покрывался все большим количеством красных пятен. — Урод? И это говоришь мне ты? – бровь Драко вопросительно взлетела вверх, пока он с показательной неприязнью оглядывал волшебника напротив. – Какое тебе вообще дело, кто ошивается около Грейнджер? — Я ее друг! – почти прокричал Уизли. — Именно, Рыжий, ты ее друг, – растянул губы в ядовитой улыбке слизеринец. – Что-то я не замечал, чтобы Поттер играл с ней в телохранителя. Или ты претендуешь на нечто большее… — Лучше не продолжай, – остерегающе прошипел Рон. Кажется, мы приближаемся к катастрофе. — … но Золотая девочка обратила свое внимание на ужасного Пожирателя Смерти вместо малыша-Уизела? – конечно же не остановился Драко. — ЭКСПУЛЬСО! Малфой едва успел договорить фразу, как тут же ощутил, что в груди стало горячо (и где хваленая реакция, натренированная Беллатрисой?). Нет, не так. ОХУЕТЬ КАК ГОРЯЧО. Казалось, что кожу, мышцы и все, что под ними, выжигало с безудержной скоростью к салазаровой бабушке. Палочка выпала из его вмиг ослабшей руки, а ноги подкосились будто от внезапной подсечки. — Рон, мерлинова мать, ты что творишь?! Я же предупреждала про выбор проклятий! – закричала не своим голосом Тонкс. “Допизделся”, – только и успел подумать Малфой, прежде чем потерять сознание. Примечание к главе Что сказать… И правда допизделся))) Всем мур❤