Его никогда не было

Драко начал приходить в себя и тут же почувствовал жжение в районе грудной клетки, уже не такое интенсивное, но все еще достаточно болезненное. Остальное тело неистово ломило. Он открыл глаза и увидел потолок родного чулана (как быстро сбилась аристократическая спесь). Заметив сбоку какой-то темный силуэт, парень слегка повернул голову, о чем тут же пожалел – грудь отозвалась новой, более мощной гранью пожара, из-за чего зрение немного размылось. Как только способность видеть пришла в норму, парень понял, что этим силуэтом была Тонкс. Она, сгорбившись, сидела на стуле и, опираясь на тумбочку рукой, дремала. — Тонкс? – окликнул ее Малфой, на что та не отреагировала. — Нимфадора! – громче позвал Драко. — Наконец очнулся, братец. Ты как? – испуганно спросила она. — В относительном порядке, – неуверенно ответил слизеринец. – По крайней мере, исходя из того, что я жив. — Ты назвал меня по имени, и я уже было решила, что ты прощаешься, – закатила глаза Дора (в этой действительно критической ситуации такая реакция, пожалуй, вполне оправдана). – Не смей больше так меня пугать! — Как скажешь, кузина, больше никаких имен, – закатил глаза Малфой в ответ (единственная доступная ему гимнастика, не осуждайте). – Ты сказала: “Наконец очнулся”. Я что, давно без сознания? — Уже сутки, может чуть больше, – подтвердила родственница его опасения. – Тебе повезло, что у Помфри была готова свежая партия ее фирменной мази от ожогов, иначе мы бы вряд ли спасли твою симпатичную шкурку. Правда ее целостность все равно нехило пострадала. Будь Уизли неладен, просила же... — Я был в отключке целые сутки?! – прервал ее тираду своим удивлением Драко, проигнорировав остальную часть. — Да. И Луна оказалась права, ты действительно милый. Правда, это заметно, только когда ты спишь, – Тонкс не переставала острить в любой ситуации. – Кстати, о Поппи. Она просила позвать ее, когда ты придешь в себя. Минуту, я схожу за ней. — Отлично. Я, так и быть, подожду вас здесь, – склонность к ёрничанью определенно была их семейной чертой. — Кстати, Малфой, – Нимфадора уже почти вышла из чулана, но обернулась через плечо, – еще раз попытаешься умереть в мою смену, и я лично тебя прикончу. С этими словами она вышла из комнаты. Драко улыбнулся. Через пару минут дверь открыла мадам Помфри, а за ней тенью проскользнула Грейнджер. Слово “тень” описывало ее в этот момент невероятно точно: она была бледной и тихой, что совсем не походило на обычное поведение гриффиндорки. Целительница же, наоборот, была полна жизни и звенела не хуже полевого колокольчика. — Мистер Малфой, вы жутко нас напугали! – прозвякала она своим старческим голоском. — Не то чтобы я это специально, – ответил слизеринец, не отрывая взгляда от кудрявой ведьмы. Ему очень не нравилось ее нетипичное настроение. — О (давно не слышались), конечно! Уверена, Нимфадора еще получит от профессора Макгонагалл. Это же надо, подвергнуть такому риску детей! – возмутилась Поппи. — Она не виновата, мадам. Ее не за что наказывать, – наконец посмотрел на Помфри Драко. — Это уже не вам решать, молодой человек. Мы договаривались на лечение только раненых людей в бою, а не дома под якобы чутким присмотром старших! – открыла в себе какие-то новые, еще более высокие, ноты пожилая целительница. – Сейчас я сменю вам повязку. Рана неплохо затягивается, но полежать пару дней все же придется. Слизеринец лишь кивнул и снова вернул свое внимание на Грейнджер. Она же его взгляда целенаправленно избегала. Мадам Помфри провозилась минут десять, за это время никто из присутствующих не проронил ни слова. — Я закончила. Гермиона, дорогая, – обернулась старая ведьма на стоящую позади молодую, – будь добра, проверь бинты через минут пятнадцать. Возможно, нужно будет добавить еще мази. А меня ждут другие пациенты. Поппи поставила банку с лекарством на тумбу и, шелестя многочисленными юбками, покинула чулан. Гриффиндорка после ее ухода помялась пару мгновений, вздохнула и села на стул. На Малфоя за все время она так ни разу и не посмотрела. — Грейнджер? – позвал ее слизеринец, но она с запредельным старанием изучала небо за окном, как будто только сейчас увидела его впервые в жизни. — Грейнджер! – настойчивее повторил Драко, но также нарвался на отсутствие реакции. — Да Грейнджер, чтоб тебя! Посмотри на меня! Она нарочито нехотя перевела глаза с окна на Малфоя и выгнула бровь (точно понахваталась дурных привычек). — Что происходит? – как можно мягче спросил он. — Это ты меня спрашиваешь, что происходит? – Гермиона играла в саму невозмутимость. — Да, Грейнджер, именно так. Какого дементора ты игнорируешь мое существование уже двадцать минут?! – почти вышел из себя Драко. — Нет, Малфой, лучше ты объясни мне, почему твой воспаленный мозг решил, что вывести Рона из себя – это достойный способ уйти из жизни?! – все же первой вышла из себя гриффиндорка. — Ты обижаешься из-за того, что я довел маленького Уизела?! – последовал в ярое негодование за ней Малфой. — Не называй его так! – почти взвизгнула ведьма. — О, простите, что оскорбил этого недотепу! – скривил лицо Драко. Тяжело ругаться, когда твой функционал несколько ограничен. — Ты отвратительный, Малфой! – прокричала Гермиона и вскочила со стула (для полноты картины не хватало только топнуть ногой), после чего она стремительно направилась к выходу из комнаты. — А как же повязка, Грейнджер? – бросил ей вдогонку слизеринец. — Да пошел ты! – прошипела она. – Пусть тебя лечит кто-нибудь, кого ты еще не довел. Если, конечно, найдутся такие уникальные люди, – отчеканила гриффиндорка и с силой хлопнула дверью с обратной стороны (лучше бы все же топнула ногой). — Не смей хлопать моей дверью! – рявкнул в уже пустом чулане Драко, гневно дыша. “И что о себе возомнила эта гребаная заучка?!” – никак не мог уняться даже про себя Малфой. Прошло минут пятнадцать после их ссоры, и слизеринец немного остыл. Если в первые минуты из него так и лился яд возмущения, потом голос разума все же возобладал. Он и сам понимал, что был не прав в ситуации с Уизли. Более того, из-за своего непомерного эго он чуть не погиб самой нелепой смертью: что может быть глупее, чем умереть от рук долбаного рыжего тюфяка? Но признать свою вину то же самое эго не могло ему позволить. Это значило бы, что ему (Салазар помоги) будет стыдно и (а тут уже даже Салазар не поможет) придется извиняться. И перед кем? Перед Уизелом? Мерзость какая. Раздался стук, и, не дожидаясь ответа, в комнате появился Гарри. — Поттер, если ты тоже пришел отчитать меня за хуевое поведение, то на сегодня лимит назидательных лекций исчерпан, – не очень радушно встретил гостя Малфой. — За жизненные наставления у нас отвечает другой член трио. Не думал, что меня так легко спутать с кудрявой дотошной ведьмой, – ничуть не обиделся Избранный и присел на такой популярный в этот майский денек стул. — Чем обязан в таком случае? – Драко сделал вид, что по-прежнему не настроен на беседу. — Как ты? – не повелся на это гриффиндорец. — Жив. Спасибо. Правда, не стараниями твоего друга, – токсичным тоном ответил Малфой. Змея она и есть змея. — Рону жаль. Честно. Зная его, он еще не скоро придет сказать об этом лично, но он уже миллион раз пожалел о своем поступке, – Поттера оказалось сложно вывести из себя. — Думаю, Грейнджер его уже утешила, – ехидства слизеринцу было не занимать. — Гермиона?! – воскликнул Гарри. – Да она чуть не заавадила его после того, как спасла тебе жизнь! — Она ЧТО?! – опешил (мягко скажем) от этого заявления раненый. — Гермиона была на кухне, когда услышала крик Тонкс, и сразу выбежала во двор. Она, конечно, хороша в медицине, но не для такого рода повреждений, а мадам Помфри была в другом убежище. Гермиона тут же аппарировала и привела Поппи к тебе. Они вместе стабилизировали твое состояние несколько часов. И, когда угроза наконец миновала, Герм чуть не убила Рона. Я лично оттаскивал ее от него. Не без помощи Энтони, правда. И Падмы. Эта ведьма крайне страшна в гневе, – Поттер ухмыльнулся своим воспоминаниям. – Потом Гермиона не отходила от твоей кровати, пока Дора и Помфри не отправили ее спать. Она очень испугалась, Малфой. Испугалась за тебя. Кажется, после речи Гарри Драко завис на некоторое время, по крайней мере моргать он перестал (главное, чтобы дышать не переставал, у нас тут книга в самом разгаре). — Но она накричала на меня. Минут двадцать назад, – смог наконец собраться с мыслями слизеринец. — Гермиона страшна в гневе. Даже когда заботится, – Поттер, кажется, веселился. – Возможно, когда заботится, она даже страшнее. — Ничего не понимаю. Я вывел из себя Уизела комментариями по поводу Грейнджер. Она тоже орала мне что-то про Рыжего. Каким боком я оказался при делах у этой парочки? — Рон и Гермиона? Пара? – теперь гриффиндорец абсолютно точно забавлялся происходящим. – Это вряд ли. Точнее, Рону она бесспорно нравится, но Гермиона… Не думаю, что она бы смогла вынести его постоянную близость. Рон слишком редко думает и слишком много делает, чему вчера ты, собственно, и стал свидетелем. Уверен, Герм очень любит Рона как друга. Но также уверен, что, если бы они были вместе, она убила бы его в первую же неделю за очередную выкинутую им глупость. Гарри выглядел так, будто только что объяснил ребенку, почему зимой нужно ходить в куртке и штанах, а не в купальных шортах. — Ты строишь из себя более умного, чем являешься, если я разжевываю тебе такие элементарные вещи, приятель, – торжествующе заявил Избранный. — Поттер, ты бы не мог сходить за Грейнджер? – решил проигнорировать эту реплику Драко. – Кажется, мне надо с ней поговорить. — Сейчас поищу ее, – легко кивнул Гарри и встал со стула. – Кстати, Гермиона сказала мне, что у тебя на груди уже было несколько шрамов. Это от Сектумсемпры? — Да, – Малфой уже понял, куда направились мысли Гарри. — В таком случае, я бы хотел изв… — Не надо, Поттер, – не дал ему закончить слизеринец. – Ты чуть не убил меня, я помогал безносому убить тебя. Мы квиты, не находишь? — Пожалуй, ты прав, – не стал спорить тот. – Тогда я пойду за Гермионой. Гриффиндорец направился к двери, но его в последний момент окликнул Драко: — И да, Поттер. Спасибо, что зашел, – все же нашел в себе силы на благодарность раненый. — Пожалуйста, Малфой, – уже почти из коридора ответил Гарри, не оборачиваясь. Грейнджер появилась в чулане спустя минут десять. Судя по покрасневшим глазам, она недавно плакала, но слизеринец решил пока никак не комментировать этот факт. Она молча зашла, приблизилась к кровати Малфоя и с напускной отрешенностью занялась осмотром бинтов, обволакивая его вишневым облаком. — Останется шрам, – глухо сказала кудрявая ведьма. – Мне жаль. — Грейнджер, посмотри на меня, – произнес Малфой, перехватывая ее руки. Движение отдалось болью, но он проигнорировал ее. – Это мне жаль, слышишь? Гриффиндорка снова избегала его взгляда. — Прости меня, Гермиона, – вполголоса проговорил Драко. Грейнджер тут же подняла на него полные беспокойства глаза: — Тебе стало хуже? — Нет, с чего ты… — Ты назвал меня по имени! Мерлин, Драко, зачем так пугать! – выразила негодование гриффиндорка, всплеснув руками, тем самым вырвав их из хватки Малфоя. — Мне определенно нужно что-то менять в жизни, если людей пугают их имена из моих уст… — И это только начало списка того, что тебе было бы неплохо изменить, – дрогнули уголки губ Гермионы в намеке на улыбку. — Грейнджер, я не успеваю за всеми переменами, – притворно возмутился слизеринец. – Можно помедленнее? — У тебя есть пара дней отлежаться и адаптироваться к новой лучшей жизни, – уже полноценно улыбнулась и кивнула кудрявая ведьма. — А эта лучшая жизнь сейчас с нами в одном чулане? – рассмеялся Малфой, почувствовав, как камень упал с его плеч от вида ее радости. — Какой же ты все-таки заносчивый придурок! – воскликнула Гермиона и стукнула его в плечо. — Эй, Гриффиндор, полегче! – тут же взвыл слизеринец от ее хоть и слабого, но действенного в его состоянии удара. — О боже, Драко, прости! – Гермиона в ужасе округлила глаза, когда поняла, что сделала. — Так и быть, – залюбовался этими сияющими янтарными блюдцами Малфой. – Но заносчивым придурком я быть не перестану. Обещал, знаешь ли, одной кудрявой ведьме. Если, конечно, она перестанет на меня злиться. — Она перестанет. На придурков сложно злиться долго, – поддержала его игру Грейнджер, подтянула стул ближе к кровати и села, оперевшись ладонями на матрас. — Ты плакала? – наконец задал Драко волнующий его вопрос. — Нет. — Из-за меня? – ни на секунду не поверил он. — Еще чего, Малфой, – фыркнула кудрявая ведьма. — Извини меня, Грейнджер. Не знаю, что на меня нашло… – неловко начал слизеринец, извинения не входили в список его талантов. – Хотя кого я обманываю. Подначивать Уизела – мое любимое хобби. Ну, точно одно из. Я просто не думал, что он способен так сильно взорваться. Точнее, взорвать меня (шутник хренов). — Это говорит лишь о том, что ты плохо знаешь Рона, – покачала головой Гермиона. – Ты здесь новенький, Драко, и твоя история появления не простая. Но этот дом и эти люди если не твоя семья, то хотя бы твои союзники. По крайней мере на ближайшее время. Хотя бы постарайся не доводить их до белого каления, – включила свой назидательный тон она. — Я никого не пытаюсь довести. Ну разве что кроме Рыжего. И Голдштейна. А Лавгуд сама кого хочешь доведет! – попытался снизить градус серьезности Малфой. У него получилось, Гермиона рассмеялась и легонько щелкнула его по прямому изящному носу, на что он сморщил его и довольно улыбнулся. — Они хорошие люди. Как и ты. Уверена, вы в состоянии найти ту тонкую грань, на которой сможете существовать без взаимных увечий, – продолжая улыбаться, подытожила ведьма. — Спасибо, что не дала мне умереть, – внезапно очень серьезным тоном сказал Драко и вернул ее ладони в свои руки. Это движение отдалось болью в груди, но сейчас неприятные физические ощущения оказались для него не в приоритете. — Приму благодарность только в случае, если это был первый и последний раз, – она сжала его длинные пальцы в ответ. — Обещаю, – наверняка соврал Малфой, ведь все-таки они были на войне. — Мне пора, я обещала помочь мадам Помфри с другими ранеными. Нужно успеть это сделать до тренировки, Тонкс после вчерашнего очень не в духе, не хочу ее злить. — Это и правда может быть опасно, беги, – не стал задерживать ее слизеринец, хотя в душе не хотел, чтобы она уходила. Гермиона поднялась со стула, помедлила секунду и наклонилась, поцеловав его в щеку, после чего покраснела, а веснушки, уже ожидаемо, стали ярче. — Поправляйся, я еще загляну к тебе позже, – немного хрипло произнесла она. — Будь аккуратна, Грейнджер, – почти прошептал Малфой, скользя серым взглядом по этим умилительным пятнышкам на ее лице. Она кивнула, высвободила руки из его теплой хватки и пошла в сторону выхода из комнаты. Уже приоткрыв дверь, сказала: — И давай договоримся, Драко, в следующий раз ты назовешь меня по имени, только когда случится что-то действительно серьезное. Я не планировала получить сердечный приступ в восемнадцать лет. — Договорились, Грейнджер, – согласился Малфой, и в этом он точно не солгал. Гермиона вышла из чулана слизеринца. Драко же остался лежать с ощущением, как будто именно его, а не кого-то другого, выбрала самая красивая девочка в школе. Хотя, почему как будто? Примечание к главе Слоуберна, как понимаете, не будет. И Драко не рэдфлаг, я за здоровые отношения. В этой работе:) Всем мур❤