Его никогда не было

Драко и Гермиону прервала Падма, спальня которой находилась также на третьем этаже. Предупредительный щелчок дверного замка позволил им отскочить друг от друга и сделать вид или хотя бы постараться, что они ничем таким не заняты. И вообще ничем не заняты. Просто стоят посреди коридора и ничего не делают. Самая рядовая ситуация. Патил смерила обоих подозрительным взглядом: — Гермиона, ты идешь на завтрак? — Я? Да… — А ты, Малфой? — Я уже поел. Но он все равно последовал за ведьмами вниз, намереваясь вернуться к чтению вчерашней книги до обеденной тренировки: Тонкс великодушно отменила лишь утреннее занятие. На развилке между кухней и гостиной Грейнджер притормозила и со всей присущей ей горячностью отчитала слизеринца за неподобающее отношение к столь редкому экземпляру романа. Драко извинился. В отличие от недавнего раскаяния, сейчас Гермиона в его искренность явно не поверила, он понял это по ее суровому взгляду. Но незаметное для Падмы касание к талии гриффиндорки несколько остудило ее пыл. Малфой обнаружил книгу там же, где оставил – на столике. Правда теперь она была в сложенном виде, а внутри лежала закладка. Он закатил глаза, но улыбнулся, удобно устраиваясь на диване и погружаясь в чтение. Драко чувствовал, что где-то в гробу переворачиваются его великие чистокровные предки от того, как он уже второй день с немалым интересом зачитывался магловским произведением. “О, вы не представляете, как еще я планирую погрузиться в мир маглов. Причем с огромным энтузиазмом”, – Малфой ухмыльнулся своим мыслям и вернулся к истории про некоего Базарова. В очередной раз Драко не заметил, как пролетело время. История оказалась действительно отличной, хоть никак не помогала в проблеме с Люциусом (как будто в ее решении что-то вообще могло помочь). Он поднял голову, только когда Гарри окликнул его, зовя на тренировку. Занятие прошло как обычно. Малфой удивился сам себе, когда понял, что использует эту фразу все чаще для описания жизни в Ордене. Тонкс, как обычно, кричала, подтрунивала и периодически откровенно издевалась над молодыми волшебниками. Те, в свою очередь, как обычно, возмущались, закатывали глаза и тяжело вздыхали. Люпин, как обычно, отсутствовал, находясь на очередном таинственном выезде с Шеклболтом. А Молли, как обычно, позвала, вернее потребовала отпустить ребят на обед. — Я надеюсь, хотя бы это не Малфой готовил? – как обычно, громко возмутился Рыжий, не менее громко отодвигая для себя стул. — Рон, он буквально все время провел на тренировке вместе с нами, – Гермиона обреченно вздохнула, качая головой. – Когда бы он успел? — Я уже говорил, что у гриффиндорцев – отвратительные манеры? – Драко отметил, что Уизел стал раздражать его гораздо меньше. Ему это не понравилось (автора это повеселило). — Сегодня еще нет, – ухмыльнулся Поттер. — У гриффиндорцев – отвратительные манеры. — Хорек, не тебе… Раздался звонкий шлепок, которым Молли Уизли удостоила своего сына, не давая ему закончить мысль (вам она тоже очень нравится?). Намек был более чем прозрачным, все уткнулись в тарелки и принялись за еду. Ее это, очевидно, удовлетворило, и она упорхнула с кухни, напоследок одарив Рона тяжелым взглядом. Тот в ответ лишь судорожно сглотнул. Когда с обедом было покончено, повод удивиться пришел, откуда Малфой совсем не ожидал. — Драко, ты не хочешь помочь мне с грядками? – внезапно обратился к нему Лонгботтом. Слизеринец вскинул бровь, не совсем понимая, как ответить на это предложение. Повторять утренний диалог с Молли не хотелось (это определенно были не лучшие его минуты), а ничего нового в голову не приходило. — Кажется, у тебя есть все шансы вжиться в роль домового эльфа, – хохотнул Поттер. Его шутку оценили все, кроме Малфоя. Он с недовольством отметил, что Рыжий надрывался громче всех. И с удовольствием, как приятно звучит смех Грейнджер. Даже если она смеялась над ним. Лонгботтом понял, что ответа не будет, и в одиночестве отправился на задний двор. Драко же, дождавшись, пока все разойдутся, последовал за ним. Увидев слизеринца, подходящего к огороду, Невилл лишь улыбнулся, но ничего не сказал. Также молча Малфой взял инструменты и принялся за работу с другой стороны грядки. Тут Лонгботтом не смог промолчать: — Откуда..? — Помогал матери ухаживать за цветами. — О. Драко хотел закатить глаза, но не стал. “Если так подумать, то вполне нормальная буква”. Какое-то время они работали в тишине, пока слизеринец не решил все-таки ее нарушить: — Вы выращиваете ингредиенты для зелий. — Да, – хоть интонация Драко и не была вопросительной, все же ответил Невилл. – Необходимость минимизировать перемещения за пределами штаба не оставила другого варианта. Конечно, что-то все же приходится доставать за пределами огорода. Этим обычно занимается Люпин. — А кто варит зелья? — Гермиона… — Ну еще бы, – фыркнул Малфой сильнее, чем планировал. Невилл посмотрел на него странным взглядом, но комментировать не стал. — … Люпин, мадам Помфри. — А кто решает, кому их варить? – Драко старался говорить как можно нейтральнее, чтобы не выдать истинный уровень своей заинтересованности. — Не знаю. Думаю, Кингсли..? “Естесственно. Можно было даже не начинать”. Лонгботтом все же уловил разочарование на лице слизеринца. — Либо можешь поговорить с Гермионой. “Этот план звучит более многообещающе”. Поговорить с Грейнджер стоило по многим причинам. Хотя Малфой предпочел бы совсем другое применение их языкам. Он потряс головой, сбрасывая минутное наваждение (какое уж минутное). Парни, образовавшие неожиданный дуэт, провозились в земле еще с час, изредка обмениваясь короткими репликами. Невилл оказался невероятно сведущим в вопросах гербологии, и Драко искренне наслаждался их разговором, хотя вслух в этом ни за что бы не признался (никогда такого не было, и вот опять). Эти мгновения возвращали его к редким моментам спокойствия с матерью в саду мэнора. Они разошлись на первом этаже, когда Малфой направился наверх в свой чулан. Он мысленно рассуждал, стоит ли сходить в душ сейчас или лучше сделать это перед сном, но как только ступил на третий этаж, его планы резко изменились. Перед дверью в каморку стояла Грейнджер и занесла кулак, чтобы постучать. Слизеринец в три длинных шага преодолел расстояние между ними, останавливая ведьму своими руками на ее талии. Тело Драко определенно жило своей жизнью рядом с ней. И он определенно был не против. Почувствовав чью-то хватку сзади, Гермиона напряглась и ойкнула, но когда ее рука легла поверх запястья с часами, она поняла, кто проник в личное пространство, и расслабилась. — Привет, – девушка повернулась к слизеринцу лицом и подняла подбородок, чтобы столкнуться с серыми глазами. Их лица были в паре дюймов друг от друга. — Привет, – практически ей в губы тихо выдохнул Малфой, уже без сопротивления попадая в вишневое облако, всегда сопровождающее кудрявую ведьму. — Я думала, ты у себя. Где ты был? — Нигде, – слишком быстро ответил он, на что гриффиндорка расширила глаза. — Ты что..? — Нет! — Да! – она легко стукнула его ладонью по плечу. – Ты помогал Невиллу с растениями! — Ты этого не докажешь, – Малфой перехватил ее руку и прижал к своей груди, в его глазах плясали смешинки. — Я могу спросить у него, ты же понимаешь? — Я буду все отрицать. Ведьма закатила глаза и рассмеялась. Драко в очередной раз за день поразился мелодичности этого звука. По телу разлилось приятное тепло. — Ты неисправим. — Ты куда-то шла? – Малфой заметил на ее щеке ресницу и смахнул большим пальцем. — Нет, – Гермиона игриво вскинула бровь. — Будешь все отрицать? – бровь Драко взлетела следом. — Буду. Но ты можешь попробовать заставить меня говорить. Малфой мог. И собирался воспользоваться этой возможностью. Он ухватил ведьму крепче за талию и закинул себе на плечо, занося в комнату под ее оглушительный визг. Слизеринец мягко усадил Гермиону на кровать и сел рядом. Она, пытаясь отдышаться от неожиданной встряски, снова стукнула его по плечу. — Я уже говорила, что ты невыносим? — Сегодня нет. Только то, что я неисправим. — Ты невыносим. — Я знаю, – Драко поддел пальцами ее подбородок, приближая их лица, и замер, ища ответ на невысказанный вопрос. Он все еще не верил, что может поцеловать Гермиону Грейнджер, не получив при этом в нос. “Скорее всего удар у нее стал еще мощнее”. В глазах ведьмы не было никакого протеста, и слизеринец осторожно поцеловал ее. Это был легкий, невинный поцелуй без какого-либо подтекста. Больше касание. Но даже от него у Малфоя затянулся узел внизу живота. Он отстранился от губ и чмокнул ее в нос, на что Грейнджер улыбнулась. — Думаю, нам нужно поговорить, – слизеринец лег на кровать прямо в одежде и обуви, даже не задумавшись об этом, и потянул за собой Гермиону. Отступать от бессмысленных привычек аристократов оказалось невероятно приятно даже в бытовых мелочах. Она устроилась у Малфоя на груди, и он снова отметил, как естественно ощущалась ее близость. — О чем ты хочешь поговорить? – Грейнджер подняла голову, пытаясь заглянуть ему в глаза. — С тобой? О чем угодно, на самом деле, – Драко сначала несмело положил руку ей на голову и, не увидев никаких негативных эмоций от этого жеста, начал перебирать кудряшки пальцами. Они оказались мягче, чем он думал. – Но начать, наверное, стоит с самого актуального. Не то чтобы я большой специалист в отношениях… Гермиона громко фыркнула. — Так полагаю, имеются комментарии? Хотя, мы сегодня уже выяснили, что тебе всегда есть, что сказать, – глухо рассмеялся слизеринец. – Вперед. Грейнджер приподнялась на локтях, чтобы полностью повернуться к нему. — Драко, я с пятого курса наблюдала в Хогвартсе за тем, как ты ловко меняешь ведьм одну на другую. Возможно, ты несколько замедлился на шестом по понятным причинам… Но, думаю, ты все равно немного преуменьшил свои достижения в этом вопросе, – она лукаво прищурилась, за что получила еле ощутимый щелчок по веснушчатому носу. — Вообще-то, это был эксперимент, – Малфой решил, что спустя столько времени в штабе он тоже может принять участие в конкурсе пародий на жабу Невилла. — Прости, что? Эксперимент? — Именно. Слизеринец замолчал и посмотрел в окно, совсем не планируя раскрывать детали. — Кхм-кхм, – Гермиона привлекла его внимание, поворачивая рукой к себе. – Ты не можешь просто сказать это и оставить меня без подробностей. — Вообще-то могу, – Малфой сверкнул коварной улыбкой. — Ну тогда и я могу уйти отсюда, у меня много других дел, – ведьма завозилась, пытаясь подняться, но Драко удержал ее на месте. — Я думал, ты более настойчивая. — Я думала, ты менее доверчивый. Малфой сузил глаза, внимательно вглядываясь в красивое и хитрое лицо напротив. — Как ты попала на Гриффиндор? Шляпа определенно ошиблась с твоим распределением. — Мне предлагали Рейвенкло и Гриффиндор на выбор. Ум у меня уже был (скромность у них – одна на двоих, и та отрицательная), а храбрость не бывает лишней. Всему остальному я научилась по ходу дела, – Гермиона легла обратно, явно довольная своей выходкой. – Итак..? — Итак, – Драко прочистил горло, прежде чем приступить. Не так он представлял себе развитие этого разговора. “Гребаная Грейнджер…” — В какой-то момент я устал слушать бредни отца о чистой и грязной крови, о различиях людей из разных семей. И решил самостоятельно убедиться, есть ли разница между ведьмами с магической родословной и без. Опытным путем пришел к тому, что ее нет. Кажется, смех Гермионы должен был долететь минимум до Луны. Во всем доме его слышали точно. Драко опять надулся и молча ждал, когда ее приступ закончится. — То есть ты перелапал половину ведьм школы, чтобы проверить чистокровную теорию твоего отца? – наконец, отдышавшись, спросила она. — Ты бы предпочла, чтобы я лапал волшебников? – с наигранным придыханием возмутился слизеринец, театрально прикладывая руку к сердцу (кто-то тоже посетил драмкружок). — Для этого можно было вообще никого не лапать. Точно тебе говорю. — Мне было пятнадцать, Грейнджер. Не то чтобы парни в этом возрасте отличаются особой сообразительностью, – Малфой закатил глаза. – К тому же, это оказалось приятно и весело. Убить двух джарви всегда лучше, чем одного. — Ты же не пускал им кровь? Драко хохотнул: — Временами. — Мерлин, мне стоило предугадать, как ты развернешь этот вопрос, и понять, что я не хочу слышать ответ, – Гермиона покраснела и спрятала лицо в ладони. — У тебя очаровательные веснушки, а когда ты краснеешь, они становятся еще ярче, – слизеринец отвел ее руки от лица и провел пальцами по охровым пятнышкам. Ведьма покраснела еще сильнее. Кажется, у него появилось новое любимое хобби – смущать Грейнджер. – Возвращаясь к началу нашего разговора, несмотря на все это, у меня были только одни относительно серьезные отношения – с Пэнси. Но мы с ней быстро поняли, что друзья из нас лучше, чем возлюбленные. — А как же помолвка с Асторией? О ней печатали в Пророке. — Ее расторгли на каникулах зимой. Я выбил свободу хотя бы в этом, если меня лишили ее во всем остальном. Да и Астория меня никогда не интересовала. Думаю, как и я – ее. По крайней мере, расстроенной в объятиях Нотта она не выглядела. — Честно говоря, это варварство. — Что именно? Я могу так сказать про многое в своей жизни. — Заключать брачные договоры с несовершеннолетними, так еще и без их одобрения. В некоторых вопросах магические аристократы живут по меньшей мере в Средневековье. Драко видел, что ведьма еще много чего хотела и могла сказать по поводу чистокровных устоев. Скорее всего, с большинством из этого он был согласен. Теперь. Но волновало его сейчас совсем другое. — Итак..? – Малфой вопросительно уставился на Гермиону. — Итак..? – настороженно повторила она. — Я рассказал тебе про свой опыт отношений. Думаю, будет справедливо, если ты поделишься своим. Ведьма завозилась на кровати в новой попытке подняться. — Куда ты? — У меня правда много дел. — Грейнджер, я не дам тебе сбежать, – Драко держал ее за плечи, не позволяя выпрямиться полностью. – Не думаю, что твое прошлое постыднее моего. Гермиона громко вздохнула. Затем еще раз. Она все же освободилась от хватки слизеринца и села по-турецки рядом с ним. — Не может быть постыдным то, чего нет. Слизеринец лишь вопросительно посмотрел на нее, вынуждая продолжить. — Мне правда абсолютно нечего рассказать тебе по этому поводу. И я абсолютно не понимаю, почему мне от этого так неловко. — О, – глаза Драко непроизвольно расширились. — Ты нисколько не помогаешь. Я пошла. — Нет, – рука Малфоя легла на бедро ведьмы. – Мое удивление связано не с самим фактом отсутствия опыта, это нормально. Просто со стороны складывалось совсем другое впечатление, – он на секунду задумался. – А как же Крам? — Мы целовались после Святочного бала, но он всегда слишком пристально на меня смотрел и слишком мало при этом разговаривал. Это было немного жутко, честно говоря. Мы сошлись на дружбе по переписке. — Рон? — Наш интерес друг к другу не успел развиться: его поглотил последний год и поиск Крестражей. Думаю, оно и к лучшему. Рональд может быть невероятно раздражающим, я как-то не замечала этого раньше, – слизеринец даже не успел открыть рот. Возможно, он даже не успел осознать, что собирался что-то сказать. – Даже не начинай. Никаких комментариев по поводу Рона. — Ладно, – нехотя протянул Малфой, уступая назидательному тону ведьмы. – Тогда Поттер? Про вас даже выходила душещипательная статья во время Турнира Трех Волшебников, хотя я догадываюсь, что это скорее слухи, чем реальность. — Гарри? – Гермиона рассмеялась. – Он мне как брат. Мне от одной мысли противно. К тому же, я всегда знала, что к нему неравнодушна Джинни, это было бы низко с моей стороны. Скитер поплатилась за ту статью. — Что ты имеешь в виду? – Драко предчувствовал, что этот ответ, в отличие от многих других, прозвучавших в штабе, ему понравится. Загадочный блеск в глазах ведьмы только подтверждал его догадку. — Я заперла ее в банке, – слизеринец непонимающе нахмурился. – Она оказалась незарегистрированным анимагом, я поймала ее в форме жука и посадила в банку. На несколько дней. Ответ Малфою и впрямь пришелся по вкусу. Если, конечно, опустить факт стремительно поднимающейся внутри волны страха. — Салазар, Грейнджер! Я знал, что ты опасна, но чтобы настолько? Мне стоит переживать за свою жизнь? — Нет, если ты не планируешь меня раздражать. — А если планирую? (Он точно планировал). — В таком случае, мне нужно подыскать банку побольше. Гермиона коварно растянула губы и вернулась на грудь Драко, который тоже улыбнулся, хоть и несколько испуганно. Ее неловкость от происходящего разговора, очевидно, немного ослабла. Какое-то время они пролежали в тишине. Слизеринец играл с волосами гриффиндорки, глубоко вдыхая вишневый аромат, исходящий от нее. — Мы не будем торопиться, – нарушил тишину Малфой. – Я, на самом деле, устал постоянно за чем-то гнаться. Первый раз в жизни не хочу никуда спешить, потому что мне наконец комфортно в том, где и с кем я нахожусь. Что, конечно, несколько удивительно, учитывая, где и с кем я нахожусь, но предпочитаю об этом долго не думать. И хотелось бы, чтобы этот комфорт был взаимным. Ведьма ответила молчанием, она с чрезмерной увлеченностью выводила пальцем круги на его свободной руке. Драко был не против стать ведущим там, где она чувствовала себя неуютно. — Для общего же комфорта предлагаю определить, что между нами, – Гермиона замерла, не закончив очередной узор. – Мы… вместе? Она прочистила горло, собираясь с мыслями. — Да..? – ответ прозвучал скорее как вопрос, но слизеринец понял, что Грейнджер снова затопил иррациональный стыд и, вероятнее всего, она опять залилась краской. “Не знал, что у меня фетиш на смущающихся ведьм”. Малфой дал ей немного времени, прежде чем озвучить следующую мысль. Он успокаивающе гладил ведьму по шоколадным кудрям, пока она снова не продолжила рисовать только ей понятную картину. — Как мы будем вести себя на людях? Точнее, как ты хочешь, чтобы мы вели себя на людях? Я пойму, если ты не захочешь, чтобы нас видели вместе, это норм… — Я не хочу нас скрывать, – перебила его Гермиона. – На самом деле, я устала скрывать что-либо. Год в поисках Крестражей, о которых знали только мы, изрядно потрепал мои нервы… — Но… — Но… Думаю, надо дать еще немного времени всем адаптироваться к тебе. Особенно Рону. Боюсь, он может взорваться. — Или снова взорвать меня. — Да, – ведьма улыбнулась и посмотрела на Малфоя. – Но это не значит, что я тебя стесняюсь или скрываю. — Знаю. Нам тоже не помешает какое-то время провести без чужих глаз, чтобы лучше привыкнуть друг к другу. Воцарилось молчание, но оно не было ни неуютным, ни неловким. Так молчать можно было только с кем-то очень близким. Так Драко еще недавно молчал со своей матерью. От этой мысли стало больно, и он поспешил отмахнуться от нее, сосредотачиваясь на невидимой витиеватой дорожке, которую старательно выводил палец Гермионы. Он удивлялся тому, как стремительно между ними все изменилось. И как чертовски сильно ему нравились эти перемены. — Знаешь, – внезапно нарушила тишину ведьма, – я думала, ты другой с девушками. — Под “другой” ты подразумеваешь “мудак”? — Ну не то чтобы… Но в целом, да. — Меня воспитывали в ненависти к… – слизеринец замялся, – к маглорожденным. Но в уважении к женщинам. Я, может, и мудак, но джентльмен, Грейнджер. По крайней мере с теми, кто мне нравится. — То есть почти ни с кем? – поддела его Гермиона. — Плюс-минус, – хмыкнул Малфой. – Я никогда в жизни не давил и, тем более, не принуждал ни к чему ни одну из девушек. Даже если это были одноразовые истории. Неужели ты думаешь, я буду вести себя иначе с той, в ком заинтересован? Гриффиндорка открыла рот, но из него не вырвалось ни звука. Драко вел про себя счет, сколько раз за время в Ордене лишил дара речи обычно незамолкающую кудрявую заучку. — Ты тоже ведешь себя достаточно раскрепощенно для той, у кого нет опыта отношений, – не стал дожидаться ответа слизеринец. Очевидно, его просто не существовало в голове ведьмы. – Если, конечно, не брать в расчет разговоры на некоторые темы, но даже у самой умной ведьмы столетия должны быть пробелы в знаниях. — Я не… – начала было Грейнджер, но задумалась, подбирая слова. – Я сама не понимаю, как это работает, но твоя близость с момента появления в штабе всегда воспринималась чем-то естественным. Наверное, поэтому мне так спокойно. — Я тоже это чувствую. Драко притянул лицо ведьмы ближе и накрыл ее губы своими. В этот раз поцелуй был глубоким и чувственным. Он не переходил очерченную собой же границу, но старательно брал все от того, что мог себе позволить. Их языки сплетались, отправляя по телу электрические разряды, его зубы периодически прикусывали полную нижнюю губу Гермионы, что побуждало ее издавать самые восхитительные звуки, которые только слышал слизеринец. Он чувствовал фантомный привкус огневиски, который теперь прочно ассоциировался с прижимающейся к нему ведьмой. Огневиски и вишня. Неожиданное сочетание, призванное в мир свести его с ума. Когда они наконец оторвались друг от друга, то стали наблюдать, как небо в окне постепенно темнеет. Если у Гермионы и правда были какие-то дела, она о них даже не вспомнила. Вместо этого они смешивали уютное молчание с активными разговорами, редкую солидарность с жаркими спорами и небольшое расстояние с запредельной близостью, создавая свой собственный коктейль из новых, общих воспоминаний. И это ощущалось как начало. Примечание к главе Я уже говорила, что Малфой не ред флаг. Так что, эмоциональных качелей в плане драмионы не ждите, я планирую, что в этом вопросе у них все будет хорошо) Всем мур❤