Его никогда не было

Малфой проснулся, когда солнце было почти в зените. Один. Он бы подумал, что Гермиона в его кровати ему приснилась, но подушка еще хранила на себе легкий вишневый аромат. “Почему она не разбудила на утреннюю тренировку? Тонкс разделает меня на заготовки для бладжера”. Вряд ли ответ мог появиться из ниоткуда, поэтому Драко встал, собрался и направился вниз, опасаясь наткнуться на разъяренную кузину. Он ожидал увидеть всех на кухне, ведь время подходило к обеду, но картина, представшая его глазам, с двух ног влетела в топ неожиданных эпизодов (а человека, делившего кров с самим Темным Лордом, нелегко удивить). У кабинета Шеклболта собралась толпа. Здесь были, пожалуй, все молодые обитатели штаба, за исключением Грейнджер. И они… — Вы что, подслушиваете? – глаза слизеринца полезли на лоб (кто упорно тренируется, тот приходит к цели). Головы орденовцев резко повернулись в сторону Малфоя, выражения их лиц в точности повторяли его. — Тшш, Малфой, – первым пришел в себя Поттер. – И так ничего не слышно. — И что вы пытаетесь там уловить? — Убьет ли Гермиона Кингсли, – не отрывая уха от двери, ответил Голдштейн. — Чего, блять? К недоумевающему Драко подошла Джинни: — Она за завтраком буквально накинулась на него, стоило ему зайти на кухню. Кричала что-то про совесть и ритуал. Что Кингсли такой же кровожадный монстр, как и… Ну ты понял. Люпин кое-как увел их в кабинет. С тех пор они не выходили. Малфой завис на пару мгновений, не зная, как реагировать на происходящее. За него еще никто так рьяно не заступался. Это обескураживало. И… грело? — Вы же понимаете, что они наложили заглушку? – спросил слизеринец громко, чтобы привлечь всеобщее внимание. — Хорек, не строй из себя самого умного, – тут же оскалился Рон. — Уизел, не удивлен, что тебя так легко впечатлить, но для этого вывода более чем достаточно средних мозгов. Мерлин, видимо, и ими тебя обделил. — А ну заткнулись оба! – Тонкс появилась буквально из ниоткуда. Малфой был готов поспорить: эта ведьма послужила причиной как минимум нескольких смертей от разрыва сердца. – Я вас освободила от тренировки, чтобы вы обтирали пятыми точками дверь Шеклболта? Займитесь делами, вам же не пять лет! Под ее пылающим гневом взглядом волшебники виновато ретировались кто куда. Слизеринец не сдвинулся с места. — Ты уже в курсе? – спросил Малфой, как только они остались вдвоем в коридоре. — Да, Римус рассказал мне, – Нимфадора приблизилась к кузену на расстояние вытянутой руки. — И что думаешь? – лицо Драко было не выразительней выцветшей стены рядом с ним. — Что мы на войне, и сейчас все средства хороши. Но мне жаль, что этим средством оказался ты, – слизеринец впился в нее ледяным взглядом, но она выдержала этот безмолвный укор.  Малфой не стал ничего отвечать. Он лишь невесело хмыкнул и прошел мимо Тонкс в сторону кухни. Есть не хотелось, хотя готовый обед уже ждал своего часа на плите. От ярких ароматов еды и нервов немного подташнивало. Драко практически рухнул на ближайший свободный стул, издав при этом тяжелый вздох, и опустил лицо на согнутые в локтях руки. “Как же я устал”.  Необычная мысль для того, кто проснулся каких-то полчаса назад. Но жизнь блистать обычностью явно не планировала. Драко не знал, сколько просидел в сгорбленной обреченной позе, бесцельно гоняя в голове тяжелые мысли. Из оцепенения его вывела горячая ладонь, неожиданно опустившаяся в районе правой лопатки, от чего он вздрогнул и резко вскинул голову. — Прости, – Гермиона опустилась на стул рядом с не менее уставшим видом. – Не хотела тебя пугать. — Просто задумался, ничего страшного, – Малфой покачал головой и попытался разглядеть в янтаре напротив отблеск надежды. На него не было и намека. – Как прошло? – все равно спросил он. Гермиона скривила губы и отвела взгляд:  — Паршиво, на самом деле, – она нервно, но методично заламывала пальцы на руках. – Мы ни к чему не пришли. — Этого стоило ожидать. — Нет, не стоило! – воскликнула кудрявая ведьма, в ее глазах начали собираться злые слезы. – Это несправедливо! Нельзя оправдывать любой поступок возможной победой! Мы постоянно жертвуем чем-то… кем-то. Приблизилось ли к нам мирное время? Да черта с два! Сколько еще надо отдать, чтобы это закончилось? И закончится ли оно после того, как мы отдадим все, что можем? Мы потеряли столько! У Гарри не осталось никого, он сам чуть не умер, я лишилась родителей, при этом… — Лишилась родителей? Гермиона оборвала себя на половине фразы и со страхом в больших глазах, из которых успело выбежать несколько слезинок, уставилась на Драко. — Они же маглы, Грейнджер. Что ты..? — Неважно, это сейчас не имеет никакого значения. Важно понять, как быть с тобой и долбаным ритуалом. До полуночи еще есть время, возможно, где-то в книгах… — Притормози, Грейнджер, – остановил ее Малфой, смахивая большими пальцами влажные дорожки с веснушчатого лица. – Мы ничего с ним не сделаем, и ты более чем умна, чтобы это понять. Что с твоими родителями? Гриффиндорка упорно молчала, разглядывая унылую обшарпанную стену. — Грейнджер? – Драко осторожно повернул голову ведьмы к себе, вынуждая посмотреть на него. – Что с ними? Слезы снова скопились вокруг теплых радужек и потекли по щекам с новой силой. Гермиона тяжело задышала, как будто пыталась справиться с физической болью. — Я стерла им память. Перед тем, как мы отправились на поиски Крестражей. — Что? Почему?  – слизеринец ожидал услышать что угодно, но только не это. — Надо было, чтобы они уехали как можно дальше и чтобы нас ничего не связывало. Пока я представляю угрозу для Волдеморта, они не могут быть в безопасности. Мне пришлось, – голос ведьмы дрогнул, прерываясь коротким всхлипом. — Блять. — Я долго себя корила за это. Но в итоге на их дом в пригороде Лондона и правда напали Пожиратели, так что решение оказалось оправданным. Но все равно… Гермиона сдавленно вздохнула и опустила глаза на свои колени. Малфой взял ее миниатюрные ладони в свои и стал успокаивающе гладить костяшки. — Об этом говорила Молли? — Да, – ответила ведьма, продолжая буравить ноги взглядом. Драко запустил руку в мягкие кудри и притянул гриффиндорку к своей груди, нежно поглаживая затылок. Гермиона на мгновение замерла, а после обняла его торс, крепко сжимая, и тихо заплакала, оставляя на кофте Малфоя мокрые разводы. — Мне так жаль, – его кисть невесомо скользила по хрупкой спине ведьмы, пока другая выводила пальцами круги в волосах. Драко не умел успокаивать и не мог найти нужных слов, поэтому просто дал ей время побыть слабой. Он осмелился подать голос, только когда почти бесшумные всхлипывания прекратились: — Это обратимо? — Скорее всего нет. Помфри говорит, что удалены слишком глубокие воспоминания, и прошло слишком много времени. Они вряд ли когда-нибудь вспомнят о том, что у них есть дочь, – пробормотала еле слышно Гермиона, опаляя его грудь своим дыханием. — Паршиво, Грейнджер. Вот это действительно паршиво. Драко еще какое-то время держал ее в объятиях, пока они просто сидели в тишине, думая каждый о своем. Затем гриффиндорка отстранилась и посмотрела на Драко: — Кажется, пора рассказать, почему «мистер Белые Ручки» так сильно увлекается земледелием. Малфой внимательно вглядывался в лицо напротив. Гермиона уже не была красной, но легкая розовинка пока не ушла, придавая ей очаровательный вид. Веснушки складывались в несуществующие на небе созвездия, а янтарные глаза напоминали о солнечных осенних днях. — Ты очень красивая, Грейнджер. Ты же знаешь? — Ты не отделаешься от моего вопроса комплиментом. Ты же знаешь? Драко едва уловимо улыбнулся, кивнул и прижался к её губам. Они были слегка влажными и солеными на вкус. Гермиона приоткрыла рот, впуская его язык. Слизеринец с трепетом и жадностью углубил поцелуй, притягивая ведьму за талию ещё ближе к себе. Она уже почти сидела на его коленях, когда рядом с ними раздалось ехидное: — Конспираторы из вас так себе. Нехотя оторвавшись от столь желанной и ошарашенной неожиданным комментарием ведьмы, слизеринец повернул голову в сторону говорившей: — Уизлетта. — Малфой. Она как ни в чем не бывало прошла на кухню. — Не хотела вас прерывать, но сюда идут остальные, – Джинни села рядом с Грейнджер и выразительно посмотрела на нее. – Кажется, Гермиона, ты задолжала мне разговор. Кудрявая ведьма неловко отодвинулась от Драко, принимая вертикальное положение, и закатила глаза. — Сейчас есть более насущные вопросы, Джин. — Ты точно способна уйти от темы получше. Или после такого горячего поцелуя думать стало чуть сложнее? – младшая Уизли задорно хихикнула, наслаждаясь смущенным видом подруги. Слизеринец фыркнул. — С тобой я тоже поговорю, Малфой, – Джинни перевела на него суженные в недоверии глаза. — Да-да, – отмахнулся он. – Жду с нетерпением. Кухня наполнилась смехом и голосами, волшебники приступили к обеду. Он ничем не отличался от предыдущих, кроме настороженных взглядов, периодически бросаемых в сторону Гермионы. Но спрашивать никто не решался, очевидно из-за расстроенного вида ведьмы. Драко сжимал ее руку под столом, выражая безмолвную поддержку. Сейчас ему было абсолютно плевать и на ритуал, и на то, что их может кто-то заподозрить в совсем не дружеской связи. Последние новости слишком сильно впечатлили его, заставляя переживать за Грейнджер. Его Грейнджер. “В каком же отчаянии нужно быть, чтобы добровольно стереть память родителям”. Неужели никто в Ордене не предложил ей альтернативного способа защиты близких? Не подумал о том, что они подвергнутся опасности? Наверняка им можно было предоставить убежище и защиту. “Они отправили трех подростков уничтожать Крестражи, пока сами отсиживались по штабам. О чем я вообще”. Шеклболт однозначно не был тем, кто печется о чужих интересах и чувствах. Если кто-то, даже будучи почти ребенком, был готов принести жертву во имя правого дела, он с радостью ее принимал. А если не был готов, то всегда можно подтолкнуть к нужному решению тем или иным путем. “Охуенно устроился, удобно быть героем за чей-то счет”. Малфой все отчетливее понимал, что верхушка сопротивления – совсем не рыцари в сияющих доспехах. Их методы зачастую были более грязными и жестокими, чем у Безносого Хрена, потому что тот хотя бы не лицемерил. Орденовцы же прикрывались добротой. Но отступать было уже поздно. Да и некуда. “Я, блять, еще не раз с тоской вспомню о диване Андромеды”. — Все в порядке? – на него обеспокоенно смотрела Гермиона. Очевидно, утонув в своих мыслях, он не заметил, как сильнее сжал ее кисть. — Да, просто задумался, – Драко легко пощекотал пальцами внутреннюю часть ладони ведьмы и отпустил ее, ловя серыми глазами мягкую улыбку. Он понял, что так и не притронулся к еде. Вряд ли ему вообще удастся сегодня это сделать. — Тонкс и дневную тренировку отменила? – услышал Малфой со стороны Невилла. — Да. Все занятия на сегодня, – ответил, не прекращая жевать, Рон, из-за чего несколько крошек из его рта вылетело на стол. “Мерзость”. — Но почему? – удивился Голдштейн. – Это не в ее стиле. В ее стиле было бы поставить еще парочку дополнительных, чтобы жизнь сливочным пивом не казалась. — Они что-то готовят с Кингсли и Люпином, – подал голос Гарри, вглядываясь в Драко, чье лицо не выражало никаких эмоций. – Но подробностей не говорят. — Что, никто так ничего и не выяснил? – не скрывая любопытства, спросил Энтони. – Давайте проследим за ними! — Кажется, я наелся, – сквозь плотно сжатые губы слова были едва различимы. Слизеринец встал со своего места, не смотря ни на кого вокруг. Его тарелка была девственно чистой. Покидая кухню и направляясь на задний двор, он услышал скрип еще одного стула и спешные шаги, следующие за ним по пятам. Малфою не нужно было оборачиваться, чтобы знать, кто за ним идет. Щурясь от майского солнца, он сел на садовую качель, приводя ее в движение. Погода будто издевалась и дарила столь не свойственное Лондону тепло, так сильно контрастирующее с происходящим в их жизнях. Спустя мгновение качель снова пошатнулась от толчка легкого тела, разместившегося рядом. Тепло стало не только от лучей. — Так что там с огородом, Драко? — Тебе кто-нибудь говорил, что ты бываешь невероятно приставучей? — В этом мой шарм, – Гермиона по-детски ткнула его в бок. — У вас, гриффиндорцев, без сомнения есть проблемы с понятиями и их определениями. — А ты без сомнения заговариваешь мне зубы. Я раскрыла тебе свой секрет. — Ну вот опять. Ты просто проговорилась, Грейнджер, – Драко ткнул ее в ответ, ощутив под пальцами девичьи ребра. — Детали, – она махнула рукой, нечаянно стукнув слизеринца по носу. Тот перехватил ее ладонь, в очередной раз усмехаясь от неуклюжести ведьмы, и поцеловал костяшки. – Я жду. — Если дома меня пытали Круцио, то здесь это место заняли гребаные душевные разговоры, – Малфой вздохнул, собираясь с мыслями. – Это напоминает мне о доме, – тихо начал он, – о Нарциссе. Когда Волдеморт поселился в Мэноре, практически каждый его угол пропитался болью и страхом. Но матери удалось сохранить несколько частичек былого. Одной из них стала оранжерея. Она буквально заставила меня помогать ей ухаживать за местными цветами. Я сначала сопротивлялся, но потом понял, что это и правда дарит успокоение. Или хотя бы его подобие. В редкие дни, когда Безносому ничего не было от нас нужно, мы могли возиться в земле часами, говоря обо всем на свете. Драко замолчал, не решаясь обернуться в сторону Гермионы. Казалось, он только что вывернул душу наизнанку, и проявленная уязвимость ощущалась в теле физическим дискомфортом. — Ты скучаешь по ней? – кудрявая ведьма медитативно выводила узоры на его бедре, зная, что они сидят спиной к дому. — Нет. Наверное. Не знаю. — Это нормально – скучать по близким. Я тоже тоскую по своим родителям каждый день. И ты имеешь на это полное право. Нарцисса и Люциус… — Люциус может пойти нахрен вместе со своим горячо обожаемым хозяином! Именно из-за отца наша семья оказалась во всем этом дерьме. Он должен был защищать свою жену, своего ребенка. А в итоге подселил к нам лысого маньяка, вынуждая ему служить. — Я не хочу оскорблять твоего отца, даже учитывая, кем он является и что делал. Но ты прав, Люциус действительно втянул вас в это. И ты имеешь полное право на него злиться. Однако Нарцисса… Она ведь… другая? — Я тоже так думал. Думал, что мы заодно. Просто заложники обстоятельств, из которых будем выбираться, цепляясь за любую возможность. А потом она сдала Поттера, и вот я здесь. А она там. Поставила меня в очередное охуительное положение, равно как и отец. — Драко, Нарцисса не могла знать. Я не думаю, что она… — Зато я думаю, Грейнджер. Моя мать – далеко не глупая женщина. Эта война должна была закончиться еще второго мая. Но в итоге я в Ордене, мою жизнь сегодня поделят между Салазар знает кем, а потом я буду вынужден поднять палочку на свою же семью. Если их не запытают к тому моменту за мое бегство. И все из-за двух гребаных слов. Малфой взбил волосы нервным жестом, откидывая раздражающую челку со лба. Он пообещал себе не использовать окклюменцию рядом с Гермионой, поэтому держать свой гнев в узде получалось с трудом. Хотелось разнести каждый предмет в радиусе ста метров к мерлиновой бабушке. Не палочкой. Руками. — Слова обладают гораздо большей властью, чем люди привыкли думать, – почти шепотом произнесла кудрявая ведьма. — Именно поэтому, Грейнджер, я не люблю, когда меня заставляют говорить о чем-то против воли. Не вынуждай меня больше никогда. Слизеринец резко поднялся с потрепанной жизнью качели, чувствуя с ней в этом тоскливое сходство. — Пожалуйста. Не оборачиваясь, Драко направился в свой чулан. Гермиона осталась на месте, провожая его полным сочувствия взглядом. Примечание к главе Обмен травмами состоялся. Не знаю, как вы, а я очень люблю диалоговые главы. Столько в них чувств и жизни. Всем мур❤