Его никогда не было

Гермиона переместила их в чулан Драко. — Грейнджер, по поводу того, что произошло… Не успел он закончить мысль, как в комнату ворвались Гарри и Джинни. — Гермиона… – начал Избранный, но оссекся, увидев руку слизеринца на талии кудрявой ведьмы, а затем его взгляд опустился чуть ниже ее лица. – Оу. — Оу? – гриффиндорка озадаченно уставилась на Поттера. — Твоя шея, – загадочно протянула младшая Уизли. – Она такая… пятнистая, – рыжая ведьма неприлично громко хихикнула и тут же прикрыла рот рукой. — Оу! – моментально покраснела Грейнджер и отвернулась к окну. — Поттер, – Драко закатил глаза, не убирая ладонь от Гермионы. – Ты за этим сюда вломился? — Эм, нет. Конечно, нет. Там внизу… Мерлин, дайте мне секунду, я не был к такому готов, – Гарри прочистил горло, смущенно озираясь по сторонам. – Внизу творится какое-то безумие. Кингсли решил, что ты сбежал. Макгонагалл кое-как успокоила его, объясняя, что ты просто… э-э… отлучился с Гермионой. В общем, вам, наверное, лучше спуститься, – он наконец посмотрел на свою подругу. – Конечно, когда ты приведешь себя в порядок. Гриффиндорка наложила маскирующие чары и повернулась: — Я в полном порядке, Гарри, спасибо. — Мы видим, – нисколько не помогая подруге, пропела Джинни. Она широко улыбалась и красноречиво цеплялась рукой за Поттера. — Джин, давай потом, ради всего святого. — О, не переживай, потом мы все обязательно обсудим. Мне нужны подробности! – глаза младшей Уизли горели безумным огнем любопытства. — Джинни! – воскликнули одновременно Гермиона и Гарри. — Молчу, – но, вопреки своей фразе, она продолжила игриво водить бровями. — Гриффиндорцы, вы натурально сводите меня с ума, – простонал Малфой, откидывая челку со лба. – Я так понимаю, нас ждут. Может тогда мы наконец пойдем? — Подожди, – Избранный перевел взгляд на Драко. – Джинни рассказала мне про ритуал. Я не ожидал такого от Кингсли. Это несправедливо. И мне жаль. — Да-да, Поттер, – слизеринец крепче сжал талию кудрявой ведьмы. – Вы все не ожидали такого от единственного слизеринца, достойного вашей любви, и очень сожалеете. Я понял. Давайте уже поскорее закончим с этим и перейдем к следующему этапу приключения, за который вам снова будет стыдно. Он взял Гермиону за руку и прошел мимо ребят, выходя в коридор. — Э-э-э, Малфой, – окликнула его Джинни. — Что еще? – он раздраженно обернулся через плечо. Младшая Уизли подбородком указала на их сцепленные кисти. — Ты бы знала, как мне сейчас похер, кто и что подумает в этом доме, – он перевел глаза на Грейнджер. – А тебе? – увидев ее короткий кивок, он вернул внимание на рыжую ведьму. – Видишь, ей тоже. Давайте уже спустимся, Салазара ради. И он утянул Гермиону в сторону лестницы, улавливая сзади вполне разборчивый шепот Джинни: “Поверить не могу, что это я все устроила, Гарри!” — Ненавижу твоих друзей, – пробубнил слизеринец. — В такие моменты я тебя понимаю, – крепче сжала его руку Грейнджер. На первом этаже было слишком оживленно для столь позднего часа. Со всех сторон доносились шаги и голоса, затихшие с появлением Гермионы и Драко. На них уставилось множество пар глаз, но Малфой даже не успел сконцентрировать внимание на ком-то конкретном, как злобный голос Шеклболта разлетелся по коридору: — Малец, ты задумал сбежать? Ты же понимаешь, что после Обета это невозможно? — Кингсли, держите себя в руках! – за его спиной тут же возникла Макгонагалл. – Я уже не в первый раз повторяю, что мистер Малфой и мисс Грейнджер отлучились, никакого побега не было. — Я не с вами разговариваю, Минерва, – холодно бросил через плечо глава Ордена. – Отвечай, где тебя носило! Гермиона сделала шаг вперед, закрывая собой слизеринца. — Вам ответили. И, судя по всему, не раз. Драко не собирался бросать Орден, нас не было каких-то несколько часов! В этот момент всеобщий интерес переключился на соединение их ладоней. — О-о-о, сейчас начнется, – на лестнице появилась Джинни, едва не хлопая в ладоши от предвкушения. Сзади нее плелся Поттер с крайне мученическим выражением лица. Перед Кингсли вылетел Рон, по традиции покрытый красными пятнами, его ноздри раздувались от негодования (или потому что он опять решил похитить весь кислород): — Гермиона, какого хрена он держит тебя за руку?! — Рональд! – откуда-то из толпы раздался возмущенный возглас его матери, но, очевидно, у нее никак не получалось подобраться ближе. — Гермиона, ну! – Рыжий не упускал возможности добиться своего, пока его не настигла перспектива родительского подзатыльника. — Рон, давай мы отложим твою истерику на другое время, – строго посмотрела на него кудрявая ведьма. – Сейчас не самый подходящий момент. — Нет, я не понял, Герм, что за Мерлинова борода здесь происходит?! – было бы даже странно, если бы главный недоумок семейства Уизли (по мнению автора в первую очередь, конечно) успокоился так быстро. — А ну молчать! – взревел Шеклболт, пока Падма оттаскивала с его пути Рона, что-то агрессивно шепча тому на ухо. – Прекратите устраивать детский сад. Отвечай, Малфой! Я задал тебе вопрос и уже давно. Драко аккуратно отодвинул Гермиону, сжав ее руку прежде чем отпустить, и сошел с последней ступени. — Для начала: доброй ночи. Я все же настаиваю, что общение должно начинаться с приветствия, хоть вы и упорно игнорируете этот факт, – опережая очередные возмущения главы Ордена, слизеринец продолжил. – Что касается вашего вопроса, только при мне вы получили ответ дважды. Неужели вам, как и Уизелу, нужно повторять все по несколько раз? – он саркастично выгнул бровь, с вызовом смотря на темнокожего мужчину. — Хорек, да я тебя… – негодование Рона было прервано рукой Патил, которую та оперативно опустила на его рот, пока Невилл помогал увести его еще дальше от эпицентра разговора. — Ты нарываешься, малец, – Шеклболт даже головы не повернул в сторону Уизли, буравя слизеринца убийственным взглядом. — О, правда? – Драко сделал еще шаг в сторону бывшего аврора. – И что вы мне сделаете (а секс заряжает, однако)? Кажется, я вам нужен живым. Как там было… – он в притворной задумчивости постучал пальцем по нижней губе. – Ах, да! “Ты в Ордене – везение”. Не слишком ли грубо вы обращаетесь с тем, от кого, по вашим же словам, зависит исход войны? – слизеринец бросил короткий взгляд на часы. – Время без десяти двенадцать. Может мы наконец закончим с театральными постановками, которые вы все так любите, и приступим к тому, что запланировал ваш гениальный мозг? – встретившись глазами с Римусом, который сдерживал улыбку, он спросил. – Полагаю, все готово? — Доброй ночи, Драко. Ты прав. — В таком случае, прошу, – Малфой рукой указал на кабинет, предлагая явно взбешенному Кингсли пройти первым. Тот резко развернулся на пятках и стремительно направился в сторону двери (профессор Снейп, ваше наследие живет и процветает). Люпин последовал за ним, ведя перед собой Тонкс. Уже у входа Драко оглянулся, нашел глазами испуганное лицо Гермионы, которая вцепилась в перила, и подмигнул. “Все будет хорошо”, – одними губами проговорил он и скрылся во мраке комнаты, не дожидаясь ответа. — Ты совсем страх потерял?! – прогремело за спиной слизеринца, как только он закрыл дверь и почувствовал магию заглушающих чар. – Как ты разговариваешь со мной в моем же штабе? — У вас эксклюзивные права на грубость? Не знал, – холодно ответил Малфой, параллельно воздвигая стены в сознании. — Я думаю, достаточно, – мягкий, но решительный голос Римуса призвал всех с спокойствию. – Более чем уверен, что Драко не пытался сбежать, Кингсли. Ваши пререкания ни к чему не приведут, мы просто теряем время. — Да, давайте приступим, – поддержала оборотня Тонкс и зажгла взмахом палочки множество свечей, расставленных на полу, озаряя кабинет их неровным светом. Только сейчас Малфой заметил, что ковра в центре комнаты больше не было. На его месте прямо на полу оказалось множество незнакомых рун, образующих внушительный круг, рядом с каждой был расположен световой столбик из темно-красного воска. Открывшаяся картина инстинктивно наводила страх. — Что от меня требуется? – спросил Малфой с непроницаемым для окружающих лицом. — Тебе нужно встать в центр, – Люпин рукой указал на место среди нечитаемых символов. Он дождался, пока слизеринец займет его прежде чем продолжить. – Кингсли будет читать заклинание за пределами глифов. Я проведу по твоей руке специальным кинжалом, – на этих словах он взял плсский кожаный чехол с журнального столика. – Тебе нужно будет окропить кровью эти пять свечей по очереди слева направо. — Свечей пять. Я правильно понимаю, что..? — Да, это пять людей, с кем ты свяжешь свою жизнь. Мы думаем… Мы надеемся, что этого будет достаточно. — Надеетесь, – Драко невесело ухмыльнулся. – И кто эти люди? — Я, Дора, Гарри, Гермиона и Рон. — Я не отдам часть своей жизни Уизелу, даже не надейтесь, – Малфой свел брови у переносицы. — Тебя кто-то спрашивает? – глаза Шеклболта недобро блеснули в полумраке. — Они уже уничтожили не один Крестраж, Драко, – попытался не дать разгореться новому конфликту оборотень. — Я очень сомневаюсь, что это заслуга Рыжего. Я против. — Малец, ты, кажется, не понял… — Это вы, кажется, не поняли, – слизеринец развернулся к главе Ордена, не собираясь ему уступать в этом вопросе. – Убирайте пятую свечу или идите нахрен со своим ритуалом. — Драко, но… – начала было Тонкс. — Кузина, даже не начинай. Никто из вас не убедит меня в необходимости присутствия Уизела на этой, к слову, отвратительной вечеринке. Убирайте. Свечу. Люпин подошел к Кингсли, кладя свою руку ему на предплечье: — Мы в любом случае отправимся сначала втроем. В случае чего проведем еще один ритуал. Думаю, Драко заслуживает того, чтобы ему пошли на встречу хотя бы сейчас. Шеклболт замолчал на несколько минут, которые в этой напряженной обстановке показались невероятно долгими. — Убери свечу, Римус, – наконец проговорил он. – Мы еще вернемся к этому разговору, – безэмоционально добавил глава Ордена, обращаясь к Малфою. — О, я даже не сомневаюсь. Люпин вернулся к ритуальному кругу, убирая один огненный источник света и возвращая в руки клинок. — Зачем здесь Тонкс? – слизеринец обернулся на нее, ловя на себе встревоженный взгляд кузины. — Мы… Мы не знаем, как влияет ритуал. Я буду страховать вас… Тебя. — Мило, – Малфой растянул губы в напряженной улыбке, больше напоминающей оскал, возвращая лицо в сторону оборотня. – Люблю тестировать все неизведанное на своей шкуре, – он тут же осекся. – Простите, я не это имел в виду. Римус лишь печально улыбнулся: — Все в порядке, Драко. Я тоже нервничаю. Приступим? Малфой отрывисто моргнул в знак согласия. — Закатай, пожалуйста, правый рукав и вытяни руку, – как только слизеринец выполнил просьбу, Люпин избавил лезвие от футляра и соединил пальцы на его запястье. – Мы готовы, – кивнул оборотень в сторону Шеклболта. Глава Ордена взял с рабочего стола огромный, явно древний талмуд в кожаном переплете и встал за спиной Малфоя, отчего по спине у того пробежали мурашки гнетущего предчувствия. — Приступим, – в голосе бывшего аврора не было и намека на сострадание. Драко услышал шелест тяжелых страниц, а после в его затылок стали прилетать слова на незнакомом клокочущем языке. Комнату заполнили устрашающие тени, и поднялся неестественный ветер. Волосы слизеринца по всему телу встали дыбом. Температура в помещении опустилась, и пламя свечей вокруг, казалось, должно было вот-вот погаснуть. Он закрыл глаза, концентрируясь на ощущениях. Кожу, словно патокой, обволакивало темной магией, и все органы чувств буквально кричали о подбирающейся все ближе угрозе. Примерно такие же эмоции он испытывал во время получения Черной метки. Иронично, что на какой бы Малфой не оказался стороне, его везде ожидало одно и то же. Жаль, что сейчас он был сосредоточен на происходящем и не мог оценить всей глубины сарказма жизни по отношению к нему (но вы можете). К еще более бледной, чем обычно, коже прикоснулось ледяное острие и, стоило лезвию проникнуть внутрь, как холод тут же сменился на жар. Драко инстинктивно попытался одернуть руку, но оборотень крепко держал его, не давая даже малейшей возможности вывернуться. С каждым движением кинжала место соприкосновения нагревалось все больше, и слизеринец едва сдерживался, чтобы не зашипеть от усиливающейся боли. Когда ощущения стали почти невыносимыми, и он был готов открыть рот для крика, клинок внезапно пропал. Римус перевернул запястье и потянул его вниз, вынуждая Малфоя распахнуть глаза и немного наклониться. Из длинного продольного разреза струилась густая темная кровь. В нечетком свете комнаты хотелось думать, что ему только казалось, но она и правда пенилась, словно кипящая в котле вода. Когда первая капля упала на свечу, слизеринец почувствовал, как что-то безвозвратно покидает его тело. Что-то помимо крови, важнее ее. На Драко волнами накатывала слабость, с каждым мгновением накрывая все сильнее. Его уносило все дальше от берега сознания, и он чувствовал, что тонет в этом море бессилия. К моменту, когда они дошли до последней свечи, слизеринец не выдержал и упал на колени, но даже тогда Люпин не выпустил его руки. В глазах все плыло, пекло лишь усиливалось, перерастая в лихорадку, а предплечье почти онемело от кровопотери и железной хватки оборотня. Краем помутневшего рассудка Малфой уловил, как Кингсли все также равнодушно произнес: “Мы закончили”. В эту же секунду организм окончательно сдался, и слизеринца повело в сторону, но Римус успел его подхватить, не давая упасть. Он аккуратно уложил почти бесчувственного Драко прямо на пол, и в поле зрения серых глаз появилась взволнованная Тонкс: — Ты как, братец? — Как будто меня только что лишили части жизни, – еле слышно ответил Малфой. — Подозреваю, так оно и есть. — Паршиво, – он попытался улыбнуться, но получилось откровенно плохо. — Паршиво, – бесцветным голосом подтвердила она. Слизеринец медленно моргнул. Этого вялого движения хватило, чтобы на месте Нимфадоры появилась знакомая кудрявая копна: — Драко! Драко, ты слышишь меня? — Грейнджер? — Это я, – она смахнула влажную прядь с его лба, с тревогой вглядываясь в обескровленное лицо. – Как ты? — Чем от тебя всегда пахнет? – почти шепотом спросил Малфой, понимая, что даже сквозь дым от свечей и темную магию упорно пробивался привычный ягодный аромат. — Что? – гриффиндорка нахмурилась, опешив от темы разговора. — Вишня, от тебя всегда пахнет вишней. Что это? — Это духи, – она разгладила напряженную складку между его бровей. – Мне подарили родители в одну из наших последних встреч. — У них отличный вкус, – Драко снова изобразил подобие улыбки. – Знаешь, кажется, мы сегодня стали ближе. Глаза Гермионы заметно округлились. — Не думаю, что нам стоит обсуждать это прямо сейчас, – в ее голосе отчетливо слышался смешок на грани истерики. — Я про ритуал, Грейнджер. — О, – она злобно оглянулась на кого-то вне его поля видимости и тут же вернулась к слизеринцу. – Мы найдем способ вернуть тебе то, чем ты пожертвовал сегодня, слышишь? Обязательно найдем, – она крепко сжимала его ладонь в одной руке, пока другой бережно гладила по заледеневшей щеке. Малфой пытался зацепиться за эти прикосновения, но чувствовал, как сознание ускользает все дальше от янтарных глаз напротив. — Сначала мы восстановим память твоим родителям. Драко даже не был уверен, что произнес это вслух. Мир погрузился в темноту. Примечание к главе Ну вот и все, назад к веселью и легкости дороги нет. А парфюм Гермионы Un Ete En Provence от Escada, выпущенный в 1994 году. Не знаю, зачем я так дотошно это выверяла, но мне показалось это важным) Хотя бета хихикает, что тут должна была быть реклама Lost Cherry Tom Ford))) Всем мур❤