Его никогда не было

Драко почувствовал, как нечто усиленно пытается его задушить. Это нечто было мягким, кудрявым и пахло вишней. “Грейнджер?” Волосы Гермионы захватили собой все пространство, включая его лицо, и затрудняли дыхание.  — Грейнджер? – уже вслух повторил Малфой, пытаясь освободиться от каштановых пут, но ведьма даже не шелохнулась. – Грейнджер! Гермиона резко подскочила, давая наконец слизеринцу возможность сделать полноценный вдох. — Драко, ты очнулся! Ты в порядке? – она нависла над ним, снова щекоча своими волосами его бледное лицо. — Я абсолютно точно не в порядке, ведь в этом доме меня пытаются убить даже твои волосы, – он демонстративно достал ее прядь из своего рта, отбрасывая ту на подушку и выгибая бровь. — Мерлин, какой же ты придурок! – она несильно ударила его по груди. – Я всю ночь не спала, переживая, что ты можешь умереть! И первое, что я слышу после твоего пробуждения – ЭТО? Гриффиндорка раздраженно попыталась встать, но Малфой повалил ее на себя, крепко удерживая в своих объятиях. — Грейнджер, я никогда не перестану быть придурком, – его губы прикоснулись к ее щеке в легком поцелуе. – И спасибо, что была со мной здесь, пока я лежал без сознания, – он прошелся быстрым взглядом по комнате. – Кстати, про здесь… А где мы? Спальня не была похожа ни на комнату Джинни и Гермионы, ни, тем более, на его чулан. Она определенно была больше. И кровать, на которой они лежали, тоже была больше. В ней буквально все было значительно больше, чем слизеринец привык видеть. — В твоей комнате. — Это точно не она. — Она. Теперь это твоя спальня. — Грейнджер, – Малфой перешел на угрожающее шипение. – Только не говори мне, что в этом гребаном доме все время была нормальная комната для полноразмерных людей, пока я спал в задрипанном чулане. Гермиона молча буравила его янтарными глазами, с трудом сдерживая смех. — Почему ты молчишь? – слизеринец начал выходить из себя. — Ты же сам сказал мне не говорить, – она безуспешно поджимала губы, не давая им растянуться в предательской улыбке. Драко схватил подушку, накрывая ей сверху лицо, и глухо простонал: — Я ненавижу Орден. Ведьма наконец заливисто рассмеялась, откидываясь рядом. — Прости, я сама только ночью узнала, что она пустует. Очевидно, это такой оригинальный способ Кингсли извиниться перед тобой. — Ты имеешь к этому какое-то отношение? – Малфой с подозрением покосился на нее из-под подушки. — К чему? – невинно переспросила Гермиона. — К моему переезду из логова твоих сородичей – пикси. — Нет. — Грейнджер… — Точно нет. — Я так и думал, что здесь не обошлось без твоего вездесущего веснушчатого носа, – слизеринец переложил подушку под голову, поднимаясь выше и внимательно осматривая новое жилище. Комната была не такой просторной, как у Поттера, но все же в разы превосходила по размерам его каморку. Обои здесь были светлее, помимо прикроватной тумбы присутствовал полноценный шкаф, стула было целых два, вполне устойчивых на вид, имелся даже письменный стол, пусть и изрядно потертый. “Допустим, недурно” (допустим, спуск с небес на землю проходит успешно). — Как ты себя чувствуешь? — Сколько прошло с ритуала? Одновременно нарушили тишину Драко и Гермиона, после чего снова повисло неловкое молчание. — Сейчас чуть больше полудня, – ведьма взглянула на подаренные слизеринцу часы, лежащие рядом с кроватью. – Ты проспал где-то двенадцать часов. Так, как ты себя чувствуешь? Малфой задумался, прислушиваясь к внутренним ощущениям. В теле была легкая слабость, которую можно было списать на слишком долгий сон. И что-то еще. Что-то неуловимое, тревожное. Как будто внутри не хватало крохотной, но важной части. — Я не знаю, – слизеринец посмотрел в окно, там было пасмурно и тоскливо. – Как будто бы все, как и прежде. А одновременно с этим – совсем по-другому. Кажется… Кажется, что кто-то завел будильник, но я не понимаю, когда он прозвенит. И это… пугает. В его ладонь скользнула рука Гермионы, нежно перебирая длинные пальцы. — Не уверена, что ты помнишь, но я пообещала вернуть тебе все, что ты отдал. И не в моих правилах разбрасываться словами просто так. — Грейнджер, – он оторвался от окна и перевел такие же серые, как небо, глаза на их руки, – не надо обещать то, что, возможно, не удастся выполнить. В конце концов, даже Шеклболт не нашел решения. — Ну, во-первых, у них было слишком мало времени, – тон ведьмы превратился в профессорский. – Во-вторых, извини, конечно, но не думаю, что твоя жизнь для Кингсли – достаточная мотивация. — А в-третьих? — А в-третьих, у них не было меня. Драко громко рассмеялся. — Для того, чтобы я поверил, хватило бы и последнего пункта. — Это прозвучало бы слишком самовлюбленно, а я не слизеринка, – Гермиона широко улыбнулась в ответ, притягивая его руку ближе и уворачиваясь от тычка в ребра. – Ты тоже не можешь знать наверняка, получится ли вернуть память моим родителям… – уже тише и без намека на веселье проговорила она. — Я, может, и не умнейшая ведьма своего поколения, – Малфой поднес ее кисть к губам, оставляя короткий ласковый поцелуй, – но тоже достаточно целеустремленный. У меня ведь получилось провести Пожирателей в якобы неприступный Хогвартс, – он замер, совсем не ожидая от себя этих слов. — Не совсем то, чем нужно гордиться, – спокойно отреагировала на эту реплику ведьма, отчего плечи Драко расслабились. — Я и не горжусь. Но в успех этой миссии не верил даже Чешуйчатый Урод. Он точно не ожидал, что я смогу все провернуть под носом у Дамблдора. Гриффиндорка не ответила, и Малфой снова пожалел, что вообще начал об этом говорить. События шестого курса – однозначно самая неудачная для них тема из всех возможных. — Знаешь, – внезапно отмерла Гермиона, – мне кажется, Дамблдор знал обо всем. Возможно даже больше, чем обо всем. Чем дольше я об этом думаю, тем больше склоняюсь к мысли, что мы были просто безвольными пешками в его плане. — О чем ты? – нахмурился Драко. — Снейп… Он ведь знал о твоем задании, – слизеринец кивнул в подтверждение этих слов. – И Дамблдор поручил ему выполнить его вместо тебя, понимая, что твоя рука вряд ли поднимется, что бы ни стояло на кону. Поэтому, полагаю, и про Исчезательный шкаф он тоже был в курсе и не препятствовал, потому что именно такой расклад ему и был выгоден. Даже Гарри… – ведьма запнулась на полуслове. — Поттер? Что с ним? – Малфой поймал себя на мысли, что действительно беспокоится за гребаного лохматого очкарика (надо же, львы растопили ледяное змеиное сердце). — Ты не задавался вопросом, почему он не умер тогда в Запретном лесу? — Ну… Возможно, у Поттера какой-то особый иммунитет от Авады Волдеморта, раз уже второй раз у Безносого не получается довести дело до конца. — Нет, дело не в этом, – Гермиона прикрыла на мгновение глаза, собираясь с мыслями. – Ты спрашивал, чем были уничтоженные Крестражи. Один из них был в нем. В Гарри. Дамблдор знал об этом. Знал с самого начала. Снейп передал нам свои воспоминания перед смертью. Нужно было, чтобы Волдеморт сам убил Гарри для разрушения частички своей души. — То есть он целенаправленно отправил Поттера в лапы Чешуйчатого Урода… — Как свинью на убой, да, – руки ведьмы задрожали, а по щеке скатилась слеза. – Поэтому я думаю, что и ты был частью его плана. Очередной необходимой жертвой на пути к победе. Из глаз ведьмы одна за другой полились слезы, и она судорожно всхлипнула. Драко притянул ее к себе, зарываясь лицом в кудри, и крепко обнял. — Тш-ш, Грейнджер, – он успокаивающе гладил спину ведьмы, раскачивая ее из стороны в сторону, как ребенка. – Поттер жив. Я жив. Все хорошо. — Не хорошо, – приглушенно пробормотала Гермиона. – Я устала. Устала от этого. Сначала Дамблдор, теперь Кингсли. — Мы на войне, Грейнджер. И нам надо победить. — Неужели любой ценой? – она отодвинулась от него, чтобы посмотреть в серые глаза. — Не любой, – большие пальцы стерли влажные дорожки. – Но это не самая высокая плата. Малфой снова притянул гриффиндорку к себе, целуя в макушку. Просидев какое-то время в тишине, он спросил: — Шеклболт сказал, какой дальше план? — Нет. Я была с ним немного груба в последнее время… — Немного? — Ладно, чуть больше, чем немного, – Гермиона опустилась вниз, положила голову к нему на колени и закатила уже высохшие глаза. – Кажется, теперь он меня избегает. — Ты понимаешь, что держишь в страхе главу Ордена? – слизеринец, дразня, провел подушечкой пальца по спинке ее носа, задерживаясь на кончике. — Именно поэтому я советую тебе в следующий раз быть повежливее, когда говоришь о моих волосах, – ведьма оттолкнула его руку, сморщившись. – Все-таки наколдовать банку не самая трудная задача. Хотя с твоим ростом придется постараться, но не зря я была лучшей на курсе трансфигурации. Малфой рассмеялся, вскидывая руки в защитном жесте: — Поверь, список вещей, которые тебя раздражают, теперь занимает почетное место в моей голове и, более того, регулярно пополняется. Я хочу провести остаток жизни на свободе. Сколько бы мне там ни осталось. Он остановился, понимая, как прискорбно и двусмысленно прозвучали его слова. — Мы обязательно решим все проблемы, просто по мере их поступления, – пальцы Гермионы очертили острый угол мужской челюсти, даря успокоение и нежность. — Кстати, о проблемах. Как все отреагировали на то, что мы вместе вернулись вчера? – Драко смотрел на ведьму сверху, медитативно перебирая пальцами кудряшки. — О. На самом деле, почти никак. Вечерний переполох и ритуал наделали много шума, в итоге, почти никто не удивился. Разве что… — Уизел? — Да, – гриффиндорка скривилась. – Боюсь, сейчас меня избегает не только Кингсли. Слизеринец закатил глаза. — Рыжий вообще в курсе, что такое дружба? Не думал, что гриффиндорцам надо это объяснять. — Он слишком вспыльчивый, чтобы приходить к верным выводам с первого раза. — Тебя это расстраивает? — Да, – не стала врать Гермиона. – Но Рон – отходчивый, скоро все наладится. По крайней мере в этом. — А Уизлетта? Она была настроена на допрос с пристрастием, – хохотнул Малфой, вспоминая азартный блеск в глазах рыжей ведьмы. — Не напоминай, – простонала Грейнджер, накрывая ладонями лицо. – Меня спасло только твое бессознательное состояние. Но когда мы выйдем отсюда, мне уже будет нечем прикрываться. Кстати! – она подскочила, чуть не вписавшись лбом в лицо Драко, но тот успел увернуться в последний момент. – Ты же наверняка голоден! Пойдем, нам надо поесть. Заставив Малфоя встать, Гермиона начала приводить себя в порядок. — Грейнджер, – слизеринец исподлобья взглянул на одевающую кроссовки ведьму, пока застегивал часы на запястье, – есть еще один момент, который я хочу обсудить. Она вскинула голову, но копна волос не способствовала хорошему обзору, и Гермиона лишь беспомощно сдувала пряди с глаз. — Вчерашний вечер, – он присел рядом на корточки и, отодвинув руки ведьмы, стал зашнуровывать второй кроссовок, игнорируя удивленный взгляд напротив. – Я не планировал такого развития, и если ты жалеешь… — Малфой, помнишь, я обещала тебя ударить за глупость? Драко вопросительно вскинул бровь. — Сейчас я максимально близка к воплощению своей угрозы в жизнь, – карие глаза предупреждающе сузились. – Какое мое действие навело тебя на мысль, что я жалею, позволь спросить? Он расправился со шнурками и напоролся на недобрый прищур ведьмы. — Ты не торопилась до этого момента, а мы близко общаемся всего ничего. Я тоже обещал тебе никуда не спешить, и не то чтобы случившееся вписывается в эту концепцию. — Драко, – Гермиона соскользнула со стула, вставая на колени в нескольких дюймах от слизеринца. – Надо мной не проводили никаких темных ритуалов, но я тоже ощущаю этот фантомный будильник за своей спиной, – ее теплые ладони обрамили лицо слизеринца, притягивая ближе, чтобы прошептать в самые губы. – И если он прозвенит раньше, чем мне хотелось бы, я не желаю оглядываться назад и видеть упущенное хорошее из-за надуманных страхов. — Говоришь, как типичная гриффиндорка, – Малфой улыбнулся, запуская руки в мягкие локоны на затылке. — Придурок, – выдохнула ведьма, на последнем слоге утопая в глубоком поцелуе. Они спустились вниз, держась за руки. Кухня оказалась пустой, ведь время обеда уже прошло, но заботливая миссис Уизли побеспокоилась о них и оставила еду на столешнице под согревающими чарами. Драко и Гермиона накрыли стол на двоих и сели бедро к бедру. — А как ты себя чувствуешь? – подал голос слизеринец, отрывая глаза от тарелки и ловя вопросительный взгляд ведьмы, которая как раз поднесла вилку с рагу ко рту. – Я про секс. Рагу полетело обратно в тарелку, и Гермиона закашлялась, вызывая приступ веселья у Малфоя. — Боже, Драко, – она приняла похлопывания по спине, сопровождающиеся смехом слизеринца. – Даже Молли действует деликатнее. — Молли, при всем моем уважении, обычно лезет не в свое дело, – уже успокоившись, невозмутимо продолжил он. – Я же, вроде как, непосредственный участник. Мне хотелось бы знать. — А мне все еще неловко говорить о подобном, – с красным лицом ведьма прожигала взглядом ни в чем не повинные овощи с мясом. — У тебя очень избирательная храбрость, Грейнджер. Вчера, например, ты была крайне смелой, — Малфой игриво вскинул бровь. — Иди к черту, – Гермиона закатила глаза и шлепнула его по руке. – Я просто не чувствую себя комфортно в разговорах о том, в чем не очень хорошо разбираюсь. — Ты не разбираешься в том, как себя чувствуешь? – он определенно издевался и наслаждался алыми щеками рядом сидящей ведьмы. — Ты..! Я… – она тяжело вздохнула и все-таки повернула голову, чтобы посмотреть на него прямо. – Я чувствую себя нормально. Хорошо. Возможно даже прекрасно, но я только что поняла, что зря сказала это вслух, ведь теперь твоя цветущая самодовольная физиономия меня невероятно раздражает, – предвосхищая его реакцию, она продолжила. – И я больше не намерена ничего говорить на эту тему. Драко снова рассмеялся, зачесывая рукой волосы назад. — На самом деле, это уже больше, чем я рассчитывал услышать. Но я хочу об этом говорить. Нам нужно об этом говорить. — Я знаю. — Но не сегодня. — Не сегодня. Малфой положил руку на колено Гермионы и переместил ее выше к бедру, наклоняясь к ней ближе и всматриваясь в янтарные радужки. — Мне очень важно все, что происходит между нами. А то, что случилось вчера – особенно. Я знаю, что часто веду себя как придурок, брызжу ядовитым сарказмом и язвительностью. Но я никогда, слышишь, никогда не буду высмеивать и не заставлю тебя ощущать неловкость во всем, что касается нас. И я буду спрашивать, как ты. И готов слушать все, что ты захочешь мне рассказать, – он прижался губами к ее лбу, глубоко вдыхая аромат духов. – Я заносчивый придурок, но я твой заносчивый придурок. А благодаря одной кудрявой ведьме еще и невероятно пунктуальный. Гермиона хихикнула, обнимая его и утыкаясь носом во впадину между шеей и плечом. — Несмотря на то, что ты три раза назвал себя придурком, это самое милое из всего, что я слышала в жизни. — Может именно поэтому, а не вопреки? — Может, – Драко ощутил на шее прикосновение губ и, сам не замечая, расплылся в довольной улыбке. Они вернулись к еде, заканчивая обед в приятной тишине. — Пойдем в гостиную? Мы не можем избегать других людей вечно, – подала голос Гермиона, когда их тарелки опустели. Малфой поднялся и помог ведьме встать. — Тактика поведения? – слизеринец вскинул бровь, ведя ее перед собой. — Отсутствует. Мы просто будем собой. — А если там будет Уизел? – к первой брови присоединилась вторая. — То, вероятно, это поспособствует ускорению его привыкания. — А ты коварна, Грейнджер, – Драко растянул губы в хищной улыбке. – Значит, я могу сделать так? Он резко развернул к себе гриффиндорку и притянул, впечатывая в свою твердую грудь и накрывая ее губы, при этом продолжил путь, заводя их в гостиную. — Драко! – только и успела вскрикнуть Гермиона, теряясь под напором его языка. Они буквально ввалились в общую комнату, не отрываясь друг от друга. — Гермиона, Драко, привет! – как ни в чем не бывало пропела Луна с таинственным выражением на лице. Поттер вскинул голову, собираясь поздороваться с подругой, которую не видел с ночи, но передумал, как только увидел развернувшуюся перед ним картину. — Мерлин, вы теперь всегда так будете делать? – простонал Гарри, снимая очки для ухудшения обзора и обреченно откидываясь на спинку дивана. — Дорогой, если бы не моя мать поблизости, ты бы и сам таким занимался на регулярной основе, – хохотнула Джинни, не сводя довольного взгляда с вошедшей парочки. Малфой и не понял, что в комнате есть еще один человек, пока не отстранился от Гермионы. — Хорек, – лицо Рыжего было бордового оттенка от распирающего его возмущения. — Уизел. В гостиной воцарилась такая плотная натянутая тишина, что не помешал бы ледокол (если бы большинство присутствующих вообще знало о его существовании). Кудрявая ведьма тихо ойкнула и залилась румянцем, но тут же взяла себя в руки и смело прошла вперед, не отпуская руки Драко. — Привет, Рон, – коротко кивнула она другу, на что тот фыркнул, вскочил с дивана и стремительно вылетел из гостиной. Гермиона села в кресло, а слизеринец пристроился рядом на подлокотнике. — Что ж, – он весело оглядел всех присутствующих. – Могло быть и хуже. — Могло быть и лучше, если бы ты держал себя в руках, – прошипела недовольная гриффиндорка. — Да ладно, мне даже не прилетело ничего огненного в грудину. По-моему, это успех. — Это не успех, а наша мать, – Джинни поймала вопросительные взгляды Малфоя и Гермионы, прежде чем продолжить. – Она отобрала у Рона палочку, чтобы он не смог выкинуть ничего в своем стиле. И пригрозила надрать уши, если не будет держать язык за зубами по поводу… случившихся изменений. Слизеринец с удовлетворением присвистнул. — Это не значит, что Рона нужно специально провоцировать, – цокнула Гермиона. — Мне изменяет память, или ты сама сказала, что мы просто будем собой? — Да, но… — Драко, ты пришел в себя? – в комнату незаметно для всех вошел Люпин. Малфой обернулся, встречаясь с все таким же измученным лицом оборотня. “Он вообще спит?” — Добрый день. Некоторое время назад. — Добрый, Драко. Если ты хорошо себя чувствуешь, не мог бы ты пройти со мной? Мы с Кингсли хотим с тобой побеседовать. — Конечно. Слизеринец сжал руку ведьмы и, стараясь не встречаться ни с кем глазами, встал, намереваясь подойти к Римусу. Гермиона подскочила следом. — Зачем он вам? – слишком резко выпалила она. — Я же сказал, поговорить, – вряд ли в этом мире нашлось бы хоть что-то, способное вывести Люпина из присущего ему в любой ситуации равновесия. — Да, профессор. Но о чем? – ведьма же не собиралась заряжаться этим бескрайним спокойствием. — Гермиона, не думаю, что… — начал было Малфой, застывший посреди гостиной между двумя говорившими. — Все в порядке, – жестом остановил его оборотень. – Нам нужно обсудить план. Завтра ночью я, Дора и Драко отправляемся в Мэнор, – он либо не заметил, либо проигнорировал, что у всех в зале кровь отхлынула от лиц и случился массовый ступор. – Пойдем, – Римус подошел к слизеринцу и мягко подтолкнул его в сторону коридора. Малфой очнулся и по инерции начал двигаться в направлении кабинета Шеклболта. Он бросил быстрый взгляд через плечо на Грейнджер, но в этот раз не стал говорить ей, что все будет хорошо. Он и сам не представлял, что дальше будет. Примечание к главе На этапе завершения этой главы я и сама не представляю. Всем мур❤