Его никогда не было

Драко даже не понял, как древко оказалось в его руке, направленное на собственную мать. Ментальные стены задрожали под напором резко нахлынувшей волны адреналина. Холодный блеск в глазах Нарциссы был отчетливо виден даже в полумраке подземелий. — Как низко ты пал, сын. Разве этому мы учили тебя с твоим отцом? – ее голос был безжизненным, но твердым. – Посмотри на себя, в облике какого-то отребья (как будто очень даже родное пожирательское отребье) крадешься ночью по собственному дому, словно вор, – она перевела взгляд на стоявшую перед ней Гермиону в теле неказистого Пожирателя. – В компании мисс Грейнджер, я полагаю. Во мне теплилась надежда, что у тебя хватит мозгов не заявляться сюда опять, но, очевидно, твои новые друзья заразили тебя свойственной им безнадежной наглостью. — Мама… – связки Малфоя предательски сжались. — Ты направляешь мне в лицо палочку и называешь при этом матерью? Это несколько лицемерно даже для истинного слизеринца, не находишь? — Просто отпусти нас. Мы уйдем и, я клянусь тебе, больше не вернемся. — Клянешься? Помню, как ты клялся совсем в другом не так давно. К чему мне верить твоим словам? Я уже дала вам уйти однажды, – тонкая бровь высокомерно взметнулась. — Чтобы потом сдать нас. — Не драматизируй, я могла не дать вам сбежать вовсе. Сейчас же ваш приход уже не является секретом. Крайне глупо было попадаться кому-либо на глаза. Снова. Особенно, когда этот кто-то – обиженный жизнью завистливый пес. Грейнджер в этот момент дернулась, попытавшись отстраниться от Нарциссы, но та, схватив ее за предплечье, лишь сильнее вдавила кончик палочки в висок, среагировав мгновенно: — Ступефай! – тело Гермионы замерло, и мать Драко вытащила ее палочку из одеревеневшей руки. – Тише, милочка, если, конечно, вы не хотите пораниться раньше времени. В моем доме живет сам Темный Лорд, не советую вам снова проверять мою реакцию. В коридоре за их спинами раздались шаги, и рядом с Нарциссой возникла высокая фигура Люциуса Малфоя. — Дорогая, я же сказал, что сам проверю, зачем они сюда… – начал было он, но запнулся. – Что здесь происходит? — О, дорогой, ты как раз вовремя. У нас чудесное семейное воссоединение, – Малфой все никак не мог привыкнуть к отсутствию хоть какого-то тепла в словах матери. – Ты, конечно, пока не узнаешь, но нас почтил своим визитом Драко в компании новой подруги – мисс Грейнджер. К сожалению, мистер Люпин успел нас покинуть: я появилась слишком поздно, чтобы его остановить. Но нам досталась достойная замена, не считаешь? — Драко? – неверяще спросил Люциус, тем не менее направляя древко на сына. – Но как ему удалось провести сюда кого-то еще? — А это нам только предстоит выяснить. — Отпустите Грейнджер. Я останусь, а она уйдет. Отец бросил на Малфоя полный презрения взгляд: — Ты в виде какого-то низкосортного ПСа (как некрасиво оскорблять своих же) защищаешь грязнокровку? Кажется, я слишком мало наказывал тебя в детстве. Кто еще в курсе, что они тут? – обратился он уже к жене. — Не знаю, кому успел растрепать этот пьяница Лорин, что по Мэнору ночью шастают те, кому это не положено. — Нужно сообщить Беллатрисе. — Вы серьезно собираетесь выдать этой сумасшедшей родного сына? Люциус презрительно осмотрел его, скривившись, будто речь шла в лучшем случае о флоббер-черве: — Ты до сих пор смеешь называть себя нашим сыном? Ты перестал им быть в тот день, когда променял свою семью на предателей крови! – рука с палочкой устрашающе вытянулась, нацелившись ему в голову. – Я бы прикончил тебя прямо здесь и сейчас собственными руками, если бы это не противоречило интересам Темного Лорда! — У тебя как всегда самые правильные приоритеты, отец. Куда членам твоей семьи тягаться с Темным Лордом, – серые радужки не отрывались от застывшей Гермионы. – Удивительно, как ты еще не предпочел его матери. — Молчать! – из древка Люциуса вылетел цветной луч, и Драко едва успел выставить Протего. – Твой рот стал до омерзения грязным, видимо, под стать новоиспеченной подружке. Малфой-старший резко провел палочкой по своей руке, оставляя на стене кровавый след, после чего схватил Грейнджер за плечо и швырнул ее в сторону сына. Драко отвлекся на падающее к нему в объятия тело, упуская из вида, как отец призвал к себе его палочку с помощью Экспеллиармуса. — Сидите здесь, как раз, может, вернетесь в нормальный внешний вид. Хотя кому я это говорю, позор семьи и грязнейшая из ведьм, – Люциус сплюнул на каменный пол и отрывистым движением закрыл камеру с громким стуком. Драко обессиленно осел на пол, притягивая Гермиону ближе к себе. “Блядский рот”, – пронеслось в его голове, пока он на автомате укачивал по сути незнакомого парня, неверящим взглядом осматривая место их заточения. — Просто охуительно, – прошептал Малфой, борясь с желанием снести к Мерлиновой бабушке щит окклюменции и разбить кулаки о ближайшую стену. Ему казалось, что прошла гребаная вечность, хотя на самом деле лишь минут десять, когда ведьма в его руках наконец зашевелилась. Он тут же перехватил ее, помогая сесть удобнее: — Грейнджер, ты как? Двигаться можешь? А говорить? Она тряхнула головой, сбрасывая остатки оглушающего заклинания, и прокашлялась: — Да… Вроде да. — Слава Салазару, – Драко прижал ее к груди, даже не думая, как они выглядят в пожирательском обличье со стороны. – Ты все это время молчала. Почему не дала понять, что появилась Нарцисса? — Я хотела, но не успела. Она так тихо подкралась ко мне и сразу же наложила заклятие немоты, я даже отреагировать никак не успела. Твоя мать двигается, будто чертов призрак, Драко! – Гермиону слегка потряхивало, ее руки судорожно цеплялись за его мантию на спине. — Тш-ш, – он успокаивающе гладил ее плечи, стараясь сместить фокус внимания на эти движения. – Они ушли, все хорошо. — Но что будет, когда они вернутся? — Я не знаю, Грейнджер, – обреченно выдохнул Малфой. – У нас отобрали палочки, и Люциус к тому же запечатал камеру своей кровью. Мы сейчас бесполезны. Я бесполезен. Остается только ждать. — Хорошо, что Дора и Римус успели уйти, – Гермиона положила голову на плечо Драко, беря его ладонь в свою. — Хорошо, – безжизненно отозвался он. – Когда закончится действие зелья? — Я долго была в отключке? — Минут десять после их ухода. — Тогда может пять минут или около того. — Нам хватило ебаного часа, чтобы все полетело в тартарары. — Все давно полетело в тартарары, Драко. Мы летим туда уже очень долго, – Грейнджер откинулась на сырой серый камень, устало прикрывая глаза.

***

Когда их облик вернулся к привычному состоянию, они стали выглядеть еще более нелепо: пожирательское одеяние висело мешком даже на Малфое, про Гермиону и говорить было нечего. Время тянулось до зубного скрипа медленно, Драко то и дело поглядывал на часы, с нарастающей нервозностью наблюдая за ползущей, словно черепаха, стрелкой. Он на манер Тонкс мерил камеру шагами, когда раздался лязг открываемого тяжелого замка. В клетку зашел Пожиратель с лицом в металлической маске, а следом – еще один. — На выход, – скомандовал первый искаженным преградой голосом, направляя на них древко. – И без выкрутасов. Мне разрешено не церемонится с таким отребьем. — Ты себя-то вообще видел, приятель? – Малфой демонстративно обвел фигуру напротив полным отвращения взглядом, за что получил разряд тока в бок. – Ай, блять! Ты охренел?! — Пошевеливайтесь, в следующий раз это будет Круциатус. У тебя здесь мало фанатов, приятель. Драко помог Гермионе встать с пола, и подгоняемые палочками в спину они двинулись обратным путем в сторону лестницы. Поднимаясь по ступенькам, он слышал, что главный холл не пустовал – пространство наполняли звуки разговоров и шагов. Как только его платиноволосая макушка появилась в поле зрения ожидающих их людей, раздалось омерзительно скрипучее: — Племя-я-я-янничек, дорогой! Как мы давно не виделись. Даже под окклюменцией Малфой не смог не скривиться от этого режущего по ушам звука. Беллатриса. Вот уж по кому он не скучал ни секунды, находясь в Ордене. Задвинув за себя Гермиону, он подчеркнуто нейтрально ответил: — Тетя Белла. И правда давно. — А кого это ты там прячешь, дорогой? – ее хищные глаза с чрезмерным интересом проследили за его защитным жестом. – Ну-ка, дай твоей любимой тете посмотреть. Она плавным, почти кошачьим шагом подплыла к ним в своем развевающемся длинном платье с не по-аристократически глубоким декольте, сияя безумием в черных, как бездна, глазах. — Надо же, сама Золотая девочка! Ну до чего приятный сюрприз, правда, Цисси? – Лестрейндж через плечо посмотрела на стоящую позади сестру, безумно улыбаясь. – Кажется, наш мальчик вырос и привел домой невесту! От стен огромного, отделанного мрамором холла отразился раскатистый, совсем не женственный хохот. — Ближе к делу, тетя, – Малфой сделал шаг в сторону, закрывая от животного интереса Гермиону. – Давай не будем тратить время на твои театральные представления. “Драмкружок, очевидно, посещали не только в Ордене”. — У-у, как невежливо, – Беллатриса неестественно надула губы с размазанной за пределы контура бордовой помадой. – Ты же знаешь, что я не люблю, когда гости не соблюдают этикет (присаживайтесь, сейчас пройдет урок хороших манер). Крутанувшись на месте, она все же сделала шаг назад, и плечи Драко немного расслабились, но следом раздалось короткое и задорное: — Круцио! Он пошатнулся от резко пронзившей тело боли и удержался на ногах, только потому что Гермиона подхватила его под локти. Судорога охватила каждую мышцу, и Драко стиснул зубы, чтобы не закричать, пока все не закончилось так же резко, как и началось. Перед его глазами возникла перекошенная гримаса тети, и она прошипела ему в лицо, окутывая зловонным смрадом: — Я научу тебя образцовому поведению, раз уж твой отец так и не удосужился. Она стремительно отстранилась, и Малфой сделал неровный вдох, наполняя легкие пропитанным темной магией воздухом, на автомате бросая взгляд на Люциуса. Тот стоял с каменным лицом, выражающим разве что презрение, но никак не сочувствие. — Не провоцируй ее, Драко, – прошептала Грейнджер куда-то в светлые волосы, пока он выравнивал себя в пространстве. — Ну так чем обязаны столь неожиданному появлению в наших стенах? Прошлое я, к своему огромному стыду, пропустила, но, благо, моя сестра поведала мне эту удивительную тайну, – Беллатриса закружила вокруг них, точно коршун, разыгрывая представление перед Малфоями и небольшим количеством Пожирателей. Игнорируя зарождающееся головокружение, Драко двигался вслед за ней, стараясь сохранить себя в качестве преграды между Лестрейндж и Гермионой. — Я задала вопрос, отвечай! – неуравновешенная приспешница Безносого Урода снова вскинула палочку, направляя ее на племянника. — К чему эти бесполезные вопросы, тетя? Ты уже и без моего рассказа знаешь, что мы сделали, – Малфой подарил Нарциссе многозначительный взгляд, но она продолжала держаться с ледяным спокойствием, словно была статуей, а не живым человеком. — О да, я наслышана о твоих новоприобретенных альтруистических наклонностях. Заделался в спасатели убогих? — Кто здесь убогий – зависит от того, с какого угла посмотреть. — Все также остер на язык. Даже жаль, что ты предпочел это, – Беллатриса пренебрежительно махнула рукой в сторону Грейнджер, – нашему совместному великому будущему. — Не знал, что утренний Круциатус от горячо любимой родни входит в обязательную программу великого будущего, – губы Драко изогнулись в саркастичной усмешке. — Я, словно творец, лепила из тебя нормального волшебника священного рода! Как мы все сейчас наблюдаем, безуспешно. — Огляди повнимательнее комнату, тетя Белла, нормальными людьми здесь и не пахнет, – он слышал предостерегающее шипение Гермионы, с силой сжимающей его руку, но не мог себя остановить. – Вы же все больные на голову. — Ты зарываешься, щенок! – взревел Люциус, нацеливая палочку на своего сына, но его, к всеобщему удивлению, осадила сама Лестрейндж. — Тихо-тихо, у мальчика гормоны бушуют. Видишь, как рисуется перед подружкой, – улыбка, граничащая с сумасшествием, обнажила чернеющие зубы. – Но я понимаю тебя, Люциус, дорогой, я бы тоже расстроилась, если бы мой отпрыск расторг помолвку с чистокровной ведьмой, чтобы в итоге связать себя с грязнокровкой. Но есть повод и для радости – наш Драко выбрал лучшую грязнокровку из возможных! – Беллатриса разразилась новым приступом смеха. – Истинный дракон, забирает себе все самое сияющее и драгоценное. Она наконец остановилась, за что вестибулярный аппарат против воли Малфоя сказал ей “спасибо” (автор бы воздержался от столь поспешной благодарности). — Ну, хватит лирики. — Да неужели, – Драко закатил глаза. — Просто заткнись, бога ради, – в ту же секунду очередной предупреждающий тычок от Гермионы прилетел ему под ребра. Лестрейндж даже не обратила на это внимания. — Думаю, вы тоже согласитесь, что наша игра в змеи-львята затянулась. Темный Лорд невероятно расстроен тем, что ты сорвал его планы тогда у Хогвартса. — А что, Безносый не почтит нас своим присутствием, чтобы выразить свое расстройство лично? Щека загорелась от хлесткой пощечины, и голова Малфоя отлетела вправо, а картинка перед глазами пошла цветными пятнами. — Не смей оскорблять Темного Лорда, ты, предательский кусок дерьма! “Как быстро забываются высокие манеры”. — Ты не заслужил, чтобы он снисходил до тебя! Знай свое место! Драко титаническим усилием воли заставил себя промолчать, не желая подставляться под удар снова (только сейчас?). — О чем это я? – Беллатриса напоминала лицедея, который менял маски настроений со скоростью света. – Все мы порядком подустали от затянувшейся войны. В твоих руках, Драко, в этот раз не испортить ее окончание. Что скажешь? — Что тебе нужно? — Сущий пустяк – местонахождение Поттера. И я даже подумаю о том, чтобы оставить тебя и твою ручную грязнокровку в живых. — Вы ничего от нас не узнаете, – подала голос Гермиона из-за его спины, и он оказался неожиданно жестким. — Так она у тебя говорящая? – хохотнула Лестрейндж и поманила ее пальцем. – Выйди-ка из-за своей охраны, расскажи всему курсу. Грейнджер сделала небольшой шаг в сторону, но руки Драко не позволили ей произвести больший маневр. “Я, блять, еще в своем уме, чтобы добровольно отпускать тебя к этой поехавшей”. — Все убежища защищены Фиделиусом, – развернула свою мысль Грейнджер. – Ни я, ни тем более Драко не являемся Хранителями Тайны. — Обидно. Но ты же не будешь против, если я проверю правдивость этих слов лично? Беллатриса взмахнула палочкой, и тело Гермионы подневольно потащило к безумной ведьме. Янтарные глаза расширились от ужаса, и она протестующе замотала головой: — Нет! Нет, Драко! Нет! Малфой удерживал ее всеми силами на месте, чувствуя, как проигрывает магии тети. — Вы, остолопы, свяжите его кто-нибудь! – недовольно воскликнула Лестрейндж, привлекая внимание находящихся рядом ПСов. Где-то позади раздалось приглушенное “Инкарцеро”, и торс Драко обвился веревками, а Грейнджер моментально оказалась перед Беллатрисой. Он отчаянно дергался, пытаясь освободиться от окутавших пут. — Блять, отьебись от нее! Не трогай! — Люциус не соврал, твой рот действительно до невозможности грязный. Успокойся, племянничек, я просто немного прогуляюсь в ее золотой голове. О, Драко не понаслышке знал, насколько изящно его тетя вскрывает чужие мозги, и последовавший за этим плач и крик Гермионы только подтвердил это знание. Он зажмурился, все еще сбрасывая с себя будто прикипевшие к мантии веревки. Грейнджер замолкла, и Малфой распахнул глаза, чтобы убедиться, что она жива. По ее щекам стекали слезы, она с силой прикусила нижнюю губу, от чего по подбородку побежала тонкая багряная струйка. — Остановись! Сука, прекрати ее мучить! Издав полный разочарования вздох, Беллатриса отбросила от себя обмякшее хрупкое тело, будто это была безвольная тряпичная кукла. — Мы обе знаем, что это еще не было настоящей пыткой, да, маленькая грязнокровка? – она задумчиво постучала палочкой по ладони. – Что ж, и правда ничего. Ритуал крови, кстати, получился презабавный. Жаль, вы потратили это преимущество на вызволение какого-то ничтожного волчонка. — Что за ритуал? – внезапно в разговор вмешался Люциус. — Твой сын отдал свою жизнь, чтобы эти птичьи фанаты могли разгуливать здесь, как у себя дома. Так что не переживай, этому ходячему позору уже недолго осталось. Что же нам делать? Темный Лорд будет недоволен, ему нужен Золотой мальчик в комплект к Золотой девочке (Рыжие даже тут не в цене). — Тогда пусть сам приходит и разбирается со своими проблемами, он вроде как великий волшебник, – прошипел Драко. – Снимите с меня гребаные веревки! — Освободите его, – рассеяно взмахнула рукой Лестрейндж, продолжая обдумывать дальнейший план. Как только магический аркан исчез, Малфой тут же бросился к Гермионе, осторожно кладя ее голову на свои колени. — Эй, – он убрал налипшие на мокрое от слез, пота и крови лицо пряди, – ты как? Она тяжело моргнула, стараясь сфокусироваться на точеных чертах перед ней. — Грейнджер, ты слышишь меня? – большой палец стер кровавую дорожку, пока серые радужки в панике исследовали ее на наличие других повреждений. — Нормально, – хрипло выдохнула Гермиона. – Я нормально. Руки Грейнджер пришли в движение, чтобы опереться и сесть, но Драко остановил ее. — Лежи, тебе нужно прийти в себя. — До чего трогательная картина, – пропела Беллатриса. – Меня сейчас стошнит. Ну-с, племянничек, поднимайся, твоя очередь. — Ты прекрасно знаешь, что не сможешь пробраться в мои мысли. Не принижай себя перед своими прихвостнями неудачной попыткой проникнуть в сознание подростка. — Где не справится легилименция, на помощь придут старые-добрые пытки, – ничуть не расстроившись, парировала она. В поле зрения возникла Нарцисса, привлекая внимание своей сестры. — Если мы не можем прийти к мальчишке, пусть мальчишка придет к нам сам. Лестрейндж вопросительно изогнула тонкую угольную бровь: — Поподробнее, Цисси. — Поттер, как и Драко, привязаны к этой девчонке. Мы отпустим Драко, чтобы он привел сюда Избранного, а гарантом, что они вернутся, будет служить мисс Грейнджер. Бордовый рот искривился в удовлетворенном отвратительном оскале, а ладони сомкнулись в полном одержимой радости хлопке. — Я уже говорила, что мы гостеприимные хозяева, и невероятно рады вашему неожиданному визиту? – бездонные глаза Беллатрисы сверкнули опасным блеском. – Сегодня у меня донельзя хорошее настроение, поэтому буду щедрой. У тебя есть четыре дня, племянник, чтобы привести сюда Поттера, иначе грязнокровка умрет.