Его никогда не было

Малфой буквально рухнул в водоворот аппарации, ожидая, что его скорее всего расщепит к Салазаровой бабушке (если та у него вообще была). Какая-то часть его потрясенного мозга даже желала этого, но он приземлился в гостиной “Ракушки” целым, по крайней мере физически. В висках стучало, а перед глазами мелькали белые пятна, и он, согнувшись пополам, с усилием сомкнул глаза, пытаясь прийти в себя. На его плече оказалась чья-то ладонь, и Драко почувствовал, как его отводят куда-то в сторону. — Где Гермиона? Он тряхнул головой, потому что фраза доходила до него прерывисто из-за неутихающего в черепе шума. — Что? — Где Гермиона?! Кажется, его поддерживала под локоть Тонкс, направляя в неизвестном направлении. — У Беллатрисы, – с трудом выдавил Драко, обретая слабое подобие фокуса. — Что это нахрен значит?! – раздался раздраженный возглас Рона откуда-то сбоку (какие люди, с возвращением), но Малфой никак не мог полноценно рассмотреть окружающее пространство. Рыжий не дал ему возможности обнаружить себя, он возник перед размытым взором Драко через секунду после истеричного вопроса, хватая того за полы грязной пожирательской мантии. — Я тебя спрашиваю, что значит “у Беллатрисы”?! – Рон впечатал его спиной в ближайшую стену, от чего и без того нестабильная ориентация Малфоя окончательно сбилась. — Все такой же тупой, – пробормотал Драко, вяло пытаясь сбросить с себя его досаждающие руки. — Гребаный Хорек! – тяжелый кулак опустился на четко очерченную челюсть, и тело Малфоя удержалось на ногах только за счет второй руки взбешенного Уизли. — Рон, прекрати! – закричала, по всей видимости, Джинни. – Гарри, сделай что-нибудь! Уизел встряхнул Малфоя, что неожиданно помогло ему немного прийти в себя. Он наконец относительно четко увидел перед собой раскрасневшееся лицо самого никчемного из рыжего семейства, оно было перекошено от плохо сдерживаемой злости. В целом, слизеринец даже мог его понять. Но не хотел. Вряд ли вообще существовала ситуация, в которой он бы согласился с долбаным Роном Уизли. — Убери от меня свои блядские руки, – процедил Драко сквозь зубы, уже тверже смыкая кисти на чужих запястьях. — Только когда ты объяснишь, где Гермиона! — ГЕРМИОНА У БЕЛЛАТРИСЫ! Она отпустила только меня! — Ты что, умудрился проебать ее? “Сука, да он реально тупой”. От осознания прозвучавшего вопроса Малфоя внезапно накрыла волна ужасающей апатии, и ему стали безразличны и раздражающе стоящий рядом Рон, и все остальные. Он проебал ее. Он действительно проебал Гермиону. В очередной раз она оказалась в руках его безумной тетки, в очередной раз он ничего не смог с этим сделать. Он же говорил ей! Он, сука, предупреждал ее! Просил остаться, говорил, что рядом с ним ненадежно, что он никого никогда не в состоянии спасти. С ткани потрепанной одежды по какой-то неведомой ушедшему в себя Драко причине исчезли руки, и он сполз по стене, судорожно зарываясь в платиновые волосы. “Я ничтожество, просто блядское ничтожество, разрушающее все крупицы хорошего, что мне каким-то чудом достаются”. — Эй, Драко, – тихо проговорила Тонкс, садясь рядом с ним на корточки. – Тебе плохо? — Мне пиздец как плохо, Тонкс, – шепот вырвался куда-то в плечо, и Малфой даже не был уверен, что его услышали. — Тебя ранили? Позвать Помфри? — Нет, не надо, – он поднял голову, встречаясь с встревоженными глазами кузины. – Я оставил ее там одну. Снова. Просто ушел, понимаешь? — Почему они отпустили тебя? – Гарри подошел ближе, поправляя свои дурацкие круглые очки. — Им нужен ты, – Драко перевел налившиеся кровью от пережитого напряжения глаза на Поттера. – Если я не приведу им тебя через четыре дня, Беллатриса убьет Грейнджер. Настолько выкатившихся из орбит глаз Драко не видел у орденовцев еще ни разу, даже Флер и Билл, тихо стоящие в отдалении, выглядели, мягко говоря, сбитыми с толка. Гостиная заполнилась тягучей, давящей тишиной, пока каждый осмыслял услышанное. — Пиздец, – выдохнула Джинни и резко закрыла рот рукой, но никто не обратил внимания на эту оплошность. Крепкое слово крайне емко выражало всю патовость сложившейся ситуации. Тонкс упала рядом с Малфоем, облокачиваясь на светлые обои, ее волосы стали невнятного сине-зеленого оттенка, больше напоминающего затянутое мхом болото. — Ну, теперь Кингсли нас точно убьет. — Вы еще не сообщали ему? — Отправили недавно Патронус, пока не появлялся. Я переправляла Римуса в лазарет, и за мной увязался Рон. Только сейчас Драко заметил, что у того из-под одежды выглядывали бинты, опоясывающие грудь. Рыжего придерживал Гарри, удерживая того от нового срыва. — У нас есть четыре дня, чтобы разобраться со всем и вызволить Гермиону. — О, великий Поттер, просвети нас, как ты собираешься сделать за несколько суток то, что уже лет двадцать ни у кого не выходило. — Засунь свой сарказм себе подальше, Малфой, он сейчас не к месту. Очевидно, нам придется значительно ускориться. Мы и так планировали наведаться в гости к Реддлу в ближайшее время, теперь это вынужденно случится раньше. — Мы планировали? — Мы планировали. — Когда это, позволь узнать, и с кем? — Я, Кингсли, Тонкс, Гермиона… — Грейнджер? Она не говорила мне ничего об этом. Почему вообще я не в курсе? — Она не хотела тебя в это втягивать. Драко с трудом, но все же поднялся, в очередном приступе шока осматривая каждого. — В это?! Я уже в это втянут! С какой вообще радости Грейнджер бы не захотела что-то мне говорить?! — Гермиона просто… — Это вы ее надоумили держать меня подальше! – длинный палец почти уперся в грудь Рыжего, и тот отбросил от себя бледную руку. — Была бы моя воля, Хорек, тебя бы вообще здесь не было! — Тебе не хватило на днях острых ощущений? Я с радостью еще подправлю твою нищебродскую шкуру! — Ну, твою шкуру я уже… Они двинулись друг на друга, пока от стен не отразилось резко отрезвляющее: — Стоп! Я Мерлином клянусь, вы вот где у меня сидите! – Тонкс встала на ноги и поднесла ребро ладони к горлу. – Нет, Драко, никто ни на что не подговаривал Гермиону. Она просто посчитала, что с тебя достаточно жертв, уже принесенных Ордену за это чертово время! Это было ее условие Кингсли – не втягивать тебя! — Не Орден, а гребаный цирк. — О, тут я с тобой полностью согласна. Но Малфой уже не слушал Нимфадору, он сорвался с места, чтобы уйти подальше от вызывающих сейчас гнев и досаду людей, от мира, который будто разом сговорился против него. Драко давно не отличался удачливостью, судьба регулярно преподносила ему подарки в виде очередного удара под дых. Но чтобы за настолько короткий промежуток времени все до такой степени пошло под откос… Он чувствовал: еще долбаная секунда под взглядами фениксов, еще одно слово, таящее в себе новый охренительный сюрприз, и он разлетится от переполняющих эмоций, словно рог взрывопотама. Хотя Малфой бы сейчас с удовольствием что-нибудь взорвал. — Куда ты? — Оставьте меня в покое на пять сраных минут! — Ну раз сама принцесса Слизерина просит… — Тише, Рон. На нем лица нет, ты что, не видишь? Драко даже не обернулся. Он влетел в ванную на первом этаже, с громким звуком захлопывая дверь. Вытащив из мантии палочку, которую ему любезно швырнула Беллатриса, прежде чем позволить уйти из поместья, Малфой со всей дури запустил ее в ближайшую стену. Какой толк в древке, если в самые важные моменты оно все равно оказывалось бесполезным? Кто вообще назвал его волшебником? Это было позорным преувеличением, как и все, с чем он жил до этого момента. Великий наследник? Бред собачий! Слизеринский принц? Да вы издеваетесь. Он, блять, даже не смог спасти единственного важного человека от собственной семьи! Ничтожество. На подрагивающих ногах он подошел к зеркалу и вгляделся в свое обескровленное избитое отражение, кривясь от отвращения, а после с размаху ударил в стекло кулаком. А затем еще раз. И еще. Когда гладкая поверхность все же треснула, а кожа на костяшках лопнула, превратившись в кровавое месиво, Драко застыл, тяжело дыша. Руки опустились по краям от раковины, его тело заметно сотрясалось, не выдерживая внутреннего напряжения. Он зажмурился, ладонь нащупала рядом какой-то предмет, чтобы яростно смести его на пол. Распахнув серые глаза, Малфой обернулся и увидел шкаф. Спустя мгновение деревянный предмет мебели уже был перевернут, и он крушил доски подошвой ботинок. Следом в стену полетели стоящая в углу декоративная ваза и многочисленные полки с различными бутыльками. В конце концов вокруг него не осталось ничего целого. Драко, ощущая себя не менее разбитым, чем валяющиеся предметы, медленно опустился на колени, запрокинув голову к потолку. И заплакал. Он так давно этого не делал, с того злополучного года в Хогвартсе, когда восстанавливал проклятый им тысячи раз Исчезательный шкаф. С тех пор ему казалось, что больше ничто не сможет затронуть его столь же сильно. Как он ошибался. Малфой ошибался каждый, сука, раз, наступая в одну и ту же ловушку жизни. Позволяя себе хоть немного расслабиться и просто находиться в моменте. И вот опять, спустя несколько спокойных дней он, полностью растоптанный, задыхался на эмоциональном дне. Его семья – парад моральных уродов, даже Нарцисса, державшаяся так долго, продавилась под влиянием Безносого Маньяка. У Драко мурашки шли по коже от ее ледяного бесчувственного взгляда. Орден продолжал вести свои подковерные игры, лишь используя его в качестве пешки, расходного материала. Ради чего вообще он пожертвовал своей жизнью в итоге? Даже Грейнджер… Он не сомневался в благородстве ее мотивов, но ему было невыносимо чего-то не знать. Чего-то настолько важного для нее. Для них всех. Драко свернулся в позе эмбриона посреди устроенного им хаоса, поскуливая, словно побитый щенок. В гостиной в это время сидело шесть волшебников, молча слушая чужую истерику. — Он и про Заглушающие чары не знает, – совсем невесело усмехнулась Тонкс. — Надеюсь, он хотя бы владеет Г’епаг’о, – ответила ей с кресла Флер, сжимая ладонь мужа в руке.

***

Когда всхлипы перестали терзать его грудь, Драко перевернулся на спину, изучая белый потолок. Он полежал еще несколько минут и поднялся на ноги, озираясь на свое творение. Что ж, таких нервных срывов у него еще не было. От осознания, что он не заглушил ванную комнату, лицо в синяках сморщилось: звание королевы драмы теперь с ним в лучшем случае пожизненно. “Похуй”. Пусть скажут спасибо, что не разнес весь дом. Или лицо Уизела. Хотя это сделать никогда не поздно. Он с трудом нашел палочку где-то под обломками и принялся устранять последствия погрома. Когда все вокруг, в отличие от него, вновь стало целым, Малфой отмыл кровь с рук и лицо от въевшейся в подземельях Мэнора грязи. Пожирательская одежда физически душила его, несмотря на свою безразмерность, и он слегка приоткрыл дверь, призывая что-то менее отвратительное. Переодевшись, слизеринец еще раз посмотрел на себя в зеркало, ухмыляясь своему загнанному внешнему виду. “Истинный аристократ, ничего не скажешь”. Драко сделал успокаивающий вдох, чтобы окончательно прийти хоть в какое-то подобие нормы, но раздавшийся стук в дверь заставил его так сильно вздрогнуть, что он понял: понятие нормальности сейчас абсолютно недостижимо. — Кингсли здесь, – услышал Малфой приглушенный деревянным полотном голос Тонкс. Вздохнув еще раз, он нервным движением провел по волосам, с иронией вспоминая, как еще недавно скучал по гелю для укладки, и вышел. Все собрались в столовой. “Чем их, Салазар побери, не устраивала гостиная?” Воздух в комнате был пропитан пугающим электричеством, пока Шеклболт скользил по присутствующим своим черным, прибивающим к земле взглядом. Пауза затягивалась даже по склонным к театральности меркам Ордена, и Драко невероятным усилием удерживал свой язык за зубами, опасаясь отхватить по лицу. Опять. Этот день шел на рекорд по количеству покушений на его холеную аристократическую кожу, она и без того расцвела внушительными синяками в нескольких местах. Хотя, судя по изуродованной руке, он и сам был не прочь добавить себе парочку увечий. — Довольны? – в понизившемся тембре главы Ордена сквозила едва сдерживаемая ярость. — Кингсли, это все я… — Замолчи, Дора! Сказать, что я разочарован всеми вами – это не сказать ничего, но ты… Очевидно, я был невероятно глуп, рассчитывая на твое благоразумие. Твои импульсивность и непослушание отправили нунду под хвост весь наш план! Стоило оно того? Я просил вас подождать сутки. Треклятые сутки! – мощная рука с оглушительным стуком опустилась на стол, отправляя по отполированной поверхности волну дребезжания и заставляя каждого вздрогнуть. – Военный трибунал вам о чем-нибудь говорит? – Шеклболт резко замолчал, но ответа ожидаемо не последовало. – Я задал вопрос! По столовой прокатилось пристыженное нестройное “да”. — Если из-за вашего своенравия все в итоге провалится, я лично позабочусь, чтобы Реддл продемонстрировал вам цену этой ошибки. А если мы все же одержим победу в этой гребаной войне, но вы при этом еще раз ослушаетесь моего приказа, я не посмотрю, что с кем-то из вас мы в дружеских отношениях, вы предстанете перед судом и будете отвечать за свои проступки! Это всем ясно? Еще одно безнадежное согласие повисло в напряженном пространстве. — К моему сожалению и вашей радости, у нас не так много людей, чтобы разбрасываться человеческим ресурсом. К еще большему сожалению, благодаря вам одна из самых умных ведьм в Ордене сейчас не с нами, – Драко зло вскинул бровь от такого бездушного упоминания о Грейнджер, находящейся в плену. Немыслимо, в какой степени Шеклболт был черствым и лишенным сострадания. Поразительно (не так уж и поразительно), как он был схож в этом с Чешуйчатым Уродом. – Ну и раз наконец-то все почтили нас своим присутствием, – он бросил многозначительный взгляд на Малфоя, – выкладывайте результаты вашего блистательного тактического хода, помимо очевидного. Слово взяла Тонкс, непривычно сжавшаяся под давлением чувства вины: — Римус у Помфри. Его пытали, чтобы узнать местоположение Гарри. Поппи говорит, ему нужно время для полного восстановления, и не рекомендовала трогать его в ближайшие дни. Гермиону и Малфоя поймали, прежде чем им удалось уйти следом за нами. — Почему тогда Малфой здесь, а Гермиона – нет? — Им нужен Поттер, – Драко прокашлялся, обращая на себя внимание. – Беллатриса дала мне четыре дня, чтобы его привести, иначе Грейнджер убьют. — Это ты должен быть на ее месте! – прошипел с противоположного конца комнаты Рон, метая глазами молнии в сторону Малфоя. – Ты во всем виноват! Драко оперся руками на стол, сокращая между ними расстояние насколько возможно: — Вот только не надо мне указывать на мои ошибки, я прекрасно справляюсь с этим сам. Я более чем осведомлен, в чем и сколько раз облажался. Этот груз будет со мной всегда до конца дней, а благодаря тебе и тебе подобным я не забуду об этом даже после долбаного Обливиэйта. А ты, Уизел, хоть раз задумывался о том, в чем сам проебался? Или твоего карликового мозга не хватает для такого сложного анализа? Ты винишь меня в том, что Грейнджер выбрала не тебя, но когда вся школа наблюдала, как она с тебя глаз не сводит, ты зажимался по углам с грудастой Браун, не вспоминая про свою горячо любимую подружку. Ты обвиняешь меня в предательстве, но я был верен своей семье до последнего, в то время как ты регулярно отворачивался от своих друзей из-за невозможности справиться с синдромом главного героя. А после того, как они в очередной раз приняли тебя обратно, что ты сделал? Правильно! Даже, блять, не постарался наложить нормальные Защитные чары, из-за чего у Грейнджер теперь на все предплечье мерзкое клеймо. Ты хотел напомнить мне про мою вину? Разберись сначала со своей или попроси очки у Поттера, если ты, блять, до сих пор не в состоянии разглядеть очевидного. Температура упала до отметки “критически низкая” (автору критически нравится), и без того перегруженная негативом атмосфера начала буквально искриться. Ноздри Рона раздулись от желания вобрать в себя весь кислород (ведь он по-прежнему бесплатный), и он сделал шаг, но Гарри удержал его за предплечье, качая головой: — Сейчас не время. — О, я, кажется, первый раз в жизни согласен с нашим Золотым мальчиком. Может мы, блять, наконец перейдем к тому волшебному моменту, когда вы расскажете мне секретный план по спасению мира, на который мне сейчас невероятно похуй, и к Грейнджер, место которой – рядом со мной, а не в подземельях поехавшего маньяка? — Вы закончили? Или нам предстоит еще наблюдать, как вы тратите драгоценное время на эту клоунаду? — Закончили, – одновременно процедили Драко и Рон, испепеляя друг друга через столовую мысленным Инсендио. — В таком случае нам предстоит много работы. Во-первых, завтра же вы отправитесь в Хогвартс. Мы и так затянули с этим из-за нападения Пожирателей на Гриммо, теперь откладывать больше некуда. — Зачем нам в Хогвартс? – непонимающе уставился на Шеклболта Малфой. Естественно, темнокожий мужчина проигнорировал вопрос, и за него ответил Гарри: — За клыками василиска. Это одно из немногих доступных нам средств для уничтожения Крестража. Мы должны были отправиться на следующий день после нападения, но Табу внесло свои коррективы. — Именно, – подтвердил Кингсли. – Малфой, пойдешь вместо Гермионы. — Вы хотите параллельно с освобождением Грейнджер убить змею? — Ты такой проницательный. — Завали, Уизел. — Дальше откладывать не имеет смысла, – проигнорировал перепалку глава Ордена. – Придется постараться убить двух джарви одним взмахом. — Вы же не думаете, что троих волшебников будет достаточно, чтобы проникнуть в поместье, заколоть змею и, при этом, вытащить Грейнджер? — Кто сказал, что вас будет трое? — Если я правильно помню, только четыре человека участвовали в ритуале, и один из них – сейчас в плену. — Тебе придется снять родовую защиту. — Повторите? — Ты меня услышал. — Я, конечно, понимаю, что вы тут вроде как гениальный стратег и бла-бла-бла, но разочарую вас – это может сделать только Люциус. — Значит, тебе придется его заставить. — А если у меня не выйдет? — На кону жизнь Гермионы, в твоих интересах, чтобы все получилось. Драко до боли закусил изнутри щеку, сдерживая прорывающиеся наружу проклятия. Где-то он уже сталкивался с подобным: повесить на подростка невыполнимую миссию, от которой зависел успех всего. Возможно, ему следует чуть позже разнести еще одну комнату в этом гребаном пристанище лицемерных фениксов. — Допустим. А какая роль отведена в этом потрясающем воображение плане вам? — Мы с Артуром пока займемся любопытной вещицей, которую вы отобрали у ПСа. Будем надеяться, у нас получится разобраться с ней к моменту, когда предстоит нагрянуть в гости к твоей семье и Реддлу. — И это все? — Это все, что тебе следует знать. У нас меньше отведенных четырех дней: если нас ожидают в определенное время, мы должны появиться там раньше для сохранения хоть какого-то эффекта неожиданности. Кингсли поднялся со своего места, проходясь по каждому пронизывающим насквозь взглядом. — Готовьте палочки, господа. Скоро они понадобятся каждому из вас. Широким шагом он обогнул стол и покинул столовую, оставляя обитателей “Ракушки” с повисшей в окутанной морским воздухом обстановке финальной фразой. Драко сжал пальцами переносицу, пытаясь переварить все, что услышал несколькими мгновениями раньше в этих стенах. — Клянусь, если мы выиграем, и вы изберете этого ублюдка новым Министром, магическая Англия обречена. Гарри издал нервный смешок, запуская ладонь в свои вечно лохматые волосы. — Не больше, чем если мы проиграем. Комната наполнилась надрывным, лишенным истинной радости смехом. — Давайте наконец поужинаем, как ног’мальные люди, – хлопнула в ладоши Флер и направилась в сторону подвала. – Кстати, когда вы убег’ете этих гадких созданий из моего погг’еба? — Скоро, дорогая, – откликнулся Билл. – Пусть пока полежат. Она закатила глаза, натягивая по дороге фартук. — В таком случае, помоги мне. Не хочу оставаться с ними наедине. Дом пришел в движение, пока орденовцы совместными усилиями готовили и накрывали на стол. Когда все было сделано, они расселись, наполняя тарелки горячей, аппетитно пахнущей едой. С молчаливого согласия каждого волшебники решили не отравлять прием пищи обсуждением надвигающихся событий. Драко без интереса ковырялся в своей порции, поглощая вместо ростбифа угнетающие переживания, из которых его вырвал легкий толчок Джинни в ребра: — Синдром главного героя, Малфой, серьезно? Где ты вообще понахватался этих странных словечек? — Грейнджер, – сухо ответил он. Теперь все в его жизни сводилось к ней.