Его никогда не было

Еще только час, как рассвело, а чаша терпения Драко грозилась переполниться и расплескать яд его недовольства по всей безлюдной лесной округе. По крайней мере, они надеялись, что она была безлюдной. Погода, вторя паршивому настроению, не радовала ни теплом, ни солнечным светом – о том, что уже утро, можно было догадаться, только глядя на часы. — Почему мы не взяли с собой более приятного представителя рыжего семейства, напомни-ка, Поттер? – проворчал Малфой, когда справа от него раздалось очередное раздражающее сопение. Гарри не удостоил слизеринца ни взглядом, ни откликом, продолжая копаться в своей изрядно потрепанной, с позволения сказать, сумке, правда на нее это нечто было похоже лишь отдаленно. Зато Рон снизошел до ответного шипения: — Это тебя навязали нам, Хорек, а не наоборот, так что закрой свой чистокровный рот! — О, да, навязали. Может потому что интеллект у вас двоих с трудом дотягивает хотя бы до одного полноценного волшебника? Ты вообще в курсе, что мой рот не более чистокровный, чем твой? Или тебе нормально оскорблять и себя заодно? Мы, кстати, о чем мне самому противно думать, родственники, слава Салазару, дальние, но… — Из-за тебя интеллект нашего трио сейчас в плену! И не смей мне больше говорить о том, что мы родня. Это унизительнее, чем… — Да замолчите вы оба, Мерлин! – чуть громче шепота возмутился Гарри. – Во-первых, мы за пределами защитных чар, одному соплохвосту известно, кого вы можете привлечь своими воплями. Во-вторых… Да где же эта чертова склянка?! — Мы еще даже не начали, а ты, Поттер, уже все провалил на самой элементарной стадии – “найти единственный важный предмет, который тебе доверили взять”. Потрясающий уровень подготовки. Да Грейнджер надо памятник поставить за то, что вы до сих пор дышите (любимое хобби Рона). Избранный бросил на Драко испепеляющий взгляд, но тут, по всей видимости, он наконец отрыл в недрах своей поклажи то, что никак не мог отыскать вот уже гребаных пять минут. Его лицо озарилось неподдельным облегчением, и Малфой окончательно уверился: Гарри хватило бы мозгов забыть то, что позволяло им попасть за пределы охранных чар Хогвартса. “Просто невероятнейший кретинизм”. — Наконец-то! – воскликнул Поттер, забывая о собственных словах про тишину. – А, во-вторых, если вы и дальше планируете грызться, то я просто сойду с ума, и Реддла придется убивать кому-то из вас. Так что ведите себя… – он смерил обоих скептическим взглядом, очевидно подбирая подходящее слово, – необременительно. – Гарри задумался еще на одну секунду и добавил, – по возможности (хотя вряд ли она вообще существует). Выудив из того, что Драко все же решил не называть таким громким понятием как “сумка”, стеклянную колбочку, наполненную бордовой тягучей жидкостью, Поттер забросил истертую лямку обратно на плечо и принялся неуклюже откупоривать сосуд, вызывая у слизеринца новый повод для тихого негодования. — Забавно видеть, что Шеклболт не растерял до конца свои аристократические привычки, – прокомментировал Малфой, наблюдая, как Гарри выливает себе на ладонь содержимое и прикладывает ту к невидимому защитному барьеру. Избранный отвлекся от своего занятия и вопросительно вскинул бровь. — Заклинания на крови не в сильном почете у… менее традиционных волшебников, – пояснил Драко. – Я бы даже сказал, они считаются в некоторой степени варварством и граничат с темной магией. — В критических ситуациях все средства хороши, – пожал плечами Поттер, возвращаясь к снятию охранных чар. — Я уже понял, – едва слышно отозвался Малфой. “На собственной шкуре”. Гарри едва слышно пробормотал какое-то заклинание, и пространство под его рукой пошло светящейся рябью, после чего перед ними образовался проход для одного с человеческий рост. — Быстрее, это ненадолго, – проговорил Поттер и тут же нырнул в мерцающую брешь. Толкнув Драко плечом, Рон проследовал за Избранным с такой скоростью, будто это было соревнованием, и победитель получит минимум Кубок Хогвартса по Квиддичу. Или весь кислород этого мира. Малфой нарочито громко цокнул языком (чтобы Рыжий точно услышал) и закатил глаза (а это уже для собственного успокоения), затем прошел на территорию школы. Они обернулись, наблюдая, как охранные чары восстанавливают свою целостность. Слизеринец сразу же почувствовал всю силу этой магии, отдавая про себя должное способностям главы Ордена: не каждый волшебник мог провернуть подобное на столь обширной территории. Естественно, даже магическая мощь Шеклболта не отменяла факт того, что он оставался последним ублюдком. Ладно, не прям последним, но где-то очень близко к началу этого дрянного списка. — Идем, – Гарри мотнул головой в сторону замка, пряча остатки крови обратно в сумку. Драко лишь понадеялся, что во второй раз он справится с поиском хотя бы чуточку оперативнее. – Быстрее начнем – быстрее закончим. — Было бы замечательно, я даже не успел толком позавтракать, – страдальческим голосом произнес Рон. — Кто о чем, Уизел – как всегда о желудке, – скривился Драко. Он своими глазами видел, что рыжий придурок успел навернуть полноценный английский завтрак, в то время как ему с трудом удалось впихнуть в себя в лучшем случае пару кусков, и то по большей части из уважения к Флер и ее стараниям в столь ранний час. Пожалуй, быть тупым и правда достаточно удобно, по крайней мере в вопросах сохранения нервных клеток. — Заткнись, Хорек, иначе я вырублю и запру тебя с останками питомца твоего любимого хозяина. — Безносый Хрен мне не хозяин, а вот ты точно собачонка: достаточно покрутить жареной сосиской перед твоей вечно красной физиономией… — Хватит! – на удивление мощно рявкнул Поттер, отчего даже Рон обомлел и уставился округлившимися глазами на своего друга. Он направился в сторону школы в надежде, что его непутевое сопровождение наконец сдвинется с места, желательно не только в пространстве. – Годрик, сжалься надо мной, – донеслось до Малфоя, и он пошел следом, держась на почтительном расстоянии от Рыжего. С каждым шагом Хогвартс приближался к ним, нависая мрачной горой. В какой-то момент они замерли, осматривая все повреждения некогда сказочного места. Битва с Волдемортом не прошла для замка бесследно, куда бы не смотрел Драко, серые глаза везде натыкались на разрушения: разбитые окна, пробитые стены, несколько развороченных башен. Воздух вокруг был пропитан остатками темной магии, затрудняющей дыхание и сдавливающей грудь. Малфой тяжело сглотнул, внутренне содрогаясь от развернувшейся картины. Почему-то все места, хранившие хотя бы крупицу хороших воспоминаний, в итоге превращались в истерзанное пепелище. Почему-то всегда он чувствовал за последствия свою вину. Тишина, повисшая между ними, угнетала, даже громкие вздохи Уизли затихли, хотя до этого Драко готов был поставить на то, что у того точно больше двух легких. — Там же не осталось..? – приглушенно спросил Рон. — Нет, – Гарри понял его даже по этому полувопросу. – Кингсли перенес их всех еще тогда. — Слава Мерлину, – выдохнул Рыжий, в этом Драко был с ним согласен. – И без того выглядит жутко. Поттер молча зашагал дальше, и Малфою ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Изнутри Хогвартс выглядел не лучше. Пожалуй, даже хуже. Помимо тошнотворной в своей причине разрухи то тут, то там мелькали бурые пятна разных размеров, и Драко испытал скорбную радость от того, что толком не ел этим утром: с большой вероятностью завтрак нашел бы свой приют за ближайшим поворотом. Ни призраки, ни обитатели портретов не встречались им по пути на второй этаж. Слизеринец не знал, как это возможно и куда те запропастились. Он вспомнил, как его нередко выводили из себя Почти Безголовый Ник или Сэр Кэдоган, в школьные годы он бы многое отдал ради их исчезновения. Сейчас же пустота каменных коридоров отзывалась в теле ледяным страхом и ощущалась противоестественной. Замок всегда был не просто древним строением, он был живым. Сейчас же казалось, что каждое их движение оскверняет умершего. Нет, не умершего – убитого. Убитого им, его семьей, его бывшими соратниками. Волоски от кружащихся в голове мыслей встали дыбом, и Малфой тряхнул головой, пытаясь избавиться от этого ужасающего наваждения. “Он не умер. Просто спит”, – говорил себе Драко, пока звуки их шагов гулким эхом отражались от некогда дарящих тепло и безопасность сотням детей стен. Говорить не хотелось, даже несмотря на то, что молчание тяготило не меньше. Драко бездумным взглядом скользил по знакомым местам, изуродованным последними событиями, пока не понял, что Гарри ведет их вовсе не в сторону женского туалета, где по его словам находился вход в Тайную комнату. — Поттер, если ты настолько плохо ориентируешься в месте, в котором прожил шесть лет, мог бы сказать, я неплохо рисую карты, – прикрыл свое подавленное состояние привычным сарказмом Малфой. — Рад, что даже в такой обстановке ты не теряешь свое потрясающее чувство юмора, – ответил Избранный, на что Рон фыркнул, но, на удивление, промолчал. – Но я не заблудился. Просто хочу заглянуть в одно место. — И сообщать в какое ты, естественно, не собираешься, – кивнул сам себе Драко, даже не сомневаясь, что ему и в этот раз не раскроют всех карт. — Почему? Мы идем в кабинет директора. От неожиданного ответа Малфой споткнулся об валявшиеся вокруг камни и чуть не растянулся на вряд ли гостеприимном для хрупкого человеческого тела многовековом полу. Уизли не сдержался и хохотнул, разнося по округе отзвуки своего отвратительного смеха, но слизеринец не почтил его ответной реакцией. Поймав равновесие, он как ни в чем не бывало пошел дальше. — И… Зачем? – задал следующий логичный вопрос Драко. — Хочу кое-что поискать. Малфой ждал более развернутого продолжения, но Гарри упорно молчал. — Хвосторога мне в ребро! Поттер, я что, должен каждый дюйм из тебя вытягивать? Ты можешь отвечать предложениями не из трех слов? Или тупость Уизела передается по воздуху? Рон уже открыл рот, когда Избранный опередил его: — Оставь мои дюймы в покое, меня не привлекают блондинистые слизеринцы. Драко снова споткнулся, а Рыжий так и остался с открытым ртом. Пока Малфой думал, что тугоумие Уизли заразно, Гарри успел подхватить кое-что другое. — Ты сейчас ответил мне… моей же шуткой про член? Серьезно? — Решил проверить, каково это, нести подобную ахинею, – пожал плечами Поттер. — И каково? — Кажется, у меня уже отрастают светлые волосы, – Гарри начал театрально оттягивать взъерошенные пряди руками. – Не могу разглядеть, уже лезут, да? Почему-то серьезно восприняв просьбу Поттера, Драко посмотрел на его темные без намека на платину волосы и моргнул. А затем сбоку от него грохнул Уизли, наполняя жуткий пустынный коридор своим хохотом. Переведя на него недоумевающий взгляд, Малфой пропустил очередное препятствие на своем пути и все же растянулся, чудом избежав расквашенного носа. Рон почти истерически смеялся, а Гарри с широкой улыбкой подошел к слизеринцу, протягивая руку, чтобы тот поднялся с пола. — Просто хотел разрядить обстановку, – извиняющимся тоном проговорил Избранный, хотя в глазах не было и намека на раскаяние (автор тоже не чувствует вины). — Разрядил, не то слово, – буркнул под нос Драко, доставая палочку, чтобы очистить одежду от серой каменной пыли. — Пожалуй, не буду больше угрожать твоей холеной шкуре, – похлопал его по плечу наконец успокоившийся и проходящий мимо Уизли. – Ты и сам неплохо справляешься с самоповреждениями. Драко застыл, тупо пялясь на спины удаляющихся Гарри и Рона и не понимая, какого Салазара только что вообще произошло. О размере своих глаз в это мгновение он предпочитал не думать (но читатели могут представить). — Не смейте так больше делать, вы, блять, меня пугаете! – крикнул слизеринец им вслед. Ответом ему послужила новая порция смеха. Пользуясь тем, что они его не видят, Малфой расплылся в улыбке. “Придурки”.

***

— “Лимонный щербет”? Серьезно? Винтовая лестница несла их наверх в наполненный многочисленными загадочными безделушками кабинет Дамблдора. — И это еще не самый худший вариант. — Меня пугает, в чьих руках постоянно оказывается власть в магическом мире. — Ты сегодня такой пугливый, прям настоящий грызун. — Уизел, я же уже говорил, хорек – это не… А впрочем, похер. Драко проигнорировал озадаченный взгляд Поттера, предпочитая не анализировать… ничего. Он решил не анализировать ничего. Хотя бы сегодня. — Так зачем нам в обитель старого любителя карамелек, Поттер? — Хочу кое-что найти, – повторил Гарри. — Это я уже слышал. — Не хочу обнадеживать, если мы все же не найдем… это. — И кто вообще придумал, что Слизерин – обитель тайн? Вы, фениксы, любую змею за пояс заткнете. — Моя змея… Точнее твоя змея… Я хотел сказать… – начал, запинаясь, Рон, стоящий рядом. Дублируя его недавний жест, Малфой похлопал Уизли по плечу: — Ты пытался, Рыжий. Он задержал взгляд на своей руке, лежащей на плече Рона, и тут же одернул ее. “Ничего. Не. Анализировать”. Оказавшись в круглом кабинете, который больше напоминал склад буквально всего, что могло прийти в не самую адекватную голову, Драко остановился перед стеной, увешанной опустевшими портретами. Если то, в чем больше не было людей, вообще продолжало считаться таковым. — Как думаете, куда они все делись? — Ушли в безопасное место? – предположил Уизли. — А призраки? Они же привязаны к замку. Волшебники растерянно переглянулись, понимая, что ни у кого нет ответа на этот вопрос. Возможно, им лучше было и не знать его. Подобные фундаментальные изменения вряд ли сулили чем-то хорошим. — Рыжий, тебе наш неубиваемый мальчик тоже не поведал, зачем мы тут? — У Гарри нет от меня секретов. Почему-то Драко сразу вспомнил о том, где Поттер провел последнюю ночь, и почему-то он был уверен, что тот совсем не торопился рассказывать об этом своему другу. Судя по странному выражению лица Избранного, его лохматую черепушку посетила точно такая же мысль. Малфой подошел к заваленному свитками и древними фолиантами столу, поднял изрезанную диковинными узорами крышку на хрустальной вазочке, принюхиваясь к лежащим там желтым леденцам. Ловко забросив один в рот, он уселся в ближайшее кресло, закидывая длинные ноги на лакированный покрытый толстым слоем пыли столик. “И домовиков не видно”. — Ну, в таком случае удачи в поисках, – уже вслух произнес слизеринец и потянулся, сдерживая зевок. Уизли, как по команде, двинулся к ближайшему стеллажу, пока Гарри замер, о чем-то размышляя. — Слезы феникса. Кисло-сладкая слюна попала не в то горло, и Драко закашлялся, проклиная свое тело за отсутствие контроля. Вне сомнения, стресс, недосып и недоедание плохо сказывались на его восприимчивости к любой неожиданной информации. — Что? – прохрипел он. – Это еще одно задание Шеклболта? — Нет. У Дамблдора был феникс Фоукс. Он здорово помог мне на втором курсе. Не знаю, куда он исчез после смерти директора, но вполне в стиле Дамблдора – сохранить такую ценную вещь. И она может оказаться полезной, когда мы отправимся к тебе… в поместье. Не трудно было догадаться, что Гарри запнулся на слове “дом”, и Малфой был благодарен пусть и за не очень изящную, но все же заботливую попытку сгладить углы. Возобладав над своими эмоциями, Драко поднялся, потирая руки. — Ну раз сам Избранный считает, что нам могут пригодиться слезы феникса, давайте их найдем. Они перерыли каждый уголок в директорской башне и нашли просто запредельное количество хлама, сам Ксенофилиус Лавгуд бы обзавидовался некоторым находкам. Малфой все меньше верил в адекватность старого любителя лимонных конфет и все больше убеждался, что никаких слез здесь нет: ни феникса, ни кого бы то ни было еще. А вот Рон, судя по покрасневшему лицу, был близок к тому, чтобы залить все вокруг как минимум своим потом. — Поттер, – Драко с трудом разогнул затекшую спину, отходя от очередного шкафа, – пора признать, что никаких ценностей кроме старинного сомнительного барахла здесь нет. Если ты не планируешь открывать музей имени поехавшего директора, мы попросту теряем время, которого и так немного. — Пожалуй, ты прав, – Гарри вздохнул, наблюдая, как изможденный рысканиями Уизли уже переключился на опустошение вазочки с леденцами. – Поэтому я и не хотел тебе говорить, это была не самая надежная идея, хоть ее и предложила Гермиона. — Грейнджер? — Да. — И Шеклболт не в курсе? — Гермиона не хотела сообщать ему, если бы мы все же нашли их. После недавних событий я склонен с ней согласиться. Но при любом раскладе слезы Фоукса могли бы помочь тяжело раненым – неизвестно, с какими потерями мы выйдем из грядущего сражения, – Поттер прислонился к Омуту памяти, снимая с уставших глаз очки. – Очевидно, затея прова… В этот момент в кабинете раздался громкий щелчок, и Избранный с невероятной прытью отскочил от чаши, с опаской направляя на нее древко. Один из витиеватых мраморных выступов отделился от каменного массива, открывая перед ними небольшое потайное отделение. — Какого..? – прошептал Драко. Подойдя ближе к Омуту, три пары глаз неверяще уставились на флакончик с переливающейся жидкостью. — Наша Гермиона – все-таки гений. — Моя, – поправил Рона Малфой. – Моя Гермиона – гений. Уизли снова громко задышал, а Поттер улыбнулся. — Вот теперь можно идти в Тайную комнату.

***

— Можно это сделаю я, Гарри? Можно? Рон чуть ли не скакал перед старинными резными раковинами, и в мыслях Драко снова всплыло недавнее сравнение с собакой. Предусмотрительно он не стал озвучивать его, дабы не нарушать хрупкое перемирие с самым невыносимым рыжим на всей планете. Не то, чтобы ему было это важно, но Малфой решил, что отностительно нормальное взаимодействие с Роном могло бы стать одним из поводов для радости Грейнджер, когда она снова окажется рядом с ними. С ним. Вариант с другим развитием событий он даже не рассматривал. — Я ведь уже открывал ее, – с гордостью в голосе сообщил Уизли, поворачиваясь к слизеринцу. Судя по смешливому закатыванию глаз, Поттер слышал эту историю уже не впервые. – Во время сражения мы с Гермионой спускались в Тайную комнату за клыком, чтобы уничтожить хаффлпаффскую Чашу – один из Крестражей. Я еще тогда ее чуть не поц… – Гарри со всей силы наступил Рону на ногу, выразительно при этом подняв брови. – В общем, да. Я ее открывал и могу сделать это еще раз. — Чуть не что, Уизел? – Драко прищурился, осматривая быстро покрывающееся алыми пятнами лицо. — Поцарапал. Чашу, – слишком быстро для правдивого ответа выпалил Поттер. “Ну да. Это действительно страшно – поцарапать Чашу, которую в итоге уничтожили”. — Открывай, Рон, мне все равно никогда не нравилось говорить на Парселтанге. Нас скорее всего уже потеряли в “Ракушке”, нужно торопиться. Малфой сделал вид, что поверил. Сейчас вряд ли было подходящее время для выяснения отношений с Рыжим из-за несостоявшегося поцелуя с Грейнджер. Особенно учитывая, что она в итоге выбрала его, а не Уизела. Но он не сильно расстроится, если что-нибудь малоприятное попадет в эту наглую морду. Возможно, совершенно случайно это что-нибудь вырвется из его же палочки. Кто знает. Из рта Рона раздалось змеиное шипение, и конструкция перед ними пришла в движение. — Это значит “откройся”, – поведал Гарри Уизли. — Я знаю, Рон. — Гарри говорит во сне, – он повернулся к Драко. — А вот этого я предпочел бы не знать. Через несколько мгновений круг из вычурных умывальников с шумом раздвинулся, открывая туннелевидный проход под землю. Малфой заглянул в него и не увидел ничего, кроме пробирающей темноты. — А поприятней входа нет? Поттер отрицательно мотнул головой. — В таком случае, очкарики и рыжие вперед. — Это не так страшно, как кажется, – Гарри ободряюще улыбнулся и подошел к краю. – Увидимся внизу. Избранный шагнул, и Драко застыл, ожидая услышать истошный крик или удар тела о землю. Но никаких особых звуков кроме легкого шуршания из открывшегося мрака не доносилось. Крик он услышал спустя пару секунд, когда Уизли после фразы “Ты все такой же трусливый Хорек” толкнул его в спину. И это был его собственный крик, сопровождаемый оставшимся наверху громким смехом. Впрочем, Малфой горланил немногим тише. Он приземлился в хрустящее нечто, и соприкосновение с покрытой мелкими белесыми предметами поверхностью прервало его испуганный вопль. Ровно до момента, пока зрение не привыкло к полумраку, и слизеринец не понял, что лежит на ковре из костей. В основном человеческих. Новый возглас начал зарождаться в его горле, он подавил его исключительно силой воли. Поттер второй раз за это утро подал Драко руку, а Драко второй раз поднялся на ноги с полным ошеломлением на лице. — Я думал, сейчас очередь Рона. — Уизел решил сделать незапланированную рокировку (сразу видно – шахматист). — Я так и понял по твоему крику. — Иди ты, Поттер, – Малфой нервно откинул мешающую челку со лба, когда из тоннеля вылетел Уизли. — Ты совсем охренел? – древко слизеринца уперлось Рыжему в грудь. — Я просто подсобил, – язвительно улыбнулся Рон, испытывая примерно отрицательное чувство вины. — Ты, блять… — Так, брейк! – подражая тону Тонкс, повысил голос Гарри. – Рон, это правда несмешно. Малфой, ты все равно не можешь его проклясть. Давайте вы устроите разборки, когда все закончится. И я не про эту вылазку, а про вообще все. Идет? — Идет, – сквозь зубы произнес Драко. И как он мог сегодня подумать, что Уизел может быть сносным? – Куда? – убрав древко в карман, он отвернулся от рыжего недоумка. Поттер рукой указал не центральный проход, такой же круглый, как и тоннель, по которому они спустились. Драко расправил напряженную спину и пошел первым. — Гарри, но это ведь было смешно. Как он орал! Ну хотя бы немного, – услышал Малфой за своей спиной. — Хотя бы немного было, – тихо согласился Избранный. Драко, не оборачиваясь, показал им средний палец. Волшебники вошли в огромный зал, отделанный гигантскими плитами. Он имел прямоугольную вытянутую форму и заканчивался таким же внушительным, как и все вокруг, барельефом. Масштабы помещения давили, и эта тяжесть казалась физически ощутимой, заставляя тело сжаться под напором темных стен. Здесь пахло сыростью, плесенью и… смертью. Малфой старался не зацикливаться на количестве костей, которые встречались по пути, и не думать об их происхождении. Жизнь с Чешуйчатым Уродом, судя по всему, недостаточно его закалила, если еще находились поводы для ужасающих впечатлений. Наверное, это даже можно было считать поводом для радости. Несколько извращенным, но все же. Гарри и Рон не пытались поравняться с ним, а Драко не спешил сбавить скорость, продолжая идти впереди. Он скользил глазами по удручающему пространству, старательно изучая по пути каждый угол и закуток, ожидая обнаружить то, зачем они сюда явились. Когда Малфой пересек центр Тайной комнаты, а ничего похожего на останки гигантской твари так и не было найдено, он остановился, боковым зрением уловив, как гриффиндорцы притормозили рядом. — Поттер, я, конечно, не специалист. Но есть подозрение, что огромный скелет василиска не может так легко спрятаться от нас на открытом пространстве. — Ты прав, – Гарри озадаченно почесал нос. — Тогда где он? — Должен быть прямо под нашими ногами. — И что это значит? — Это значит, что клыков василиска здесь нет. Потрясающая наблюдательность Избранного красноречиво заявляла о потрясающе хуевом для них всех раскладе. “Как будто когда-то было иначе”.