Его никогда не было

Поттер так смачно выругался, что даже Малфой удивленно присвистнул. — Не свисти, Хорек, денег не… — Не тебе пугать меня безденежьем, Уизел, – в ответ на него вопросительно уставились две пары глаз. – Что? Я тоже общаюсь с Грейнджер, мне прочитали не одну лекцию по магловедению за последнее время. Что будем делать? — Разделимся и обшарим здесь все? — Ты правда думаешь, что кто-то решил просто распихать гигантские кости по углам, чтобы скрасить наш досуг? — Есть другие идеи? Других идей у Драко не было (и гениальные мозги могут давать сбой). По всей видимости, день превращался в многоуровневый поисковой квест. — Ну, зато у нас есть правдоподобная причина для задержки. — Пищу от радости, Рыжий. Они состроили друг другу недовольные гримасы и разошлись в разные стороны. Искать, объективно говоря, было негде, пространство вокруг прямо таки кричало о своей пустоте (прямо таки как наш блондин недавно). Малфой осмотрел жуткий барельеф и прошелся по ближайшим тоннелям – костей там было в избытке, но нужных нигде не обнаружилось. С нескрываемым разочарованием трио решило возвращаться в “Ракушку”, даже радость от находки в кабинете Дамблдора меркла под гнетом очередной порции мрачных мыслей. Когда они вернулись к защитному барьеру, Драко даже не обратил внимания на новый заход Поттера в перерывании уставшей от трудовых будней сумки. И громкие тяжелые вздохи Рона, раздававшиеся с точностью метронома, не выводили его из себя. Он просто невероятно задолбался от того, что все постоянно шло через одно неприглядное место. Не только с момента его попадания в Орден, а в принципе всегда. Как будто кто-то проклял Малфоя еще до рождения, вынуждая появиться в обреченной на вечные страдания семье. Ни один план с его участием еще не прошел успешно, даже гребаный Исчезательный шкаф Драко починил в лучшем случае с сотой попытки, но, справедливости ради, он тогда не особо стремился к достижению этой сомнительной цели. Скорее наоборот, оттягивал момент завершения, как мог, и только после угрозы расправы над Нарциссой наконец сдвинулся с мертвой точки. Хотя правильнее сказать – к ней. Теперь же его мать сама была не прочь линчевать собственного сына или на худой конец посмотреть на то, как это сделает Люциус. Все же, аристократкам не пристало марать свои нежные руки, даже с любимыми цветами она возилась исключительно в перчатках (зато понятно, в кого он такой чистоплюй). Из мысленного водоворота Драко вырвал Поттер: — Идем, проход открыт. Молча кивнув, он направился за Гарри и Рыжим, которые разговорчивостью последние полчаса тоже не особо отличались. Малфой мог их понять, от долбаных клыков зависело слишком многое. “Кто вообще мог стащить их и, главное, зачем?” — Твою ж… – заскулил от боли Рон, как только они прошли сквозь охранные чары. – Какого Мерлина здесь делает этот камень?! — Не пробовал для разнообразия смотреть под ноги, Уизел? Задача не из легких, понимаю… — Я смотрю! Здесь было пусто, когда мы приходили! – он замахнулся ногой, которую только что ударил об внезапное препятствие, и Драко злорадно улыбнулся, готовясь услышать новую порцию проклятий. “Салазар, ну как можно быть таким кретином?” — Стой! – неожиданно громко крикнул Поттер. – Рон, ты что, не видишь? Тут что-то есть. Гарри наклонился и приподнял увесистый камень, выуживая из-под него слегка испачканный в земле конверт. — Я же говорю, не было здесь этого камня! — Да-да, Рыжий, молодец. Дома съешь пару лишних сосисок в награду. Что там, Поттер? Избранный покрутил в руках небольшой бумажный пакет, осматривая его со всех сторон: — Подписи нет. — Ну так открой его. — Подожди, Гарри! А если это ловушка? — Уизел, ну Мерлина ради, включай ты мозг хоть иногда. Мы пришли за гребаными клыками, их не оказалось на месте, хотя они спокойно пролежали там до этого сколько? Лет шесть? А когда вышли из Хогвартса, нам подкинули таинственное письмо. Мне продолжить дальше, или ты сам в состоянии связать в единую цепочку два очевидных факта? Проверь его на проклятия, Поттер, и открой уже! — Я не… – замялся Гарри. – Я не умею. Этим обычно занималась Гермиона. — Да вы, блять, издеваетесь (фраза не теряет своей актуальности вот уже больше тридцати глав), – Драко вырвал злополучный конверт из рук Избранного. – Вы хоть на что-то способны без Грейнджер? — Хорек, ты бы не… — Заткнись, Рыжий, ты мешаешь. И твой друг вроде просил тебя прекратить эти пререкания, по крайней мере до окончания главного шоу. Рон что-то проворчал себе под нос, но Малфой уже сосредоточил свой взгляд на загадочном послании. Проверив его на все известные ему проклятия, он вернул конверт Поттеру: — Чисто, можешь открывать. Гарри почти сломал сургучную печать, когда Уизли снова подал голос: — Может мы сперва уберемся отсюда? Мы здесь словно приглашение для ПСов или еще кого-нибудь малоприятного. — Поздравляю с первой дельной мыслью за это утро, Уизел. — Да пошел ты. О, Драко бы с радостью, но идти ему было некуда.

***

Коттедж у моря пустовал, если не считать зачарованных Пожирателей в подвале. Джинни, по словам Гарри, отправилась к родителям, а куда делись Тонкс, Билл и Флер, никто не знал, но отсутствие орденовцев играло в их пользу. — Давай, Поттер, не тяни нунду за яйца, – поторопил его Драко. Изначально элементарная миссия и без того затягивалась, обрастая все новыми преградами. Надломив печать, Гарри достал небольшой лист пергамента. Рон почти лег на него, заглядывая через плечо, пока зеленые глаза торопливо пробегались по строчкам письма, поблескивая под стеклами круглых очков. Малфой не удержался от закатывания глаз: гребаные гриффиндорцы с их гребаными личными границами. Он бы не удивился, если бы однажды они срослись в одно оптимистично смотрящее в будущее целое. Его лицо скривилось от картинки, которую тут же любезно подкинуло воображение. “Ну и мерзость”. — Это от… Кричера, – удивленно пробормотал Поттер. — От кого? — Домовой эльф с Гриммо. — Там же не было никаких эльфов, я прекрасно помню местные залежи пыли. — Я освободил его. Кричер был не самым приятным домовиком, он достался мне вместе с домом от Блэков. Но его взгляды… Можно сказать, это Люциус в наволочке, – Уизли прыснул, а Малфой ухмыльнулся от столь тонкого сравнения. Издевки над отцом его давно не задевали. Неужели он скоро также охладеет и к Нарциссе? Думать об этом не хотелось, и Малфой тряхнул головой, физически освобождаясь от мыслей о матери. – Я устал мириться с его дурным характером и слушать причитания о чистоте крови, поэтому отправил восвояси еще в апреле. — Но когда он успел стащить клыки? — В письме не сказано. Но подозреваю, когда-то после битвы, пока Кингсли еще не установил защитные чары. — И какого соплохвоста ему от нас надо? – Драко тщетно пытался смириться с новой картиной мира, в которой его шантажируют домовые эльфы. Если такого равноправия добивалась Грейнджер в школе своим движением с двусмысленным названием, что ж, она могла собой гордиться – прямо сейчас они пожинали его плоды. — Не от нас. От меня. Он хочет… – Гарри на секунду запнулся, – чтобы я отказался от дома Блэков в пользу него. — Ну так и в чем проблема? Ты против? — Что? – и без того огромные глаза Избранного стали еще больше. – Нет! Конечно, нет. Я бы пожертвовал и большим ради победы над Реддлом. У меня есть ключ, он не несет в себе никакого прямого практического смысла, но является своеобразным… магическим правом собственности. Не знаю, можно ли его передать домовому эльфу, но если Кричер выдвинул такие требования, значит это реально осуществить. — Тогда возьми уже ключ, и давайте наконец заберем клятые клыки. Он назначил место встречи? — Да, но… Драко уже не нравилось это обещающее новоиспеченные проблемы “но” (Драко в принципе мало что нравилось). — Но..? — Ключа здесь нет. Он остался на Гриммо. — Ты просто бросил такую важную магическую вещь в доме, из которого нас вытравили Пожиратели?! — Не начинай, Малфой! – Рон следил за их стремительным диалогом, словно за передачей квоффла в квиддиче, мотая головой из стороны в сторону и не успевая вставлять без сомнения важные реплики. – Если ты не помнишь, мы слегка торопились, когда уходили оттуда! Не то чтобы у меня было время упаковать чемодан со всем необходимым! — Не начинай?! Сука, да я жду, когда вы уже наконец закончите творить херню в вашем долбаном Ордене! Куда не сунься, все вечно идет через одно место! — В нашем Ордене! Определись уже, на чьей ты стороне! — Я давно определился со стороной, и она ждет, когда я заберу ее из лап моей безумной тетки! Но я, блять, не понимаю, как это сделать, учитывая вашу скрытность и безалаберность! — Малфой, ты… — Хватит! – внезапно прикрикнул на них Уизли. Этот затянувшийся день только и делал, что открывал Рыжего с новых сторон, и слизеринец вытаращился на него с искренним изумлением (читатели может и забыли про необходимость регулярной глазной гимнастики, но автор помнит). – Не думал, что скажу это когда-нибудь, но, Гарри, сейчас плохое время для разборок, даже если это разборки с Хорьком, – Драко раздраженно фыркнул, игнорируя прожигающий взгляд Поттера. Возможно, очки были нужны ему вовсе не для зрения, а в качестве нагревательного элемента. – Нам нужен ключ? Избранный кивнул, его брови все еще были сведены от негодования. — И он на Гриммо в твоей комнате? Рон дождался повторного кивка. — В таком случае, давайте просто переместимся туда, заберем его, и дело с концом (главное, чтобы не конец с делом). — Нас там может поджидать кто и что угодно, – возразил Малфой. — Есть другие идеи, Хорек? Других идей у Драко не было. Снова.

***

Малфой своей бледной аристократической пятой точкой чувствовал – вылазка на Гриммо не пройдет гладко. Хотя, учитывая, что по плану шло примерно ничего, возможно, его задница была вовсе не при чем. В теории все было до смешного легко: аппарировать, забрать неведомый ключ, убраться подальше. Хреновая тактика с еще более хреновой детализацией. Задним числом Драко подумал, что им, пожалуй, стоило пораскинуть мозгами над своими действиями чуть дольше, чем пять несчастных минут. Но они уже стояли в коридоре перед спальней Поттера. Переступив порог, слизеринец замер от кольнувшего в груди странного ощущения. — Вы ничего не почувствовали? Обстановка была напряженной за счет ситуации в целом и недавней перепалки в частности, поэтому лица Рона и Гарри являли собой гримасы, не располагающие к общению. — Вроде нет, а что? – было слегка непривычно, что ему ответил Уизли, судя по всему, взявший на себя роль великодушного примирителя. “Благородный Гриффиндор во всей красе”. — Неважно, – Драко отмахнулся от предостерегающей волны, внезапно сковавшей тело. – Ищи ключ, Поттер, и сваливаем отсюда к Салазаровой бабушке. Гарри бросил на него взгляд, красноречиво сообщающий, что он не нуждался в настолько очевидных указаниях, и принялся за поиски. Они несколько осложнялись погромом, устроенным Пожирателями, поэтому Малфой и Рон почти сразу подключились, старательно перетряхивая все, что только можно было перетряхнуть. — Как он вообще выглядит? — Как ключ, – буркнул Поттер, становясь на четвереньки возле раскуроченной кровати. — Серьезно? А я думал, как сова, – Драко откинул со лба мешающую челку нервным жестом. – Более детального описания не найдется? — Старинный небольшой ключ из темного металла. Малфой, как по-твоему еще может выглядеть подобная вещь? Драко уже забыл, каково это, хотеть проклясть Избранного. Слава великому Мерлину, жизнь не давала ему избавиться от таких восхитительных эмоций окончательно. Он рьяно выворачивал то немногое, что еще осталось в уцелевшем комоде, усиливая царящий вокруг беспорядок. — Есть! – донеслось откуда-то из-под бывшего спального места Поттера, и оттуда показалась его запыленная лохматая голова. — Нашел? — Нет, блин, даю тебе команду. Да, нашел, – он полностью выполз, зажимая в кулаке искомый предмет. – Теперь давайте убираться. Но ответил ему совсем не Рон или Драко. — Далеко собрались, малышня? В дверном проеме стоял Пожиратель смерти в устрашающей позолоченной маске. Малфой узнал его по голосу – Яксли, гнусавый жестокий ублюдок, постоянно притаскивавший в Мэнор маглорожденных бедолаг. Корбан любил слушать их крики, особенно перед ужином, говорил, что они способствуют улучшению аппетита. Драко же, наоборот, не мог даже смотреть на еду после представлений, которые на регулярной основе устраивал в его доме этот больной. Немудрено, что Беллатриса считала Яксли одним из лучших последователей Безносого Урода: вкусы к развлечениям у них до отвратительности совпадали. Малфой сам не заметил, как за один прыжок оказался рядом с Поттером, по дороге прихватив Рыжего прямо за шкирку. Он вцепился в руку Избранного, переходя на неестественный шепот, больше напоминающий отчаянное шипение: — Уходим. И… ничего не произошло. — Поттер, блять! Отвисни! — Не получается! Я… Я не могу нас перенести. Сука. Какая же жизнь – гребаная сука! Им не надо было брать Избранного с собой. Драко знал, что они в чем-то проебались, но не успел догадаться, в чем именно. Он ведь почувствовал, когда они пересекли порог комнаты, какое-то едва уловимое магическое изменение, но не придал этому значения. Почему, почему он каждый раз попадался в одну и ту же ловушку собственной глупости? Куда исчезла его змеиная осторожность? Зачем он тупо последовал за двумя придурками, разве что случайно дожившими до совершеннолетия? Гриффиндорцы так типично для их храброго факультета кинулись в омут с головой, а он, словно собачонка, побежал следом. Еще над мозгами Уизли насмехался, хотя сам оказался ровно таким же идиотом. Теперь ПСы схватят Поттера, и им будет незачем сохранять жизнь Грейнджер. Именно поэтому детям не место на войне. Их так легко заманить в ловушку, обвести вокруг пальца, сыграть на зашкаливающих эмоциях. В то время как выродки на той стороне были хладнокровными маньяками. Им даже делать ничего не приходилось, достаточно просто сидеть и ждать, где они оступятся в этот раз. И новая опрометчивость случилась в самые кратчайшие сроки. Но Малфой не мог, просто, блять, не мог себе позволить, чтобы с Гермионой случилось что-то ещё страшнее плена. Только не с ней. Ее хрупкое тело и так уже перенесло слишком много. Беллатриса сказала, что не тронет ее, если он выполнит выдвинутые условия, но грош цена словам этой помешанной суки. Он обещал себе, что вернется и заберет ее. Он обещал ей. Драко так много не успел ей сказать, так преступно мало раз произносил вслух ее имя, пока держал в своих руках. Грейнджер осталась его единственным поводом жить и бороться в этой изрядно опостылевшей войне. Единственной причиной, почему он еще не сдался, как бы не был привлекателен этот трусливый путь. Ведь пока существовал хотя бы малейший шанс на их совместное счастливое будущее, о чем еще недавно Малфой даже не смел мечтать, он не мог себе позволить такую слабость, как малодушие. Он давно потерял отца. Теперь потерял еще и мать. Но Гермиону он не потеряет. Так что пусть Яксли катится мантикоре под хвост вместе со своими ручными шавками. — Что такое, детки? – глумливо пропел за спиной Малфоя Корбан. – Смогли прийти, а уйти не получается? Вот так незадача. Драко медленно развернулся. За спиной Яксли стояло еще трое Пожирателей. Наверняка, скоро к ним присоединится еще больше прихвостней Чешуйчатого Хрена. Им нужно каким-то чудом выбираться, пока их не так много. Разочаровывающе обидно, что даже волшебники не умели творить реальных чудес. — Помнится, последний раз, когда мы виделись, тебя припер к стене Хогвартса Люпин. Жаль, не продырявил твою гнилую тушу, и ты все еще коптишь своим смрадным дыханием воздух. Я даже отсюда его чувствую, мама не научила тебя в детстве элементарным бытовым заклинаниям? Ладонь Малфоя сжала предплечье Поттера в первый раз. — Драко, Драко. Как невежливо ты разговариваешь со старыми друзьями семьи, – и без того противный голос Корбана, искаженный металлической преградой, резал слух, словно тупой нож перезревший томат. — У моей семьи, как выяснилось, отвратительные вкусы на друзей. Благо, мое чувство прекрасного от этого не пострадало. Драко сжал руку Гарри во второй раз. — Ты про этих двух олухов? – даже сквозь маску чувствовалось, как губы Яксли растянулись на этой фразе в презрительной усмешке. – Сдается мне, во время сражения тебя неплохо приложило головой, раз ты променял лучших представителей нашего общества на подобные отбросы. — Если тебя подводит память, что в твоем возрасте вполне простительно, и из твоей лысеющей головы вылетело, как выглядят отбросы, то это не страшно. Достаточно заглянуть в зеркало, и ты сразу вспомнишь. Мысленно вознося молитвы Мерлину, Салазару, Годрику и всем, кто вообще мог его услышать, Малфой надеялся, что Избранный был более внимателен на занятиях у Тонкс, чем на уроках аппарации. Не зря же, в конце концов, кузина третировала их на протяжении всех этих дней и заставляла учиться работать в команде. Если же все его шутки про интеллектуальное развитие гриффиндорцев окажутся вовсе не шутками, их ждал полный и беспросветный пиздец. Он знал, что Яксли, как и большинство приближенных к Волдеморту, любил почесать языком впустую – излишки чистокровного воспитания и раздутого эго. Но эта словесная прелюдия не могла продолжаться вечно. Драко сжал пальцы в третий раз. Его почти оглушило одновременными выкриками “Инкарцеро!” и “Ступефай!”, он даже не разобрал, где чье заклинание. Но это не помешало ему выпустить Эверте Статум в правого Пожирателя, отчего тот влетел в дальнюю стену коридора и отключился от глухого, но действенного удара головой. Четвертый Пес выпустил проклятие, целясь в Рона, и Малфой едва успел оттолкнуть его, пока Гарри выбил из рук неизвестного в черной мантии палочку фирменным Экспеллиармусом, а после приложил его Ступефаем в догонку. — Вот теперь точно валим! Моменты, когда Рыжий оказывался прав, не были самыми приятными в жизни Драко, но у него не нашлось лишней секунды, чтобы вкусить всю прелесть этой горькой досады (зато у читателей его предостаточно). Они, перескочив обездвиженные тела, резвыми джарви устремились в коридор. Испытав легкое дежавю от того, что уже похожим образом бегал по разрушенному дому на площади Гриммо, Малфой рьяно преодолевал знакомую полосу препятствий, направляясь в сторону спасительной свободы. — К главному выходу или черному? – тяжело дыша, выпалил бегущий рядом Поттер. — А если задний двор тоже под барьером? К главному! Рыжий что, становился лучшей версией себя в критические моменты? Драко вернется к этой мысли чуть позже, когда наконец появится свободная минутка. Позади раздались тяжелые шаги. Малфой спешно обернулся, и увидел Корбана, скидывающего с мощного тела веревки и уже спускающегося тяжелой поступью по лестнице. Нет, Рон не оказался гением кризисных ситуаций. — Уизел, блять, если выберемся, я заставлю Тонкс гонять тебя по заклинаниями до кровавых мозолей. Мимо его головы пролетел красный луч, и Драко вынужденно заткнулся, хотя внутри него кипели адреналин, гнев и огромное количество изощренных ругательств в сторону рыжего придурка. Список дел для свободного времени пополнялся со скоростью сниджета. — А ну стоять, сопляки! – эхо, создаваемое маской, делало этот крик похожим на потусторонний. “Олухи, сопляки… Сколько ему вообще лет, если он ругается, как Макгонаголл?” Но останавливаться сопляки совсем не собирались, к тому же спасительная дверь была все ближе. Рядом еще несколько раз пронеслись проклятия, и Малфой надеялся, что целился Яксли не лучше, чем ругался. Рон первый добрался до выхода. Он так сильно дернул на себя ручку, что та впечаталась в стену, оставляя на и без того обветшалой штукатурке глубокую вмятину. Кричеру не помешало бы сделать здесь ремонт, когда они передадут ему эту треклятую развалюху, почему-то именуемую домом. Если, конечно, передадут. Легкие горели от чересчур интенсивного бега, но Драко собрал остатки выдержки и сил, чтобы нырнуть в открывшийся проем следом за Рыжим. Он кинул быстрый взгляд через плечо, убеждаясь, что Гарри не отстает, и из-за этого буквально врезался в спину Уизли. Тот приглушенно охнул, и они почти кубарем скатились с каменного крыльца, с огромной вероятностью зарабатывая новые синяки и ссадины. Наверное, уже стоило смириться с тем, что целостность коже Малфоя больше не светит, по крайней мере, до конца этой долбаной войны. Даже если им удалось избежать новых повреждений при падении, они точно появились в момент, когда на него с Роном прилетел запутавшийся по неведомой причине в своих ногах Поттер. Драко почувствовал его острый локоть под своими ребрами и издал протяжный стон. Если сейчас поблизости находились маглы, скорее всего они знатно охренели от вылетевшей из ниоткуда кучи-малы в виде трех нехило потрепанных подростков. Но вряд ли проблема нарушения Статута секретности числилась сейчас в приоритете. Кто их за это накажет? Находящийся под Империусом Министр магии? У того сейчас наверняка были дела поинтереснее, чем заседания Визенгамота. Да и у них, кстати, тоже. — Поттер, чтоб тебя, прекрати меня лапать! – Малфой старался не задумываться о том, что в очередной раз оказался в неоднозначной близости с невыносимыми гриффиндорцами (автору же никогда не надоест думать об этом). – Лучше перенеси нас отсюда наконец! Гарри прокряхтел что-то нечленораздельное, но, судя по тошнотворному крючку, резко дернувшему желудок, все же отправил их подальше от злосчастного дома. Странно, что у него был номер двенадцать, а не тринадцать – везением в этом месте не пахло точно. Они рухнули темным грязным пятном в издевательски светлой гостиной коттеджа у моря, едва не сломав любимый журнальный столик Флер. Сбежать от Пожирателей, чтобы умереть от рук изящной француженки было бы крайне глупо и неприятно. Почти также неприятно, как Рыжий, громко сопящий в рискованной близости от уха Драко. Он спихнул с себя Поттера, отодвинулся от Рона и прикрыл глаза, пытаясь унять взбунтовавшийся желудок: аппарация вышла на редкость паршивой, очкарик постарался на славу. Хотя он в итоге спас их, так что можно не придираться к нему так уж сильно. — Спасибо, Поттер, ты вовремя вытащил нас оттуда, – он опустил руку на грудь лежащего рядом Гарри, чтобы благодарственно хлопнуть его пару раз, и она стала подозрительно влажной. Поднеся ее к лицу, Драко распахнул веки. Вся его ладонь была испачкана кровью. — Уизли, кажется, Поттера ранили! Тошнота тут же прошла, и Малфой подорвался на месте, снова молясь всем на свете, чтобы Избранного действительно просто ранили, а не убили.