Амнезия

Кабинет Зуки утопал в сумерках, словно сам воздух был пропитан напряжением. Свет от настольной лампы мягко освещал стол, заваленный бумагами, и двух мужчин, чье внимание было приковано к одному-единственному листку - свежему медицинскому заключению. Медкит снял очки и устало потер переносицу, словно пытаясь избавиться от тяжести, которая давила на его плечи. - Нервные окончания восстановились. Контакт с интерфейсом стабильный, протезы интегрировались даже лучше, чем я ожидал. Но… Он запнулся, отвел взгляд в сторону, как будто искал слова, которые могли бы смягчить удар. - Но? - голос Зуки прозвучал глухо, как будто он уже знал, что услышит. - Память. Когнитивные функции сохранены: он соображает быстро, обучается без проблем, реакции в норме. Но то, что было стёрто взрывом… эти воспоминания не вернутся. Это утрата необратима. Тишина повисла в комнате, тяжелая и давящая, как свинцовое облако. Зука медленно сжал кулаки, его костяшки побелели от напряжения, а сердце сжималось от горечи. Сабспейс, прислонившись к дверному косяку, равнодушно изучал свой маникюр, словно это было важнее всего, что происходило вокруг. - Ну, я же говорил. Мозг - не жесткий диск. Его не перепрошить. С этим надо просто смириться. Бубнит, стоя в углу, украдкой посмотрел на мужчин, но быстро отвел взгляд, не желая быть свидетелем этой боли. Зука резко обернулся к Сабспейсу, в глазах вспыхнула ярость, как огонь, готовый поглотить всё вокруг. - СМИРИТЬСЯ? Он мой сын! Он не помнит... ничего. Хрипит последние слова, а затем прокашливается, стараясь выровнять голос, но в нем уже слышится треск. Сабспейс встретил его взгляд холодной усмешкой, словно не замечая всей глубины утраты. - Он жив. Дышит, ходит, даже стрелять может - я проверял. С протезом всё в порядке. А всё остальное... Сентименты. Они только мешают. Он оттолкнулся от косяка и направился к выходу, но на пороге замер, не оборачиваясь. - Звони, если что сломается. Починим. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком, оставив Зуку и Медкита наедине с их мыслями. Зука опустился в кресло, сгорбившись, как будто весь мир свалился ему на плечи. Он смотрел в пустоту, не видя ничего вокруг, только тёмные тени своих страхов. Медкит молча положил руку ему на плечо. Жест был неуверенным, но искренним, как попытка поддержать в бурю. - Подожди. Он что? - Зука опомнился, прокручивая в голове их диалог снова. "Даже стрелять может. Я проверял." Зука зажмурился, хмуро выдохнул, а Медкит просто молчал, понимая, что слова сейчас бессильны. В этот момент тишина стала их единственным утешением, но и она не могла заполнить пустоту, оставшуюся после взрыва. Медкит тихо наблюдает, как его друг, несмотря на все трудности, продолжает двигаться вперед. - Я всегда рядом, чтобы поддержать тебя - говорит Медкит, подбадривая Зуку. С этими словами он уходит, оставляя за собой ощущение надежды и уверенности в том, что Зука справится с любыми испытаниями. Он силён. Он сможет. *** Тишину нарушали лишь редкие звуки с улицы. Свет лампы скользил по полированной поверхности, отбрасывая холодные блики. Кончиками пальцев он водил по стыкам и микроскопическим швам протеза, будто пытаясь нащупать то, что было безвозвратно утрачено. Или вспомнить. В сознании эхом отзывались слова Сворда, навязчивые и горькие, как привкус несбывшихся обещаний. "Мы клеили их вместе... вот этот череп... ты говорил, что это слишком сентиментально..." Его живые пальцы замерли на том месте, где когда-то была та самая наклейка. Теперь лишь гладкий, безжизненный металл встречал его прикосновение. Рокет вспомнил рассказы Сворда о том, как они смеялись, когда приклеивали её, как будто это было важнее всего на свете. Но теперь это было лишь рассказом, затерянным в тумане. Рокет откинулся на подушку, закрыв глаза. В темноте за веками мелькали обрывки: смутный силуэт улыбающегося лица, тепло рядом, голос, который казался до боли знакомым... Он резко распахнул глаза. Ничего. Лишь монотонное тиканье часов и гнетущее чувство вины перед самим собой - будто он отнял у себя самое ценное, даже не желая того. Он чувствовал, как его сердце сжимается от осознания, что он потерял не только друга, но и прошлого себя. Его живая рука сама потянулась к телефону. Палец замер над контактом Сворда. Позвонить? Чтобы сказать что? "Прости за то сообщение"? Или умолять: "Расскажи мне все про НАС снова"? Но что, если Сворд не захочет слышать его? Что, если он уже отпустил, а Рокет остался в плену своей вины? Он отшвырнул телефон в сторону. Бессмысленно. Он оказался в заточении собственного разума, а все ключи навсегда потеряны. Словно в ответ на его внутренние терзания, в комнате послышался треск. Рокет обернулся и увидел, как на столе зажглась лампочка - это был старый проектор, который они когда-то использовали для просмотра разных кассет. Это, Рокет, конечно же снова узнал от Сворда. А как по другому? Он не помнит. Не знает. А Сворд старался рассказать ему все, что знает. Что помнил. Вспоминается снова рассказы Сворда. Как дядя Веномшанк отдавал нам свои кассеты с разными мультиками или фильмами, что бы мы смотрели. А Зука... Зука помогал иногда перезаписывать кассеты. Где то, возможно даже есть кассеты с нашими приключениями... Он медленно подошёл к нему, сердце забилось быстрее. Рокет не уверен. Что ему стоит вообще лезть в это все. Когда он сам хотел все закончить. Рокет замирает перед проектором. Дышит тяжело, в голове буря эмоций. Опускает руки. Отходит и прикусывает губу. Рокет все же убеждает себя что ему не стоит в это лезть. Нужно жить дальше.